Давно Мертвец🎃

Спа-комната отеля была словно временная аномалия: всё в ней было неправдоподобно спокойным — мягкий свет, ароматы лаванды и розмарина, лёгкая музыка, звуки водопада из искусственного фонтана и, конечно же, мраморные лежаки, как будто вырезанные из челюстей самого рая. Однако спокойствие кончилось в тот момент, когда туда влетела Жанна в банном халате, держа под мышкой три маски из глины и один кокос. — ВСЕ НА ПОЛ, — закричала она с огнём в глазах, — сегодня мы не просто расслабляемся, мы восстанавливаем свою пост-смертную энергию! — Мы и так уже мертвы, — буркнул Наирхан, разглядывая инструкцию к маске так, словно это древняя табличка шумеров. — Не мешай ей, — хихикнул Вильгельм, удобно устроившись в джакузи. — Когда у неё миссия, лучше сдаться добровольно. Генши, уже в белом халате, смахнул воду с бровей и, щурясь, посмотрел на кокос. — А кокос зачем? — Это... мой тотем, — ответила Жанна серьёзно, — он впитывает токсичную энергию и зависть. И он был скидкой по акции. Ванесса тем временем уже лежала на лежаке, лицо покрыто алой маской, и листала какую-то призрачную газету: "10 вещей, которые ты не знал о себе до смерти". — Ванесса, ты выглядишь как демонический помидор, — заметил Генши. — Спасибо, это комплимент, — не отрываясь от статьи, отозвалась она. — Кстати, ты в курсе, что у призраков тоже бывает перегорание? Наирхан мрачно кивнул: — Я испытываю его каждый раз, когда ты открываешь рот. — Оу, щёлк-щёлк, — Вильгельм из джакузи изобразил пальцами хлопки. Жанна наконец натёрла лицо Генши зелёной маской, щедро, будто штукатуркой. Он чихнул. — ЖАННА ЭТО В ГЛАЗЫ!! — Молчи, это твоё очищение. Ты был слишком сладким в последнее время — надо вернуть немного грязи в твою ауру! — Он буквально спит с вампиром, — сказала Ванесса, не поднимая головы. — Думаю, грязи там хватает. Наирхан, не выдержав, встал и начал вытирать лицо полотенцем: — Я не "грязь", я вековая страсть в элегантной оболочке. — Ты как будто рекламируешь вино, — фыркнула Ванесса. — Он и есть как вино, — пробормотал Генши, — крепкий, терпкий и иногда бьёт по голове. Все рассмеялись. Когда маски были смыты, кожа сияла, а энергетика стала чуть менее сумасшедшей, компания отправилась в игровую комнату, как и договаривались. Там уже были расставлены столы, и Жанна, озарённая духом соревнования, вскочила и торжественно заявила: — Сегодня у нас МАФИЯ, и пусть предательство будет вашим десертом. — Я всё ещё мокрый, — пожаловался Генши. — Ты всё ещё красивый, — сказал Наирхан. — Тихо! Все садятся! — Жанна уже перетасовывала карты. В тот вечер всё смешалось: мафия с романтикой, истерика с нежностью, обиды с хохотом. В этой загробной жизни у них были и враги, и тайны, и конкурсы на лучший поцелуй в темноте. Но была и настоящая семья. Сломанная, странная, эксцентричная… но их. Карты были розданы. Тусклый свет лампы бросал длинные тени на круглый стол, за которым сидели: Генши — с маской «я не при чём», Наирхан — с лицом, будто его назначили судьёй в Страшный Суд, Жанна — с огнём в глазах и азартом на губах, Вильгельм — прикидывающийся скучающим, хотя уже нервно вертел жетон, и Ванесса, томно опирающаяся на руку, как будто игра — это предлог для чего-то гораздо более драматичного. — Итак, — торжественно произнесла Жанна, — ночь опускается на наш город. Все закрывают глаза… кроме мафии! Наирхан, конечно, открыл один глаз. — Эй! — Жанна кинула в него подушкой. — Ты же аристократ, а не мошенник. — Аристократ имеет право контролировать ситуацию, — прошептал он, вновь закрывая глаза. Кто-то — предположительно мафия — медленно поднял руку, чтобы сделать первый ход. Напряжение в комнате было такое, будто они разыгрывали не «Мафию», а реальное завещание. — Утро! — заявила Жанна, — и у нас... ПЕРВОЕ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ! Простите, первый игрок выбывает. И это… барабанная дробь… ВИЛЬГЕЛЬМ! — ЧТО?! — Вильгельм вскочил. — Я только вникать начал! — А кто просил тебя вздыхать как преступник? — Это моё дыхание, — буркнул он. — Оно тяжёлое от женитьбы. — Не волнуйся, милый, — Жанна хлопнула его по плечу, — ты всегда умираешь первым. У тебя карма такая. Следующий раунд начался. Генши старательно изображал невиновного, при этом случайно подмигнув Наирхану, который тут же вцепился в этот жест: — Ммм. Подозрительно дружелюбное поведение, Генши. Ты пытаешься меня очаровать, или это мафиозная тактика? — Я просто нервничаю! — пробормотал Генши. — Это игра! Я вообще гражданский! — Гражданские не пьют кровавый чай, — сказала Ванесса с прищуром. — Это была дегустация! — Хватит! — Жанна хлопнула по столу. — Голосуем. Кто за то, чтобы выгнать Генши? Один голос. Два. Три. — Предатели, — сказал он трагично, — вы выгоняете не того… — Это говорит каждый мафиози, — Ванесса достала виноградину и торжественно кинула в него. — Уноси свою драму. — Ладно, — он театрально встал, — но знайте… я был влюблён и невиновен! Наирхан усмехнулся, наблюдая, как Генши, пыхтя, уходит от стола и ложится на диван лицом вниз, будто его убили не в игре, а в сердце. — А теперь, — зловеще произнесла Жанна, — Ванесса, скажи, почему ты вонзила нож в своего лучшего друга? — Потому что он громко жуёт чипсы, — холодно ответила та. — Я мстила за ушные барабанные перепонки. К утру игры окончательно перешли в дебаты, Жанна всех «расстреляла» за ересь, Наирхан оказался шерифом, который ничего не понял, а Вильгельм до сих пор спорил, жив ли он или нет. На диване Генши повернулся к Наирхану и прошептал: — Я знал, что это ты мафия. — Я знал, что ты знаешь, — ответил тот, прикрывая его одеялом. — И всё равно тебя убрал. Потому что люблю побеждать… и тебя. — Вот сволочь, — буркнул Генши, но прижался ближе. Вечер откровений. Этим вечером Генши пригласил Ларри, а остальные сидели вокруг, подкидывая чипсы и попивая из бокалов, в которых что-то пенилось. Они собрались в старой комнате с потертым ковром и полупустыми бутылками на столе, атмосферой почти как в дешевых фильмах про вампиров. Но кто-то из них мог бы точно сыграть главную роль. Жанна подошла к Генши, обняла его за плечи, прижалась щекой к его виску и тихо начала говорить, с той ноткой горькой откровенности, которую обычно прячут под слоем иронии: — Знаешь, Генуля, я не собиралась умирать. Меня сожгли. По всем "правилам". За то, что умела колдовать. Вильгельм до сих пор пытается меня утешать, каждый раз, когда мне накрывает. Люди не сильно изменились, честно говоря. Сейчас, конечно, ведьмами называют тиктокерок, и все магическое считается либо модным, либо сумасшедшим. Но тогда... тогда они не шутили. У меня была мать — сильная, тихая, настоящая. Способности у нас шли по женской линии. Я могла разговаривать с животными... и варить яды. Иногда я отравляла особенно рьяных фанатиков. Не горжусь этим, нет. Но ты знаешь, Генши, я с самого начала родилась "порочной" — по их меркам. Как и Наирхан, как и Вильгельм... Мы не выбирали себе такую судьбу. Просто родились не в том месте и не в то время. А ты... ты всё ещё можешь попасть в Рай. У тебя есть шанс. А мы... мы, наверное, останемся здесь навечно. В этом отеле, где ты — просто один из. Потом придёт кто-то новый, заберёт твою комнату, сядет на твою скамейку в холле, и будет так же смотреть на луну.