Ханмун

09:26. Через жалюзи пробиваются тонкие полосы солнца, играя на лице Чонгука. Он лежит на диване, рассеянно перебирая в пальцах чёрный платок. — Эти Saja Boys слишком быстро завоевали популярность! — раздражённо бросает Чимин, уткнувшись в экран. — Вчера дебютировали, а сегодня уже тренд номер один в Сеуле! Сокджин, сидящий рядом с ним за кухонным столом с чашкой кофе, поднимает брови. — Опять читаешь фанатские форумы? — Я читаю аналитику, статью, инсайды, — поправляет его Чимин. — На этих форумах сидят серьёзные люди, хён! — С никами "Yoongimarryme", "Taelover" и "JoonieWife”? — Неважно! Вот послушайте-ка. Чимин листает страницу вниз, вслух зачитывая текст с сайта: — "Saja Boys — трио, дебютировавшее всего сутки назад, но уже ставшее вирусной сенсацией. Участники: Ким Намджун, Мин Юнги, Ким Тэхён. Их первый уличный перформанс вызвал небывалый ажиотаж. По словам очевидцев, атмосфера была почти мистической. Зрители описывают ощущение опьянения, головокружения и восторга. Группа работает без известного агентства или даже официального лейбла. Их прошлое покрыто тайной." А теперь самое интересное, — бормочет Пак и читает дальше: — "Ким Намджун — старший участник группы. Его взгляд проникает в сознание слушателя. Люди рядом с ним чувствуют себя безопасно. Настоящий husband material. Его мускулистые руки созданы для того, чтобы обнимать." — Созданы для того, чтобы обнимать? — повторяет Джин, скривившись. — Что это вообще значит? — Это значит, что он опасен, — бросает Чонгук. — Если от этого демона исходит такая аура покоя, значит, он умеет подавлять чужие эмоции. Ты почувствовал это, когда дрался с ним, хён? — Скорее нет, чем да, — ответил Джин. — В любом случае этот Намджун раздражает своей невозмутимостью. — Ладно, — Чимин щёлкает дальше, глазами пробегая по строчкам. — "Мин Юнги — второй участник, композитор и продюсер группы. Ведёт себя с подчеркнутым равнодушием, но на сцене он вулкан в человеческом теле. Ходят слухи, что его низкий тембр голоса вызывает эйфорию. Улыбается редко, но когда это происходит, люди буквально теряют дар речи." — Не припомню, чтоб ты потерял дар речи, когда сражался с ним, — замечает Чонгук. — Вот именно, — кивает Чимин, — На меня его обаяние не действует! Джин прокручивает форум дальше. — А вот и фанатские комментарии, смотри, что пишет некто под ником lilmeowmeow: "If looks could kill, I’d die nine times like a cat". Джин едва сдерживает смех, но Чимин буквально замирает, глядя на экран. — Чимин-и, твоя любовь к милым котикам наконец-то достигла своего логического апогея. — О чём ты говоришь, хён?! — вздрагивает Пак. — Что вы там рассматриваете? — вмешивается Чонгук, поднимая голову. — Фото Юнги, — спокойно отвечает Джин. — Отфотошопленное. С кошачьими ушками и розовым носиком. Чонгук морщится, скривив губы: — Фу… Чимин, ты извращенец! Хочешь, я тебе распечатаю это фото в формате А1, чтобы ты его на потолок над кроватью приклеил? — Заткнись, не нравится он мне! — Чимин в отчаянии проводит ладонью по лицу, потом шумно выдыхает. — Всё! Читаем дальше. “Ким Тэхён — лидер Saja Boys. Улыбчив, обаятелен, настоящая звезда. Его харизма неописуема: люди утверждают, что при встрече с ним чувствуют необъяснимое притяжение." Демоническое воздействие, — заключает Чимин и, ехидно скосив взгляд на Чонгука, добавляет: — Ты ведь дрался с этим Тэхёном, Гук-а. Почувствовал притяжение? Глазки не забегали? Сердце не ёкнуло? — Ещё чего, — фыркает Чон. — Я чувствовал только притяжение его кулака к моему лицу. — Он же ещё оставил тебе свой платочек. Аж бантиком завязал. — Отвали, — бурчит Чон, комкая в руках платок. Чимин отрывается от ноутбука и скользит взглядом по нему, прищурившись: — Не отвалю. Серьёзно, зачем ты его вообще хранишь? Что, нюхаешь по ночам? — Просто хотел проверить, нет ли на нём чего. — Ага, ага, конечно. Проверить, как пахнет лидер Saja boys, да? — Напомнить тебе, как Юнги назвал тебя крошкой? — Чего? — Чимин мгновенно краснеет. — "Ты стараешься убить меня или соблазнить, крошка?" — Чон пародирует голос Юнги, томно прижимая руку к сердцу, и Джин едва не давится кофе. — Я тебя придушу этим же сраным платком! — Чимин бросается на Чонгука, перепрыгнув через стол. — Ой как страшно! — Чонгук успевает спрыгнуть с дивана, запихнув платок в карман. — Признавайся, ты сохнешь по демону! — выкрикивает Пак. — Сразу после тебя! — огрызается Чон, уворачиваясь от цепких пальцев Чимина. — Я не сохну! — Сохнешь! — Не сохну!! Они перекатываются по ковру, с грохотом врезаясь в ножку дивана. — А ну прекратите! — орёт Джин, пытаясь разнять их. — У нас тут демоны под прикрытием айдолов, а вы устраиваете бои без правил! — Он первый начал! — одновременно выкрикивают оба. — А я закончу! — Джин хватает каждого за шиворот, заставляя отцепиться друг от друга. — Оба в угол! Сейчас же! — Может, ещё эссе о неподобающем поведении написать? Ай! — Чонгук тут же получает подзатыльник. — За что?! — За дело! — отрезает Джин и тут же поворачивается к Чимину. — А тебе — за язык без костей! — Хён, пощади! — Чимин пятится, но щелбан всё равно прилетает по лбу. — Ауч! Это насилие над младшими! — Это воспитание! — парирует Джин. Оба виновника молча переглядываются. Джин не успевает увернуться, когда Чонгук заламывает ему руки, а Чимин принимается щекотать. Они катаются втроём по полу, но именно в этот момент на столе звонит телефон Чонгука. Все трое мгновенно замирают. Чонгук поднимается, тяжело дыша после схватки. Всё веселье мгновенно гаснет в глазах. Он тянется к телефону и нажимает «принять». — Да, Хосок-хён. В динамике слышен тяжёлый вдох. — Чонгук, срочно приезжайте. Мы должны поговорить о Saja Boys.

***

Машина медленно сворачивает с трассы на узкую дорогу, ведущую через холмы. За окнами мелькают кроны сосен, ограждённые высоким забором. Дом Хосока стоит на возвышении, светлый, двухэтажный, с широким крыльцом и деревянными перилами. Вокруг — густой сад, специально высаженный, чтобы скрыть дом от чужих глаз. Когда машина останавливается, дверь открывается почти бесшумно. Чимин первым вылезает наружу, зябко поёживаясь: — До сих пор не могу привыкнуть, что Хосок-хён живёт как какой-то отшельник. Тут даже Wi-Fi, наверное, работает на силе духа. — Что ты хочешь, — отвечает Джин, — годы, прожитые среди толпы фанатов, не проходят бесследно. После такого хочешь-не хочешь, начнёшь любить одиночество. Чонгук выходит последним. На крыльце появляется Хосок. — Заходите. Они проходят внутрь. В гостиной царит творческий беспорядок: стопки документов, распечатки форумов, фотографии, ноты, планшет на середине стола. На экране — стоп-кадр с концерта Saja Boys. Хосок садится, ставит чашку на край стола и нажимает play. На экране мелькают лица, свет прожекторов, визжащая толпа. В какой-то момент у Тэхёна на шее вспыхивают золотисто-красные узоры, пульсирующие в такт ритму. То же самое наблюдается у Юнги и Намджуна. Хосок ставит видео на паузу. — Хосок-хён, — вмешивается Джин, чувствуя нарастающее напряжение, — мы с ними уже столкнулись вчера. Они демоны! Чимин сжимает руки в кулаки. — Причём они просто игрались с нами, даже не пытались убить! Чонгук тихо добавляет: — И на нашем вчерашнем концерте ханмун стал слабее. Я почувствовал провал в потоке. Хосок подходит к окну. Несколько секунд он молчит, разглядывая сад. — Если ханмун колеблется, значит граница между мирами ослабла. Нам нужно действовать быстро. — Что ты предлагаешь, хён? — спрашивает Джин. — Необходимо исполнить древнюю песню-аркану, — говорит Хосок. — Она способна стабилизировать ханмун и запечатать его на десять лет. Чимин морщит лоб. — Ты о той самой аркане, которую можно исполнять только на большой сцене? — Именно, — кивает Хосок, тяжело вздохнув. — Я надеялся натаскать вас к этому постепенно. Но Saja Boys всё ускорили. — Получается... мы должны будем спеть заклинание? — переспросил Пак. — Типа экзорцизм под ритм и бит? — Не совсем, — усмехнулся Хосок. — Это не просто песня, а древняя композиция, построенная на вибрациях, резонансах и частотах, которые взаимодействуют с энергией ханмуна. Он проводит рукой по воздуху, рисуя невидимую схему. — Если сделать всё правильно, барьер обновится сам. Чонгук наконец поднимает взгляд. — Эта песня должна стать заглавной для нашего камбэка? — Да, — подтверждает Хосок. — И должна прозвучать на большой арене. Тогда эффект будет максимальным. — А если мы облажаемся? — осторожно спрашивает Джин. — Тогда ханмун рухнет окончательно. А демоны захватят наш мир. Комната погружается в тишину. — Тренируйтесь, ребята, — Хосок ободряюще хлопает Джина по плечу и приобнимает Чимина. — Пойте, выступайте, набирайте силу. Ваша энергия напрямую влияет на мощь арканы. Чонгук кивает. — Мы справимся. Чимин хлопает в ладоши: — Ладно, хватит мистики на голодный желудок. Хён, у тебя есть хоть что-то съедобное кроме кофе и бумаги?

***

Чонгук лежит на кровати, глядя в потолок. На тумбочке — телефон и чёрный платок, аккуратно сложенный вдвое. Он всё ещё думает о сегодняшнем разговоре с дядей. Хосок молчал, пока они не дошли до старого дуба, чья крона закрывала половину неба. Он остановился, повернувшись к Чонгуку. — Как ты, Гук-и? Чонгук опустил взгляд. — Узоров стало больше, дядя. Хосок вздохнул. — Чем чаще вы поёте и сражаетесь с демонами, тем сильнее твоё тело будет сопротивляться. План с песней-арканой хорош. Но опасен. Для тебя особенно. Чонгук молча кивнул. — Я понимаю. Но другого выхода всё равно нет. — К сожалению, — подтвердил Хосок. — Но я ищу способ помочь тебе, Гук-и. Может быть, не сейчас, но найду, я обещаю. Между ними повисла пауза. — Тебя всё ещё мучают кошмары? — тихо спросил Хосок. — Почти каждую ночь. Мне снится мама. Но я не вижу её лица, как бы ни пытался разглядеть.. — Будет лучше, если ты перестанешь пытаться. Чонгук поднял голову, удивлённый холодным тоном дяди. — Почему? — Потому что она демон, — ответил Хосок глухо. — А демоны — наши враги, Гук. Не забывай этого. Твой отец однажды сделал неправильный выбор. Не повторяй его ошибку. Теперь, лежа в темноте, Чонгук снова слышит в голове слова дяди. «Демоны — наши враги.» Он тянется к платку на тумбочке. Тогда почему Тэхён помог мне?.. Ответа нет. Чонгук зевает, убирая платок под подушку, и ложится на бок, лицом к стене. Внезапно что-то тихо шуршит за спиной. Чонгук резко оборачивается. И замирает. Посреди его комнаты, прямо на ковре, стоит огромный синий кот. Шерсть переливается синими и фиолетовыми бликами, хвост в два раза длиннее Чонгука. И как будто этого мало на голове кота сидит четырехглазая ворона. В чёрной шляпке. Мозг Чонгука отказывается это обрабатывать. Он моргает. Кот моргает в ответ. Затем открывает рот. Шершавый язык выдвигается наружу, на нём лежит конверт. Фиолетовый, плотный, с выгравированным на печати именем.

«Для Чон Чонгука».

Чонгук смотрит на конверт, затем снова на кота. Кот не двигается. Ворона на его голове тоже. Чон прикрывает глаза. Блять, я точно сошёл с ума.