Ханмун

— Нам уже сегодня нужно придумать концепт для фотосессии нового альбома? Чонгук скосил глаза на Джина, который поставил перед ним тарелку с завтраком и сел рядом с Чимином напротив. Он сам выглядел не лучше своих опохмелевших друзей, хотя накануне не выпил ни капли. Встреча с Тэхёном на крыше затянулась далеко за пределы разумного, превратившись в бесконечную череду поцелуев, которые то сжигали дотла, то тлели медленным, сладким огнём. Чонгук, как самый здравомыслящий из них двоих, хотя это утверждение сейчас казалось ему невероятно сомнительным, опомнился лишь тогда, когда первые острые лучи солнца укололи его веки. Ему пришлось буквально отрывать от себя демона, чьи руки, хвост и губы, казалось, сплели вокруг Чона невероятно прочную паутину. Тэхён отпустил его с большой неохотой и немым, жадным протестом во взгляде. Напоследок они успели обменяться номерами, а после дорога домой превратилась в сюрреалистичный побег. Чонгук крался по спящим улицам, чувствуя на губах чужой, пьянящий вкус, а в ушах стояло эхо собственного учащённого дыхания. Сердце колотилось так бешено и громко, что, казалось, его слышно за версту. Будто сбежал на свидание со своим парнем втайне от родных... Мысль пронеслась обжигающим и стыдным осознанием. Чонгук резко зажмурился, пытаясь отогнать это сравнение, выжечь его из памяти. Не было это свиданием! — яростно твердил он сам себе, влетая в квартиру и срывая с себя уличную одежду. — Мы просто целовались. Несколько часов. Безо всякой на то практической причины... Чон натянул пижаму и рухнул на кровать, делая вид, что спит. Но обмануть собственное тело было невозможно. Под плотной тканью пижамы кожа пылала, узоры откликнулись на хаос его мыслей мягким, трепетным свечением, напоминая о каждом прикосновении чешуйчатого хвоста, о каждом следе, что оставили на коже чужие губы. Чонгук сдавленно вздохнул, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. Он судорожно сглотнул и, зарывшись лицом в подушку, прошипел, обращаясь то ли к узорам, то ли к демонической сущности, что теперь вела себя так вольготно: — Прекрати так реагировать! Мы и так с тобой чуть не попались из-за этого демона! Узоры вспыхнули ещё ярче, пробежав по его телу ослепительной волной, прежде чем окончательно померкнуть, сжалившись наконец над своим растерянным хозяином. В тишине комнаты Чонгук облегченно выдохнул. По крайней мере, одна мысль принесла крохотное утешение. Что ж, она хотя бы начала слушаться... В дверь постучали. — Гук-а! Завтрак готов!

***

Теперь, сидя за кухонным столом и пытаясь проглотить хотя бы ложку риса, Чонгук слушал, как Джин пересказывает разговор с пиар-менеджером. Оказалось, хёну позвонили из агентства с требованием как можно скорее утвердить концепт фотосессии для предстоящего альбома. — А с чего такая спешка? — спросил Чимин, сонно потирая виски. — Saja boys, — бросил Джин. — Их релиз планируется почти в одно время с нашим. Видимо, компания хочет ударить первыми и... что там он говорил... «закрепить за собой аудиторию визуальным доминированием». Чонгук медленно опустил ложку. Пиарщик, к слову, позвонил поначалу ему, как лидеру Huntrix, прежде чем связаться с Сокджином. Но телефон всё утро молчал, выставленный на беззвучный режим ещё вчера вечером, когда он пошел к Тэхёну. Я пропустил рабочий звонок из-за... из-за чего, собственно? Из-за того, что целовался с демоном до рассвета? Чон предпочел не думать об этом. — И самое главное, — продолжал Джин, — они настаивают на сексуальной, горячей тематике. Чтобы, цитирую, «фанатки с ума посходили и забыли про всех конкурентов». — А как это вообще вяжется с концепцией нашего альбома? — Чонгук нахмурился, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией, над разговором, над собственными мыслями. — У нас же тема силы, власти, преодоления. Достижения мечты. — Ну... — Чимин задумчиво поднял глаза к потолку. — Сила ведь бывает разной, да? Власть над эмоциями, над желанием. Преодоление собственных границ, раскрепощение. — Раздеваться я не буду, — Чонгук выдавил это резко, почти грубо, прежде чем кто-либо успел что-то предложить. Словно щит, он выставил этот запрет, за которым пряталась настоящая причина — узоры, тайная карта его демонической крови, что могла проступить в самый неподходящий момент под пристальными взглядами стилистов. Чимин фыркнул. — Наш скромный макнэ себе не изменяет. Быть сексуальным можно и в одежде, знаешь ли. — Странно слышать подобные мудрые советы от того, кто на каждом выступлении «совершенно случайно» обнажает то плечо, то ключицу, а то и вовсе задирает одежду, — отрезал Чон, находя странное утешение в их привычной, лёгкой перепалке. Это было что-то нормальное, знакомое, островок стабильности в бушующем море его смятения. Сокджин рассмеялся, а Чимин, сделав вид, что смертельно оскорблён, тут же ущипнул Чонгука в бок. — Это искусство, неуч! А я как раз о тебе и говорил. Не хочешь, не раздевайся. Облачись, например, в кожу. Чонгук шлёпнул его по руке, но мысль уже засела в голове. Кожа... Да, это могло сработать. Плотная ткань, закрывающая всё тело. И при этом... образ действительно получится притягательным. Он мысленно поблагодарил Пака за нечаянно подсказанное решение. — Ну, а ты, хён? — Чимин переключился на Джина. — Осмелишься наконец-то оголить леджиндарный пресс для всеобщего обозрения? Или, как обычно, ограничишься открытым лбом? — Как решит пиар-команда и стилисты, так и будет. Моя задача — хорошо выглядеть. А уж в чём... — Сокджин развёл руками, — их фантазия.

***

Ожидая своей очереди в углу студии, Чонгук ловил себя на мысли, что жизнь порой шутит слишком уж изощрённые шутки. Его пожелание быть полностью одетым в кожу пиар-команда не просто одобрила, а раздула до абсурда. Теперь все трое должны были предстать в коже. Но для каждого стилисты приготовили отдельный образ. Чимин, снимавшийся первым, стал воплощением дерзкой чувственности. Кожаные штаны с ягуаровым принтом на низкой посадке облегали стройные ноги, а прозрачная рубашка с открытой спиной обнажала татуировку с фазами луны, которую фанаты так жаждали рассмотреть в HD качестве. Длинные серьги покачивались в ушах, томный взгляд сквозь падающие на лицо пряди был направлен в камеру. Он сидел на кожаном диване, принимая различные позы, и каждый щелчок затвора казался вздохом восхищения. — Настоящая дикая кошка, — с лёгкой усмешкой промолвил Джин. — Наконец-то покажет свою татуировку во всей красе. — Фанаты сойдут с ума, когда эти фото появятся в сети, — ответил Чонгук. Он перевёл взгляд на Джина, и шутливая улыбка тронула его губы. — Да и ты, хён, выглядишь сногсшибательно. Зря я думал, что ты разделяешь мою сдержанность, раз скрываешь в себе такого развратника. Сокджин, облачённый в ослепительно-белый кожаный пиджак на голое тело, лишь закатил глаза. Светлый макияж подчёркивал и без того безупречные черты лица, и эта его фирменная укладка с открытым лбом, определённо стала вишенкой на торте. — Всё решили стилисты, — Джин с невозмутимостью окинул Чонгука оценивающим взглядом, после чего на его губах появилась ехидная ухмылка. — Знаешь, Гук-а, хоть ты и укутан в кожу с ног до головы, но твой образ я бы назвал как угодно, только не сдержанным. Змеиная кожа тебе идёт. Чон промолчал, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Змеиная кожа. Его мысли немедленно умчались на крышу, к тому, чья настоящая кожа покрыта чешуйками, переливающимися в лунном свете. К тому, чьи объятия ощущаются одновременно и ловушкой, и единственным убежищем. Впрочем... — с горьковатой иронией подумал Чон, глядя на своё отражение в зеркале неподалеку. — Хён прав. Длинные ноги облачены в узкие брюки из змеиной кожи с глубоким черно-зеленым переливчатым блеском. Приталенный крой идеально облегает его бедра и ягодицы, но книзу брюки мягко расширяются, создавая иллюзию плавного скольжения при ходьбе. Торс Чонгука плотно облегает черный свитер из тонкой эластичной кожи с высоким воротником. Материал струится по рельефу плеч и грудных мышц, элегантно обрисовывая каждый изгиб. На ногтях блестит матовый черный лак. Волосы небрежно уложены, в каждом ухе поблескивают по две серьги. От мочки вниз спускается изящная серебряная цепочка. Рядом сверкает миниатюрное тонкое кольцо-серёжка. Макияж Чонгуку визажист нанес чуть темнее, чем у других. Веки подернуты дымчатой подводкой с зеленоватым подтоном. Тени с металлическим блеском растушеваны по направлению к вискам. На висках и у переносицы играет свет хайлайтера. Деликатные блики создают эффект мерцающей чешуи. Чонгук вдруг рассмеялся. Это не первый раз, когда змеиная кожа обтягивает моё тело. Ведь всего несколько часов назад его сжимали самые настоящие, живые, тёплые чешуйчатые кольца. — Вспомнил что-то смешное? — спросил Сокджин, с любопытством глядя на него. — Вроде того. В этот момент Чимин сошёл с площадки, и фотограф позвал Чонгука. Следуя его указаниям, Чон сел на краю стула, шире расположив колени, локтем опираясь о бедро. Пальцы слегка мазнули по собственной губе, подчёркивая влажный блеск. Он посмотрел в объектив снизу вверх. И пока вспышки камер выхватывали из полумрака студии его соблазнительный образ, мысли об одном конкретном демоне настойчиво стучали в висках, заглушая всё: Что подумает Тэхён, когда увидит эти фотографии? Увидит ли он в этом лишь пиар-ход или разглядит странное отражение нашей запретной связи? Поймёт ли он, что каждый блеск этой искусственной змеиной кожи — неосознанное, стыдное воспоминание о прикосновении настоящей? И самое главное... понравится ли ему мой образ? Чонгук замер в очередной позе, подчиняясь тихому щелчку затвора. О чём я вообще думаю?! Он демон. Враг! А я тут гадаю, понравится ли ему моя фотосессия. Фотограф что-то говорил ему о взгляде, о большем напряжении в позе, о страсти. Чонгук механически выполнял указания, но мысли его были далеко. Он представил, как эти фотографии появятся на официальном сайте Huntrix. Представил, как Тэхён листает ленту на своём телефоне, натыкаясь на них. Усмехнётся ли он? Сочтёт ли это глупой человеческой затеей? Или... в его золотых зрачках мелькнёт хищный, заинтересованный блеск, который я видел на крыше? — Отлично, Чонгук-щи! Теперь давайте больше агрессии! — крикнул фотограф, прерывая его размышления. — Представьте, что вы хищник! Вы выслеживаете добычу! Хищник... Я ли хищник в нашей динамике? Или добыча, что добровольно идёт в пасть, опьянённая опасностью и запретностью происходящего? Чонгук откинул голову назад, обнажив горло в жесте, полном вызова и уязвимости одновременно. Его пальцы сжали край стула, он прикусил губу. Фотограф был в восторге, продолжая щелкать камерой. А Чон в этот момент думал лишь о том, как несколько часов назад его горло, обхватываемое сейчас бликами камер, было усыпано поцелуями желанных губ. О том, как несколько часов назад собственные пальцы впивались не в холодную кожу стула, а в чёрные шелковистые волосы демона. Фотосессия уже подходила к концу, когда его телефон, лежавший в стороне на столике стилиста, коротко завибрировал. Всего один раз, но Чонгук услышал это сквозь щелчки затвора и голоса команды. Фотограф объявил небольшой перерыв. Чонгук сошёл с площадки, чувствуя, как напряжённые мускулы наконец-то расслабляются. Он потянулся к телефону. Сердце, только что успокоившееся после работы перед камерой, снова забилось чаще. На экране горело уведомление о сообщении. Не от Джина, не от Чимина, не от Хосока или кого-либо ещё. КТ: Сбежал ты сегодня, как какая-то Золушка, с первыми лучами солнца. И знаешь, что самое обидное? Вместо хрустальной туфельки, которую можно было бы вернуть и потребовать продолжения банкета, ты оставил после себя лишь искусанные ранки на моих губах. Намджун и Юнги еле поверили, что я сам их во сне искусал. В их глазах я теперь врунишка! Скажи, что твои мемберы тоже устроили тебе допрос, иначе я за себя не ручаюсь. Чонгук фыркнул. На губах растянулась широкая, непроизвольная улыбка. Бесячий, наглый демон умудрялся одновременно жаловаться, обвинять, вызывать жалость и грозить невесть чем в одном сообщении. Это было до смешного... мило. Пальцы замерли над экраном. Он открыл контакт. Номер был сохранён как КТ. Бездушные, осторожные инициалы, которые он вписал сразу после их прощания. Но сейчас эти две буквы резали глаз. Слишком очевидно, слишком палевно, если кто-то заглянет через плечо. Подписать как «Демон»? Слишком прямо, слишком враждебно для того, чьи сообщения заставляли его улыбаться. «Змейка»?.. Чон закусил губу, колеблясь. Палец потянулся к полю для имени. Он пролистал смайлики, чтобы найти змею. Идеально. Загадочно, иронично и безопасно. Затем, почти против своей воли, он вернулся назад и добавил к змее чёрное сердечко. Это ничего не значит. Абсолютно ничего. Чонгук нажал «Сохранить», и номер наконец обрёл своё истинное имя. Вернее, псевдоним. Маску, за которой скрывалась самая большая, самая опасная и самая сладкая его тайна. Сделав глубокий вдох, он перешёл в чат и начал набирать ответ, стараясь, чтобы его тон был таким же лёгким и дерзким.

Вы:

Жаловаться на последствия собственной ненасытности — это сильно.

А насчёт допроса... вынужден разочаровать.

Мои вчера так добросовестно напились, что утром им было не до меня.

Он на секунду задумался, а затем добавил, чувствуя прилив азарта:

Вы:

И даже не знаю, чем ты там грозишься, но, должен признать... это меня интригует, змейка.

Чонгук отправил сообщение и уже собирался убрать телефон, как экран снова вспыхнул. Ответ пришёл почти мгновенно. 🐍🖤: Узнаешь на третьем уроке, Золушка. Подобное прозвище должно бесить, но почему-то вызвало лишь саркастическую ухмылку. Вот уж точно, сказка с сильно переписанным сценарием. И тут Чонгука внезапно осенило. Он только что сохранил номер Тэхёна под двумя смайликами. А как он записал мой номер? «Охотник»? «Полукровка»? Чонгук? Или что-то более... личное? Возможно, что-то столь же завуалированное, как и моё «🖤🐍». «Узнаешь на третьем уроке.» Что это будет? Ещё один поцелуй, растянувшийся на часы? Или что-то большее? Он судорожно сглотнул, заставляя себя отогнать неуместные фантазии. Помимо желания вновь ощутить его прикосновения, добавилось ещё и жгучее любопытство. Перерыв закончился. Спрятав телефон, Чон с новым, сконцентрированным огнём в глазах вернулся к работе. Фотограф тут же заметил в нём перемену. — Да, Чонгук-щи! Вот этот взгляд мне и нужен! Горячо, загадочно! Идеально! Чонгук улыбнулся. Если бы они только знали, что является настоящим источником этого «огня». Не пиар-концепт и не софиты, а одно-единственное сообщение от демона, который назвал его Золушкой и пообещал нечто, от чего всё внутри замерло в сладком, тревожном ожидании.

***

Фотосессия завершилась под восторженные возгласы команды. Стилисты наперебой хвалили удачно подобранные образы, а фотограф уже предвкушал, как будет монтировать эти и без того безупречные кадры. Именно в этот момент к Huntrix подошел менеджер группы, Ли Сан У, с планшетом в руках и деловой улыбкой на лице. — Ребята, отлично поработали! Фанаты будут в восторге. Кстати, помните тот опрос, который мы запустили пару дней назад? «Самое желанное сотрудничество для Huntrix»? Чимин оживился: — И что там? Сан У засмеялся: — Результаты немного неожиданные. С большим отрывом победила идея совместной фан-встречи с... Saja boys. Сокджин поднял бровь, Чимин присвистнул. Чонгук же почувствовал, как что-то холодное и острое сжимается у него в груди, а затем взрывается сотней искр. Стараясь придать своему голосу максимальную, нарочитую небрежность, он спросил: — И? Вы уже связались с Saja boys? Они не против? Внутри все замерло в ожидании. Он представлял себе отказ. Высокомерную ухмылку Тэхёна, его язвительное «Какое милое предложение, но мы, к сожалению, заняты». Это было бы логично. Безопасно. Но реальность оказалась иной. — Да, как ни странно, согласились сразу. Ответили, что это отличная возможность для взаимодействия фанатов и что они только «за». Впрочем, это хорошо и для их пиара, так что ничего удивительного. Встреча пройдет через два дня. Чон медленно кивнул, опустив взгляд, чтобы скрыть вспыхнувший в глазах огонь. Согласились сразу. — Понятно. Хорошо. Сан У ушел. — Совместная фан-встреча? С ними? — Пак фыркнул, скрестив руки на груди. — Докатились.. Джин тяжело вздохнул. — И зачем только компания пошла у фанатов на поводу? Не хочу видеть их демонические физиономии в упор. Оба невольно повернулись к Чонгуку, зная его принципиальную позицию в отношении демонов. Он немедленно нахмурился, изобразив на лице маску идеального, почти брезгливого неодобрения. — Абсолютно с вами согласен. Устраивать дружеские посиделки с теми, кого мы призваны уничтожать — верх идиотизма. Надеюсь, это будет строго регламентированное мероприятие, без лишних тесных контактов. Его слова звучали правильно. Такими, какими они и должны быть у лидера Huntrix. Чимин и Джин, удовлетворенные его реакцией, принялись обсуждать, как минимизировать общение с «чертилами». А в это время внутри Чонгука бушевал настоящий шторм, так контрастирующий с его внешним спокойствием. И не только метафорический. В тот самый миг, когда с губ слетело ядовитое слово «уничтожать», по телу резко и болезненно пробежала волна жгучего холодка. Демоническая сущность внутри него отозвалась на его же ложь мгновенной, колющей болью. Чонгук плотнее поджал губы, выдавив из себя гримасу, которую мемберы могли счесть за усиленное презрение. На самом деле он просто пытался не вскрикнуть. Заткнись, — мысленно приказал полукровка той части себя, что протестовала. — Это необходимо. Мысль о том, что через пару дней он, под этой плотной маской ненависти и осуждения, будет стоять в нескольких шагах от демона, чей вкус до сих пор ощущал на своих губах, заставляла кровь бежать быстрее, приглушая жгучую боль в теле. Предвкушение было подобно наркотику, опасному, запретному, от которого кружилась голова. — Ладно, хватит о них, — Пак махнул рукой, отвлекая Чона от его мыслей. — Пойдемте, поедим уже нормально. После этой новости мне нужно что-то очень калорийное. — Поддерживаю, — кивнул Сокджин, направляясь к выходу. Чонгук последовал за ними, сохраняя на лице маску спокойного неодобрения. Но в глубине души он уже отсчитывал минуты до той самой встречи. Я понимаю, что вы не хотите видеть их демонические физиономии, — думал полукровка, глядя на спины своих ничего не подозревающих друзей. — И понимаю почему. Искренне понимаю. Вы видите в них монстров, угрозу, которую нужно устранить. Я должен видеть то же самое. Должен! Но я, к сожалению, жажду увидеть «физиономию» одного конкретного демона, ради которого готов терпеть эту боль и эту ложь. ...потому что он единственный, кто принимает меня тем, кем я являюсь на самом деле — существом из двух враждующих половин, которые никогда не будут целыми по отдельности. И его взгляд, его прикосновения... единственное, что склеивают эти половинки во что-то целое. Хотя бы на время. Это так горько-сладко, что аж тошнит. Сладко и пьяно — быть настоящим. Быть принятым. Быть желанным со всем своим темным багажом. И так горько, что хочется выть. Ведь не должно быть так, что единственный, кто понимает тебя по-настоящему, это тот, кого ты обязан уничтожить. Я продаю свою честь, свою душу, свое будущее за один его взгляд, полный понимания. И этот миг целостности, купленный ценой всего, что я имею, настолько всеобъемлющ и ярок, что затмевает саму идею раскаяния. Ведь как можно жалеть о том, что впервые за долгие годы ты по-настоящему чувствуешь себя живым?