Ханмун

Чонгук нервничает. Бесится. Раздражен. Боится. А может... всё сразу. Тэхён наблюдает за полукровкой боковым зрением, впитывая каждую деталь. Чонгук сидит рядом с ним за длинным столом. Его улыбка, обращенная к фанатам, кажется высеченной изо льда. Идеальная, но безжизненная. А ещё он упорно, с почти детским упрямством, избегает встречаться с Тэхёном взглядом. Забавно. Со стороны может показаться, что я хищник, выслеживающий свою пугливую жертву. Но назвать Чонгука жертвой язык не повернется. Он является и тем, и другим, запертым в клетке из плоти и костей. Размышления Тэхёна обрывает голос ведущего, оглашающего начало фан-встречи. После общего приветствия начинается череда предсказуемых вопросов. — Есть ли дружеское соперничество между вами? — У нас разная музыка, разный стиль, но мы, безусловно, уважаем коллег за их труд, — звучит отшлифованный до блеска, вежливый ответ лидера Huntrix. Какая восхитительная, наглая и совершенно прозрачная ложь, — мысленно усмехается Тэхён. Его губы растягиваются в беззаботной улыбке, когда он парирует: — Разный стиль — это мягко сказано. Мы с Huntrix — как ночь и день. Казалось бы, у нас нет ничего общего. Но разве вы не замечали, что самые яркие звезды видны именно в самой тёмной ночи? Публика отвечает сдержанным смешком, но демону плевать на их реакцию. Его единственный зритель — Чонгук, который сейчас смущенно опускает взгляд. Пока Чимин и Юнги, Намджун и Сокджин обмениваются колкостями и комплиментами, отвечая на вопросы ведущего, Тэхён мастерски делает вид, что участвует в беседе. На самом деле он полностью поглощен наблюдением. Демон изучает застывшую улыбку Чонгука, обращенную к фанатам. Эта улыбка... не для меня. Впрочем, он тут же ловит себя на мысли, что у Чонгука есть выражения и покруче улыбки. Например, то, что появляется на его лице после «платы». Затуманенный взгляд, приоткрытые губы, искаженные смесью стыда и наслаждения... Тэхён отгоняет навязчивые образы, постукивая подушечками пальцев по поверхности стола. Держать себя в руках — занятие муторное, но ради Чонгука он старается. Взглянув на его спину, напряженную, как тетива лука, демон понимает: полукровка и так сидит на иголках, и любая его выходка на публике будет встречена в лучшем случае ледяным молчанием. Но желание стереть с его лица улыбку, обращенную другим, становится всё нестерпимее. Ничего же не случится, если мы немного поиграем? Тэхён лениво откидывается на спинку стула, изображая расслабленность. Убедившись, что его рука скрыта от посторонних глаз спиной полукровки, демон указательным пальцем касается первого шейного позвонка Чонгука. Нежно очерчивает выпуклую косточку, чувствуя под кожей мелкую дрожь. Чон замирает. Не ругает, не отшатывается. Ободренный немым согласием, Ким прикасается к следующему позвонку. К указательному присоединяется средний, и теперь оба пальца плавно скользят вниз по линии позвоночника, вырисовывая на коже под тканью свитера невидимые руны обладания. Чонгук дышит глубже. Со стороны это почти незаметно, но Тэхён улавливает малейшее изменение в ритме его дыхания. Он замечает, как полукровка ёрзает на стуле, инстинктивно пытаясь свести ноги. Длинный подол свитера скрывает от посторонних глаз возможные доказательства его возбуждения, но Тэхён почти уверен в своей догадке. Что ж, он полностью разделяет это желание, волна жара накатывает и на него тоже. Однако его внимание приковывает другое: улыбка не сходит с лица Чонгука. Более того, какая то фанатка, поймав его взгляд, радостно машет ему рукой. Он мой, — вспыхивает в сознании демона ядовитая вспышка ревности, что впивается в него когтями. Повинуясь внезапному импульсу, Тэхён кладет ладонь на его поясницу, уже не заботясь о том, что в определенном ракурсе их могут заметить. Пусть видят, — думает он, идя на поводу у этой глупой, сжигающей его изнутри ревности. Демон оглаживает всей ладонью поясничные позвонки, а мизинец нагло и целенаправленно скользит чуть ниже, чуть ли не касаясь ложбинки между ягодиц. Тэхён ожидает, что Чонгук резко развернется чтобы снести ему кабину, позабыв обо всех этих людях. Но вместо этого происходит нечто иное, что заставляет сердце Кима на мгновение остановиться. Спина Чонгука слегка выгибается в дуге, словно умоляя о продолжении ласки. Теперь застывает Тэхён. Разум с пугающей скоростью рисует сценарий, в котором полукровка выгибает спину при других обстоятельствах. Только в этой фантазии нет ни шумной толпы, ни этой раздражающей одежды. Задрать бы этот свитер до талии, обнажив гибкую поясницу и мягкие ягодицы, а потом… Демон убирает руку и выпрямляется, пытаясь вернуть себе маску безмятежности, и замечает, что затылок Чонгука покрылся густым румянцем. Покраснел бы он сильнее, если бы узнал, о чем я только что думал? Тэхён чувствует на себе ехидный взгляд той самой фанатки, что улыбалась Чонгуку. Демон ухмыляется ей в ответ, надеясь, что она поймет его посыл. Чонгук мой. И только мой.

*

— Итак, наша первая пара — Чонгук и Тэхён! Сама судьба желает, чтобы мы были вместе. Тэхён ловит взгляд Чонгука. Первая пара. Ирония зашкаливает до боли. Он мой враг. Я должен это помнить. Должен и продолжаю играть с огнём, способным спалить дотла сразу три мира: его, мой и тот призрачный, что мы создали вдвоём. Но всё же… когда он выгнул спину под моим прикосновением… Чёрт. Это стоило любого риска. Тэхён наклоняется к его плечу. — Кажется, судьба сегодня на моей стороне, Золушка. — Не торопись праздновать, — Чонгук лукаво улыбается. — В сказках ведь всегда есть сюрприз. И кто сказал, что на этот раз Золушка не пришла на бал во всеоружии? Усмехнувшись в ответ, Ким молча кивает. Посмотрим, кто кого прикончит первым: твой долг — мою одержимость, или моя любовь — твои принципы. Делай свой ход, моя прекрасная погибель. Я уже сделал свой. И не собираюсь отступать.

*

— Пришло время для нашей первой игры! — голос ведущего звенит фальшивой бодростью. — Это испытание на близость и командный дух! Сможете ли вы работать вместе, когда ваше пространство будет стремительно уменьшаться? Сначала они просто стоят рядом, плечом к плечу. Расстояние между ними кажется неприличным для врагов, но для Тэхёна оно мучительно велико. — Отлично, отлично! — комментирует ведущий, похаживая перед парами. — Начальное расстояние... ой, какое скромное! Уже щёчка к щёчке, я смотрю! Щёчка к щёчке? Какая жалкая пародия на близость. Если бы они знали, каково это — чувствовать его дыхание на своих губах, когда он смотрит на меня так, будто я последнее спасение и величайшее проклятие в одном лице... — Щёчка к щёчке звучит неплохо, — шепчет демон, наклоняясь так, что его дыхание касается уха Чонгука. — Но я предпочитаю губы к губам. Он ожидает, что полукровка отшатнется, замнется, проигнорирует. Но вместо этого Чонгук его приятно удивляет. — Я тоже. Но только если будешь умолять об этом, как хороший мальчик, — Чон толкает языком изнутри свою щеку, глядя на него. — У тебя ведь так хорошо получается быть послушным для меня. Самодовольная улыбка на лице Тэхёна испаряется в мгновенье ока. Бумагу складывают снова. Пространство стремительно исчезает, и теперь они стоят вплотную, лицом друг к другу. Чонгук, пытаясь сохранить дистанцию, упирается ладонями в грудь Тэхёна. Прикосновение обжигает даже через слои одежды. — То есть если я хорошенько попрошу, ты поцелуешь меня прямо здесь при всех? — демон всё ещё пытается осмыслить новый баланс сил. Чон внезапно кренится назад. Инстинкт срабатывает быстрее мысли. Ким тут же притягивает его к себе за талию, обжигая чужое ушко своим дыханием: — Ты недооцениваешь мой голод по твоей энергии. И по тебе. На губах Чонгука расцветает улыбка. Он даже не пытается вырваться из хватки на своей талии. Наоборот, полукровка кажется довольным. — Лестно знать, что ты так ясно осознаешь мою власть над тобой. Возможно, за такое послушание... на третьем уроке я тебя вознагражу. Тэхён теряет дар речи. В который раз за этот день. Бумагу складывают вновь, и теперь на белом пространстве может уместиться лишь один человек. Лист становится их личным островом, а правила — предлогом для желанной близости. — Что же вы будете делать, дорогие участники? — ведущий разводит руками с преувеличенным сожалением. — Можете вежливо сдаться, если стесняетесь близости! Хотя... — его взгляд скользит по залу, и он понижает голос до заговорщицкого шепота, — я уверен, фанаты жаждут продолжения! Намджун и Сокджин вежливо отступают. Чимин и Юнги остаются. Более того, Мин подхватывает Пака на руки, заставляя Тэхёна задуматься о том, что же на самом деле творится в голове у его друга, который так уверенно твердил о своем равнодушии к «крошке». Но вот ведущий подходит к ним. — Чонгук-щи, Тэхён-щи? Ваш ход! Покажите свой командный дух! Тэхён оборачивается к Чонгуку с самой обаятельной и самоуверенной ухмылкой, какая только может быть у демона. Он широко раскрывает руки в немом, но совершенно прозрачном приглашении. Ну же, иди сюда, возьму тебя на ручки. Но у Чонгука совершенно другие планы. Он поворачивается к демону спиной, и уже через секунду сильные руки уверенно хватают его за бёдра, взваливая на свою спину. Тэхён ошеломлен этой внезапной сменой ролей, затем, рассмеявшись, прижимается всем телом к широкой, напряженной спине охотника. Это должно быть унизительно. Я, демон, чья сила способна сокрушать кости и стирать города в пыль, повис на своем враге, как беспомощный котёнок на дереве. И мне это... нравится. Чонгук тверд, как скала, и абсолютно неподвижен. В нём нет и следа той нервозности, что заставляла его ёрзать минуту назад. — ОГО! — вскрикивает ведущий. — Что это? Неожиданный манёвр! Чонгук-щи идёт ва-банк! Золотой макнэ Huntrix демонстрирует недюжинную силу! Полукровка твёрдо ступает на сложенный клочок бумаги, будто это не лист А3, а целый полигон. — Отлично! Теперь битва титанов! — гремит ведущий. — Чья выдержка лучше? Кто дольше продержит свою пару? Давайте поболеем за наших участников! Проходит несколько минут. Чон стоит неподвижно, как изваяние, всё его существо сосредоточено на ровном, глубоком дыхании. — Чонгук-щи, Тэхён-щи не слишком тяжёлый? — раздается голос ведущего. — Лёгкий как пёрышко, — заверяет полукровка. Тэхёну нравится его самоуверенность. — А теперь... встаньте на одну ногу! — командует ведущий. Чонгук, не моргнув глазом, ловко подгибает бумагу носком и поднимает одну ногу. — Но и это ещё не всё! — ведущий потирает руки, явно наслаждаясь зрелищем. — Тот, кого держат... должен прошептать своему партнёру на ухо какой-нибудь секрет! Самый сокровенный! Тэхён прикрывает свой рот ладонью, создавая иллюзию полной конфиденциальности, будто собирается поведать нечто, что изменит ход истории. — Мой секрет, — его шепот обжигающе тих и ясен, — в том... что я с нашей прошлой встречи на крыше не могу перестать думать о том, как твои пальцы впиваются в мои волосы. И о том, как бы я хотел, чтобы они впились во что-нибудь ещё. Заявив это, демон лижет его ушную раковину языком, пользуясь случаем. Сегодня он особенно часто идет на поводу у своих желаний. Пальцы полукровки больно впиваются в бёдра Тэхёна, и демон издает придушенный, хриплый стон, в котором больше удовольствия, чем боли. На самом деле я не планировал говорить это вслух. Слова вырвались сами, подогретые внезапной сменой его поведения. — Победители — Чонгук и Тэхён! — объявляет ведущий. — Итак, джентльмены, поделитесь, каковы же были ваши секреты? Мы все умираем от любопытства! Тэхён отвечает просто: — То, что я сказал... только между мной и Чонгуком. Видимо, Чонгук не просто начал принимать свою демоническую кровь, но и безсознательно пытается использовать её. Та нечеловеческая сила, с которой он держал меня всё это время, внезапная уверенность, с которой повернул ситуацию в свою пользу... Это заслуга не только его тренированной человеческой мускулатуры. А влияние демонической сущности Чонгука, что он так долго и мучительно подавлял. Она не просто утихомирилась после наших уроков. Она проснулась. И, похоже, обожает эту игру. Обожает мое подчинение. Обожает власть надо мной. И самое ужасное? Самое прекрасное? Я обожаю это тоже.

***

Вторая игра проходит относительно спокойно. Тэхён с облегчением предвкушает, что третья, заключительная, положит конец этой изощренной пытке в виде необходимости сохранять внешнее спокойствие, в то время как всё его естество жаждет прикоснуться к Чонгуку без этих глупых условностей. Но его надежды рушатся в одно мгновение. — Вы готовы к самому жгучему испытанию? — ведущий с интригующей, слишком широкой улыбкой обводит взглядом зал, вызывая бурю предвкушающих криков. — Наша третья и последняя на сегодня игра называется... Цитрусовый поцелуй! Кто придумал это дьявольское, гениальное название? Мне нужно найти этого человека и пожать ему руку, предложив в обмен ещё дюжину таких же блестящих и порочных идей. Ассистенты выносят серебряный поднос, на котором лежат ярко-желтые лимоны, похожие на миниатюрные солнца, призванные осветить их публичное унижение и желание. — Правила просты! — продолжает ведущий. — Партнёры стоят лицом к лицу. Между их животами мы зажимаем лимон! Ваша задача — без помощи рук, только движениями тела, поднять его до уровня рта! Кто справится быстрее всех, тот и побеждает! Предупреждаю, игра требует невероятной синхронности... и отсутствия брезгливости! Тэхёну кажется, что он в полной мере постигает весь сокровенный смысл слова «блять». Эта игра требует не только синхронности и отсутствия брезгливости, как заявил ведущий. Она требует титанической силы воли, а я не уверен, что её у меня хватит, чтобы не сорваться и не поцеловать Чонгука прямо здесь, на глазах у всех! Ассистент кладет лимон между их животами. Дурацкая жёлтая преграда, — думает Тэхён, чувствуя, как фрукт давит ему в живот. — Все мои мысли только о том, чтобы раздавить его и почувствовать жар любимого тела без этих идиотских посредников. — Последняя пара, внимание... начали! — раздается команда ведущего. Двигаться. Нужно двигаться. — Ох, вы видите это? — ведущий шепчет в микрофон. — Кажется, мы наблюдаем не соревнование, а самый настоящий, страстный танец! Взгляните на эту синхронность! Лимон, подталкиваемый их движениями, достигает уровня груди. Дыхание Тэхёна теперь смешивается с дыханием Чонгука в одном пространстве. Внезапно лимон застревает между их ребрами. Чонгук инстинктивно пытается сильнее протолкнуть его вверх... и скользкий фрукт выскальзывает, падая вниз! Тело Тэхёна срабатывает быстрее мысли. Рефлекс, рожденный не желанием победить, а животной потребностью не потерять ни капли этого контакта. Он опускается на одно колено. Прямо перед Чонгуком. Как верный вассал, склонившийся перед своим сюзереном. Губами прижимает лимон к низу его живота, подхватывая падающий фрукт. — ОН ПОЙМАЛ ЕГО ГУБАМИ! — кричит ведущий. — ВЫ ВИДИТЕ ЭТО? ЭТО ГЕНИАЛЬНО! ЭТО НЕВЕРОЯТНО! Ким принимается с болезненным сладострастием катить лимон вверх по торсу Чонгука. Взгляд от полукровки он не отводит. В каких ещё ситуациях я мог бы вот так стоять перед ним на коленях? Чонгук смотрит в ответ. Тэхён уверен, что в его глазах сейчас плещется не шок и не гнев. Он видит в них отражение своего собственного желания. Демон разделяет этот голод. Всей душой. Я мог бы стоять так перед ним на крыше. Просто потому, что он приказал. Потому что в его взгляде была бы та же власть, что и сейчас. «На колени, Тэхён. Я хочу видеть тебя у своих ног». И я упал бы, не раздумывая. Лимон ползёт выше. К прессу. Ткань — досадная помеха. Я мог бы выписывать языком узоры на обнаженном прессе, очерчивая каждый мускул, чувствуя, как его живот напрягается от каждого моего прикосновения. Лимон достигает чужой груди. Прямо меж сосков. Я мог бы зажать один из них зубами прямо через свитер, а после спуститься ниже, к поясу его брюк, зубами расстёгивая пуговицу... Лимон, стараниями Тэхёна, достигает основания его шеи. Я встал бы на колени перед ним, пока он сидит на стуле, развалившись. Как преданный раб, расстёгнул бы его брюки и взял в рот. Он запрокинул бы голову, сжимая пальцами подлокотники, а я слушал бы его сдавленные стоны, пока он не... Наконец фрукт касается губ Чонгука. — ВАУ! — гремит ведущий, пресекая мысли Тэхёна. — ЭТО БЫЛО САМОЕ ЗРЕЛИЩНОЕ, САМОЕ СМЕЛОЕ, САМОЕ... ЗАПРЕТНОЕ ИСПОЛНЕНИЕ, КОТОРОЕ Я КОГДА-ЛИБО ВИДЕЛ! Чонгук тут же отступает. Тэхён успевает поймать фрукт рукой. — Заберу себе. На память о нашей... близости. Полукровка молчит. Он отшатнулся. Как от удара током. Инстинкт самосохранения, долг, страх... что бы это ни было, оно вырвало его из нашего пузыря. Но его тело кричит на языке, который я понимаю лучше любого наречия. Каждый мускул, каждый вздох, каждый румянец — поэма, написанная для меня. Сейчас, глядя на него, я читаю послание, выжженное огнем в глубине его существа: «Третий урок должен состояться сегодня.» И я согласен. Эта игра в кошки-мышки зашла слишком далеко. Мы оба перешли грань, и теперь нет пути назад.