Ханмун

Боль внезапно прекратилась. Физическая агония утихла, сменившись агонией души. Тэхён прерывисто дышит, захлебываясь горечью открывшейся истины. Голос Гви-ма обрушился на него вновь. — ВОТ ОНА, ЦЕНА ТВОЕГО ЖЕЛАНИЯ, ТЭХЁН. МАЛЬЧИК, ПРЕВРАТИВШИЙСЯ В ПАЛАЧА. СЕСТРА, УМЕРШАЯ В МУКАХ. ПРИЕМНАЯ МАТЬ, УБИТАЯ ТЕМИ, КОГО ТЫ УНИЧТОЖИЛ С ТАКОЙ ЖЕСТОКОСТЬЮ. Тэхён не ответил. Правда, которую он так жаждал узнать, оказалась ядом, от которого не было противоядия. Всю его сущность перемололи в жерновах воспоминаний и выплюнули обратно в виде того, кем он был на самом деле: монстром. Ким с трудом поднялся на колени. — А те разбойники... Стали ли они... как я? Демонами? Разделяют ли эти твари мою участь? Пламя Гви-ма колыхнулось. — ИХ ПОГЛОТИЛ ОГОНЬ ПРЕИСПОДНЕЙ, КОГДА ТЫ УБИЛ ИХ. Тэхён поднял голову. В золотых зрачках, суженных в щели, отражалось бушующее перед ним море огня. — Почему я не сгорел? Я ведь тоже убийца. — ДА. ТЫ УБИЙЦА. НО ТЫ НЕ ПРОСТО ОТНЯЛ ЧУЖУЮ ЖИЗНЬ. ОТОМСТИВ ЗА СВОЮ СЕМЬЮ, ТЫ ОТБРОСИЛ СВОЮ СОБСТВЕННУЮ ЖИЗНЬ, КАК ИСПАЧКАННУЮ ТРЯПКУ. ОТРИНУЛ БОЛЬ, СТРАХ, САМУ СВОЮ ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ, — пламя взметнулось выше, и голос Гви-ма зазвучал с почти что восхищенной жестокостью. — ТЫ НЕ СГОРЕЛ, ТЭХЁН, ПОТОМУ ЧТО ТЫ САМ СТАЛ ОГНЕМ. ТЫ НЕ НУЖДАЛСЯ В ПЕРЕРОЖДЕНИИ. ТЫ ПРОСТО ПРИНЯЛ СВОЮ ИСТИННУЮ ФОРМУ. ТЫ ВСЕГДА БЫЛ ДЕМОНОМ. В ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЖИЗНИ ТЕБЕ ВЫПАЛ ШАНС ПРОЯВИТЬ ЭТО ИНАЧЕ. Мир снова поплыл перед глазами, огненный пейзаж растворился в черной дымке, а запах серы и пепла сменился холодным, разреженным воздухом. Тэхён материализовался в том же коридоре студии, откуда Владыка призвал его. Ноги подкосились, и он тяжело рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух. Хочется бежать. Исчезнуть. Спрятаться.

***

Тэхён прислонился к парапету крыши. Он поднял голову и уставился в ночь, но вместо огней города видел лишь багровое зарево пламени Владыки и два угольных провала, пылающих в его глубине. Что я такое? — прозвучало в помутневшем сознании, смешиваясь с воем ветра. — Спаситель? Но я никого не спас. Палач? Пожалуй. Влюбленный? Какая насмешка! Разве может чудовище любить? Монстр... Да. Это единственное, что правдиво. Я монстр. Тяжелый, змеиный хвост обвил дрожащее тело, сжимаясь в тугую спираль. Запертый в объятиях собственной демонической сущности, Тэхён наконец позволил себе заплакать. В ушах звенит. А в сознании бушует разрывающий вихрь из воспоминаний. «Я никогда не буду на твоей стороне». Слова Чонгука, брошенные ещё во время их первой встречи на крыше, тогда лишь задели самомнение демона. Теперь же они звучали как пророчество. Он оказался прав. Мы с самого начала были обречены. Хвост, откликаясь на его муку, сжался еще туже. Холодные кольца чешуи впились в кожу под одеждой, выжимая из легких воздух. «Научи меня управлять демонической энергией.» Знал ли я чем это обернется? В тот миг, когда их губы встретились впервые, Тэхён, сам того не понимая, начал тонуть. «Ещё, пожалуйста... Чонгук-а... Я сделаю что угодно». Уже тогда я потерял над собой контроль. Уже тогда стал рабом этих губ, этого взгляда, этого смятения, которое отражало моё собственное. А он?.. А что он? Всего лишь "заплатил" за урок. Энергия в обмен на знания. А я возвел это в ранг великой любви. Поверил в свою же сладкую, отравляющую ложь. Слезы текли ручьями, смешиваясь с дрожью, пробивавшей его тело. «Ты вселенная в узоре времён, мой маяк за пределами звёзд и икон». Я так отчаянно хотел верить, что эти слова обо мне. «Одержимость слепа и эгоистична... Любовь — это жертвенная хуйня. Готовность отпустить, если это будет ему во благо». Черт побери Юнги, с его проклятой проницательностью. Правда этих слов обжигает сейчас, как раскаленное железо. Всё так и есть. Я хочу для Чонгука счастья, даже если этим счастьем будет мир, где демонов не существует. Хвост снова дернулся, сжимаясь с такой силой, что у Тэхёна потемнело в глазах. «Хочу, чтобы, целуя меня, ты был в своем настоящем облике, змейка». Восторг, который Ким тогда почувствовал, сменился сейчас парализующим ужасом. Он видел в его глазах принятие. Но выдержит ли полукровка всю правду? Не демоническую сущность, а человеческое падение? «Демонами не становятся за благие дела, Тэхён. Ими становятся за непростительные падения». Примет ли меня Чонгук? Примет ли он того, кто я есть на самом деле? Того, кто способен на такую жестокость? Того, чьи руки по локоть в крови? Того, кто повесился в пустой таверне, окруженный трупами? Он отвернется. Должен отвернуться. Любой нормальный человек отшатнется с ужасом. Он охотник. Его долг — уничтожать таких, как я. Мысль о том, что он увидит в глазах Чонгука не смятение, не гнев, а незамутненный ужас и отвращение, казалась страшнее наказания Гви-ма. Хвост затянулся с такой нечеловеческой силой, что кости Тэхёна затрещали. Пятна поплыли перед глазами, город внизу расплылся в цветном месиве. Тэхён тонул. В собственном отчаянии, в петле из собственного тела. И эти поцелуи... нежные, жадные, пьянящие поцелуи... ничего не значили. Не могли значить. Просто отчаяние полукровки, цепляющегося за любую соломинку. А я поверил. Полюбил. И люблю. Люблю так, что эта любовь разрывает меня на части. Люблю так, что мысль о его ненависти... в тысячу раз страшнее, чем пламя Гви-ма. Страшнее вечных мук, страшнее небытия. Но для него я всего лишь... демон. Враг. Средство для исцеления. И больше ничего. Он никогда не полюбит меня. Никогда не примет всего меня. Зачем ему чудовище? Зачем ему убийца? Сознание начало уплывать. Зрение полностью помутнело. Звуки ветра стихли, заменившись нарастающим гулом в ушах. Наша история не может закончиться счастливо. Она может закончиться только кровью. Его или моей. И я предпочту свою. Тысячу раз свою... — Тэхён. Тёплые ладони мягко легли на сжатые чешуйчатые кольца, обвившие тело демона. — Тэхён! Сердце, замершее в ожидании неминуемой гибели, вырвалось на свободу и заколотилось в бешеном, лихорадочном ритме, пытаясь наверстать все те удары, что пропустило в леденящем оцепенении. Тэхён поднял заплаканные глаза. Перед ним, опустившись на колени, сидел Чонгук. Глаза полукровки были широко раскрыты от беспокойства. Адское самоистязание вдруг разбилось о простую, человеческую заботу в глазах того, кого Тэхён так безумно, так безнадежно, так безвозвратно полюбил.