Ханмун

Он пришел. Ко мне? Ком в горле Тэхёна сжимается еще больнее, перекрывая дыхание. Почему, Чонгук? Почему ты здесь? Ты не знаешь, что я совершил. Не знаешь, что эти руки... Ладони полукровки охватывают его влажные щеки, сметая дорожки слёз. Ласковое прикосновение обжигает живительным теплом, вырывая из когтей прошлого. Каждая капля, стертая с его кожи, обнажает гноящийся шрам. Не трогай меня. Я испачкаю тебя. Я ходячее проклятие, Чонгук, а не тот, к кому стоит прикасаться с такой... нежностью. Слёзы вновь застилают глаза. Тэхён ненавидит себя за предательскую надежду, что упрямо теплится в душе. Пожалуйста, остановись. Я не заслуживаю этого. Лучше ненавидь меня. Убей. Не давай мне надежду. Красивую, сладкую, невозможную ложь, в которую я так отчаянно хочу верить. Чонгук, не проронив ни слова, заключает Тэхёна в свои объятия. Плотину прорывает снова. Нет. Нет, только не это. Боль, которую Тэхён пытался запереть, хлынула наружу с новым потоком слёз.

*

Громкие, разрывающие рыдания постепенно стихают, превращаясь в тихие всхлипы. Тэхён продолжает висеть на Чонгуке, вцепившись в него руками. Змеиный хвост тяжелым кольцом обвивает тело полукровки. Чонгук не проявляет ни малейшего протеста. Не задает вопросов, не требует объяснений. Тэхён за это благодарен. Ему хорошо. Уютно. Дело в Чонгуке? Наверняка. Демон глубже утопает лицом в плече полукровки, вдыхая его запах, что вытесняет из сознания призрачный смрад серы и пепла Преисподни. Пальцы Чонгука не спеша перебирают волосы Тэхёна. Каждый взмах его ладони смывает частичку адской боли, что выжег в душе демона Гви-ма. Он слегка поворачивает голову, устраиваясь поудобнее. В памяти всплывают слова, брошенные как-то Юнги в пьяном угаре. «С любимым человеком должно быть так же хорошо, как дома. Я считаю, это и есть любовь. А всё остальное херня из-под коня». Тэхён мысленно усмехнулся, вспомнив, как потом Намджун читал им нотацию о вреде алкоголя, а Юнги, едва дверь за ним закрылась, налил себе еще одну стопку. Что ж, Юнги, — подумал Ким, погружаясь в тепло, исходящее от Чона. — Я бы слегка поправил твои слова. Любимый человек... он сам и есть дом. Тэхён смотрит на мелькающую перед лицом руку Чонгука, которая всё так же ласково перебирает его волосы. И тут он замечает, что на запястье полукровки поблескивают знакомые переливы. Раньше их там не было. — Твои узоры.. дошли до рук? — Да. Сегодня появились, — отстраненно отвечает Чонгук. — Будешь прятать? — спрашивает Ким, уже зная ответ. — Придётся, — бормочет Чон. Тэхён кончиками пальцев осторожно проводит по запястью Чонгука, желая утешить его демоническую сущность, которую он вынужден прятать от всего мира. — Жаль. Выглядит так красиво. Чонгук молчит, но его пальцы, перебирающие волосы Тэхёна, замирают на несколько секунд. Он все понимает. Он всегда понимает без слов. — Спасибо. Тэхён медленно сползает вниз. Ровный, сильный стук сердца полукровки заглушает навязчивый голос Гви-ма, который еще недавно звучал в его голове. Каждый удар отгоняет прочь тени прошлого. — За правду не благодарят. Они же часть тебя. И ты... прекрасен. Весь. Чонгук не отвечает. Вместо этого он мягко приподнимает голову демона. Молча изучает его лицо, каждую черточку, каждый отблеск лунного света на влажных ресницах. Тэхён тоже хранит молчание. Внутри него должен бушевать ураган после воспоминаний, которые обрушил на него владыка. Но сейчас в душе царит полный штиль. Я так сильно люблю тебя, Чонгук. Как это возможно? После всего, что я сделал? После тех жизней, что я забрал? Разве я могу быть достоин этой нежности, этого прощения, которое ты мне даришь, даже не прося ничего взамен? Мог ли я предположить тогда, в том переулке, когда впервые увидел узоры на твоей коже, что всё зайдет так далеко? Мог ли я представить, что в твоих глазах, полных чистой ненависти, однажды буду читать такую всепрощающую нежность? Хочется просто взять и сказать эти три слова вслух. И пусть потом мир рухнет, мне сейчас всё равно. В тот самый миг, когда Тэхён уже готов открыть рот, губы Чонгука прикасаются к его щеке, оставляя нежный, почти целомудренный поцелуй. Затем Чон повторяет то же самое с другой щекой. Тэхён замирает, не в силах поверить в реальность происходящего. Губы Чонгука касаются его лба. Он заправляет за ухо выбившуюся прядь волос демона. Тэхён прижимается щекой к его ладони, как растение тянется к солнцу. Наконец, Чонгук закрывает последнее расстояние между ними. Его губы находят губы Тэхёна. Я не заслуживаю этого. Я уродливое пятно, которое запачкает его чистоту. Мысль сковывает его, пытаясь задушить робкий огонек, что только что разгорелся в груди. Губы замирают в безответном прикосновении. Тэхён видит в глазах полукровки непонимание, легкую тень неуверенности, и эта причиняет ему почти физическую боль. Однако Чонгук не отступает. Он терпеливо ждет. В бесконечно растянувшейся секунде тирания прошлого начинает трещать по швам. А что, если... я могу быть кем-то другим? Не только тем палачом из таверны. Не только орудием Гви-ма. Что, если здесь, в его объятиях, мне позволено быть... просто Тэхёном? Тэхён отпускает себя. И целует Чонгука в ответ.

*

Любовь действительно творит чудеса. Раньше Тэхён считал философские речи Намджуна о силе человеческих чувств красивой, но оторванной от реальности фантазией. Складывалось впечатление, что старший демон просто любит романтизировать абстрактные концепции. Но сейчас, чувствуя, как тепло разливается по его груди после долгих, нежных поцелуев с Чонгуком, он вынужден признать: Намджун снова оказался прав. Его душа, еще недавно разорванная в клочья, теперь потихоньку затягивает раны. Внутри воцаряется непривычное, но желанное спокойствие. И в этом чуде точно виноват один конкретный полукровка, которого Тэхён сейчас крепко обнимает со спины. Чешуйчатый хвост лениво скользит по телу Чонгука, согревая его и одновременно удовлетворяя собственную, ненасытную потребность быть ближе. Прикасаться. И любить, любить, любить. Кончик хвоста нежно щекочет ушную раковину полукровки, отчего Чонгук, смеясь, играется с ним, перекатывая между пальцами. Тэхёну кажется, что он вот-вот растает. Поддавшись внезапному порыву нежности, он приникает губами к шее полукровки. Чонгук, вздохнув, наклоняет голову, предоставляя демону больше доступа. Ким тут же пользуется разрешением. В голову прокрадывается дерзкая мысль оставить на этой прекрасной коже несколько багровых следов. Он вспоминает, что полукровка всегда носит одежду с высоким воротником. Даже если никто другой не увидит этих меток, их увидит сам Чонгук. Может быть, он разозлится. Возможно, покраснеет от смущения. Или даже ударит его в ответ. А может, оставит свой собственный засос. Не исключено, что он сделает всё это именно в таком порядке. Тэхёна устраивает любой из этих вариантов. Губами он мягко присасывается к его шее, оставляя небольшой, темнеющий след. Затем, чуть ниже, появляется второй. Чонгук сдавленно стонет. — Тэхён... — зовет полукровка, прерывая его занятие. — М? — отзывается демон, не отрывая губ от его шеи. — Если я задам тебе вопрос, ты ответишь на него честно? — Отвечу. — Почему ты плакал? Тэхён знал, что рано или поздно Чонгук задаст этот вопрос. Он делает долгий, глубокий вдох. С Чонгуком можно быть уязвимым. Он не станет презирать меня. Правда?.. — Я узнал кое-что о своем прошлом. О том, что совершил, когда был человеком. Чонгук накрывает своей ладонью руку Тэхёна, лежащую у него на животе. Его пальцы осторожно сплетаются с пальцами демона. Это вселяет в Кима уверенность. — Расскажешь? — Если ты этого хочешь, — последняя проверка, последний шанс отступить. — Хочу, — без колебаний отвечает Чонгук. — Хорошо. И Тэхён начинает свой рассказ.

*

Демон ждет, что сейчас в глазах полукровки вспыхнет огонь отвращения. Готовится увидеть, как черты любимого лица исказятся ужасом перед услышанным. Но Чон не произносит ни слова. По его щеке медленно скатывается слеза, падая прямо на руку демона, лежащую на животе полукровки. Тэхён вздрагивает. Эта капля обжигает его кожу совсем иной болью. За первой слезой тут же проступает вторая, затем третья. Чонгук медленно поворачивается к нему, ладонью касаясь щеки демона. В его глазах Тэхён вместо отвращения видит грусть. — Прости.. Прости, что с тобой это случилось. Прости, что тебе пришлось через это пройти... в полном одиночестве. Сердце, сжатое в комок ожидания расправы, начинает болезненно расправляться. Тэхён пристально смотрит в глаза полукровки. Возможно ли вообще полюбить тебя ещё сильнее, чем сейчас? Это потому, что ты принял мое прошлое? Потому что обнял меня, когда я плакал, как последнее ничтожество? Или потому, что увидел во мне не монстра, а того сломленного мальчика, и пожалел именно его? Весь этот день состоящий из вывернутой наизнанку боли от воспоминаний, леденящего ужаса перед Гви-ма, ощущения собственной ущербности аннигилируется простым фактом: Чонгук не отвернулся. Не испугался. Не осудил. И за одно это понимание Тэхён готов хоть сейчас подарить ему свое сердце, жизнь, кольцо, дом и в придачу преданного кота с капризной вороной, которые уже давно прониклись симпатией к Чонгуку. Демон мысленно дает себе оплеуху, прерывая наполеоновские планы относительно полукровки. — И как бы ты пережил это со мной? — спрашивает он вслух, улыбаясь. — Ты же даже не родился тогда. Чонгук в ответ ущипнул его за щеку. Ойкнув, Тэхён невольно рассмеялся. Однако смех так же внезапно обрывается, уступая место гнетущей неуверенности. — Тебе... не омерзительно? То, что я сделал с ними... Разве это не отвратительно? Чонгук решительно качает головой. — Нет. Не омерзительно. Мне... становится жутко. От той пустоты, в которую ты провалился. Мне жутко от того, до чего может довести человека боль от потери. Мне жутко за того мальчика, который пережил такое и... не выдержал. Но отвращения к тебе... к тому, кто ты сейчас... во мне нет. Я не могу осуждать тебя за ту боль. Я не стоял на твоем месте. Я не видел того, что видел ты. И разве те негодяи заслуживали милосердной смерти? После того, что они сделали с твоей семьей? Мне жаль... мне бесконечно жаль, что тебе пришлось пройти через этот ад в одиночку. Я люблю тебя. Боже, как же сильно я люблю тебя. — Знаешь, человеческого в тебе... намного больше, чем демонического. Демоны не умеют... сожалеть. Так сильно сострадать. Это чисто человеческая слабость. Или... настоящая сила. Чонгук фыркает. — Не ты ли во время нашей первой встречи на этой самой крыше сказал мне: «Ты действительно веришь, что все демоны — это просто монстры без прошлого, без чувств?» Выходит, чувствовать вы все-таки умеете. Или ты тогда просто лгал? Переводишь стрелки на меня? Это так на тебя похоже, моё упрямое, безумно прекрасное противоречие. На губах Тэхёна расцветает довольная улыбка. Радость от того, что Чонгук помнит его слова, смешивается с желанием поддразнить. — Похоже, я крепко поселился в твоих мыслях, Золушка. Раз ты помнишь мои слова аж с первой встречи. До мелочей. Яркий румянец заливает щеки полукровки. — Золушке пора домой! — провозглашает Чонгук. Он пытается вырваться, но Тэхён валит его на землю, и, нависая над ним, начинает покрывать любимое личико короткими, быстрыми, почти птичьими поцелуями. — Прости меня. Не уходи. Останься. Пожалуйста. Я стану тем, кто заслуживает тебя. Только не покидай меня, моя любовь. — Тогда заткнись и целуй меня нормально, — очаровательно краснея, требует полукровка. — Тогда... я останусь. Услышав это, Тэхён расплывается в по-настоящему счастливой улыбке. И целует.

*

Целовать Чонгука — всё равно что дышать. Каждое прикосновение их губ стирает ещё один кусочек прошлого, заполняя пустоту внутри Тэхёна ярким светом, который исходит только от Чонгука. Демон намеренно замедляет ритм, переходя от страстных, требовательных поцелуев к медленным, тягучим, пока разнеженный полукровка позволяет ему любить себя без остатка. Растянуть бы этот миг, чтобы он длился вечно. Запечатлеть в памяти каждую его черту. Тэхён берет руку Чонгука и подносит к своим губам. Он целует его пальцы один за другим, как драгоценные реликвии, вкладывая в каждый поцелуй всю свою преданность. — Я тоже хочу задать тебе вопрос.. Почему ты пришел сюда, на крышу? Мы ведь не договаривались о четвертом уроке. Лицо Чонгука мгновенно темнеет. — Сегодня днем я ходил к своему дяде. И он... рассказал мне о моих родителях. Предчувствие холодной змеей скользит по спине Тэхёна. Пока Чон пересказывает печальную историю любви своих родителей, Ким понимает одно. Их история... эхо нашей. Та же запретная связь, те же барьеры между мирами. Только их песня оборвалась слишком рано. Неужели нас ждет тот же конец?.. — Мне очень жаль, что твои родители встретили такой печальный конец. Похоже, они сильно любили друг друга. Но и твоего дядю я... понимаю. Мне ли не знать, что чувствует человек, который потерял все? — Он смотрит на меня и видит моего отца, идущего по тому же пути, — отвечает Чонгук. — Боится того же финала. — Твой дядя считает, что ты повторяешь судьбу своих родителей? Разве... ты также, как твой отец... влюбился в демона? Чонгук улыбается в ответ. — Для того, чтобы повторить судьбу моих родителей, этого мало. Демон... тоже должен быть влюблён в ответ. Тэхён не спешит отвечать, вглядываясь в бездонную глубину его глаз. Это... намёк?! Он намекает, что любит меня?? Он ждет признания?? Или я накрутил себе, потому что слишком отчаянно хочу верить в это?.. Демон лихорадочно пытается прочесть ответ на лице полукровки, но он просто взирает на него с невозмутимым спокойствием. — Кажется, ты недооцениваешь силу своего обаяния, Золушка. — Насколько я знаю.. Золушка не покоряла ни змей, ни демонов. В лучшем случае — тыкву и мышей. Тэхён заливается счастливым, беззаботным смехом. Он замечает нахмуренный, непонимающий взгляд Чонгука, и это лишь усиливает его веселье. Черт возьми, как я люблю твою придирчивость, твоё хмурое личико. Всё в тебе люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Тэхён прижимается губами к чужим в жарком поцелуе, вкладывая в него всю свою переполняющую душу любовь. — Как же сильно я люблю тебя, — шепчет он прямо в его губы, отрываясь от них на сантиметр. Осознание настигает демона моментально. Я сказал это? Я РЕАЛЬНО СКАЗАЛ ЭТО ВСЛУХ?! Чонгук не реагирует. — Я... сказал это вслух? — на всякий случай уточняет Ким, надеясь, что ему это почудилось. Чон медленно кивает. — Ясно, — лаконично отвечает Ким. Разум пустеет. — Ятжтблблю. — А? — переспрашивает Тэхён, растерянно моргнув. — Я ТОЖЕ ТЕБЯ ЛЮБЛЮ, ГЛУХАЯ ТЫ РЕПТИЛИЯ! — выкрикивает Чонгук ему в лицо, и тут же, пылая от смущения, отводит взгляд. Демон моргает. Потом еще раз. Мозг отказывается обрабатывать информацию. Чонгук... любит меня?! Серьёзно? СЕРЬЁЗНО? Так. Спокойно, Ким Тэхён. СПОКОЙНО. Нельзя выглядеть полным идиотом в самый важный момент своей жизни!! — Глухая рептилия? — улыбка пробивается сквозь шок. — Серьёзно? Чонгук, красный как рак, бурчит: — Сам виноват, что не расслышал с первого раза! — Грубоватое погоняло для того, кого любишь, — тяжесть этого дня окончательно спадает с плеч Тэхёна, уступая место невесомому, головокружительному счастью. Полукровка поджимает губы, пытаясь сохранить подобие строгости: — Я же ничего не говорю на то, что ты зовешь меня диснеевской принцессой! Тэхён лукаво улыбается, пока его сердце поет торжествующий гимн. — Твоя правда. Несправедливо с моей стороны. Что ж, тогда буду звать тебя иначе. Как тебе... моя любовь? Мое сердце? Мой любимый? Мое солнце, что светит даже в моей тьме? Мое прекрасное противоречие? Душа моя, что обрела приют в тебе? Хочу называть тебя всеми этими именами до конца наших дней. Он целует Чонгука снова и снова. Полукровка резко хватает демона за подбородок и впивается в его губы жадным, нетерпеливым поцелуем. И Тэхён отвечает ему с той же страстью. Счастье бьет через край, сметая все остальные эмоции. Тяжело дыша, Чонгук прерывает поцелуй. — А как тебе... Тэхён-и? Мой милый, любимый Тэхён-и? Мой обворожительный чертила? Мое прекрасное исчадие ада? — Начал так хорошо и плавно перешел к оскорблениям, — смеясь, говорит Тэхён. — Ах, любовь моя, похоже, демоническая сущность в тебе говорит сейчас громче всего. Вижу, ты с ней уже пришел в полную гармонию. — Так... в четвертом уроке, получается, больше надобности нет? — интересуется Чонгук, проводя пальцем по его челюсти. — Я бы так не сказал. Просто учебный план... кардинально меняется. — И что же теперь в программе? — выдыхает полукровка, касаясь губами его губ. — Основной предмет — «Искусство быть счастливым вопреки всему», — бормочет Тэхён, желая вновь ощутить вкус Чонгука. — А практические занятия... будут очень, очень частыми. Терпение лопается. Он вовлекает Чона в глубокий, бесконечный поцелуй. И его любовь целует в ответ, отдаваясь Тэхёну полностью. Слова Намджуна, сказанные ему сегодня, невольно всплывают в голове. «Ты понимаешь, на что подписываешься? Одна ошибка, одна проявленная слабость, и всё рухнет.» Понимаю, хён. Понимаю кристально ясно. Каждый миг с ним — это риск. Но я готов рискнуть всем. В первой жизни у меня не получилось защитить свою семью. В этой я не позволю никому и пальцем тронуть то, что дорого мне. Я сожгу небеса и растопчу Преисподнюю, но защищу Чонгука. Я готов сражаться за свою любовь.