Ханмун

Горячий воздух, наполненный ароматами кедра и лечебных трав, обжигает легкие при каждом вдохе, заставляя капли пота ручьями стекать по коже. Джин сидит, прислонившись спиной к теплой стене, и закрывает глаза. Но даже здесь, в месте, предназначенном для очищения и отдыха, его преследуют навязчивые мысли. Я согласился пойти на свидание с демоном. С Намджуном. Почему я согласился? Потому что тянет. Потому что его речи успокаивают. Потому что само его присутствие не давит, а… освобождает. Потому что он дарит мне то самое чувство легкости, которое я так давно лелею. Могу ли я любить его, ненавидя остальных демонов? Я ведь так и не изменил своё мнение о его сородичах. Все те твари, которых я видел раньше, жестоки, равнодушны к чужой боли, рожденные причинять вред. Но Намджун стоит в стороне от их мира. Или я просто слепну, когда смотрю на него? Он... другой. Наивно ли так думать? Наша связь уже не так поверхностна. Я предаю всё, во что верил. Разрываю нашу группу изнутри, а ребята даже не подозревают об этом. Что будет, если я отступлю сейчас? Вернусь к черно-белому миру, где я защитник, а он враг? Смогу ли я снова стать тем Ким Сокджином, каким был до встречи с ним? Нет. Не смогу. Трещина прошла по всей моей жизни, и склеить осколки уже не получится. Я стою на краю, и единственный способ не упасть — это шагнуть вперед. В неизвестность. К нему. — ...и в бассейн? Голос Пака пробивается сквозь водопад мыслей Кима, как луч света сквозь толщу воды. Джин медленно открывает глаза, с трудом фокусируясь на сидящем напротив Чимине. — Что? Какой бассейн? — Пойдем ополаскиваться и затем в бассейн, говорю. — Да, пошли, — Сокджин поднимается, и они направляются в душевую. Струи прохладной воды бодрят распаренную кожу, смывая пот и... грязь предательства. Джин трет кожу жесткой мочалкой до красноты, намереваясь стереть заодно и свои мысли. Они заходят в просторный бассейн с прохладной водой. Контраст температур заставляет Кима вздрогнуть и затаить дыхание на секунду, прежде чем он полностью погружается в воду. Они устраиваются на подводных скамьях, по грудь в воде. — Как же хорошо, — Чимин с наслаждением запрокидывает голову назад, закрывая глаза. — Жаль, Гук с нами ни разу так и не пошел. Притащить бы его задницу сюда силком, может, хоть тут бы он расслабился и разговорился. Джин смотрит на играющие в воде блики света. — Его не затащишь, — он проводит ладонью по поверхности, вода расходится кругами, ломая отражение света на кусочки. — У каждого свои способы справляться с напряжением. — Например, переписываться с кем-то тайком? — с усмешкой уточняет Чимин. — Интересно, кто заставляет нашего макнэ краснеть. Может, какая-нибудь милая фанаточка? Хотя нет, с его-то нелюдимым характером... вряд ли. Мысль о Чонгуке, у которого тоже есть некая тайна, почему-то немного успокаивает Джина. Усталость и напряжение постепенно покидают его мышцы, однако тревога в душе никуда не уходит. Он думает о завтрашнем дне. О свидании. О Намджуне... — Я тут на днях читал одну манхву, — лениво бросает Пак. — На фан-встрече одна девушка сунула список рекомендаций, и я, ну… решил глянуть. Ким моргает, пытаясь переключиться. — И что там? — Там есть два персонажа. Назовём их… А и Б. Они ненавидят друг друга. А ведёт себя как скотина. Б тоже не лучше, они друг другу жизнь портят, короче. Джин слегка хмыкает. — Продолжай. — Спустя пятьдесят глав началась арка искупления у Б. Показывают его прошлое, почему он стал таким... Тяжело всё это. Прям по-живому. Автор подводит к тому, что А начинает его понимать. Видит, что под всей этой жестью Б… ведет себя как скотина обоснованно. Ким слушает внимательнее. — И вроде, — продолжает Пак, — у А и Б что-то там начинает закручиваться. Но вот чего я не понимаю... как А может взять и забыть всё то дерьмо, которое Б творил? Просто потому что ему теперь известна его предыстория? В комментариях все пишут: мол, Б искупил свою вину, он изменился, исправился. А я не понимаю. Как можно взять и просто… простить всё? Джин вздыхает. — Думаю, проблема не в том, что А должен забыть. Нормальный человек ничего просто так не забывает. И не обязан. Искупление не стирает прошлое. Но показывает, что Б стал другим. И что он пытается стать лучшим человеком, чем был. Если А будет видеть в Б только его прошлое, игнорируя арку искупления, то они никогда не будут вместе. Но если забудет прошлое, сосредоточившись на настоящем, ни к чему хорошему это тоже не приведет, потому что игнорируя травмы, нельзя исключать факт того, что Б творил какую-то херню в прошлом. Если А принимает Б с его прошлым и настоящим, понимая, что Б извлек урок и больше не повторит ту ошибку, то у них есть шанс на счастливую совместную жизнь. Пак опускает голову, погружаясь в воду глубже. — Что если А всё ещё злится? Даже если понимает, что Б изменился? Ким пожимает плечами. — Бывает так, что двух людей тянет друг к другу несмотря на прошлое, несмотря на боль. Вопреки всему. Любовь не должна быть удобной. И это нормально. Ведь и мы в конце концов не идеальны. — Вот ты так рассказываешь, хён, что.. не знай я тебя, я бы подумал, что ты в десятилетнем браке и у тебя трое детей. — Необязательно быть в отношениях, чтобы понимать, как они работают, — фыркает Джин, закатывая глаза. — Может, это приходит с возрастом? — невинно вставляет Чимин. Ким бьёт ладонью по воде, орошая хихикающего Пака холодными каплями. — Мне аж любопытно стало, что это за манхва такая? Что там сделал этот Б? Изменил? — Фу, хён! — Чимин тут же морщится. — Я бы такую хуйню даже читать не стал! Какие бы душещипательные флешбеки там ни накрутил автор. — Действительно, — Джин кивает. — Измены недостойны арки искупления. Это билет в один конец. — Вот-вот, — поддакивает Пак. — Так что там Б натворил, раз уж не изменял? — не унимается Сокджин. — Такое, что прям настолько трудно простить? — Ну-у-у… я не хочу спойлерить, но… скажем так… там была поножовщина. — Поножовщина?? Нихрена себе у них там романтика. — Я ж говорю, хён, отношения там… сложные. Джин хохочет вслух. — Если честно, — он вытирает воду с лица, — поножовщину проще простить, чем измену. Чимин невольно улыбается в ответ. — Согласен. — Думаю, пора уже закругляться, — Ким потирает плечи и медленно поднимается со скамьи. — Погрел старые косточки, теперь пора баиньки? — ехидно улыбается Пак. — Твой час отхода ко сну становится всё раньше и раньше, хён. Скоро станешь, как дедушка: ужин в шесть, сон в восемь, жалобы на давление… Сокджин набросился на него, пытаясь утопить Пака под водой. — ААА! ХЁН! — Чимин захлебнулся смехом и нырнул, ускользнув из рук Джина. — Утопишь меня и кто тебя, старичка, до дома доведет? — Ничего, справлюсь. Чимин выныривает в двух метрах, проводя ладонью по мокрым волосам. — Вот расскажу фанатам, и они тебя поругают! — выкрикивает он, прыская водой в хёна. — Никто тебе не поверит. — Поверят! — Не поверят! — Хён, утихомирь свой старческий гнев, тебе вредно волноваться! — Иди сюда, Чимин. Джин хватает его за запястье и тянет под воду. — НЕТ, ХЁН, ПОЖАЛУЙСТА! — Ну что, кто тут дед? — ТЫ САМЫЙ МОЛОДОЙ МУЖЧИНА НА СВЕТЕ, ОТПУСТИ МЕНЯ, Я НЕ УМЕЮ ДЫШАТЬ ПОД ВОДОЙ!!!

***

— Я хочу что-нибудь сладкое, — глаза Чимина тут же прилипают к сияющим витринам с десертами. Не дожидаясь ответа Джина, он уплывает дальше вдоль витрины, загипнотизированный многослойным чизкейком, где струйка соленой карамели медленно стекает по бархатистому сырному пласту. Ким остаётся у раздела с горячими блюдами. Его взгляд скользит по аппетитным супам в керамических горшочках и стейкам лосося с хрустящей кожицей. Внезапно спортивная сумка, висевшая на плече, резко тяжелеет. Плечо прогибается под весом, будто внутрь кто-то бросил увесистый кирпич. Сокджин вздрагивает, инстинктивно хватаясь рукой за лямку, чтобы не уронить ношу. — Что за... — он заглядывает в сумку. И округляет глаза. Внутри, уютно устроившись поверх банного полотенца, сидят Ккоми и Ттоми. Оба рачка смотрят на Джина снизу вверх своими стебельчатыми глазками. Сегодня на них самые что ни на есть обычные, элегантные песочные раковины, испещренные причудливыми узорами. Никаких черепов. Никаких кружек. Ккоми радостно щёлкает крупной клешнёй. Ттоми робко повторяет за ним. Сокджин нервно оглядывается через плечо. Чимин стоит у витрины, увлеченно выбирая между чизкейком и тирамису, совершенно не обращая на хёна внимания. Ким наклоняется ближе и шепчет в сумку: — Я невероятно рад вас видеть, малыши. Правда. Но… пожалуйста… сидите тихо, как мышки, и не высовывайтесь, ладно? Это очень, очень важно. Ккоми и Ттоми в знак согласия синхронно поднимают по клешне. — Спасибо… — Джин облегчённо выдыхает. Он подзывает продавца. — Мне, пожалуйста, запечённого лосося с соусом терияки. Самый сочный кусок, что у вас есть. Заверните с собой. И, — добавляет Ким, — порцию королевских креветок-гриль. Самых крупных. Их я буду есть здесь. Пока работник кафе собирает его заказ, Сокджин выуживает из сумки свою смятую спортивку, накидывает её на талию и завязывает рукавами наперекрест, освобождая место. Вскоре, получив два контейнера, он помещает открытый, с пропитанным соусом терияки лососем, на дно сумки, перед рачками. Сверху накрывает полотенцем, оставляя лишь небольшую щель для доступа воздуха. Тихое хрум-хрум-хрум подтверждает, что рачки принялись за трапезу. — Только ешьте потише, — снова шепчет Ким, просовывая палец в щель и нежно поглаживая цепкие клешни. Джин поднимает голову, заставляя себя принять безмятежное выражение лица. Чимин уже сидит за столиком у окна, откуда открывается вид на вечерний город. — Хён! — зовет Пак, энергично маша рукой. — Иди сюда! Место отличное! — Иду, иду, — Ким подходит и опускается на стул напротив. Сумку он размещает на соседнем стуле, повернув к себе. Чимин с наслаждением надкусывает свой чизкейк. — Ох… всё… я готов умереть прямо сейчас, — он закатывает глаза. — Это просто божественно. Джин тоже начинает есть. Он очищает крупную, пропахшую чесноком креветку, отделяет сочное мясо и незаметно для Пака опускает в сумку, передавая лакомые кусочки Ккоми и Ттоми. Оттуда раздаётся бурное щелк-щелк-щелк. Два мелких гремлина по всей видимости дерутся за креветку. — Что это за звуки? — Чимин отрывается от своего десерта и оглядывается по сторонам. — Слышишь? Как будто что-то щелкает. — Кажется, телефон вибрирует, — Сокджин, делая вид, что ищет в сумке телефон, тихонько шлепает по раковинам рачков поочерёдно. — Должно быть, уведомления какие-то сыпятся. Ккоми и Ттоми замолкают мгновенно. Джин, чувствуя приступ вины, делит следующую креветку пополам и справедливо распределяет половинки между рачками. — После бани всегда так жрать охота… — Пак, успокоившись, откидывается на спинку стула. — Будто я не завтракал, не обедал и вообще последние три года провел голодным в пустыне… Ким кивает, продолжая есть. Он опускает в сумку еще одну креветку и замечает, что Ттоми держит в своей маленькой клешне аккуратно сложенный треугольный кусочек бумаги. Рачок протягивает ему записку. — Хён, — подозрительно тянет Чимин, — чего ты там ищешь? — Салфетки ищу, — отвечает Джин, изображая легкое раздражение. — Все пальцы липкие.. — Так бы сразу сказал! Погоди минутку… Пока Пак роется в своей сумке, Ким быстро прячет записку в карман брюк. Следом он успевает подбросить в сумку последнюю, самую крупную креветку, в качестве благодарности. Малыши счастливо щёлкают клешнями, пожирая лакомство. — Вот, держи, — Чимин наконец находит пачку салфеток и протягивает её хёну. — Спасибо, — улыбается Джин. — Пожалуйста, — подмигнув хёну, Пак оглядывается на витрины. — Хён, я пойду куплю себе травяной чай. Тебе взять что-нибудь? — Просто бутылку холодной воды, пожалуйста. — Окей, без проблем. Когда Чимин уходит, Сокджин достает из кармана записку.

Дорогой Джин,

Ты доверил мне выбрать место для нашей встречи… И я провел вечность в раздумьях, представляя, куда бы мне хотелось пригласить тебя.

Итак, завтра, в 15:00, я буду ждать тебя по адресу: улица Кённун, 17. (Вход через арку, справа будет вывеска в виде сферы.)

Надень что-нибудь комфортное.

Буду ждать с нетерпением,

твой Намджун.

Он убирает листочек в карман. — Вот, держи. — Пак возвращается и ставит перед хёном запотевшую бутылку минеральной воды. Джин благодарно кивает, украдкой бросая последний взгляд на сумку. Он приподнимает край полотенца. Пусто. Становится слегка грустно от того, что рачки ушли, не попрощавшись. Однако печаль сходит на нет, когда Сокджин позже, тем вечером, заходит в свою комнату. На подушке разложены два подарка: кремовый жемчуг размером с крупную бусину, и миниатюрная раковина цвета морской пены, в идеально спиралевидной форме, отшлифованная волнами. Тёплая улыбка озаряет лицо Джина.