Искусство быть сломанным

Вечер опустился на город. Лёгкие фонари парка мерцали жёлтым светом, рассыпаясь бликами на свежем снегу. Шаги Рео и Сейширо звучали глухо, будто прячась в пушистых сугробах. Микаге то и дело бросал короткие взгляды на спутника. Наги шёл чуть впереди, руки в карманах, плечи расслаблены. В его походке чувствовалась особая неторопливость — словно само время уступало ему дорогу. — Здесь тихо, — наконец произнёс Рео, нарушив почти полное безмолвие. — Не думал, что в центре города может быть так спокойно. — Вот поэтому я и люблю этот парк, — Блондин не обернулся, но голос его прозвучал мягче, чем обычно. — Здесь можно расслабиться и откинуть все тревожные мысли. С этими словами он слегка замедлил шаг, позволяя Рео поравняться. Фиолетоволосый заметил, как дыхание собеседника превращается в лёгкие клубы пара, и вдруг почувствовал, что мерзнет сильнее. Пальцы в перчатках казались чужими, и он невольно поёжился. Наги скосил глаза, заметив это движение. — Замёрз? — Немного, — признался Рео, пытаясь улыбнуться. — Тут рядом киоск, — после короткой паузы сказал Сейширо. — Там неплохой кофе. Через пару минут они уже стояли у маленького окна, из которого тянуло запахом свежемолотых зёрен и сладкой выпечки. Наги, не спрашивая, заказал два больших стакана латте и, когда получил их, один протянул Микаге. — Держи. Горячее. Тепло стакана приятно обожгло ладони. Рео благодарно кивнул и сделал осторожный глоток. Горячий кофе обжёг язык, но одновременно растопил ледяной ком в груди. Они двинулись дальше по аллее. Снег под ногами чуть скрипел, редкие прохожие тихо проходили мимо. Небо заволокли лёгкие облака, и свет фонарей казался ещё мягче. — Ты часто здесь бываешь? — спросил художник, чтобы разогнать уютную, но немного неловкую тишину. — Когда есть время после работы, — ответил Наги. — Иногда гуляю здесь с Ренске или Йоичи, но чаще один. — Ясненько, — Микаге кивнул. — Здесь действительно… хорошо. Они сделали ещё несколько шагов молча. В груди Рео росло странное чувство — смесь покоя и тихого волнения. Он украдкой посмотрел на Сейширо: белые волосы чуть блестят в свете фонарей, взгляд спокойный, но в нём угадывается какая-то глубокая задумчивость. — Знаешь, — неожиданно сказал художник, — мне нравится наблюдать за тобой, когда ты работаешь. Сегодня… это было даже удивительно. Наги слегка повернул голову, приподнимая брови. — Удивительно? — Ты так бережно протирал каждую гитару, — улыбнулся Рео. — Никогда не думал, что ты можешь относиться к вещам так бережно. — Это не просто вещи, — после короткой паузы ответил Сейширо. — Это музыкальные инструменты. Если с ними не быть осторожным, они перестанут звучать. Рео почувствовал, как эти простые слова отзываются чем-то большим. Он кивнул, но ничего не сказал. Они обошли круговую аллею, вернулись к скамейке у пруда. Сейширо сел, поставив стакан рядом, и поднял глаза к тёмному небу. — Сегодня звёзд почти не видно, — заметил он. — Но всё равно красиво, — тихо отозвался Рео, присаживаясь рядом. Некоторое время они сидели молча, слушая редкие звуки ночного парка. В груди Микаге зарождалось желание сказать что-то важное, но слова упорно не приходили. Вместо этого он просто протянул руку — неуверенно, очень робко — и коснулся пальцев Сейширо. Наги не отдёрнул руку. Он лишь слегка сжал пальцы в ответ, и этого короткого движения оказалось достаточно, чтобы мир вокруг вдруг стал теплее, чем любой кофе. Время будто замедлилось. Рео поймал себя на мысли, что мог бы сидеть так бесконечно — слушать тишину, ощущать рядом это спокойное присутствие и хрупкое, но настоящее тепло, которое, казалось, никуда не денется. Они просидели так не меньше получаса — будто весь парк, весь город вокруг растворился, оставив их в собственном крошечном мире. Рео не хотел шевелиться: тепло руки Сейширо и мягкий треск фонарей казались куда важнее любых дел и часов. Резкий звук будильника разорвал это хрупкое равновесие. Пронзительный сигнал выстрелил в тишину, и художник невольно дёрнулся, отдёрнув пальцы. Сероглазый быстро достал телефон из кармана и глянул на экран. — До закрытия общаги полчаса, — коротко сказал он, нажимая «выключить». Рео с трудом выдохнул. — Пора? — Похоже на то. — Наги поднялся первым, смахнув со штанов тонкий слой снега. — Если не поторопимся, мне придётся ночевать на улице или лезть в окно. Фиолетоволосый усмехнулся, вставая. — А вариант остаться у меня ты даже не рассматриваешь? Они двинулись к выходу из парка быстрым шагом. Снег под ногами скрипел громче, а холодный ветер будто нарочно усилился, напоминая о позднем часе. На повороте к остановке Широ вдруг притормозил, будто что-то вспомнил. — Чёрт. Мне надо в аптеку. — Зачем? — удивился Рео. — Утром обещал принцессе купить таблетки от головы. Знал бы, что так поздно выйду, зашёл бы в обеденный перерыв. Микаге нахмурился. — Это из-за неё Чигири сегодня не пришёл на пары? Сейширо шёл молча несколько секунд, глаза опущены на снег. Лишь у неоновой вывески круглосуточной аптеки он ответил: — Не только. Рео почувствовал, как внутри что-то кольнуло. — А что ещё? Наги кивнул на дверь аптеки. — Подожди минуту — и всё узнаешь. Он скрылся за стеклянной дверью, а Рео остался ждать под редким фонарём. Холод стал ощутимее без тихого присутствия блондина рядом. Через пару минут блондин вернулся с упаковкой таблеток, выглядывающей из кармана куртки. Они снова зашагали к остановке, и только тогда Наги продолжил: — У Хёмы не просто плохое самочувствие. Ренске… — он сделал паузу, будто подбирая слова, — вот его главная головная боль. После их вчерашней ругани Хёма сам не свой. Художник удивлённо вскинул брови. — Они… серьёзно поссорились? — Скорее всего… — Сейширо слегка пожал плечами. — Сложно объяснить. У них тяжёлые отношения, а я не хочу в них лезть. Кунигами и так был не особо рад, что я пропадаю по чужим хатам с его парнем. Фиолетоволосый на секунду задумался. Он не мог представить себе того Ренске, о котором говорил Наги. Ренске, которого знал Рео, был очень добрым и понимающим, настоящим героем в его глазах. — Он очень изменился, — тихо сказал он. Некоторое время они шли молча. Над городом тянулись редкие облака, редкий снег оседал на плечи. — Как вернёшься, передай Хёме, что мы с Лекси очень за него переживали, — попросил Рео. — Конечно. Рео кивнул, глядя на ровный профиль Широ. Хотелось что-то добавить, но слова так и не нашлись. Они приехали как раз вовремя: свет в окнах общежития ещё горел, вахтёрша скучающе листала газету. Увы, девушку не пустили даже на порог здания — пришлось прощаться на улице. — Спасибо за вечер, — сказал Сейширо негромко. — Это тебе спасибо, — отозвался Рео и, сам не заметив, улыбнулся. Взгляд Наги задержался на нём чуть дольше, чем обычно. Потом он коротко кивнул и направился к дверям, оставив после себя необъяснимое желание пойти вслед за ним. Микаге стоял у входа в здание, пока дверь не закрылась. Сердце билось быстрее, чем после бега. Он понимал, что этот вечер запомнит надолго — с его тихими разговорами, хрустом снега и неожиданным теплом чужой руки.

***

Утро для Хёмы началось отвратительно. Будильник трещал на тумбочке, но он так и не дотянулся до кнопки — каждый звук будто отдавался в висках молотком. Головная боль не просто гудела: казалось, весь череп сжимает стальной обруч. Он с трудом перевернулся на другой бок и сквозь прищур увидел Сейширо. Наги уже застёгивал куртку, собираясь на подработку. Свет из приоткрытых штор резал глаза. — Ты выглядишь… мягко говоря, не очень, — без эмоций, но всё же с оттенком тревоги произнёс блондин. — Спасибо за комплимент, — прохрипел Чигири, натягивая одеяло выше. — Таблетки от головы… с аптечки подай. Сейширо заглянул в шкафчик у двери, пошуршал, но через минуту покачал головой. — Пусто. Красноволосый тихо выругался и уткнулся лицом в подушку. Голос прозвучал глухо: — Отлично. Просто отлично. Сейширо подошёл ближе, присел на край кровати. — Я после смены зайду в аптеку. Принесу тебе эти таблетки. Потерпи до вечера, принцесса. Хёма приподнял голову, посмотрел на него красными глазами. — Спасибо, — хрипло сказал он и снова опустился на подушку. Блондин задержался всего на пару секунд, потом натянул капюшон и ушёл, оставив в комнате лёгкий холодок с коридора. Тишина снова накрыла комнату. Хёма лежал, чувствуя, как в висках пульсирует боль. Снег за окном мерцал бледно-серым, а мысли, вопреки желанию, возвращались к вчерашней ссоре. Он снова и снова прокручивал их разговор с Ренске. Сначала — тихий голос, едва слышный упрёки, после истричные крики. Потом — его собственный резкий ответ, обидные слова, которые так и вертелись в голове. Лицо Кунигами, хмурый взгляд, и как он, не дождавшись объяснений, просто вышел, оставив Хёму одного с осколками чувств. С каждым воспоминанием боль казалась сильнее, не только в голове, но и где-то глубоко внутри. Он потянулся за телефоном, но экран остался чёрным. Ни одного сообщения. Даже короткого «ты как?». — Чёрт… — прошептал он в тишину. За окном ветер трепал ветви. Комната была наполнена запахом вчерашнего кофе, которое пил Сейширо, и ночного воздуха. Рыжуля чувствовал, как усталость вновь накрывает, утягивая вниз, к тёплой темноте. Он позволил глазам закрыться. Сквозь полудрёму прорывались обрывки снов: то смех Ренске, то свет их прогулок, то яркие вспышки школьных лет, когда всё ещё казалось простым. В какой-то момент ему даже почудилось, что дверь тихо щёлкнула, но, открыв глаза, он понял — это всего лишь сон. Он перевернулся на спину, слушая собственное дыхание. Хотелось одновременно и встать, и никуда не идти. Мир за стенами существовал сам по себе, а его маленькая комната казалась отдельным, замкнутым миром, где время растянулось и перестало иметь значение. Хёма знал: рано или поздно ему придётся сделать выбор — поговорить с Ренске или снова спрятаться за коротким «потом». Но сейчас, в тишине и полумраке, у него не было сил даже думать об этом. Он снова закрыл глаза, чувствуя, как сон подступает, и позволил себе утонуть в нём, хотя бы на пару часов, пока за окном медленно белеет зимнее утро.

***

Во второй раз он проснулся около часа дня. Комната была залита блеклым зимним светом, а за окном уже вовсю шёл снег. Голова гудела, но не так нестерпимо, как утром, — теперь боль была тупой и вязкой, словно напоминание о прошедшем вечере. Телефон на тумбочке мерцал уведомлениями. Хёма протянул руку и машинально разблокировал экран. Несколько пропущенных звонков от Рео и целая лента сообщений от Лекси: «Ты где?», «Мы волнуемся», «Ответь хоть что-нибудь». Он уставился на текст, чувствуя, как поднимается волна стыда. Хотелось написать пару слов, но пальцы не слушались, и он, поморщившись, опустил телефон обратно. — Позже… — шепнул он самому себе, понимая, что оно настанет не скоро. Он кое-как поднялся и подошёл к зеркалу, висевшему напротив кровати. Несколько секунд просто стоял, цепляясь взглядом за собственное отражение. Наги был прав — видок и правда жалкий. Лицо бледное, под глазами тени, волосы растрёпаны и потускнели, отросшие пряди торчали в разные стороны. Чигири пригладил их ладонью, но это только подчеркнуло неряшливость. — Надо бы подстричься… — пробормотал он и невольно усмехнулся: звучало так буднично на фоне всего, что творилось в голове. Эта мысль давно его не посещала, хотя сестра не раз намекала, что пора бы освежить прическу. Хёма упрямо отмахивался: два года он отращивал эти волосы — почти с того самого дня, как они с Ренске стали встречаться. Кунигами всегда говорил, что любит их, пальцами проводил по прядям, заплетал тонкие косички ради шутки. Когда-то это казалось чем-то важным, общим. Теперь красные пряди висели ниже лопаток, потускневшие и спутанные. Хёма провёл по ним рукой и почувствовал только раздражение: как будто вместе с волосами он носил на себе всю усталость последних недель. «Да, сегодня нужно будет зайти к сестре», — мелькнула мысль. Там хотя бы тепло, и Коюки не станет задавать лишних вопросов, просто подстрижёт, как брат попросит. Попасть в женское общежитие труда не составит. Его не раз путали с сестрицой, только у неё волосы короче, да улыбка чаще появляется на лице. Старенькая комендантша и вовсе считала их одним человеком: пару раз уже пропускала Хёму, едва взглянув через очки.