Искусство быть сломанным

Зимние каникулы принесли с собой долгожданное облегчение — едва ощутимое, как выдох тёплого воздуха в мороз. Рео лежал на широкой кровати в своей комнате уткнувшись лицом в мягкую подушку. За окном уже светало, а он так и не смог сомкнуть глаз этой ночью. Он был окутан чувством одиночества. Казалось, что всего пару дней назад дом был полон голосов родителей, их шагов и запаха свежего кофе. Но стоило им уехать — и стены снова стали гулкими, пустыми. Он снова остался один. Его ожидают ещё одно Рождество и Новый год — в полном одиночестве. Как в прошлом году. Как в позапрошлом. Как… всегда. Последние два года семья Чигири звала его к себе. Тёпло, искренне. Но он каждый раз отказывался — будто что-то внутри не позволяло принять это тепло. Если он не нужен собственной семье, разве он нужен чужой? От одной мысли о жалости в свою сторону его будто выворачивало наизнанку. Рео ненавидел быть тем, кого жалеют. Он бы пролежал так ещё несколько часов, погружаясь в привычные самокопания, если бы телефон не завибрировал у изголовья кровати. На экране высветилось сообщение от «Широ 🤍»: «Привет. Через час буду у тебя.» Немногословно, но на губах Рео вспыхнула усталая улыбка. За последний месяц Сейширо стал для него чем-то вроде якоря в бесконечно пульсирующем море будней. Они проводили вместе почти всё свободное время: Микаге встречает Сейширо после подработки, чтобы вместе прогуляться по зимнему парку. Очень редко, но когда Широ всё же решался появится в колледже, то он вместе с Хёмой и Лекси встречает Рео на остановке. А по выходным сероглазый нередко наведывался к художнику домой сразу после ночных смен, едва держась на ногах от усталости. Наги стал для него не просто другом. Он стал чем-то постоянным, чем-то необходимым. Час… У Рео есть ровно час, чтобы привести себя — и весь дом — в порядок. Слишком мало. И всё же достаточно, чтобы сердце забилось быстрее. Ровно в шесть раздался звонок. Как всегда, Сейширо умудрился забыть и номер подъезда, и этаж, и номер квартиры. Рео торопливо накинул куртку, спустился вниз и, приоткрыв тяжёлую дверь подъезда, выглянул наружу. — Широ, заходи! — улыбка сама расцвела на его лице, тёплая, как солнечный луч в промозглый зимний день. Сейширо, увидев его, тоже чуть улыбнулся — так, что в уголках глаз проступили почти незаметные морщинки. Зайдя в квартиру, Наги выглядел так, будто вот-вот упадёт прямо в прихожей и уснёт на коврике. Рео едва успел подхватить его под локоть и буквально дотащил до гостиной. Стоило им добраться до дивана, — того самого, где Наги засыпал чаще, чем у себя в общаге, — блондин рухнул на мягкие подушки с тяжёлым, уставшим стоном. — Ты там кирпичи таскал, что так устал? — попытался пошутить Рео, опускаясь рядом. — Ну… почти, — Сейширо приподнялся на локтях и лениво посмотрел на него снизу вверх. — Работа грузчика неплохо оплачивается. Слова прозвучали слишком спокойно. Слишком обыденно. И это кольнуло. Рео тихо выдохнул и, сам не замечая, как, протянул руку и запутал пальцы в мягких белых волосах друга. Он знал, что Наги ненавидит свою работу. Знал, что она отнимает силы, сон, время… Но без неё он бы едва сводил концы с концами. И от этого у Микаге что-то болезненно сжималось внутри. Он родился в семье, где деньги были чем-то разумеющимся, как воздух. Поехать в отпуск? Конечно. Купить последний айфон? Богатая семья даже глазом не моргнёт. Хочется что-то абсурдное, бессмысленное? Можно. Но несмотря на это, он не стал эгоистичным мажором. Он не носил на лице превосходства. Он умел любить людей. Сейширо особенно. Пока Микаге терялся в своих мыслях, Наги уже успел провалиться в сон. Это было привычно — после ночных смен он засыпал почти мгновенно, стоило коснуться мягкой поверхности. Рео посмотрел на него — и в этот момент что-то дрогнуло. Сероглазый спал спокойно, почти по-детски. Дыхание ровное, тёплое. Пряди светлых волос слегка опускались на лоб. Художник не удержался — провёл ладонью по этим мягким волнам, спуская пальцы к щеке, к уголку губ. И вот тогда его сердце ударило так резко, что он вздрогнул. Грудь заполнило тёплое, опасно сладкое чувство — то самое, от которого он давился годами, то самое, которое клялся к себе не подпускать. Он отдёрнул руку, будто обжёгшись, и резко сел, обхватив себя за колени, чтобы хоть как-то остановить этот дрожащий ком внутри. Он не имел права позволить себе испытывать такие чувства к Наги. Не после того, что тогда произошло. Не после того, как его уже ломало однажды так сильно, что он едва собрал себя по кускам. Не после всех оскорблений, насмешок и косых взглядов. Но стоило ему взглянуть на Широ — безмятежного во сне, доверчиво устроившегося на его диване, будто это его собственный дом, — как в груди поднималась волна нежности. Такая мягкая. Такая пугающая. Рео едва слышно выдохнул, опуская голову на колени. — Что же ты со мной делаешь, Широ?.. — его голос дрогнул, едва уловимый, как шёпот морозного ветра. Он сидел так долго, слушая тихое дыхание друга, и чувствовал, как собственное сердце бьётся слишком быстро. Бессонная ночь давала о себе знать: стоило Микаге закрыть глаза лишь на минуту, как тёплая усталость накрыла его с головой. Он даже не заметил, как сам провалился в сон — тихий, глубокий, такой же беспомощный, как и сон Наги рядом. Так они и лежали на диване — почти вплотную друг к другу, — пока за окном медленно проползло утро и наступил ленивый зимний полдень. Наги проснулся первым. Его разбудили не лучи солнца, не холодный воздух из приоткрытого окна, а навязчивые вибрации телефона, который был где-то между ними. Он поморщился, медленно протёр глаза и, не особо стесняясь, прямо через ногу Рео потянулся к дребезжащему устройству. На экране высветилось: «Фанат семьи Чигири». — …Чего? — выдохнул Наги, недоумённо приподнимая бровь. Он перевёл взгляд на безмятежно спящего друга, хмыкнул и начал тормошить его за плечо. — Рео-о-о… — протянул он, свесив волосы прямо на лицо художнику. — Тут тебе какой-то «Фанат семьи Чигири» названивает. Микаге, едва открыв глаза, выглядел так, будто это он отработал ночную смену, а не его гость. — Что? Какой ещё фанат? Широ… что ты несёшь? — голос его сонный и хрипловатый. — Просто возьми трубку и узнаешь, — философски заметил Наги, кинув телефон на грудь Рео. — У тебя уже пять пропущенных. А ещё вот этот звонил… — он ткнул в экран. — Контакт «НЕ брать трубку». Вау. Надёжная система безопасности. На этом месте Наги уже откровенно давился смешком. Рео же страдальчески застонал, как человек, который готов снова уснуть прямо посреди разговора. Но всё же, не видя другого выхода, нажал зелёную кнопку. — Рео, дружище! Привет! Как ты?— в ухо немедленно ворвался излишне бодрый голос Карасу Табито. Микаге едва сдерживал себя чтобы не закатить глаза . — Хёма не со мной, — монотонно сообщил он. — Почему он не берёт трубку — я не знаю. Всё. Пока. Он уже отодвинул телефон, когда динамик буквально взорвался криком: — Стой! СТОЙ! Не о нём речь! Рео раздражённо дёрнулся. — Номер Коюки не дам. — Да при чём здесь Коюки?! — Номер тёти тоже не дам. На заднем плане Наги уже согнулся пополам от смеха, прижимая подушку к лицу, чтобы не орать в голос. — О Боже, Рео! — простонал Карасу. — Я звоню тебе не за этим! — Удивительно, — холодно произнёс художник. — Тогда зачем? — Через неделю Новый год! — радостно объявил Табито, как будто сообщил о поднятии стипендии. — И четвёртые курсы устраивают вечеринку. Мне с Отоей поручили собрать хорошую компанию. Ты приглашён! Хёма и Коюки тоже. Передавай им, а то мы дозвониться не можем! «Хорошая компания…» Эхом прозвучало в голове у Рео. Если за список гостей отвечают Табито и Эйта, то "хорошая компания" означает только одно: алкоголь, наркотики и странные личности. — Прости, Карасу, — выдохнул Микаге, — но я не уверен, что смогу уговорить ребят. Да и у меня… свои планы. Наги в этот момент демонстративно поднял бровь. Какие ещё планы? Рео едва ли знал, что будет делать сегодня вечером. — Да брось! — не унимался третекурсник. — Все твои планы меркнут перед этой тусой! Не ломайся! Ближе к празднику скину адрес. Деньги не нужны, старшие всё оплатят! Если захочешь, то можешь прихватить с собой ещё парочку друзей с колледжа. Мы будем вас ждать! И он сбросил трубку. В квартире повисла тишина. На целых три секунды. А потом Наги просто разрывался, уткнувшись в подушку. — Рео… — едва выдохнул он между смешками. — «Номер тёти не дам»… ты… ты чёртов комик… Рео сидел, ошеломлённо глядя то на телефон, то на дизайнера. — Это не смешно, Широ, — пробормотал он. Но уголки его губ всё равно предательски дрогнули. — А по-моему, очень даже смешно, — всё ещё хихикал Наги, едва отдышавшись. Микаге выразительно закатил глаза. — Так что? — не унимался блондин, щурясь на него. — Ты пойдёшь? — Я же сказал, у меня другие планы. — И какие же? — мгновенно парировал Широ. И вот тут Рео понял, что сам загнал себя в ловушку. Планы? Да какие ещё планы? Весь день пролежать в постели плача в подушку? Вот это планы. Ладно, максимум — чай, тёплый плед и попытка не утонуть в мыслях о том, насколько пусто и одиноко в этом доме. Он отвернулся, будто разглядывая что-то на стене, лишь бы не встречаться взглядом с Наги. — М… — промычал Микаге, не находя слов. — Так. Какие. Планы? — по слогам повторил Сейширо, наклоняясь ближе, как кот, который собрался понежится на руках у хозяина. Рео тяжело вздохнул. — На самом деле… — он медленно провёл рукой по собственным волосам и поёрзал на диване, устраиваясь удобнее. — Я просто не вижу смысла появляться там. Сейширо стал слушать внимательнее. — Хёма наверняка пойдёт с Ренске, — продолжил художник, глядя куда-то в пол. — Лекси уж лучше будет торчать с Кайзером, чем явится в этот… притон. А что там буду делать я? Разгонять ухажёров Коюки? Поверь, Хёма сам прекрасно справляется. В его голосе не было ни злости, ни обиды. Только тихая, тянущая тоска. Та, что неизменно просыпается в нём каждый божий день. Рео подтянул ноги к груди и обхватил их руками, будто пытаясь удержать внутри себя всё, что рвётся наружу: одиночество, страхи, воспоминания о прошлых праздниках, когда он сидел в роскошном доме, обставленым кучей меблей, картин, новой техники — и всё равно чувствовал пустоту. Наги внимательно посмотрел на Микаге. Улыбка пропала с его лица. Дизайнер бесшумно придвинулся ближе, так близко, что диван тихо скрипнул под ними. И, не спрашивая разрешения, сел вплотную и аккуратно положил голову на плечо Рео. — Я бы мог пойти с тобой, — тихо сказал он. Фиолетоволосый замер. — Ты же не любишь подобную шумиху, — почти шёпотом ответил он, чувствуя, как сердце почему-то болезненно сжалось. — Не люблю, — кивнул дизайнер, тёплым виском касаясь его ключицы. — Но с тобой пойду. Это «с тобой» ударило сильнее любого признания.Рео сглотнул. Он не ожидал. Вообще не ожидал такой реакции на простую поддержку. Тёплая тяжесть головы на его плече. Спокойное дыхание. Тот самый человек, который всегда говорил, что терпеть не может шум, толпы, новые лица… добровольно согласился идти туда ради него. И вдруг чувство пустоты отпустило его. — Широ… — он также едва слышно вздохнул — Зачем? Блондин, не поднимая головы, ответил просто: — Потому что если ты не хочешь быть там один — я буду с тобой. И в этих словах было больше искр, чем в любых новогодних огнях. Рео почувствовал, как что-то внутри него медленно, осторожно оттаивает — тихо и робко — как последний снег, который сходит с ветвей под тёплым солнцем.