Сын маминой подруги

Яркий свет полной луны разрезал ночную мглу своими серебряными нитями. Деревья возвышались, смыкая свои кроны где-то высоко в небе. Корявые ветки тянулись, словно хотели расцарапать лицо и руки в кровь. Прохладный воздух впивался в открытые участки кожи, словно тысяча маленьких иголок. Лиам шагал уже какое-то время, совершенно сбившись с пути. И кто додумался строить детский лагерь в таких дебрях? Громкие голоса и песни у костра совсем стихли, сменяясь гробовой тишиной и завыванием ветра в верхушках многолетних деревьев. Листья шелестели, нагнетая напряжение. Каждый удар сердца казался слишком громким. Дыхание участилось. По телу пробежала дрожь. Ощущение навязчивого преследования не отпускало. Словно за Лиамом наблюдают множество любопытных, голодных глаз. Юноша засунул руки в карманы кофты и ускорил шаг. Ветки хрустели под его ногами, заставляя ещё больше паниковать. Это назойливое, липкое чувство преследования не исчезало, а лишь усиливалось с каждым новым шагом. Лиам давно потерял тропинку, по которой шёл. Пути перемешались, запутывая юношу. Горло сдавило леденящее чувство тревоги. Лиам смутно помнил, в каком направлении ему нужно двигаться. Возможно, остановиться и немного подумать, осмотреться, было бы более продуктивно, но он не мог. Ноги сами несли его прочь. Лиаму казалось, что он слышал рычание и прерывистое дыхание. Он списывал это всё на разыгравшуюся паранойю, но всё равно не сбавлял шаг. Раздался оглушительный треск. Ветка сломалась подь чьим-то тяжёлыми шагами. Но то было не из-за Лиама. Юноша остановился, смотря себе под ноги. Треск повторился. Звуки чужого, рваного дыхания становили отчётливее. Лиам резко метнул взгляд себе за спину и замер, объятый ужасом. Это был не человек, но что-то прамоходящее. Когти мерцали в лунном свете. Зубы были кривыми, но острыми, как бритва. В глазах полыхал голод. Лиам не думал больше ни секунды. Он рванул вперёд, петляя между деревьями. Его ноги заплетались. Сердце бешено колотилось. Он поскальзывался на опавшей листве и спотыкался о торчащие из земли корни, но всё равно бежал. Чужие шаги настигали его, неумолимо сокрашая дистанцию. Ветки хлестали Лиама по лицу. Ноги гудели от напряжения. Лёгкие горели от длительного, неправильного бега. Страх, тягучий и липкий, сковал его тело. Воздух вокруг пропитался смрадом и гнилой плотью. Лиам обернулся. Тварь практически настигла его. Но в этот момент что-то изменилось. Чужое присутствие, дарящее надежду. Воздух завибрировал и раздался пронзительный свист полета стрелы. Она вонзилась твари в правое плечо. Тот зарычал и споткнулся, заваливаясь на землю барахтающейся, свирепой тушей. Лиам не успел затормозить. Он вновь вернул взгляд на дорогу и в этот момент врезался в препятствие на пути. Тёплые руки сомкнулись на его талии. А два жёлтых глаза захватили всё внимание.

***

Назойливая трель входящего звонка впилась в мозг, словно клешни, рывком вытаскивая Лиама из пучины забвения. Юноша открыл глаза и поморщился. Голова нещадно болела, словно он в одиночку выпил бутылку водки с аконитом. Тело ломило, все мышцы ныли. Лим рассеянно водил руками по простыням в тщетной попытке отыскать свой телефон. Он безжалостно трещал и трещал, издеваясь над расслабленным телом юноши. С трудом отыскав гаджет где-то в ворохе одела Лиам плюхнулся обратно на постель и принял вызов. — Чувак, хватит спать? — голос Мейсона прозвучат до смешного бодро и отвратительно громко. Лиам снова поморщился, сжимая пальцами виски. Ему не хотелось сейчас говорить. Не хотелось никого видеть. Он хотел просто исчезнуть с этой Земли, из проклятого города. — Отвали, Мейс. Зачем ты звонишь мне так рано? Еще же… — Лиам отвёл руку от лица, яркий свет от экрана слепил ему глаза. — Серьезно, чувак? Шесть утра, — Лиам простонал, находя рукой подушку и закрывая ей своё измученное лицо. — Мне кажется, это последнее, что должно тебя беспокоить. Я заеду через полчаса. И если я найду твой оборотнический зад в постели, то мне придется воспользоваться методами твоей мамы. Мейсон отключился. Лиам раздраженно выдохнул и откинул телефон обратно на матрас. Он чувствовал себя потерянным. Воспоминания вчерашнего нахлынули, вновь погружая в омут отчаяния. Лиам сдал Тео шерифу, а Тео спас Лиаму жизнь. Великолепно. Лиам вздохнул полной грудью, осознавая всю плачевность своего положения. Сирена — когти, острые зубы, длинный язык, неземное пение. Теперь всё становилось на свои места. А Тео? Охотился на неё? Не хотел подвергать Лиама опасности? Но как же слежка, фотографии, странное поведение? Ещё столько вопросов осталось без ответов. Лиам вновь нашёл свой телефон, заходя в журнал вызовов. Он уже давно не созванивался с родителями. Это странно, но такое бывает на их конференциях. Юноша нашел номер мамы и нажал кнопку вызова. Он старался не беспокоиться и решил просто проверить. Он уже ожидал услышать обвинительную речь мамы, что пока рак на горе не свистнет, её нерадивый сын не соизволит позвонить первым. Но длинные гудки сменились прерывистыми короткими. Никто не ответил. Лиам нахмурился и попробовал позвонить ещё раз, но его попытка не увенчалась успехом. Он нахмурился и потёр переносицу. Пока рано беспокоиться. Лиам попробует позвонить позже. Наверняка просто сбой сети. Лиам всё же смог подняться с постели и привести себя в относительный порядок. Он смутно помнил, как Мейсон вчера привёз его домой. Как Лиам без сил рухнул на кровать, даже не потрудившись снять одежду, и сразу уснул. А потом ему приснился этот кошмар — детский лагерь, лес, нападение… тёплые объятия? Видимо, он просто слишком устал. Мозг перегружен, тело истощено. Арджент, Кори и Бретт вчера смогли лишь прогнать сирену. Больше никто не пострадал, но вопрос о её поисках остаётся первостепенным. И Тео… Он же излечился? Куда он убежал? Почему не позволил помочь? Эти мысли терзали подростка всю дорогу до клиники Дитона. Солнце разыгралось не на шутку, и то и дело слепило в глаза. Ветер был тёплым и едва уловимым. Погода сегодня отражала ровно противоположное внутреннему состоянию раздрая Лиама. Не смотря на яркое солнце, на улице всё же было по осеннему промозгло. В клинике витал запах антисептиков вперемешку с ароматом многочисленных животных, которых туда приводили или оставляли под присмотром опытного ветеринара. Мейсон, Кори и Лиам зашли в небольшую операционную. Нолана нигде не было видно. Алек дремал на полу, опершись спиной на стену и прикрыв лицо толстым томом одной из многочисленных книг, разбросанных на полу и хирургическому столу. Дитон точно прибьет Алека, если найдет в таком состоянии свою операционную. Пока Мейсон будил Алека, Лиам вместе с Кори подобрали все книги, выстраивая их неровными стопками на столе. Лиам делал всё на автомате. Ему нужно было хоть чем-то себя занять, но пальцы плохо слушались. Он был рассеянным, мысли блуждали где-то за пределами клиники. Волк в гуди скулил и выл. Лиам ничего не мог поделать с тем фактом, что сильно переживал за Тео. Но в то же время он продолжал не понимать его мотивов. Даже если убивал не Тео, он всё ещё следил за Лиамом и стаей. Он всё ещё мог быть тем самым Теодором Рейкеном, что вырезал клан охотников. — Мозговой штурм? — Мейсон опёрся о металлический стол руками, вглядываясь в текст книги, раскрытой перед ним. Рядом с ним стоял Кори, рассматривая текст другой книги. — Я был бы очень признателен, если бы хоть кто-то из вас догадался принести мне кофе, — промычал Алек, потирая сонные глаза и пытаясь хоть как-то пригладить свои взъерошенные кудри. — Маленьким нельзя кофе, Алек, — усмехнулся Кори, не отрывая взгляд от текста. — Я всего на год младше вас, придурки, — проворчал в ответ Алек. Он поплескал холодной водой из раковины рядом себе на лицо. Это помогло ему взбодриться. — Итак. Что мы знаем о сиренах? — Мейсон переводил взгляд с Лиама на Алека и обратно. — В древнегреческой мифологии… — начал Лиам, но Мейсон его перебил. — Чувак, если ты сейчас выдашь нам трёхчасовую лекцию, я уверен, что мы уснём на второй минуте. — «Ха-ха», — передразнил друга Лиам, язвительно улыбаясь. — Если кратко — женщины с завораживающим голосом. Изначально преобладал образ птицы с головой женщины. Позднее в результате смешения с другими мифическим существами, преимущественно с нереидами и тритонами, сирены получили образ прекрасных девушек с рыбьими хвостами. Зазывают моряков пением. Услышав его, мужчины направляли корабли на скалистые берега, где сирены их сжирали. — Прикольная сказка на ночь, — хмыкнул Алек, потирая глаза. Он немного забрызгал волосы, отчего те теперь липли к его лицу. Мейсон как-то неожиданно повеселел и даже злорадно усмехнулся. Лиам вопросительно выгнул бровь. — Ты должен признать, что я изначально был прав, — задорно изрёк он. Лиам закатил глаза. Мейсон такой Мейсон. — Но Кори говорил что-то о когтях, белесых глазах, чешуйчатых ногах… Как вы вообще поняли, что это сирена? — Алек встретился с Лиамом взглядом, но тот поспешил его отвести, уставившись в пол. Вся расслабленность вмиг рассеялась. Его плечи напряглись, а лицо стало непроницаемым. — Тео… сказал, — тихо изрек юноша, плотно сжав губы. На некоторое время в комнате воцарилась гнетущая тишина, прерываемая лишь шелестом страниц. Лиам кусал нижнюю губу, перед глазами вновь стояли обрывки вчерашнего вечера: взгляд Тео, полный ужаса и паники; его вопрошающий шёпот; его заполошное сердцебиение; его страх, боль, агония… принятие. Лиам тряхнул головой и попытался сосредоточиться. Он неотрывно смотрел на изображение сирены на пожелтевших страницах и бегло всматривался в текст. От кислого запаха тревоги у Лиама кружилась голова. Ему следует привыкнуть жить в таком мире и научиться абстрагироваться, чтобы быть более устойчивым, когда эмоции бегут верх и душат обоняние оборотня. — Получается, ультразвук действует на сирену так же, как и на оборотней. Это хорошо и одновременно плохо. Надо найти что-то ещё, что может её ослабить, — задумчиво произнёс Кори. — Алек, ты что-то нашёл в книгах. — Учитывая то, что мы с Ноланом торчим тут уже не один день и всё время читали информацию о ракшаси? — раздраженно переспросил Алек. — Нет, не нашли. — Тео бросил что-то в неё, — Лиам поспешил остановить гневную тираду Алека. — Какой-то порошок. Я уловил в основном запах талька, но цвет был серый. — Тальк может быть связующим звеном, чтобы придать компонентам большую сыпучесть. Но это не основной компонент, — Мейсон снова уткнулся в текст. Лиам машинально последовал его примеру. — Мейс, что это, — Лиам резко схватил книгу со стола, внимательно вчитываясь в написанный текст. Его брови нахмурились, а глаза сосредоточенно бегали по строчка, которые почему-то начали плясать перед глазами. — Что? Что там? — Кори отложил свою книгу и перевёл вопрошающий взгляд на Мейсона, но тот лишь пожал плечами. — Тут… Тут написано про глухих к пению сирен, — расстеранно пробормотал Лиам. — Это важно? — осторожно уточнил Алек. — Тео. Он мог сопротивляться этому. Он удерживал меня. Он не поддался, — Лиам совершенно не понимал что происходит. Он облизнул пересохшие губы, его сердце застучало чуть быстрее. — Тут говорится что-то о невосприимчивости, о запечатлении, — Лиам продолжал вчитываться в текс, но не понимал ни строчки. Тео запечатлён? Что-то ухнуло у подростка в груди, какое-то неприятное чувство. — Тео запечатлён, поэтому он не поддался. Лиам опустил книгу на стол. Она с глухим звуков встретилась с металлической поверхностью. Лиам мало что знал о запечатлении, хоть и часто читал разные легенды с тех пор, как стал оборотнем. Запечатление чаще всего описывается как физическое влечение, потребность. Это больше на уровне инстинктов волчьей сущности, нежели осознанный человеческий выбор. Но если Тео запечатлён… Это всё меняет. Трель входящего звонка на телефон Лиама заставила замерших друзей вздрогнуть. Лиам сглотнул и поспешил ответить на звонок. — Нолан? Что случилось? — внешне Лиам старался сохранять спокойствие, но внутри скручивался тревожный ком — предчувствие неладного. — Лиам, дело о Тео… Тут не всё чисто, — голос Нолана срывался, а на фоне гудели машины и свистел ветер. — Мы в участке с Арджентом. Шерифу пришлось отца Скотта подключать, просто так доступ к личному делу Тео был закрыт. В общем, наткнулись на одну организацию… «Предел». Секретная группа, в ней и люди, и… не только. И Тео, похоже, один из них. — «Предел»? — Лиам недоуменно поморщился. — О чём ты? Первый раз слышу. — Да я тоже! — почти выкрикнул Нолан. — Много информации получить не удалось. ФБР ревностно относятся к любому упоминанию об этой организации. Лиам встретился взглядом с Мейсоном. Он ничего не понимал и не знал, что делать. Но в голове уже навязчиво билась мысль — нужно найти Тео. Рейкен не знает, что он в розыске, значит вряд ли будет слишком осторожен. Мысль о возможном местоположении Тео пришла внезапно. И как он раньше об этом не подумал? — Нолан, ты знаешь, где живёт Бретт?

***

Солнце скрылось за облаками, но ветер всё ещё был теплым. Нолан и Лиам стояли около входной двери небольшого, неприметного домика. Шторы в окнах были плотно задёрнуты. На крыльце и террасе лежало слишком много пыли. Краска на фасаде слегка облупилась у фундамента. Выглядело так, словно это не жилой дом. Не похоже, чтобы здесь обитала счастливая семья. Нолан и Лиам поднялись по крыльцу. Ступеньки под их тяжелыми шагами жалобно заскрипели. Лиам не стал долго думать и сомневаться, он просто постучал и принялся ждать, но ничего не происходило. Он постучал ещё раз, более настойчиво. Он прислушивался к звукам в доме: два сердцебиения; рваное и нервное дыхание; чей-то рык. Лиам постучал ещё раз уже кулаком. Дверь резко распахнулась. Лиама обдало стойким запахом меди вперемешку с чем-то вроде гнили, как на абсцессных ранах. Бретт выглядел усталым и раздражённый, словно не спал всю ночь. Его плечи были ссутулены, волосы взъерошены. Он даже не стал ничего спрашивать. — Проваливайте, — бросил Бретт и поспешил захлопнуть дверь, но Нолан быстро просунул ногу в дверной проём. Он тихо зашипел, когда ботинок оказался зажат, но продолжал сохранять свою решимость. Бретт снова открыл дверь. — Ты впустишь нас, — твёрдо произнёс Нолан и его взгляд прожигал дыру на лице Бретта. Тот в ответ угрожающе рыкнул, но Нолан не сдвинулся ни на шаг. В других обстоятельствах Лиам давно бы ввязался в перепалку, но почему-то был уверен, что сейчас не тот случай, и вмешательство Нолана позволит обойтись малой кровью. — Нет. От вас одни проблемы. Особенно от тебя, — Бретт перевёл раздражённый взгляд на Лиама. — Ты похерил нам операцию, которую мы готовили не один день. — Может вам изначально стоило вытащить языки из задницы и рассказать обо всём, — огрызнулся Лиам, вздёргивая подбородок и сжимая руки в кулаки. — Может такому малышу не стоило лезть во взрослые дела, — парировал Бретт. — Ты всего на год старше нас, — рыкнул в ответ Лиам, но Бретт как-то так странно ухмыльнулся, что он тут же начал сомневаться в своих словах. — Ты впустишь нас, — снова привлёк к себе внимание Нолан. — Иначе я вернусь ночью и сожгу тут всё до тла. — А кишка не тонка? — усмехнулся Бретт, скрещивая руки на груди. Это стало его ошибкой. Лиам даже не понял, откуда Нолан вытащил кинжал. Он левой рукой схватил Бретта за рубашку, притягивая ближе. Кинжал блеснул в правой руке, останавливаясь у горла Бретта. Тот непроизвольно сглотнул и его взгляд изменился. Зрачки расширились, но не от страха. В них пылал интерес, зависимость, голод. Нолан выглядел собранным, даже слегка отстраненным, словно его вообще не заботило, что одно неверное движение и Бретт может покинуть этот мир. Лиам знал, что острие смазано аконитом. Он чувствовал этот горьковатый запах, отчего желудок скручивался и немного мутило. Бретт хищно усмехнулся, обнажая хищный оскал, но это не произвело ни на одного из парней никакого эффекта. — Войдет только он, — наконец сдался Талбот, кивая в сторону Лиама, но даже не потрудился оторвать от Нолана взгляд. Всё его внимание всецело было устремлено лишь на застывшего охотника. Нолан склонил голову чуть в бок, словно закрепляя свой образ на подкорку Бретту, чтобы тот уже запомнил, что стая Скотта МакКолла — не безвольные мальчишки. Он убрал кинжал от горла Бретта. — Подожду тебя в машине, — бросил он на последок Лиаму и поспешил к автомобилю, по пути убирая оружие. Бретт проследил за ним взглядом. — Он в комнате. Может хоть ты сможешь ему помочь, — Бретт скрылся в доме. Лиам последовал за ним, закрывая за собой дверь и осматриваясь. Небольшая прихожая, справа гостиная, чуть дальше, левее — кухня. Выглядело всё слишком грязно и пыльно. Лиам зажмурился, стараясь сдержать назойливый чих. Он потёр нос, привыкая к затхлому запаху, и проследовал вглубь дома. Бретт схватил какую-то баночку с журнального столика в гостиной и протянул её Лиаму. — Сирена ранила его. Он не обращается обратно и не подпускает меня. Нужно обработать раны. Яд не дает ему исцелиться, — Бретт протянул баночку Лиаму. Юноша только сейчас заметил, что пальцы Талбота слегка дрожали. — Я… Не буду вам мешать. Сделаешь что-то не так… Лиам уже не слушал его. Ноги сами несли его к двери, за которой он слышал знакомый ритм сердца, слегка заполошный, но всё равно узнаваемый среди тысяч других. Запах гниения усиливался, смешиваясь с медью и болью. Дверь слегка скрипнула, прямоугольная полоска света мало что могла выхватить во тьме комнаты. Не смотря на солнечный день, внутри царил полумрак из-за плотных штор на окне. Утробный рык завибрировал в воздухе, отзываясь в груди Лиама жалобным воем собственного волка. Пространство вокруг пропиталось запахом — густым, липким и ядовитым. В нём перемешались не только кровь, металл и пот, но и нечто чужеродное, отталкивающее. Сладковатый, приторный аромат гниющей плоти смешивался с едкой нотой серы и кислоты, словно кто-то прожег пластмассу. Этот тошнотворный микс витал в воздухе, цеплялся за горло, заставляя Лима морщиться. Он чувствовал вкус этой отравы на языке — горький и обреченный. Лиам чуть крепче сжал баночку с мазью, осторожно проходя вглубь комнаты. Его глаза вспыхнули золотом и он увидел его — Тео. Огромный серо-коричневый волк лежал на кровати, свернувшись калачиков. Его шея была вытянута, клыки — обнажены, алый взгляд устремлен на юношу. Но всё это лишь фасад, за которым скрывались истинные боль и страдания. На спине Тео зияли глубокие, воспаленные раны от шипастого хвоста сирены. Из них сочилась чёрная кровь, шерсть вокруг спуталась и слиплась. По мощному телу Тео пробежала едва уловимая дрожь. Рык из пасти звучал низко, хрипло, но это походило больше на предупреждение, чем на реальную угрозу. Лиам нервно облизал пересохшие губы и начал медленно приближаться, поднимая руки перед собой. Он неотрывно следил за реакцией Тео. Ноги тихо шаркали по полу, дыхание сбилось. — Тео, — голос Лиама прозвучал едва слышно, но твёрдо, заглушая рычание. — Тео, всё хорошо. Я не причиню тебе вреда. — Лиам продолжал говорить и с каждым разом слова вырывались отчаянной мольбой. — Я знаю, что ты меня слышишь. Я знаю, что ты не причинишь мне вреда. Я хочу помочь. Позволь мне сделать это. Лиам сделал ещё один шаг, стараясь хоть как-то успокоить безумно колотящееся сердце, отдающееся вибрацией уже где-то в горле. Рычание Тео усилилось, предупреждение сменилось отчаянием. Инстинкты подсказывали ему сопротивляться, дать отпор, и он следовал за их зовом, отметая здравый смысл и человеческий разум. Лиам глубоко вздохнул. Так не сработает, Тео сейчас не слышит его. Если подумать, это никогда не срабатывало. Нужно… мягче? Тишина. Покой. Безопасность. Лишь неверный шаг и хрупкое равновесие рухнет в один миг. — Я хочу помочь. Обещаю, — Лиам осторожно, стараясь не делать резких движений, начал опускаться, пока его колени не коснулись прохладного пола. — Просто… Просто дай мне шанс доказать. Мне жаль. Мне очень жаль. Правда. Я хочу всё исправить. Пожалуйста, позволь мне. Голос Лиама звучал мягко, движения были плавными, выверенными. Он продолжал неотрывно следить за реакцией Тео. Постепенно его рык начал стихать, пока не превратился глухой рокот, а затем и вовсе в рваное, хриплое дыхание. Мышцы под шерстяным покровом чуть расслабились. Лиам подполз ближе, пока его живот не уперся в боковую стенку кровати. Он наклонился, рассматривая открытые раны. Они уже нарывали, источали неприятный запах. Лиам приложил все силы, чтобы не поморщиться от этого зрелища. Юноша аккуратно открутил крышку с мелаллической баночки, убирая её в сторону. Его пальцы слегка дрожали, выдавая волнение. Он ещё раз встретился взглядом с Тео. — Я не знаю принцип работы конкретно этого средства, но, думаю, будет больно. — Тео фыркнул. — Да… Да, думаю, ты это знаешь. Я просто… я… да. Лиам перевел взгляд на разодранную спину Тео и попытался сосредоточиться. Он обмакнул пальцы в мазь, густая субстанция оказалась прохладной и вязкой, но пахла она ещё хуже, чем разодранная плоть Тео. Это был запах смерти, разложения. Словно состоял из чего-то, что раньше дышало. Совсем не из трав, как большинство лекарственных средств Дитона. Юноша начал осторожно наносить мазь на воспаленные раны. Он действовал сосредоточенно, стараясь причинить как можно меньше боли. Тео чуть вздрогнул, раздался звук скрежетания клыков, но он ничего не сделал. Лиам наклонился ещё ближе, практически нависая над волком так, что его горло опасно обнажалось перед волчьей мордой. Тео мог бы сейчас впиться клыками в податливую кожу и разорвать Лиама, но он сделал ровно противоположное. С трудом оторвав голову от простыней, он уткнулся носом в изгиб шеи Лиама и глубоко вдохнул. Его мокрый нос был чуть прохладным, это заставило Лиама замереть. Он издал прерывистый вздох, но не пошелохнулся. Его левая рука поднялась и зарывалась в мягкой шерсти Тео, а пальцы сомкнулись на выступающих мускулах. Легкое покалывание начало разноситься от ладоней вверх по руке. Лиам не сразу обратил на это внимание, заканчивая отработку ран. Но покалывание сменилось ощутимой болью и тогда юноша понял — он забирает боль Тео, даже сам того не подозревая. Это мысль ошеломила его. Ему не всё равно. Лиам закончил обработку ран, осторожно убирая баночку на пол. Он не отдернул левой руки, даже когда его дыхание под тяжестью чужой агонии начало сбиваться, а перед глазами то и дело начали появляться тёмные пятна. Он лишь поудобнее устроил руку, на половину обнимая уткнувшегося в его шею Тео. Раны на теле волка начали понемногу затягиваться. Лиам держался до последнего, перенимая чужие страдания. Они просто застыли так, прислушиваясь к рваным дыханиям и заполошным сердцебиениям друг друга. Лиам опустил голову на матрас, вдыхая запах Тео. Силы медленно покидали его тело, глаза слипались. — Тео? — едва слышно позвал Лиам на грани сознания. — Спасибо, — это последнее, что он смог прошептать, когда силы покинули его и разум уплыл в пучину забвения.

***

Лиам проснулся резко. Голова болела, виски ломило. Во рту пересохло. Видимо он всё же переусердствовал, когда забирал боль Тео. Перед глазами немного плыло. Он пару раз моргнул, пытаясь понять, что его разбудило. Он напряг слух — звонкий, женский голос раздавался прямо за стеной, словно кто-то стоял у двери и спорил. — Где этот маленький засранец! Бретт, не смей его выгораживать. Я знаю, что он здесь. Я откручу ему уши, когда найду! Её голосу вторил вымученный голос Бретта. — Ради всего святого, выключи сирену. Как же без тебя было спокойно. Он в порядке. Уже. — В порядке? — передразнил женский голос речь Бретта. — В порядке?! Тогда в какой заднице его телефон? Где отчёт? Какого хрена я должна вынюхивать вас, словно ищейка! Лиам снова моргнул, пытаясь заставить сонные глаза сфокусироваться, а мозг работать. За стеной продолжались споры, но это волновало его сейчас крайне мало. Лиам точно помнил, как засыпал на полу, так какого черта он сейчас лежит на кровати, а его голова лежит на чём-то мягком и тёплом. Ровный ритм сердца раздавался прямо под ухом, а вокруг витал запах зимней хвои. Никакой отравы или гнили, это заставило выдохнуть с облегчением. Лиам осторожно переместил голову, утыкаясь носом в шею Тео и глубоко вдыхая. Умиротворение сразу же волнами разлилось по его телу и юноша невольно улыбнулся, совершенно забывая про сирену, шерифа, «Предел», чей-то настойчивый голос за стеной. Тео чуть пошевелился, крепче обнимая Лиама со спины и притягивая его ближе. Послышался глубокий вздох прямо у макушки Лиама. Юноша застыл, уже полностью проснувшись. Он и раньше спал с Тео, но сейчас это казалось более интимным, более волнительным. Сердце Лиама начало биться чуть быстрее, совершенно сбиваясь с ритма. Лиама снова привлекли быстрые, решительные шаги за стеной. Звук каблуков и рваное дыхание впивались в мозг. Дверь в комнату резко распахнулась и девушка пересекла её широкими шагами, но остановилась. Её брови выгнулись от удивления. Тёмно-карие газа расширись. Волосы были взъерошены и непослушными прядями спадали на лицо и плечи в чёрном пальто. Не смотря на удивление, её стойка была ровной, вышколенной годами тренировок. Девушка пару раз моргнула, смотря на Лиама. Она обернулась к застывшему в проходе Бретту, тот лишь неопределенно пожал плечами и поспешил скрыться. Шум и присутствие посторонних всё же разбудили Тео и он заёрзал, открывая глаза. Его взгляд был рассеянным, мутным. Он медленно осмотрел комнату и сощурился, останавливаясь на фигуре девушки. Он недовольно цокнул и хрипло пробормотал. — Тара? Какого чёрта ты здесь делаешь? У Лиама всё похолодело в груди. Он поймал взгляд Тео и удивленно воскликнул: — Тара?!