Дом на чужбине

Остаток гоночного года тянулся мучительно медленно, что, скорее всего, связано также и с адаптацией к местному “всему”: погода, культура, кухня, менталитет, хотя, в этом плане, они с немцами схожи, а именно, в жизни по расписанию, однако… Люди ощущались… Эмоциональнее и добрее друг к другу. Лёгкость в их взаимоотношениях ощущалась странно, поэтому, когда в кофейне два незнакомых человека заводили разговор на почве чего угодно, Михаэль лишь фыркал, включая музыку громче, чтобы абстрагировать себя от окружающего мира. Япония была чужой и блондину было действительно тяжело тут находиться, но, как подметила сестра: “Если бы ты хотел адаптироваться, то сделал бы это ещё в первый месяц, а уже прошло четыре”. И то верно. Михаэль этого отрицать не стал. Он банально не хотел привыкать. “Вредный ты, вот почему” – заключила Агнес, уходя на очередную выставку, которую проводили в соседней префектуре, оставляя Михаэля одного в полной тишине наедине с собой и мыслями. Вредный. Может и так, но это не отменяет того, что парень даже дома не особо куда-то любил высовываться. В любом случае, стоило бы подвести итоги этого года: пару дней назад прошла последняя гонка и результат, наконец, был удовлетворительным: первое место. Восторга не было, скорее наоборот. Долго. Долго он привыкал к правилам и темпу: в своей первой гонке он приехал 6, квалифицировавшись вообще 10 – ужасный результат и спихивать его на головную боль и неправильные настройки не хотелось совершенно. Это все отмазки, хотя машина действительно была настроена изначально не так, но для Михаэля неправильная настройка никогда не была причиной плохих результатов. Во времена картинга его отец специально ставил неверные или тяжёлые настройки, чтобы он умел побеждать и на такой технике, которая брыкается, не поворачивается, банально не слушает водителя. И пока у всех детей и подростков были “послушные щенята”, у Михаэля был хищник, который сопротивляется приручению, кусался и царапался, заставляя плакать, но улучшать свои результаты. Пока у всех была цель победить, у Михаэля была цель доехать целым и победить. Именно по этой причине если сейчас машина начинала брыкаться или появлялась недостаточная поворачиваемость, Михаэль лишь сжимал сильнее руль, мысленно ставя задачу: “Или я доезжаю, или я не имею права притрагиваться больше к этой машине”. И это работало. Победа за победой. От картинга до академии Porsche. Везде одни результаты с небольшой погрешностью на адаптацию. Ларс уже получил ограненный алмаз, отшлифовав его до идеала. А есть ли вообще в этом мире категория “идеал”? “Только начнёшь думать, что достиг совершенства, то считай, что ты остановился в своём пути” Фраза, которую вдолбил ему отец, повторял тренер, и которая теперь отскакивает от его зубов даже во сне. Именно поэтому Михаэль несколько дней анализировал свой первый заезд, пересматривая видео с дронов, вырисовывая в тетради траектории апексов, секунды, схемы, на планшете был открыт временной график секторов заезда, высланный заранее с командного мостика, а на столе стояла забытая кружка кофе, который уже успел остыть. Это уже было привычным ритуалом после любого заезда. Сначала он так сидел со своим отцом, который хмуро объяснял места в которых были ошибки, отметив их заранее в своей тетради, которая хранится где-то в его комнате по сей день, как напоминание, что ошибки были, есть и будут. Ведь даже профессионалы ошибаются,а что говорить про него? Потом с тренером, даже если он приехал первым. Даже если он поставил новый рекорд на Нюргбургринге. Идеально никогда не будет. “–Как-то ты не в восторге от результатов. –отмечала Агнес, замечая, что брат стал чаще хмуриться, а во время редких обедов смотрел в планшет, пересматривая записи трех прошедших гонок из пяти. Девушке даже казалось, что если заменить еду Михаэля на что-то несъедобное, то он съест это и не заметит, сосредотачиваясь на видео. –А чему мне радоваться? Отвратительный результат…–поднял изумрудные глаза на сестру младший Беккенбауэр, замечая, что его ужин уже давно остыл. –Миш, ты за три гонки смог приехать первый, а на предпоследней вообще взял подиум. 12 номер в рейтинге за такое время не каждый занимает. Некоторые и за 5 оказались ниже тебя. –Тоже мне, сравнила, –скептично фыркнул блондин, разогревая заново еду в микроволновке, –ты вообще знаешь как они водят? Оскорбление всего автоспорта. Как я вообще приехал шестым в первой гонке с такими соперниками? Ты видела кто на первом месте в рейтинге? Какой-то дед, который посчитал, что он способен раскрыть потенциал 911-го. –Михаэль, –Агнес лишь вздохнула на ворчание брата. Ну, он хотя бы произнёс больше чем 2 слова, –ты слишком строг к себе. Я и мама тебе об этом постоянно говорим.” А ведь мама действительно переживала за него больше всех. Даже пыталась как-то давить на отца, однако тот стоял на своем, желая, видимо, сделать из сына робота. В тот же день, когда общие результаты были известны, Михаэль получил 2 звонка: один от матери, другой от Ларса, с которым они вечером изучили некоторые детали: “–Ты ошибся в третьем секторе на втором кругу, перегазовав в повороте и теряя несколько секунд. –Так и есть… а ещё я слишком быстро убил шины. –согласился Михаэль, делая параллельно некоторые пометки в тетради. –Не лучший твой результат, но в целом - хорошая работа.” На такое заключение Михаэль лишь нахмурился, сжимая ручку в руке, а после откладывая телефон в сторону - от греха подальше. В данном контексте “хорошая работа” звучала как подачка: не убил бы шины во втором секторе - не ошибся бы так критично в третьем. Ошибки такого уровня - кощунство. В Европе детей с 7 лет учат беречь покрышки, а Беккенбауэр слишком расслабился в Японии. Плохо. Эта страна и ее уровень подготовки плохо на него влияют. Нужно было собраться. Победить и уехать, от него больше ничего не требуется. А насчёт соперников... Насчёт первого номера в рейтинге Михаэль уже все сказал: кощунственное отношения с гордостью Штутгарта. Второй номер - парень на Феррари 488. Добавить было тоже нечего. Исполняя базовый минимум обычной европейской школы смог достичь высокого результата. Даже удивительно. И третья машина - Ламборгини. Конкурентный автомобиль у Феррари. Машина хорошая, но пилот - тихий ужас. Беккенбауэру довелось ехать за ним, и его стиль вождения немца настолько, в плохом смысле, поразил, что даже пришлось просить записи с дрона его машины – он не мог поверить, что можно ездить настолько плохо, но все равно стать третьим номером в рейтинге. Неужели остальной пелотон был настолько скучен? Он мог ответить на свой вопрос, изучив ещё несколько записей, но что-то ему подсказывало, что ответ на свой вопрос он и так уже знает. Была ещё одна машина на пелотоне, которая Михаэля заинтересовала немного иначе: Alpine a110, прямой конкурент его Каймана практически со всех сторон. Наблюдая за ним вывод напросился сам по себе: в отличие от его 718-го, а110-ая проходила повороты лучше и быстрее, зато сам Михаэль выигрывал на прямых. А ещё стиль вождения был не похож на азиатский: машина входила в повороты широко, что типично европейской школе, водитель не боялся побороться за позицию в узком повороте, где был риск на аварию.

Быстро, дерзко, агрессивно.

Так он мог описать подход к обучению в Академии. Так он мог описать вождение француза. Однако... Было одно “однако”, за которое Михаэль не мог воспринимать его как соперника. Поездив за ним из интереса, парень заметил, что в его движениях читалась скука и отсутствие страсти к гонке, поэтому Беккенбауэр был более чем уверен, что это не весь потенциал, который он видел за 3 гонки. Стоило сделать звоночек, чтобы навести справки. Так, просто удовлетворить любопытство, не более.