Округ Берген

      «Леди и джентльмены, наш самолёт совершил посадку в аэропорту Idlewild города Нью-Йорка. Добро пожаловать в Соединенные Штаты Америки! Температура за бортом 84 градуса, время восемь часов тридцать минут. Командир корабля и экипаж прощаются с вами, хорошего дня!»       Произнесенное на японском языке обращение пилота Чонгук понял целиком, с английским вариантом было хуже. В Сеульском университете этому предмету уделялось немалое внимание, особенно в годы войны, когда города Кореи были переполнены американскими солдатами. Да и способности Чонгука к языкам всегда удивляли преподавателей. Но, не имея специальной разговорной практики с носителями языка, понять с ходу бегло произнесенный текст пока было трудновато.       Он не спешил на выход, дав возможность соседям выстроиться в проходе. Вместо этого Чонгук с жадностью разглядывал в крошечное окошко иллюминатора невероятной красоты утреннее небо над Нью-Йорком. Хотелось бы ему быть уверенным, что теперь это его новый дом. Дом навсегда.       Он устал от долгой дороги, все конечности затекли от узкого неудобного сиденья, запах пота и ощущение грязного тела удручали, но вот этот кусочек яркого голубого цвета с розово-золотым отблеском казался неожиданным праздником, который никогда больше не закончится.       Внутри все будто звенело от эйфории. Он сделал это, он добрался до Америки! И ничего, что сегодня воскресенье и в университете его ждут только завтра; и ничего, что он оказался совершенно один на другом конце света; и ничего, что у него в запасе всего лишь семьдесят три доллара. Главное — он здесь!       Уже привычным жестом Чонгук коснулся груди, проверяя документы. В самом конце полета он попытался в тесной кабинке туалета немного освежиться и привести себя в порядок. Воды хватило только лишь умыть лицо и шею. Неплохо было бы переодеться в чистую рубашку, но она, аккуратно сложенная, осталась в чемодане.       Заодно Чонгук растребушил свой узелок на груди, перепроверив документы и отложив в карман несколько купюр на всякий экстренный случай.       Толпа организованно и медленно двигалась к выходу. Пора было и Чонгуку покинуть самолет. Бросив напоследок еще один взгляд в окно, он поднялся с кресла и влился в поредевший строй пассажиров.       Осталось получить из багажа свой чемодан и — здравствуй, самый великий город мира!       Чонгук, даже не будучи знаком с местными ценами, прекрасно понимал, что несчастные семьдесят три доллара, которые ему кажутся настоящим сокровищем, для Нью-Йорка всего лишь ничего не значащая малость, поэтому о городском транспорте не могло быть и речи. Он собирался экономить на всем, пока не найдет хоть какой-то заработок, пусть даже самый мизерный.       Итак, парню предстоял первый день его американской жизни. Чонгук собирался просто погулять по городу, присмотреться, где-то переночевать, а завтра утром явиться в университет.       Наверняка где-то в аэропорту есть карта города, и он должен изучить путь до Лонг-Айленда. И еще обязательно надо найти какой-нибудь источник воды и умыться хотя бы по пояс, чтобы поменять грязную, пропахшую потом рубашку на чистую.       Противно ныло под ложечкой, но он по привычке не стал обращать на это внимания. В стоимость билета на самолет входил обед, довольно скромный, но сытный, и Чонгук, привыкший питаться один-два раза в сутки, счел, что этого достаточно и до вечера вполне можно потерпеть.       Получив свой потрепанный чемодан из багажа, он направился к выходу, с любопытством оглядываясь по сторонам. Чонгук, конечно, фантазировал, как может выглядеть Америка с первого взгляда, но сейчас, наконец, увидел все своими глазами.       После серой, пыльной, разрушенной Кореи здесь все казалось светлым и чистым. Красочные рекламные вывески и яркие наряды людей вокруг казались будто ненастоящими, словно Чонгук попал в сказочное королевство.       Разглядывая этот праздник жизни, он улыбался — счастливо и непринужденно; все потери, горечь слез, неразрешимые проблемы — всё осталось позади, на том корейском берегу, куда Чонгук больше никогда не вернется.       Здравствуй, новая жизнь!       Он вздохнул полной грудью и в этот момент неожиданно заметил свое имя на табличке в руках незнакомого импозантного мужчины. «Чон Чонгук, университет Лонг-Айленда». Парень растерялся, потому что не ожидал, что его будут встречать. Он пригляделся — мужчина выглядел солидно, был довольно высок, явно выше Чонгука, в белой рубашке с закатанными до локтя рукавами и темных классических брюках. На вид ему можно было дать лет сорок — сорок пять, но чуть поседевшие виски намекали на возраст постарше. Мужчина не был слишком уж явно похож на азиата, но Чонгук подсознательно уловил в нем соотечественника. Немного поколебавшись, он все же подошел к встречающему.       — Здравствуйте, господин! Мое имя Чон Чонгук и я приехал в университет Лонг-Айленда, но я не уверен, что вы ждете именно меня. Я ни с кем не договаривался о встрече.       Мужчина улыбнулся:       — Наконец-то ты приехал! И жду я именно тебя, если ты тот самый Чон Чонгук, бывший студент профессора Ли.       — Да, это я, — окончательно растерялся Чонгук. — Но откуда вы?..       Мужчина опустил табличку и протянул руку для приветствия:       — Меня зовут Роберт, Роберт Ким. О том, что ты приезжаешь, нам написал профессор Ли, но он не был уверен, когда именно ты будешь в Нью-Йорке, двадцать восьмого или двадцать девятого. Поэтому, на всякий случай, вчера я тоже встречал самолёт из Токио.       Роберт широко улыбнулся, и в этой открытой улыбке было столько солнечной искренности, что Чонгук не мог не ответить на нее.       — Простите, я доставил вам лишние хлопоты!       — Нет-нет, что ты! — мужчина хорошо говорил по-корейски, слишком хорошо и слишком правильно. Чувствовалось, что это не родной его язык. — Мы ждали тебя.       — Мы? — Чонгук был удивлен. — Наверное, это какая-то ошибка…       — Не ошибка, — мягко ответил Роберт. — Здесь у тебя есть семья. Небольшая, но очень заботливая. Корейцы должны держаться вместе, в этом сила нации. Наша община заботится о каждом приехавшем оттуда, а уж студенты из Кореи — это особая гордость семьи.       — О! — только и смог выдохнуть изумленный Чонгук. Его ждали. Позаботились о его встрече. Да, Америка поистине благословенная страна, где он обязательно будет счастлив.       — Ты устал с дороги, тебе нужно принять ванну и отдохнуть. Сейчас мы поедем к нам, хорошо позавтракаем, а там обсудим всё остальное. — Ким решительно взял парня за руку и повел к выходу. — Пойдем в машину, нас уже ждут.       На улице Чонгук окончательно убедился, что попал в сказку. Нет, автомобили в Корее, разумеется, были. Но в основном принадлежавшие американской армии и отнюдь не легковые. А если гражданские машины и попадались, то они, как правило, были старые и невзрачные. Сейчас же перед парнем стоял новенький, поблескивающий хромированными ручками и радиатором автомобиль цвета лазури. Его удлиненный элегантный силуэт напоминал летящую стрелу, а сам он выглядел невероятно роскошно.       Чонгук оробел перед этим великолепием и невольно бросил взгляд на свои грязные, припорошенные желтой пылью башмаки. Роберт аккуратно сложил его чемодан в багажник и открыл переднюю пассажирскую дверь:       — Не смущайся, садись.       Сиденья в автомобиле были покрыты светлой тканью и Чонгук растерялся еще больше.       — Господин Ким, я два дня был в дороге, и моя одежда…       — Садись же, — мягко перебил его Роберт. — Нам уже пора, через полчаса мы будем дома.       Заведя мотор и поджидая, пока он согреется, Ким повернулся к напряженно сидевшему Чонгуку.       — Можешь обращаться ко мне так, как тебе удобно. «Мистер Ким» или Роберт — значения не имеет. И расслабься, пожалуйста. Ты должен чувствовать здесь себя спокойно и уверенно. Это Америка, Чонгук, добро пожаловать!       Глубокий приятный голос Кима подействовал волшебно, парень и правда, расслабился. Машина выехала со стоянки и вскоре они оказались на улицах Нью-Йорка. Чонгук смотрел во все глаза, крутил головой направо и налево, стараясь увидеть как можно больше. Все казалось невероятным — широкие бесконечные улицы, величественные здания, уходящие в самое небо, стайки спешащих куда-то в это воскресное утро людей. Буйство красок, какофония звуков. Свобода. Жизнь.       Чонгук восторженно любовался мелькающими за окном картинами и через раскрытое окно жадно вдыхал не по-утреннему горячий нью-йоркский воздух. Этот город имел свой запах и свой цвет. Все казалось монументальным и в то же время живым и ярким, щекочущим ноздри, волнующим сердце, вызывающим эйфорию и восхищение.       Он искренне удивлялся, вглядываясь в лица прохожих — кто-то выглядел озабоченным, кто-то задумчивым, а кто-то недовольно хмурил брови. Для них все вокруг было обыденным и неинтересным, судя по всему. Чонгуку хотелось выскочить из машины и воскликнуть:       — Люди, улыбайтесь, сияйте! Вы живете в самом прекрасном городе мира, вы свободны и окружены красотой! Цените это счастье, радуйтесь, любите!       Конечно, он понимал, что и сам рано или поздно станет воспринимать этот город просто как место жительства, но сейчас в нем бурлила ликующая юность, почти задушенная войной и потерей семьи. Он дышал и не мог надышаться, не мог насмотреться, и не мог поверить, что оказался в самой настоящей сказке.

━ ◦ ❖ ◦━

      Роберт с улыбкой косился на парня и не отвлекал его пока разговорами, позволяя тому в полной мере насладиться картинами Нью-Йорка. Он включил музыку, сделал ее потише и посмотрел на часы — ехать оставалось еще минут двадцать.       Чонгук, заметив, что они, кажется, выехали из города, удивленно спросил:       — Разве вы живете не в Нью-Йорке?       — Нет, — покачал головой Роберт. — Наш дом в Форт-Ли. Это небольшой городок поблизости от Нью-Йорка, тихий и уютный. Тебе там понравится. Как-то так исторически сложилось, что американские корейцы селятся в округе Берген, основная их часть проживает в Палисейдс-Парк, но многие поселились и в других городах округа. Даже ценники во многих магазинах пишутся на двух языках — корейском и английском. Надеюсь, ты часто будешь приезжать к нам в гости и познакомишься поближе с нашим городом.       Чонгук промолчал. Кто знает, что будет дальше и как он устроится в университете? А Роберт, глядя на дорогу, продолжал рассказывать своим красивым голосом:       — Конечно, у нас не так много рабочих мест, и поэтому многим приходится ездить в Нью-Йорк, на работу или учебу. Но это не более получаса на машине. Мой старший сын закончил университет и теперь живет не с нами, а в большом городе, поближе к работе.       — У вас есть сын?       — У меня их двое. Старший — начинающий адвокат, а младший не захотел учиться дальше, закончил колледж и теперь работает. Кстати, тоже в Нью-Йорке.       — Очень интересно, — вежливо улыбнулся Чонгук. Расспрашивать Роберта о его семье показалось неловким и он перевел тему: — Мне завтра нужно быть в университете…       — Да, не волнуйся, я или сын увезем тебя утром. Насколько я знаю, место в общежитии тебя ждет только с первого сентября, а до этого времени ты поживешь у нас.       — Но это целых три дня! — Чонгук даже покраснел от волнения. Обременять незнакомую семью своим присутствием не казалось ему хорошей идеей, однако Роберт невозмутимо пожал плечами:       — И что? Где-то же ты должен жить. А у нас дома тебе будет хорошо и спокойно, моя жена замечательно готовит, да и с мальчишками подружишься. По крайней мере, с младшим. Старший приезжает все реже и реже.       Чонгуку послышалось сожаление в голосе Кима, и у него невольно вырвался вопрос:       — Скучаете?       — Немного. — Роберт помолчал. — Но это нормально, когда дети находят свой путь. Да и младший, Тэдди, по-прежнему живет с нами.       Ким о чем-то задумался, а потом усмехнулся:       — Хотя и он, думаю, вскоре покинет нас. Ладно, разберемся. Лучше расскажи, почему ты решил учиться в Америке?       — Так хотел мой отец, — что-то в голосе Чонгука задело Роберта, и он бросил на него быстрый взгляд:       — Он?..       — Он погиб. Вместе с мамой и сестрой. Бомбежка. — Чонгук в принципе не любил говорить о семье, но сейчас это показалось особенно неуместно. Вокруг него пульсировала яркая шумная жизнь, и от этого воспоминания о близких слишком больно укололи сердце. Ким понял это и поспешил сменить тему:       — В прошлом году только двое приехали из Кореи на учебу к нам, а нынче вас уже десять. Надеюсь, вы станете хорошими друзьями.       — Я тоже на это рассчитываю, — согласно кивнул Чонгук. — Господин Ким, мне неловко говорить об этом, но не могли бы вы подсказать, где обычно подрабатывают студенты? И как здесь ищут работу?       — Все по-разному, — задумчиво ответил Роберт. — Кто-то находит работу в самом университете, кто-то через знакомых в городе. Кому как повезет. Ты не суетись, мы придумаем что-нибудь. На первое время община снабдит тебя небольшой суммой, а там, глядишь, и подработка какая-нибудь найдется.       — Ой, нет, мне не нужно денег! — заволновался Чонгук, но Ким мягко остановил его:       — Это обычная помощь соотечественникам. Наши возможности невелики, но скромная сумма никому не помешает. Мы всех так встречаем, это нормально. Твой конверт ждет тебя дома, и не вздумай отказываться, потому что люди делают это от души.       Растроганный Чонгук готов был расплакаться. Чужая страна за какой-то час стала домом, где совершенно незнакомые люди заботились о нем, где его ждали и заранее все продумали и подготовили, чтобы он чувствовал себя спокойно и комфортно.       — Завтра поступим так, — продолжал между тем Роберт. — Утром кто-то из нас подвезет тебя до университета, ты решишь все вопросы, погуляешь по городу, немного освоишься, а вечером Тэдди привезет тебя обратно.       — Я столько хлопот вам доставляю, — сконфуженно пробормотал Чонгук.       — Не говори глупости. Мы просто заботимся о наших детях. Многие семьи взяли на попечение ребят, приехавших сюда учиться. У каждого человека должно быть место, где о нем тревожатся.       — У каждого должна быть семья, — очень тихо произнес Чонгук.       — Да. Обязательно должна быть. И у тебя она будет когда-нибудь.       Чонгук молча отвернулся к окну. Будет, конечно, будет. Дом, семья, дети. И Чонгук постарается быть хорошим отцом, таким, же каким был его папа. Все будет.       Он незаметно смахнул слезу в уголке глаза. Не от тоски, нет. Просто встречный ветер залетел в окно и чуть обжег лицо. Мужчины не плачут. Тем более, и повода нет.

━ ◦ ❖ ◦━

      Кажется, они приехали, потому что пейзаж за окном сменился милыми картинами уютного тихого городка. Невысокие здания, почти пустые улицы, залитые жарким утренним солнцем, очень нарядные палисадники и яркие клумбы перед красивыми и аккуратными, будто игрушечными, домами.       — Это главная площадь города, — притормозив, махнул рукой Роберт. Чонгук окинул взглядом двухэтажное старое здание из красного кирпича с развевающимся над ним американским флагом, весело искрящийся на солнце фонтан посередине небольшой площади, две скамейки в отдалении. Ощущение сказочного королевства не покидало, все вокруг было слишком чистым и красивым. Даже небольшие магазинчики напротив выглядели мило и чуть задорно из-за ярких рекламных вывесок.       — А почему никого нет? — площадь и правда, была пустынна.       — Воскресенье, — пожал плечами Роберт, — это в Нью-Йорке жизнь кипит круглосуточно и не зависит от того, какой сегодня день недели. А мы живем тихо, передвигаемся неспешно. Больше созерцаем, чем действуем. Милая особенность маленьких городов.       — Мне нравится, — вырвалось у Чонгука, на что Роберт улыбнулся и остановил машину возле красивого двухэтажного дома с двумя изящными колоннами при входе.       — Вот мы и приехали. Добро пожаловать в семью Ким!       Чонгук вышел из машины, взял свой чемодан из багажника и невольно залюбовался фиолетовыми глициниями, чьи крупные гроздья тяжело свисали над крыльцом.       — Что такое? — Роберт оглянулся, заметив, что парень будто не решается зайти в дом.       — Глицинии. — тихо произнес Чонгук. — Мама очень любила их. Она часто повторяла, что глициния ассоциируется с преданностью, которая сильнее смерти.       Ким растерялся. Чонгук за недолгое время их общения показался ему серьезным и замкнутым парнем, а вот это неожиданное откровение, прозвучавшее словно реквием, заставило замереть.       — Здравствуйте! — приятный женский голос мягко нарушил неловкую ситуацию. — Проходите в дом!       Чонгук только сейчас увидел в дверях очень красивую женщину, приветливо улыбающуюся ему.       — Дорогая, познакомься, это Чон Чонгук!       Женщина протянула ему изящную руку:       — Добро пожаловать, Чонгук! Я Мелисса Ким. Надеюсь, тебе будет хорошо у нас, — хозяйка дома явно не имела азиатских корней, но на корейском говорила неплохо, хотя и с сильным акцентом.       Чонгук, смущенно улыбнувшись, осторожно пожал хрупкую ладонь:       — Здравствуйте! Вы можете говорить и на английском, я знаю язык, правда, не достаточно хорошо.       — О! — воскликнула Мелисса, — Это замечательно!       Она перешла на английский и постаралась говорить не быстро:       — Чонгук, я сейчас покажу тебе твою комнату, ты сможешь принять ванну, переодеться, а потом мы все вместе позавтракаем.       Мелисса прошла в дом, и мужчины направились за ней. Чонгук незаметно оглядывался по сторонам. Комната, судя по всему, гостиная, выглядела очень уютно. Стены цвета топленого молока, калейдоскоп подушек на светлом диване, камин в углу, странный высокий светильник с двумя разноцветными абажурами, стоявший между двух кресел, и чудо техники — телевизор. Чонгук только слышал о них, но ни разу не видел воочию. Хотелось спросить, но он промолчал, рассудив, что сделает это позже, когда освоится здесь, потому что сейчас он чувствовал себя слишком скованно и неловко.       Они поднялись на второй этаж и Мелисса распахнула одну из дверей.       — Это твоя комната.       Чонгук, не решаясь войти, заглянул внутрь. Кровать, небольшой письменный стол, кресло. Красивые клетчатые шторы на окне.       — Госпожа Ким, это… — он мялся, не зная как сказать, что он может пожить и на диване в гостиной, и в кухне, и еще где-нибудь, лишь бы не доставлять хлопот таким гостеприимным людям. Но Мелисса сразу поняла, что он имел в виду.       — Ты никого не потеснишь. Эта комната предназначена для наших гостей. Проходи, будь как дома. Вернее, просто прими тот факт, что это теперь твой дом. Надеюсь, ты сможешь навещать нас и в будущем, и эта комната всегда будет тебя ждать.       Сказка продолжалась. Чонгук искренне не понимал, чем заслужил такой подарок судьбы.       — Спасибо, госпожа Ким… — он был совершенно разбит добротой людей, встретивших его. Их забота выглядела искренней и не пафосной, как будто не чужой человек с другого конца света оказался в их доме, а кто-то очень близкий вернулся в семью после долгого пути.       Роберт стоял в дверях и с улыбкой наблюдал, как Мелисса привычно поправила подушку на кровати, машинально провела рукой по покрывалу, отдернула штору.       — И вот еще что, Чонгук, — женщина снова повернулась к парню. — Давай постараемся обходиться без официальных обращений. Мелисса и Роберт. Все просто.       — Это Америка, сынок, — похлопал парня по плечу Роберт. — Привыкай.       — Но… Это не очень вежливо, — Чонгук был озадачен. По корейским меркам он не имел никакого права называть по имени людей старше себя, людей уважаемых и достойных.       — Дело не в вежливости. — ответил Ким. — Дело в доверии и принятии. Сейчас я не заставляю тебя ломать себя. Обращайся так, как тебе удобно. Но если вдруг ты захочешь стать ближе, знай — мы с Мелиссой воспримем это нормально. Это только твой выбор.       — Хорошо, господин… Хорошо, Роберт. — практически выдавил из себя Чонгук, и Ким, улыбнувшись, повторил:       — Это твой выбор, и ты волен сделать его, когда сочтешь нужным. А сейчас мы оставим тебя, осваивайся, ванная комната за соседней дверью. Когда будешь готов, спускайся к завтраку.       — Ах, да! — спохватилась Мелисса. — Грязную одежду сложи в корзину, я выстираю.       — О, нет, что вы! — покраснел Чонгук, но женщина перебила его:       — Не смущайся. Я ведь не руками стирать буду, это сделает машина. А кстати, у тебя есть, во что переодеться?       Чонгук вспомнил про единственную чистую рубашку и комплект запасного белья в чемодане. Почему-то ему не пришло в голову взять с собой в дальний путь побольше одежды, мысль про запасные штаны даже не возникла. Да и не было их у него.       Мелисса по лицу парня все поняла и, бегло оглядев его фигуру, принесла откуда-то светлые брюки и рубашку.       — Это должно подойти тебе, вы с Тэдди примерно одного роста и комплекции.       — Спасибо, — промямлил уставший и потерянный Чонгук.       Ванна его поразила. Дома такого чуда никогда не было, вся семья обычно мылась в бане. А тут — сверкающая белоснежная лохань, какие-то пузыречки, душистое мыло. И горячая вода, льющаяся из крана. Роскошь для послевоенного Сеула с его разрушенной системой водопровода.       Чонгук с наслаждением отмокал и нежился в кипятке, отрешившись от всех мыслей и чувствуя себя абсолютно счастливым. Чистое удовольствие. Подлинное блаженство.

━ ◦ ❖ ◦━

      Переодевшись в вещи неизвестного пока Тэдди, Чонгук спустился в гостиную, прислушиваясь к звукам в доме. Услышав тихий смех Мелиссы, отправился на голос и оказался в кухне. Она произвела впечатление своим размером — чуть меньше гостиной, с большим столом посередине, с какими-то непонятными приспособлениями на тумбах, с красивым полом из крупных разноцветных квадратов и непривычной яркой мебелью, кажется, из пластмассы.       И снова уже ставшее привычным в доме Кимов ощущение света и воздуха. И теплого уюта — это тоже чувствовалось в каждом уголке, как и волшебный аромат кофе, витающий в кухне. Чонгук кофе любил. А еще он был голоден, как тысяча африканских слонов и понял это он только сейчас, когда Мелисса поставила перед ним огромную тарелку с омлетом и хрустящим беконом. Чонгук старался есть сдержанно и с достоинством, но женщина все поняла и заботливо подвинула ближе к нему тосты и вазочку с повидлом.       После плотного завтрака Чонгука потянуло в сон. Роберт, заметив это, хмыкнул:       — Кажется, вся культурная программа на сегодня у нас отменяется.       — Нет-нет, я готов! — встрепенулся Чонгук, но Роберт твердо сказал:       — Ты устал, парень, дорога была длинная. Иди спать, а там посмотрим.       Спорить сил не было, Ким был прав. После всех треволнений Чонгук, наконец, расслабился и вот тут-то усталость его и накрыла.

━ ◦ ❖ ◦━

      Проснулся он внезапно, будто кто-то толкнул его. Не понимая, где находится, Чонгук в первую минуту суматошно сел в постели и начал тревожно оглядываться по сторонам. Маленькая незнакомая комната, полумрак. Парень вспомнил — он в доме Кимов. За окном уже смеркалось, получается, что он проспал весь день.       Откуда-то послышались голоса, смех, и Чонгук решил спуститься к семье. Неудобно как-то, будто он приехал сюда поесть да поспать. Он пригладил взлохмаченные волосы, снова надел чужие брюки и рубашку, и вышел из комнаты.       Роберт, завидев его, радостно воскликнул:       — А вот и наш Чонгук!       «Наш Чонгук». И опять теплая волна чужого внимания и чужой заботы окатила сердце. Он признательно улыбнулся Киму и тут заметил стоявшего рядом с ним незнакомого молодого мужчину в деловом костюме. Тот был невероятно красив, казалось, от него шло сияние. Мужчина смотрел на Чонгука с интересом, словно ждал чего-то.       — Чонгук, познакомься, это мой старший сын, Ричард.       — Просто Рич, — протягивая руку для приветствия, отмахнулся от официоза красавец и тут же полюбопытствовал: — Вы говорите по-английски? Потому что в корейском я полный профан, хотя отец и настаивал на изучении. Но я слишком ленив для ненужных вещей.       Рич внезапно рассмеялся странным резко-высоким смехом, а Роберт лишь мягко улыбнулся:       — Не наговаривай на себя, ты силен в других вещах.       Из кухни выглянула Мелисса:       — Тэдди вернулся? Ужин уже готов.       Роберт взглянул на часы:       — Должен быть с минуты на минуту.       — Мам, я переоденусь и помогу тебе накрыть стол, — крикнул в сторону кухни Рич и живо взбежал по ступенькам. Отец проводил его взглядом и удовлетворенно произнес:       — Сегодня вся семья за ужином будет вместе. Я рад, что ты тоже с нами, Чонгук.       — Спасибо вам, Роберт.       — Ты знаешь… — начал было говорить Ким, но в этот момент из прихожей раздался чей-то голос:       — Я дома!       Чонгук машинально повернул голову и увидел чью-то согнутую спину. Человек нетерпеливо дергал за шнурки, стараясь поскорее снять обувь. Роберт тихо усмехнулся:       — Это наш младший. Думаю, вы подружитесь. Ему двадцать четыре, тебе ведь примерно столько же?       — Мне двадцать три, — поправил его Чонгук, наблюдая за возней парня в прихожей. Наконец, тот справился с ботинками и, широко улыбаясь, заполнил собой гостиную — именно такое создалось впечатление у Чонгука. Как будто взошло солнце, залив своими лучами все вокруг. Чонгук даже себе не смог бы объяснить, почему такое сравнение пришло в голову, просто вот так вот почувствовалось.       Этот Тэдди был красив, как и его брат, но здесь была другая красота, теплая что ли… Не холодная совершенная, а милая и чуть небрежная. И отчего-то подумалось Чонгуку, что имя Тэдди очень подходит этому кареглазому улыбчивому чуду.

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━