Округ Берген

      Ужин в семье Кимов проходил так же, как и в любой другой. Неспешная беседа, тихий смех, обсуждение каких-то общих тем. Чонгук в разговоры не лез, старательно сливаясь с обстановкой от смущения и неуверенности, но кто-то из домочадцев то и дело обращался к нему. Вопросов не задавали, просто пытались вовлечь в общую беседу. По-прежнему волнуясь, он отвечал односложно, если это было обращение на английском языке, и гораздо раскованнее, когда слышал корейскую речь.       Роберт и Мелисса были все так же доброжелательны, а вот братья Ким смущали Чонгука. Старший, Рич, то и дело поглядывал на него с каким-то любопытством, словно ждал чего-то. А младший, Тэдди, живой как ртуть, наоборот, почти не обращал на него внимания, болтая, в основном, с отцом. Однако Чонгук отметил, что болтовня эта шла больше на корейском языке, будто Кимы пытались ненавязчиво заинтересовать его разговором. И, как ни странно, корейский младшего Кима звучал чуть лучше, чем у его отца. Как будто живее, хотя и акцент, и ошибки были, но слышалось это довольно мило.       — Чонгук, хочешь на Бродвей? — неожиданно Тэдди обратился к нему напрямую.       — Кстати, да! — громко вмешался Рич. — Если хотите, я куплю билеты на «Пижамную игру». Мы уже давно никуда не выбирались всей семьей.       — Было бы прекрасно, — откликнулась Мелисса и повернулась к Чонгуку: — Ты ведь не против?       — Нет, конечно, нет, — Чонгук понял, что речь идет о кино или о театре и оживился. Ему так жадно хотелось как можно скорее напитаться Америкой, ощутить ее своим домом, и самому стать частью этого чудесного мира, он так торопился полюбить эту страну, что был заранее согласен на все предложения своих гостеприимных хозяев.       — Вот и славно! — обрадовался Роберт. — Посмотришь настоящий бродвейский мюзикл.       — Можно еще в кино сходить, — предложил Тэдди и посмотрел на Чонгука: — Это когда на экране показывают разные истории.       — Я знаю, — улыбнулся Чонгук, — у нас много кинотеатров, и даже есть студии, которые снимают корейские фильмы.       — О! — смутился Тэдди. — Прости, пожалуйста.       — Все нормально. Корея довольно закрытая страна, поэтому о ней мало известно. На самом деле, у нас не так все плохо. И кино есть, и театры. Правда, после войны почти все разрушено.       Над столом пролетел тихий ангел, все замолчали, и Тэдди, чтобы как-то исправить ситуацию, с энтузиазмом предложил:       — Окей. Значит, Джинни покупает билеты на мюзикл, а я тогда куплю в кино. Сейчас вышел отличный ужастик — «Они!».       — О, нет-нет! — возразила Мелисса. — Я не хочу смотреть такое, пожалуйста, без меня.       — И без меня, — рассмеялся Роберт.       — А почему Джинни? — тихо спросил минуту спустя Чонгук у Тэдди. — Ты же говорил о Риче, так?       Роберт, услышав вопрос гостя, откликнулся:       — Это долго объяснять, но я попытаюсь вкратце. Думаю, тебе это будет интересно. Мой отец приехал в Америку в 1906 году. По сути, он бежал из Кореи. Тогда очень много студентов участвовали в движении за независимость страны, и, чтобы спастись от преследования японских властей, ему пришлось бросить все и уехать сюда. Его путь был так же труден, как и твой. Здесь он женился на моей маме, окончил университет, много работал, но никогда не забывал Корею. Ким Со Джун был членом Корейской национальной ассоциации и помогал вновь прибывшим соотечественникам. Он не заставлял меня и сестру учить корейский язык, он просто разговаривал на нем дома, для него это было само собой разумеющимся. Даже моя мама освоила хангыль, как, кстати, и Мелисса, — старший Ким с любовью взглянул на жену и продолжил: — Отец до конца жизни считал себя в первую очередь, корейцем, и лишь потом американцем. Но мои родители были очень мудры. Мы с сестрой выросли в мультикультуре, Америка вполне мирно переплелась с Кореей в жизненном укладе нашей семьи. И ничего удивительного нет в том, что и я, и моя сестра, и мои сыновья — мы все имеем по два имени, корейское и обычное. Я Ким Роберт Донхён, мои сыновья — Ким Ричард Сокджин и Ким Эдвард Тэхён. Вот потому и Джинни. Джинни и Тэтэ.       — Понятно, — пробормотал Чонгук, посмотрев на Тэдди. Тот солнечно улыбнулся и сказал:       — Мне Джинни нравится гораздо больше, чем Рич. А вот мое имя, Тэхён — ну, не знаю. Его многие здесь не понимают, переспрашивают. Мне привычнее быть Тэдди.

━ ◦ ❖ ◦━

      То ли от избытка новых впечатлений, то ли из-за долгого дневного сна и разницы во времени, но ночью Чонгук так и не смог уснуть. Прислушиваясь к редким ночным звукам, он лежал на спине, уставившись в потолок, и размышлял о том, как резко, почти в одночасье изменилась его жизнь. Конечно, он не в раю оказался, но оптимизм молодости вселял уверенность, что теперь все будет по-другому. Смерть, звуки бомбежки, голод, вонь и грязь остались позади, навсегда. А впереди — широкая ровная дорога, залитая ярким солнцем. Впереди — друзья и любовь, улыбки и смех. Впереди — счастье.

━ ◦ ❖ ◦━

      Тэдди заглянул в комнату в половине шестого утра.       — Проснулся? Молодец! Нам через полчаса выезжать, поторопись. Завтрак внизу на столе.       Чонгук быстро умылся. Увидев на вешалке свои постиранные штаны и рубашку, улыбнулся и переоделся в пахнувшие свежестью вещи, а затем спустился в кухню. Аромат кофе, выпечки и яичницы сливался во что-то очень теплое и домашнее, наверное, именно так пахнет слово «уют». Мелисса, заметив его, кивнула:       — Садись, все готово. Тэдди уже позавтракал, так что, если хочешь, я могу посидеть с тобой для компании. Ах да, чуть не забыла!       Она протянула Чонгуку небольшую жестяную коробку с яркой картинкой на крышке.       — Вот, возьми. Это школьный ланчбокс мальчишек, пригодился. Домой ты вернешься только вечером, когда рабочий день Тэдди закончится, поэтому я собрала тебе с собой перекус, чтобы ты не голодал.       — Нет, что вы, зачем?.. — попытался отказаться Чонгук, но Мелисса, строго глядя ему в глаза, по-матерински твердо сказала:       — Не спорь, пожалуйста. Возьми.

━ ◦ ❖ ◦━

      Машина Тэдди явно была не новой и выглядела намного скромнее, чем у Роберта, но Чонгук все равно был впечатлен, две машины в одной семье, на его взгляд, это немыслимая роскошь.       — Не две, — спокойно возразил Тэдди на его замечание, осторожно выезжая на дорогу, — не две, а четыре. У каждого своя. Это нормально, Чонгук, у нас так принято. У отца машина новая, свою предыдущую он отдал Джинни, а я на этой своей «лошадке» уже четыре года катаюсь, и еще столько же она мне прослужит. Хотя и старенькая совсем, но пока держится.       Машина и впрямь выглядела хорошо пожившей. Обивка внутри была в пятнах, окошко сбоку от пассажирского места не открывалось, да и мотор завелся не сразу. Но водителя, судя по всему, это не огорчало.       — Едет ведь, так что все в порядке, — философски заметил он. — Не отвлекайся, надо решить, как встретимся вечером, потому что отец велел тебя обратно привезти в целости и сохранности.       — Да я не знаю, честно говоря… Сейчас сдам документы в университете, потом попробую выяснить про общежитие. Наверное, за полдня управлюсь.       — Окей. В будни я заканчиваю около девяти вечера, так что гулять тебе по Нью-Йорку — не перегулять. Вопрос, как ты меня найдешь. Ну, или я тебя.       Чонгук спохватился, что даже не спросил, где Тэдди работает.       — В кофейне. В принципе, от твоего университета пешком за полчаса дойти можно, наверное. На метро быстрее, но боюсь, заблудишься там.       Подумав немного, он предложил:       — Сейчас мы проедем мимо моей кофейни, дальше я довезу тебя до университета, а ты постарайся запомнить дорогу и на всякий случай запиши название и адрес. В девять вечера я буду тебя там ждать, окей?       — Окей, — улыбнулся Чонгук. Ему нравилась Америка, нравился Тэдди, нравилось вот так легко отвечать «окей». Все складывалось так прекрасно и замечательно, будто он попал в самую настоящую сказку.       Тэдди резко притормозил возле въезда в университетский кампус, над которым красовалась большая вывеска: «Long Island University».       — Приехали, — он с любопытством посмотрел на Чонгука. — Страшно?       — Немного, — признался парень.       — Зря. Ты должен выглядеть уверенно и располагать к себе. Ну-ка, улыбнись.       Чонгук растянул губы и Тэдди фыркнул:       — Это больше походит на гримасу ужаса и страдания. Ходячая мумия. Приподними их, — он коснулся пальцами уголков губ Чонгука и тот резко отпрянул.       — Ты чего? — глаза Тэдди расширились от недоумения.       — Ничего, — буркнул Чонгук. — У нас так не принято.       — Как «так»? — Ким не мог понять странную реакцию и внезапную хмурость Чона, а тот, помявшись, все же озвучил то, что беспокоило:       — Нехорошо касаться лица другого человека. Это слишком откровенно.       — О! — было видно, что Тэдди растерян и сожалеет, поэтому Чонгук смягчился:       — Но ты же не знал…       — Да. Нет. Прости, пожалуйста…       Тэдди помолчал, а потом просто попросил:       — Если я что-то буду делать неправильно, ты говори мне, ладно?       — Окей, — смущенно улыбнувшись, ответил почти американец Чонгук.

━ ◦ ❖ ◦━

      Он вылез из машины, подхватил сумку на длинной лямке, которую нашла для него Мелисса и напоследок, прежде, чем захлопнуть дверцу, заглянул внутрь. Тэдди, подбадривая его, мягко улыбнулся:       — Все будет хорошо!       — Спасибо, — выдохнул парень и, поправив на себе одежду, шагнул в свою студенческую жизнь.       Несмотря на то, что до начала занятий оставалось еще два дня, здесь было многолюдно. Чонгуку неловко было вертеть головой по сторонам, и он лишь краем глаза отмечал пестрые стайки девушек в броских платьях и парней, одетых слишком по-щегольски, на взгляд Чонгука. Ему казалось, что он попал в фильм по ту сторону экрана, настолько все было красиво, ярко и насыщенно.       Вдоль дороги росли редкие клены с начавшей уже желтеть листвой, а за ними виднелись изумрудные, слишком ненатуральные лужайки. Чонгук уверенно шел к зданию в конце аллеи, решив, что это главный корпус университета. В общем-то, это было логично, потому что только над ним гордо реял флаг США. Однако по мере приближения его начали одолевать сомнения, и он все же решил уточнить это у молодого мужчины, идущего навстречу:       — Здравствуйте! Подскажите, пожалуйста, где здесь ректорат?       Мужчина окинул его брезгливым взглядом из-под тонкой золотой оправы очков и поинтересовался:       — Тебе это зачем?       — Мне нужно сдать документы на обучение, — охотно ответил Чонгук. Мужчина хмыкнул:       — Ты собираешься здесь учиться?       — Ну да, — он не очень понимал, почему человек был настроен так недоброжелательно, а тот криво усмехнулся и сообщил растерявшемуся Чонгуку:       — Желтым здесь не место, вали обратно в свой Чайнатаун.       Чон вспыхнул. Что-то похожее он уже слышал от некоторых американских солдат у себя в Корее. Но тогда, посреди войны и разрухи, это почти не воспринималось, а вот сейчас больно садануло по сердцу.       Мужчина нарочито осторожно обошел парня и продолжил свой путь, а шокированный Чонгук уже не так уверенно направился к зданию корпуса. Кажется, не все рады ему здесь, понял он. Хотя, с другой стороны, негативная реакция одного человека еще ни о чем не говорит. Однако теперь он стал замечать на себе взгляды, в которых было любопытство, вопрос, и …презрение. И это стало потрясением, потому что Чонгук никогда не задумывался о цвете своей кожи или о полноценности корейского народа в глазах американцев.       Особенно после знакомства с семьей Ким.       Вздохнув, он вошел в здание университета. Что-то спрашивать и уточнять уже не хотелось, и он огляделся по сторонам, пытаясь заметить хоть какую-то подсказку.       — Тебе помочь?       Чонгук обернулся — перед ним стояла невысокая миловидная девушка. Приветливо улыбнувшись, она протянула ему руку:       — Я Лиза Уивер.       — Чон Чонгук, — он осторожно пожал хрупкую ладошку, — мне нужно сдать документы.       — Ты курьер? — интонация была вполне доброжелательна, но Чонгук после встречи с мужчиной уже многое понял про свое истинное место в американских реалиях. Тем не менее, вопрос Лизы задел.       — Я буду здесь учиться, — ответил он сухо.       — О! Прости, я подумала…       — Да, я догадался. Не подскажешь, где тут у вас факультет естественных наук?       Красивые глаза Лизы округлились, но она постаралась сдержать свое недоумение, а вот Чонгук внезапно разозлился:       — Что? Желтым не позволено изучать физику?       Лиза покраснела.       — Прости, я совсем не хотела обидеть тебя. Пойдем, я провожу.       Она снова протянула ему руку, на этот раз, видимо, в знак примирения, но Чонгук сделал вид, что не заметил этого. Что за странная манера у этих американцев трогать чужого человека?       — Можешь звать меня Гук, так проще.       — Пойдем, Гук.

━ ◦ ❖ ◦━

      Лиза оказалась милой живой болтушкой, она говорила много и быстро, и Чонгук где-то на пятой минуте общения перестал пытаться уловить смысл, а лишь цеплялся за знакомые слова и старательно отвечал на ее вопросы. И как-то так само получилось, что, когда они подошли к корпусу факультета естественных наук, девушка знала о нем если не все, то очень многое.       — Вот, здесь ты и будешь учится, — она оглядела здание, будто видела его впервые. — Подняться с тобой?       — Нет, — покачал головой Чонгук, — я сам.       — Ладно, — покладисто кивнула Лиза. — Мне уже пора, надеюсь, мы скоро увидимся. Удачи, Гук!

━ ◦ ❖ ◦━

      Чонгук сдал документы, с помощью секретаря заполнил все необходимые анкеты и получил направление в общежитие. Вроде все было неплохо, но на деле оказалось не так радужно, как представлялось.       Требовалось как можно скорее оформить медицинскую страховку, без этого к учебе не допускали, но университет предоставлял ее только своим соотечественникам, иностранные же студенты должны были сами позаботиться об этом. Страховку можно было либо купить за безумные для Чонгука деньги, либо получить ее базовый вариант от работодателя при трудоустройстве.       Со стипендией тоже все оказалось не так просто. Ее назначали, но …не давали. Оказывается, стипендия для корейских студентов выделялась ровно в размере стоимости обучения и автоматически туда и уходила, минуя самих ребят.       — Мы только второй год принимаем студентов из Кореи, и механизм еще не отлажен, — будто извиняясь, пояснил секретарь.       Ожидая подставы и с общежитием, Чонгук с тревогой уточнил:       — А жилье?       — О, с этим у нас все отлично! — с энтузиазмом воскликнул молодой человек. — Тебе уже выделена койка, правда, заселиться ты сможешь только завтра после обеда.       — А посмотреть можно?       — Разумеется, — секретарь махнул рукой в сторону окна. — За тем зданием маленький парк, пройдешь через него и увидишь дом из серого камня. Это и есть корейское общежитие. Ключ тебе там дадут.       — Спасибо! — выдохнул с облегчением Чонгук.

━ ◦ ❖ ◦━

      «Дом из серого камня» оказался небольшим одноэтажным особнячком и выглядел вполне уютно и мило. Чонгук поднялся на узкое крыльцо и постучал в дверь. Немного подождав, дёрнул за ручку, но дом был заперт. Кажется, сегодня ему не удастся посмотреть на свою комнату, горестно вздохнул Чонгук, и в этот самый момент дверь распахнулась. Высокий суровый молодой кореец мрачно взглянул на гостя:       — Заселяться?       — Нет, просто посмотреть. — Чонгук не то чтобы оробел, но почувствовал себя гостем нежеланным. — Заселяться только завтра разрешили.       Парень фыркнул:       — А ты и послушался? Тебе есть где ночевать сегодня?       — Да, — кивнул Чонгук, — меня встретили.       — А, община? Меня в том году тоже встречали, на самом деле это необходимо здесь. Давай, проходи.       Внутри дом выглядел не так уютно, как снаружи. В крохотной прихожей им вдвоем было тесно и хозяин распахнул одну из двух дверей:       — Это твоя комната.       Чонгук был растерян. Он, конечно, не рассчитывал на райские условия, но то, что он увидел, ввергло его в уныние. Сама комната, наверное, была неплоха — квадратная, с довольно большим окном. Но вот обстановка… Пять металлических кроватей, застеленных армейскими серыми покрывалами, стояли почти вплотную друг к дружке. Все. Больше в комнате не было ничего, да и не могло быть, учитывая ее размеры. Парень заметил реакцию Чонгука и усмехнулся:       — Скажи спасибо, что так. В обычную общагу нас не поселят. Это бывший дом сторожа. Только он здесь жил вдвоем с женой, а мы впятером в одной комнате. Ещё шестеро живут в соседней. Мы для местных люди второго сорта, жёлтые, так что привыкай.       — Но ведь университет сам объявил прием для корейцев.       — Ну да, — кивнул парень, — объявил. А потом получил на это дело полумиллионный грант, который тратится совсем не на нас. Но, с другой стороны, есть хоть какая-то крыша над головой и не нужно думать об оплате учебы, а это самое важное для меня. Давай знакомиться, я Чхве Минхо, из Ульсана.       — Чон Чонгук, Сеул. Мне говорили, что нас здесь двенадцать человек, а по твоим словам в доме живут одиннадцать.       — Ушику повезло, у него нашлась дальняя родня. Они сразу поселили его у себя.       — Понятно. — Чонгук внимательно оглядел комнату. — Ладно, жить можно. Слушай, а как здесь с работой?       Минхо пожал плечами:       — Да по-разному. Кто как устраивается. Без страховки-то к учебе не допустят, а найти официальное трудоустройство на несколько часов, да еще корейцу, сам понимаешь, трудно. Кто-то платит деньги только за то, чтобы его оформили, пусть и фиктивно, кому-то везет больше. Так что перед тобой две задачи — заполучить страховку и найти хоть какой-то заработок, иначе пропадешь. Корейская община, конечно, помогает, но бесконечно кормить тебя они не будут, люди там, в основном, небогатые.       — Где лучше искать работу?       — О, это уж как повезет, четких инструкций у меня нет, — усмехнулся Минхо. — Я работаю ночным сторожем в небольшом магазинчике в Бруклине. Официально и вполне удобно для студента, никто не мешает заниматься. Но я не сразу это нашел, пришлось побегать. Так что все в твоих руках.       — Ясно, спасибо.

━ ◦ ❖ ◦━

      Чонгук медленно брел по кампусу. Несколько часов назад, впервые оказавшись здесь, он был переполнен восторгом и надеждами, и все вокруг казалось нарядным и праздничным. Сейчас он приглядывался к деталям. Да, здесь было красиво. Особый мир с бьющей ключом молодой энергией, с громким смехом и яркими улыбками, с чувством общности интересов и неуловимым ощущением избранности.       Возможно, он станет частью этого прекрасного мира, возможно, нет. Но он и не рассчитывал, что будет легко.       Чонгук ловил на себе взгляды, насмешливые, любопытные, презрительные, и понимал, что с этим теперь придется свыкаться. Легкой тошнотой отдавался неприятный осадок в душе от осознания себя как человека второго сорта. Пройдет ли со временем, кто знает?

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━