Часть 5
8 августа 2025 г., 08:12
На следующее утро Чонгук вновь покидал гостеприимный дом Кимов, теперь уже окончательно. После обеда ему предстояло заселение в общежитие, а до того он надеялся договориться о работе по рекомендации Костакиса.
Мелисса и Роберт провожали Чонгука, снова смущая парня своей добротой. Миссис Ким собрала для него коробку с разными нужностями на первое время — полотенце, чашка, предметы гигиены, и неизменный ланчбокс, потому что: «День впереди длинный, и неизвестно, когда ты доберешься до столовой в кампусе».
А мистер Ким выдал парню настоящее мужское портмоне для документов и денег, не забыв положить туда записку с номером их домашнего телефона.
Чонгук растроганно улыбался, слушал их наставления и благодарил, то и дело кланяясь по корейской традиции, а Тэдди нетерпеливо топтался в дверях, подгоняя его.
Напоследок Мелисса, добивая Чонгука, мягко улыбнулась и снова напомнила:
— Если тебе захочется домашней еды и семейного уюта, ты без всякого стеснения будешь возвращаться в наш дом, хорошо? Твоя комната теперь ждет тебя.
━ ◦ ❖ ◦━
Уже в пути, покосившись на затихшего и погрустневшего Чонгука, Тэдди вздохнул. — Не переживай ты так, все будет хорошо. — Знаю, — откликнулся тот. Помолчал, а потом продолжил: — Удивительно, как быстро незнакомые люди могут стать родными. Твои родители необыкновенные. А миссис Ким чем-то похожа на мою маму. Тэд улыбнулся. — Она не просто так сказала про комнату. Ты тоже стал для нас близким человеком. И одного дня хватило, чтобы понять это. Как будто мы все и правда, родня. Так что приезжай почаще, им будет приятно. Билет на автобус стоит всего десять центов. — Как чашка кофе… — пробормотал Чонгук, зацепившись мысленно за это «им будет приятно». Будто Тэд дистанцируется от него. Но Ким не заметил этого, лишь кивнул, соглашаясь со словами Чонгука. — Да, как чашка кофе. И кстати, если будет время, забегай в кофейню, я сделаю тебе самый вкусный кофе в мире! А вот это приглашение Чонгуку было не нужно. Он вовсе даже не собирался прощаться с новым другом, с которым и болтать, и молчать хорошо. Рассмеявшись, он пообещал: — Когда-нибудь я надоем тебе! Но забегать буду обязательно, так что мистеру Костакису придется привыкнуть ко мне.━ ◦ ❖ ◦━
По словам Тэда, накануне изучившего карту, парк, куда они направлялись, находился на другом конце Нью-Йорка. Разумеется, Тэдди не отпустил Чонгука одного «шляться по незнакомым улицам» (надо было видеть строгое лицо Тэда, когда он объяснял это Чону), и они долго плутали по незнакомому району в поисках нужного адреса. Из-за этого Киму грозило опоздание на работу, но он все равно упрямо довез Чонгука и оставил его возле голубых ворот закрытого в такой ранний час небольшого парка аттракционов. Но Тэд не был бы Тэдом, если бы уехал просто так. Багаж Чонгука оставался в машине Кима, и, прежде чем заселиться в общежитие, Чон должен быть заехать в кофейню, чтобы забрать свои вещи. — Повтори еще раз название остановки, куда ты должен доехать, — строго экзаменовал он смеющегося Чонгука. — Фултон-стрит, — четко, по-военному отрапортовал тот. — Отлично. Адрес кофейни? — Тэд был неумолим. — Фултон-стрит, 733. Тэ, ну в самом деле! — взмолился Чонгук. — Я не ребенок, я знаю язык, ничего со мной не… — Тэ? — Ким удивленно распахнул глаза. — Почему Тэ? Отец в детстве называл его Тэтэ, но потом это имя почему-то забылось. Тэд, Тэдди, но Тэ? Это звучало странно, непривычно и вместе с тем …особенно. Чонгука вопрос Кима смутил так, что он покраснел и забормотал: — Тэ — это… Ты же Тэхён по-корейски? И Тэдди… Но если тебе не нравится, я не буду больше… Прости. Как-то само вырвалось. — Да нет, пусть… Тэ… — смаковал на языке немного растерянный Тэд. По крайней мере, чужим это имя не ощущалось и отторжения не вызывало. И в то же время у Чонгука оно звучало совсем по-другому, не так, как у самого Тэда. Он еще раз произнес: — Тэ… Нет, ты как-то иначе это делаешь. Чонгук покраснел еще сильнее и поспешил сменить тему разговора: — Тебе пора, опоздаешь. — Уже опоздал, — вздохнул Тэдди, бросив взгляд на часы. — Впервые, между прочим, так что надеюсь, что Костакис не сразу убьет.━ ◦ ❖ ◦━
Прошло две недели. Чонгук очень быстро втянулся в учебный процесс, даже если что-то и было иногда на лекциях непонятно из-за языкового барьера, то знания по основным предметам, полученные в Сеульском университете, помогали. На те деньги, что выделила ему корейская община, он закупил тетради, ручки и карандаши, и еще хватило на вполне приличные брюки и модную рубашку поло. Первые волнения и тревожность новизны понемногу стихли, он начал улавливать размеренный ритм своей нынешней повседневности, и это ощущение Чонгуку очень нравилось. Жизнь становилась обыденной, обрастала новыми привычками, и постепенно переходила в состояние устоявшейся и устроенной. Свободного времени у него было мало, вернее, его не было совсем. Может, отчасти и поэтому Чонгук так и не сдружился с соотечественниками. Прежнего Чонгука, мягкого и открытого, выросшего в абсолютной родительской любви, это могло бы удивлять, но Чонгук нынешний воспринимал это спокойно, как данность. Они все учились на разных факультетах, виделись только по утрам, а вечером — как придется. Поболтать, посмеяться за завтраком, отдежурить в свой день в общежитии — вот, пожалуй, и все. Относительно близко он сошелся с Минхо, с тем самым, кто встретил его здесь в первый день. И Чонгук подозревал, что их довольно доверительные отношения именно потому и сложились, что оба были слишком не компанейскими, и сознательно или нет, но дистанцировались от остальных парней. Причины этого крылись не только в сдержанном и отчасти замкнутом теперь характере Чонгука, но и в отношении некоторых общежитских к Чону, как к счастливчику, вытянувшему золотой билет. И надо признать, их неприязнь была оправданной, слишком уж все складно устраивалось у него. Чонгук был единственным из десяти приехавших в этом году корейских студентов, кто уже в первую неделю сентября имел более-менее стабильную работу и ту самую вожделенную страховку. Хотя на самом деле все было не так просто, как казалось на первый взгляд. Работа ночного сторожа в парке была вроде бы не слишком тяжелой. Чонгук должен был обойти территорию несколько раз за ночь, а утром подготовить парк к открытию, убрав мусор и расчистив дорожки. Три-четыре ночи в неделю — казалось бы, ничего особенного. Но после окончания рабочей смены ему приходилось на всех пара́х мчаться на автобус, чтобы не опоздать к началу занятий, а потом усиленно таращить глаза, чтобы не заснуть на лекциях. Но зато теперь у него была некоторая финансовая стабильность. Хозяин парка, дальний родственник мистера Костакиса, пообещал Чонгуку вполне неплохую зарплату, целых сто двадцать долларов, из которых половина, за две отработанные недели, уже бережно хранилась в подаренном мистером Кимом портмоне. Но, к зависти соотечественников, у Чонгука легко решился вопрос не только с работой, но и с медицинской страховкой. Как только Тэд поделился с отцом этой проблемой, тот немедленно оплатил базовый вариант для парня, объяснив это тем, что Киму это вполне по карману, а для Чонгука отсутствие страховки может стоить учебы. — Вопрос приоритетов, — спокойно пояснил он, вручая ошеломленному Чонгуку полис. Минхо, узнав об этом, уважительно произнес в адрес Кима-старшего: — Мужик! — Странно… — пробормотал сидевший рядом Джихёк. — За какие такие заслуги незнакомый человек так заботится о тебе? Мой куратор встретил меня, привез сюда, отдал конверт с деньгами, и больше я его не видел, даже имя его не знаю. А тебе вон как повезло. Странно, странно… Он тщательно пережевывал капустный салат и, прищурившись, разглядывал Чонгука, которому, в общем-то, было совершенно наплевать на мнение Джихёка. Сейчас в его голове были совсем другие мысли. Приближался Чусок. Праздник с ощущением домашнего тепла, о котором Чонгук уже успел забыть. Год назад этот день прошел для него с привкусом боли и потерь, но нынче все должно было быть иначе. Семья Ким Чусок отмечала лишь праздничным ужином, Чонгук уже выяснил. Но Тэд так ждал Рождества, так часто говорил о нем, что Чон решил порадовать приятеля необычным сюрпризом. Он придумал для Тэдди свое маленькое Рождество. И ничего, что это Чусок, и до зимы еще два с лишним месяца. Раз уж в руках Чонгука оказалась возможность чуда, он его обязательно исполнит. Парень не обдумывал сюрприз специально, к этому подтолкнули размышления во время ночных обходов парка. Тускло мерцающая в свете фонарей золотая упряжь карусельных лошадок, шелестящий хруст гравия под ногами, легкое скрежетание флюгера на вагончике для хот-догов — в одну из ночей он вдруг ощутил себя в какой-то другой реальности, таинственной, но невозможно прекрасной. Заколдованное и заброшенное королевство, в котором нет спящей принцессы, зато есть одинокий принц. И сразу подумалось о Тэдди. Милый парень с именем медвежонка и мягкой улыбкой, — ему наверняка понравилось бы это королевство. И может быть, местный принц даже стал бы его другом. Ночное приключение в закрытом парке аттракционов — звучало заманчиво, и Чонгук загорелся этой идеей всерьез. Особых трудностей и преград для ее исполнения он не видел. Ночной парк принадлежал ему, а вытащить сюда Тэдди теперь, когда он поселился в Нью-Йорке, вообще не проблема. У Чонгука точно не было никаких романтических мыслей, да и быть не могло. Это было о другом. Просто удивить. Просто обрадовать. Просто на минуту приоткрыть двери в сказку человеку, мысли о котором вызывают тихую улыбку и тепло в сердце. Да, в двадцать три года, потеряв всю семью и ощутив своей кожей обрушение мира, можно увидеть волшебство в обычном ночном парке. Особенно, если есть с кем.━ ◦ ❖ ◦━
Он приехал в кофейню ближе к закрытию. За прошедшие две недели это было не в первый раз, и Костакис уже почти привык к присутствию Чонгука в своем заведении. По крайней мере, он уже не заставлял Тэдди «заняться работой» и даже периодически обращался к Чону с указанием что-то куда-то переставить или перенести. У Чонгука за эти несколько визитов сложился маленький ритуал. Он не сразу входил в кофейню. Ему нравилось наблюдать за работой Тэдди с улицы, через большое окно. Зал кофейни был сценой для красивого и улыбчивого Артиста. Его руки словно жили своей жизнью. Они порхали над дымящимися чашками, они уверенно обращались с кофейным агрегатом, заставляя тот радостно попыхивать паром, они притягивали взгляд и не давали возможности отвести от них глаза. Тэд, как всегда, заметил или, скорее, почувствовал Чонгука. Обернулся, улыбнувшись, и скорчил шутливую гримасу. «Смешной», — подумал Чон со странным теплым ощущением внутри. — Привет! — Тэд просиял, как обычно при встрече с ним, будто Чонгук — самый дорогой гость в их кофейне. Ну, или это так казалось самому Чонгуку. — Привет. Скоро освободишься? Тэд бросил взгляд на большие часы на стене. — Да, еще минут двадцать и все. Ты по делу? Он всегда задавал этот вопрос, будто Чонгук был самым деловым человеком в мире. Но для Тэдди это просто было возможностью определить то количество времени, которое отведено им в этот вечер. Иногда Чонгук забегал перед ночной сменой, чтобы захватить с собой кофе и сэндвич, и в этом случае поболтать удавалось от силы минут пять. А иногда было «просто так». Не по делу, не перед работой. Просто так. И такие вечера Тэд очень любил. Они закрывали кофейню, прощались с Костакисом, и медленно шли по Фултон-стрит, болтая о самых разных вещах. Спроси, на каком языке — оба растеряются. Потому что и правда, не задумывались об этом. Потому что важно сказать свое. Потому что важно услышать другого. Просто так. — Ты по делу? — Неа, — широко улыбнулся Чонгук, предвкушая восторг Тэда. — Я хочу тебе одно место показать. — В смысле? У тебя ведь, кажется, сегодня смена? — вылетело, не удержал. И сразу покраснел, потому что странно отслеживать рабочий график друга и помнить, когда ему на работу. Вроде как нездоровый интерес. Но Чонгук, не заметив смущения Тэдди, радостно кивнул: — Ага. Но я тут подумал, что тебе ночью особо заняться нечем, так почему бы не подежурить со мной? Завтра у тебя выходной, так что ты ничего не теряешь. Тэд задумался, озадаченно глядя на него. Ну, вообще-то, странное предложение, конечно. Но почему бы и нет? — Тебе там страшно одному, да? — вопрос прозвучал с нарочитой озабоченностью, и Чонгук расхохотался. — Очень. Поэтому и зову, чтобы ты меня охранял. — Хм, — скептически хмыкнул Тэд. — Работать охранником сторожа — это слишком серьезное предложение, даже не знаю, справлюсь ли. — Только не думай слишком долго, ладно? Потому что нам уже пора, иначе я опоздаю, и мистер Каффс уволит меня. — Окей, придется спасать тебя, поэтому поедем на машине.━ ◦ ❖ ◦━
И снова шумные улицы никогда не спящего города, неоновые огни рекламных баннеров и ярко подсвеченные величественные небоскребы. Но Чонгук ничего этого сейчас не замечал; нетерпеливо ерзая на сиденье, он то и дело покусывал большой палец. Собственная идея казалась уже не такой прекрасной и правильной. Ну вот увидит Тэдди работающую карусель, и что? Только ради этого он сейчас едет через весь город? Чон перевел взгляд на Тэда. Тот внимательно смотрел на дорогу, но, почувствовав взгляд Чонгука, смущённо улыбнулся и закусил губу, размышляя. Чонгук выглядел необычно тревожно и загадочно, и это сбивало Тэда, заставляя нервничать и ощущать нечто новое, чему он пока не мог дать определение. Как будто вот-вот случится что-то очень хорошее, доброе, прекрасное. — Знаешь, я почему-то чувствую себя ребенком, которого родители впервые везут в Диснейленд, — тихо признался он. — Будто ожидание чуда… Чонгук обескураженно посмотрел на него, удивляясь, как Тэд мог догадаться о его сюрпризе, но Ким по-прежнему уверенно вел машину, лишь легкая мечтательная улыбка блуждала на красивых губах.━ ◦ ❖ ◦━
На голубых воротах парка с веселыми клоунскими мордашками висел большой замок, и Чонгук вздохнул. — Мы опоздали. Надеюсь, Каффс не уволит меня. — А ключ у тебя есть? — Конечно. Тэдди осторожно коснулся его запястья: — Я поговорю с мистером Костакисом, объясню, что это из-за меня, ладно? И попрошу его убедить в этом мистера Каффса. Чонгук, ковыряясь в замке большим ключом, хотел сказать, что не нужно, что он сам все разрулит, да и опоздание всего на десять минут — это, в общем-то, не страшно… Он много чего хотел сказать, но… Оторвавшись на секунду от дурацкого замка, он зачем-то посмотрел в глаза Тэду. И всё. В карих безднах было столько тихой озабоченности, столько тревоги и доброты, что Чонгук перестал дышать, вбирая в себя эти чувства, напитываясь их теплом. Солнце уже почти ушло за горизонт, уступая место вечерним сумеркам, но Чонгук ясно видел глаза напротив и видел в них себя. Однако через секунду наваждение исчезло, и во взгляде Тэдди осталась лишь растерянность. Неловко стряхивая оцепенение момента и глядя в сторону, он пробормотал: — Что там с замком? — А, сейчас. Чонгук рваным движением провернул ключ в замочной скважине, суетливо выдернул его и приоткрыл створку ворот. — Входи! Он не так представлял себе этот момент. Он хотел сделать это красиво и значительно, почти торжественно, распахнув широко ворота и впуская Тэдди в свое ночное королевство. Но сейчас он был сбит с толку, да и Тэд выглядел смущенным и растерянным, и оба отчего-то боялись снова посмотреть друг на друга. Руки Чонгука дрожали, когда он не с первого раза попал дужкой замка в кольцо на воротах, закрывая их с обратной стороны. Покосившись в сторону Тэда, он еле слышно вздохнул, стараясь сделать это бесшумно. Почему-то было трудно дышать, будто воздуха не хватало. Тэдди, судя по всему, тоже чувствовал себя неуверенно, хотя старался этого не показывать. Но Чонгук вряд ли замечал это, озадаченный своими переживаниями. — И… куда? — Тэд озирался по сторонам, разглядывая темные силуэты аттракционов. — Пойдем! Чонгук машинально взял его за руку и повел за собой. И это не выглядело неправильным или необычным. Именно так входят в сказку, рука об руку. Под ногами уютно похрустывал гравий, где-то в кустах настырно щебетала и посвистывала какая-то птица, и Тэд рассеянно отметил: — Это пересмешник. — Пересмешник? — переспросил Чонгук, обернувшись. — Забавное название. Они продолжали идти вперед. Тэд ни о чем не спрашивал, но его ладонь в руке Чонгука вспотела, и от этого ему было неловко. Он попытался осторожно высвободить руку, но Чонгук сжал его кисть еще крепче и, остановившись, тихо сказал: — Еще немного. Мы почти пришли. Тэдди просто молча кивнул, и в этом было столько обезоруживающего доверия, что Чонгук захлебнулся неожиданной нежностью. К кому, к чему, непонятно, но накрыло так, что слезы подступили. Он быстро отвернулся и ускорил шаг, одновременно почувствовав, как Тэд все же высвободил руку, чтобы в ту же секунду переплести их пальцы. Не так уж стремительно они шли, но сердца у обоих стучали, как от быстрой ходьбы, и дыхание слегка сбивалось. Наконец, Чонгук остановился и, неровно дыша, попросил: — Постой здесь, ладно? Я сейчас. Тэд с готовностью кивнул, хотя в наступившей темноте Чон вряд ли заметил бы это. Он отошел куда-то в сторону, и Тэдди прислушивался к звукам, стараясь предугадать, что за сюрприз его ждет. Сначала он услышал тихий щелчок замка, затем уютно и негромко скрипнула дверь, будто человек вошел в дом. Затем все стихло. Тэду показалось, что Чонгук исчез, оставив его одного, и он тихо позвал: — Где ты? — Я здесь, — раздался шепот у него за спиной. — Смотри! Чонгук осторожно взял его за плечи и повернул направо, затем Тэд услышал громкий щелчок выключателя, и в этот момент ему показалось, что в небе вспыхнули тысячи солнц, потому что прямо перед ними засияла яркими золотыми огнями нарядная карусель. Чуть поскрипывая механизмом, она неторопливо начала раскручиваться. Озорные лошадки синхронно скакали под веселые звуки шарманки, колокольчики на их упряжи переливались звонким серебром, словно маленькие ангелы пели незамысловатые песенки. — С Рождеством, Тэ! — шепнул Чонгук. Тэд обернулся к нему. — Но ведь …сентябрь?.. — И что? Они стояли так близко друг к другу, что губы невольно ловили чужое дыхание. Сверкающие огни карусели отражались в их глазах золотыми искрами и освещали лица яркими всполохами. Зачарованно, не мигая, глядя на Чонгука и не совсем осознавая свои действия, Тэдди коснулся его руки и снова попытался переплести пальцы, будто хотел удержаться рядом с ним или удержать его. В горле пересохло и он сглотнул, машинально облизнув губы. Чонгук бережно, не разделяя их пальцев, поднес руку Тэда к своей щеке, и медленно провел тыльной стороной его ладони по лицу, касаясь губами — очень нежно и очень осторожно. До мурашек. До остановки сердечного ритма обоих. До звенящей тишины на планете. Ты и я. Болезненная нежность на кончиках пальцев, трепетная ласка нечаянного прикосновения, мягкая сладость первого поцелуя. Без слов. Любовь не нуждается в них, она о другом. О горячем дыхании на твоей коже. О руках, в которых теперь навечно твой дом. О глазах, в которых твой мир. Любовь — она только о вас двоих. Под твоей теплой ладонью бьется его сердце. Вы так и стоите возле вашего сентябрьского Рождества с ангельскими колокольчиками. Сейчас ваш мир здесь. Медленные поцелуи, пока еще очень осторожные, на узнавание. Только прикосновением его теплых мягких губ к твоим. Ты целуешь в ответ, целуешь, даря свою нежность и таешь от переполняющего тебя счастья. И хочется плакать от тихой радости первой любви. И хочется верить в ее единственность. И страшно осознавать ее неправильность и обреченность.━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
