Талион

      Вызвав такси, мы с сыном сели в него. Сначала надо было закинуть Севу в школу, а потом самой ехать на работу. Я надела облегающее чёрное платье-футляр по фигуре с голыми плечами. Моя татуировка полностью зажила, и змей искуситель очень показательно заползал в начало плечика.       Мне очень нравилось то, как я начала выглядеть. Доктор прописал мне кучу всяких баночек и бадов, ну, и витаминки — это всё сделало своё дело. Пропал болезненный вид, на впалых щеках появился румянец. Я снова начала нормально есть, только уже более осознанно заполняя свою тарелку. Отказалась от конфет и булок, обратила внимание на большее количество белка в своём рационе. Деньги Шахова теперь позволяли себе покупать дорогие ПП-сладости, так что они вовсе не исчезли из моей жизни, просто стали менее вредными.       Сын видел изменения в моём поведении и в моей внешности. Моя мама тоже не оставила это без внимания. За одним из семейных вечеров она публично заметила, что я «расцвела». Брат с отцом лишь ехидно зашушукались на мамино замечание, а я немного стушевалась, став отпираться. Сказала, что это совсем не так.       Когда ужин закончился, мамуля совсем не тактично поинтересовалась, кто же у меня, всё-таки, появился. Пока мы с ней вместе мыли посуду, я чуть прямо там не померла на месте. Даже мелькнула мысль, что Шахов навещал мою маму. Но всё обошлось, когда она подметила, что женщина так не выглядит, когда у неё никого нет. Это просто были её догадки, основанные на моих внешних деформациях. Я лишь очень настойчиво отнекивалась от её предположений. Ещё чего! Не хватало, чтобы она узнала о существовании Шахова.       Стоит ей только увидеть его смуглую рожу, как она сразу сложит один плюс один и поймёт, что он — отец её внука. Оно мне надо было?       Я чувствовала себя ужасно неловко, когда вошла в знакомый холл. Я уже практически два месяца не была здесь, пока бегала из больничного в больничный.       С Ольгой мы общались практически только по сети. Она активно пыталась построить отношения с Федей. Ну, как по мне, это была изначально провальная идея. Да и зачем строить отношения с человеком, к которому абсолютно нет никаких чувств? Рано или поздно это надоест, и ты уйдёшь, причинив человеку боль, которой бы легко можно было бы избежать, не будь ты таким эгоистом.       Охранник не сразу признал меня, несколько раз сравнивая моё фото в пропускном со мной, стоящей рядом с ним. И его было можно понять: пропали мои «воздушные» щёчки, которые делали меня в глазах всех незнакомых людей ребёнком. Моя фамилия мне подходила, как нельзя лучше — Ребёнок Ева. Я, и правда, всегда выглядела моложе своих лет. Маленькая собачка — до старости щенок. Теперь же щёки пропали, глаза стали более выразительными, а волосы были аккуратно уложены. Не могла же я к такому платью оставить на голове немытую «гульку», которую я себе довольно часто позволяла раньше, забивая хер на свой внешний вид. — Да я это, я! — раздражённо и немного истерично вскрикнула я, выхватывая из рук мужчины обратно свой пропускной.       Миновав охранный пункт, я решила подниматься по лестнице, как можно дольше оттягивая тот момент, когда мне придётся войти в офис. Всё-таки, два месяца отсутствия — это довольно приличный срок. Диссонанс моей старой и новой внешности обязательно бросится в глаза всем там присутствующим. Новой волны хайпа мне, ну, никак не будет возможности избежать.       Я вошла на нужный мне этаж и пошла в уборную помыть руки. Мужской и женский туалеты стояли рядышком, поэтому неудивительно, что я с утра пораньше столкнулась ни с кем иным, как с «начальником мочалок». Поди, отмывал свои руки без остановки после того, как поздоровался с кем-нибудь, кого он презирал.       Он не видел меня уже целый месяц. Я думала, что он набросится на меня прямо там, у стены в коридоре, или затащит в мужской туалет, чтобы, как минимум, помять то, во что он вложился, но ничего такого не произошло. — Привет, Ев. Ты доделала то, что я тебе вчера скинул поздно вечером? Мне эти документы нужны прямо сейчас!       Я растерянно посмотрела на него: он ли это был? — Д-да-а. Всё отправлено вам на почту… — неуверенно ответила я, обращая внимание на то, что он был не как обычно в деловом костюме, а в простой чёрной футболке с непонятным принтом и в синих джинсах-бананах. Он выглядел так непривычно и из-за этого будто даже стал казаться моложе. Более молодёжно, что ли? Всё-таки он был всего на два года старше меня. Я неосознанно обращалась к нему то на «ты», когда мы оставались один на один, и обязательно на «вы», когда мы были на виду всех. —Ладно, спасибо.       Он пошел в сторону своего кабинета, чем просто шокировал меня.       Не было ни оценивающего взгляда, ни скользкого комментария по поводу моей внешности, ни, тем более, попытки залезть мне в трусы. Да ещё и поблагодарил за работу. Я испытала культурный шок! Что за разрыв шаблона?       Когда я смыла со своих рук ненавистную липкость после того, как потрогала все ручки по пути от дома до работы, я пошла на своё рабочее место.      Ольга не знала, что я сегодня появлюсь на работе. Да никто не знал!       Когда зашла в рабочий кабинет, почти заполненным сотрудниками, я кивнула своей подруге в знак приветствия и прошла к себе на место. Не стала рассматривать основную массу, собирая их реакции, но успела заметить, что вместо Виктории Викторовны у нас появилась новенькая молоденькая коллега. Я даже улыбнулась, когда отметила про себя, что она блондинка. В голове всплыл резонный вопрос: спит ли она со своим начальством? Или это «вакантное» для меня место придерживала за собой Иришка?       Да и реакция самого Шахова была, честно говоря, шокирующей. То он вкладывает в меня бешеные бабки, то разговаривает со мной так, как с обычной рядовой сотрудницей, которой сорок плюс лет. Странный он, конечно, персонаж. Но таким равнодушным босс мне нравился куда больше.       Я отработала до обеда без каких-либо нареканий, без неуместных попыток начальства связаться со мной и урвать меня в свой кабинет. Я даже немного успокоилась. Остались лишь злобные и завистливые взгляды местных мочалок. Я знала: как только наступит время первого перекура, они, как стервятники, набросятся на обсуждение моей новой внешности. — Ты, вообще, в курсе, что тут без тебя происходило?! Я так давно хотела тебе рассказать, но ты ни разу не поинтересовалась, как тут у нас дела, так что я посчитала, что тебе это неинтересно. Кстати, отлично выглядишь!       Ольга навалила себе на поднос сразу несколько салатов и взяла в этот раз сладкий компот, чем тоже меня в очередной раз, за не успевший начаться день, удивила. Ольга и сахар? Что это такое? Что за бунт на корабле? — Спасибо. Нет, не знаю, давай рассказывай!       Я, в свою очередь, тоже удивляла подругу своим рационом. Не без скрипа в сердце, но я всё же прошла ряд со сладкими вкусными булочками и десертами и вместе с ней взяла салат, грудку на гриле и овощи на пару. Напитком решила не пренебрегать: всё-таки, кофе я обожала. — Это ещё что такое?! — Ольга ткнула пальцем в мой поднос. — Ну, типа ПП… Шахов предъявил мне за плоскую не подкаченную жопу… — честно ответила я подруге. — А у тебя что случилось? Откуда вдруг в твоём рационе появился сахар? — Федина мама заваливает нас домашними компотами. Они напоминают мне бабушкины, так что что-то в последнее время взяла и подсела на них. Это и видно по моим двум лишним килограммам. А ты-то, я смотрю, цветёшь и пахнешь!       Последняя реплика подруги выглядела слишком уж язвительно. От неё буквально разило неприкрытой завистью. Стоило ли ей говорить про грудь, которую мне оплатил Шахов? Наверное, она думала, что у меня просто хороший лифчик с пуш-апом, поскольку вопроса по поводу моих сисек не прозвучало. — Отдых пошёл мне на пользу, — уклончиво ответила я.       Мы заняли свободный столик у окна и принялись есть свой обед. — Видела? У нас новенькая появилась.       Я ненароком подсказала тему, с которой бы мне хотелось начать получать новости офиса. — Ты про эту малолетнюю сикилявку? Ты знаешь, что ей всего девятнадцать лет? — Нет. Она к нам, что, без образования устроилась? — удивлённо поинтересовалась я. — Не знаю насчёт её образования, конечно, но сюда её притащил Шахов сам лично. Заставил Лёху курировать эту маленькую дурочку! Я думала, ты знаешь о ней: вы же с Шаховым, вроде бы, «вместе».        Снова этот обвиняющий тон… Ну, почему она себя так вела?! Неужели забыла ту ситуацию в туалете? — Оль, я правда ничего не знаю. Я весь месяц работала из дома, и единственная тема, по которой со мной связывался Шахов, это работа. Он скидывал мне её, а я в готовом варианте всё отправляла ему обратно на почту. Я сегодня увидела его первый раз за почти два месяца. — Ладно, проехали, — подруга ненароком скривила грубы, накрашенные бледно-розовой помадой. — Как твоя рука? — Хорошо. — Не знала, что можно два месяца сидеть на больничном из-за сломанной кисти.       Я не поняла, был ли это сарказм или констатация факта. Я ничего не ответила. Ольга не знала про пластическую операцию, поэтому думала, что я всё это время была на больничном из-за руки. — Как хоть зовут эту «сикилявку»? — вернула я тему в нужное русло. — Елизавета Понамарёва. Противная, шо пиздец! — Ольга хрумкала свою морковку из салата.       Я задумалась. Это была либо его сестра, либо девушка, носившая его фамилию, либо однофамилица… Последний вариант я сразу исключила, так как Оля сказала, что он сам лично её сюда привёл.       Я посмотрела вокруг, оглядывая помещение кафетерия. Девушка на обеде здесь не появилась, в отличие остальных сотрудников. Шахова тоже здесь не было. — В чём заключается её противность? — мне, правда, было любопытно. — Так интересуешься, как будто бы конкурентку почувствовала… — неприятно хихикнула подруга, откладывая пустую тарелку в сторону.       Я уже тоже доела свои салаты, затолкала в себя в сухую грудку и, наконец-то, приступила к кофе. — Просто интересно… — Да характер у неё дрянной… Смотрит на всех свысока так же, как и Шахов, только вот он — директор, а она — никто. Они, вроде бы, даже немножко похожи… Тебе так не кажется? — Не успела разглядеть, если честно, — это было так: всё, что я успела заметить, это цвет её волос. — Зато я тебя разглядела! — Ольга хитро улыбнулась. — Татуировку, смотрю, всё-таки решила себе набить. Очень смело и красиво, правда… — Да, появилось немного свободных деньжат. Решила всё-таки воплотить мечту в реальность. —Денег же Шахов подкинул, да?       Вот опять она за своё. То нормально общается, то начинает копать под меня. Нахрена нужны вот эти вот эмоциональные качели? — Оль, перестань! — я не сдержалась и слишком резко решила поставить подругу на место. — А что перестань-то? — она уже не пыталась держать маску любимой подруги — Единственного нормального мужика в моей жизни увела и довольная сидишь. Татуировки себе нормальные набиваешь. Укладку вон сделала… и не говори, что это чисто для себя! Да и не выглядишь ты, как жертва тирана! Смотрю, цветёшь и пахнешь! Он тебя, вон, даже на работу не заставляет ходить. Думаешь, я совсем тупая, что поверю в то, что ты два месяца из-за руки дома сидишь?! — желчь так и лилась из неё. У нее будто бы случилась амнезия касательно личности Шахова. — Нет, я не считаю тебя тупой. И да, я и не говорила, что только из-за руки на больничном была. Прикинь, сделала себе сиськи за его счёт, вот и сидела дома, в себя приходила! Ты посмотри, как круто они в платье смотрятся! — я встала из-за стола и провела ладонями по груди, потом отогнула плечико платья, демонстрируя, что на мне нет бюстгальтера.       Я села обратно, чтобы отпить свой кофе, но я не успела этого сделать, так как струя Олиного компота полетела мне в лицо. Сладкая жидкость попала мне на волосы, стекая по лицу и шее, заползла в грудь, которой я только что хвасталась на зло подруге. Платье, выбранное ею же, стало мокрое и липкое. — Ненавижу тебя! — в сердцах крикнула моя подруга и выскочила из-за стола, улетая, как злая ведьма, из кафетерия, только без метлы.       Естественно, у меня с собой не было сменной одежды. Кое-как отмывшись от компота, я решила навестить, по собственной инициативе, кабинет директора. Я должна была поехать домой и переодеться: не могла же я весь оставшийся день сидеть в липком платье.       Я вошла в кабинет, не постучавшись, и зря. Александр Сергеевич там был не один. —… да забей ты на эту старую ведьму, она скоро так и так сдохнет. Тебе помог, ей помогать не собира… юсь…       Шахов вопросительно посмотрел на меня, прервавшись. Новенькая, сидевшая в его кресле, смерила меня высокомерным взглядом. — Привет!       В другом кресле, напротив, сидел Макар. Я наконец-то увидела его в полицейской форме, только фуражку он держал в руках. — П… привет… — робко поздоровалась я с Макаром и перевела взгляд на Шахова. — Александр Сергеевич, — я обратилась к нему официально, — можно я ненадолго отъеду до дома? Мне нужно решить возникшие проблемы. — Нет. Иди работать. Если я каждого буду отпускать по его просьбе, то, в конечном итоге, мы окажемся на дне. — Я облилась компотом, мне не хотелось бы весь день ходить липкой! — возмутилась я.       Разговор при свидетелях мне не очень нравился, но я должна была отстоять свою просьбу.       Шахов не спеша подошёл к закрытому отсеку в длинном шкафу позади его стола. Он открыл его и достал оттуда свою белую рубашку на вешалке. Директор вальяжно подошёл ко мне и под любопытные взгляды своих гостей протянул мне её в руки. — Хорошо. Переоденься. И продолжи свою работу.       Он стоял ко мне так близко, что мне пришлось задрать голову кверху, чтобы смотреть ему в лицо. — Ты, что, сейчас надо мной издеваешься? Предлагаешь мне работать на голое тело в одной твоей рубашке? — я закипала от гнева и раздражения. —А у тебя что, под платьем ничего нет? — лукаво прошипел мне свой вопрос начальник, но тихо, он не очень-то хотел, чтобы его слышал ещё кто-то, кроме меня. — Саш, если я сниму платье, на мне останутся только стринги, колготки и кроссовки. — Ну вот, видишь, как много элементов одежды на тебе ещё остаётся. Наденешь сверху рубашку и пойдёшь работать. — Да ты, блять, издеваешься! Твоя рубашка на моём голом теле — это буквально объявление: «Всем внимание! Перед вами шлюха босса»! — А разве это не так? — холодно спросил он меня.       Я так и застыла в дверях, не зная, что ему на это ответить. Слёзы обиды душили меня, крепко уцепившись в моё горло. Я не хотела моргать, зная, что они потекут по моему лицу. Пусть хотя бы остаются на месте. Я протянула руку и стянула с плечиков рубашку. Слёзы, всё-таки, сорвались с ресниц, их было слишком много, и потекли по моим щекам.       Прощайте, мои спокойные два месяца на больничном… Привет, эмоциональные качели!       Я хотела было уже уйти, развернувшись к двери лицом, к Шахову спиной, но это была большая ошибка. Холопка должна была спросить разрешения у своего хозяина, прежде чем покинуть его кабинет.       Он схватил меня грубо, но в то же время контролируя силу нажатия, за шею. И резко развернув лицом к себе, склонился к нему, провел своим горячим скользким языком по моей щеке, прямо по дорожке от слёз, и неожиданно для меня поцеловал. Жарко, с языком. Так всегда делал Ярик. Я его не видела толком уже две недели. Он приходил за Севой, но со мной, по моей же просьбе, не пересекался, и я скучала. Дико скучала по нему. По его рукам. Рубашка выпала из моих рук. Слёзы ещё сильнее стали течь по лицу. Я обняла Сашу за шею. Я тяжело дышала, чувствуя нарастающее возбуждение вперемешку с отвращением к самой себе.       Спустя минуты две Шахов отстранился от меня и, щёлкнув меня по носу, сказал: — Можешь работать из моего кабинета, закройся только. Я сейчас уеду.       Пошёл обратно к своему столу. На меня вылупились две пары глаз. — Влюблённый волк — уже не хищник. Ауф… — раскатисто расхохотался Макар. — Саш, только не говори, что это твоя… — Рот закрой! — грубо оборвал новенькую Шахов. — И вообще, свали уже отсюда и иди работать! — Еще время обеда! — возразила девушка. — Тогда иди жри! Всё, Лиз, свали! Или я тебя за волосы отсюда вытащу. — Брейк-брейк! — хохотал Макар. — Лиз, тебе реально лучше свалить, — подтвердил он слова своего брата.       Я отошла от двери. Лиза поравнявшись со мной, снова смерила меня презрительным взглядом и вышла из кабинета. — Тебе тоже лучше выйти! — убедительно спровадил Макара на выход Шахов.       Макар уходил, кидая мне своими глазами невербальные намёки на то, что сейчас что-то будет.       Мы остались в кабинете наедине. Я подошла к креслу, где только что сидела девушка, и стянула с себя мокрое липкое платье. Я хоть и протёрла свою грудь мокрыми ладошками в туалете, но из-за грязной ткани она снова стала липкой. — Посмотри на меня! — приказал босс, и я развернулась к нему лицом, позволяя вдоволь полюбоваться ювелирной работой выбранного им хирурга. — Шикарно!       Результат его вполне удовлетворил. Шахов снова подошёл ко мне. — Я липкая, ты же не дал мне возможности помыться! — предупредила я начальника.       Он аккуратно дотронулся до моей новой груди, пальцами вдавливая соски, заставляя их от прикосновений твердеть.       Он сел в кресло, прямо на оставленную на нём белую рубашку. Саша потянул меня за руку на себя, усаживая на своих коленях. — Так гораздо лучше, — довольно высказал своё мнение он, не сводя заинтересованного взгляда с моей груди.       Он надавил мне своими ладонями на спину, заставляя прогнуться. Моя красивая грудь оказалась у его носа. Саша смял одну в своей большой ладони, а ко второй приблизился ртом и, вытащив язык облизал сосок, глядя при этом мне прямо глаза в глаза. Он начертил восьмёрку по моему ареолу, всосал сосок в себя и, натянув немного, выпустил изо рта. — Сладкая… — сказал он, но я не поняла: это про компот или про меня. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень сексуально плачешь? — спросил Шахов, вгоняя меня в краску.       Я не понимала, почему моё тело после всех его издевательств так предательски реагирует на его прикосновения? Здесь и сейчас мне не было противно то, что он делал.       Шахов сместил одну свою руку на мою ягодицу и поступательным движением прижал мой таз к своему, позволяя чувствовать его возбуждение.       Я не знаю, как я на него смотрела в тот момент, но, по его довольной ухмылке, поняла, что ему нравился мой взгляд.       Директор ловко развернул меня к себе спиной. Одна его рука продолжила покоиться на моей груди, сминая её, аккуратно поддразнивая сосок, а вторая скользнула под колготки, проникая в меня сразу несколькими пальцами. — Ты можешь говорить, сколько угодно, что я тебе не нравлюсь, что всё, что происходит между нами, не доставляет тебе никакого удовольствия, но твоё тело говорит об обратном. Ты посмотри, какая ты мокрая! Можешь тоже себя приласкать, я бы с удовольствием на это посмотрел.       Я хотела бы вскочить с него и возмутиться, но его пальцы делали мне так хорошо. К тому же, у меня уже два месяца ничего не было, так что я хотела кончить. И, проклиная себя за слабоволие, я осталась в его объятиях, наслаждаясь его движениями, его ловкими пальцами, которые дарили мне наслаждение. Под конец моё дыхание стало слишком несдержанным. Я почти стонала вполголоса и молила про себя, чтобы он не останавливался. Я кончила слишком ярко: давно со мной такого не было. Подёргиваясь в его руках, сжимая его бедра подо мной своими короткими ногтями. — Хорошая девочка… — он встал с кресла со мной на руках, а потом мягко опустил меня на свою рубашку. — Оденься и иди работай.       Таинственный магнетизм этого момента исчез, растворился в помещении. Шахов снова стал Шаховым. А я почувствовала, как от стыда горят мои щёки.       Александр Сергеевич вернулся к своему рабочему столу, собрал какие-то важные ему бумаги и закинул их в свой портфель. Затем что-то понажимал на клавиатуре своего компьютера и направился к выходу. Уходя, он стянул со стоящей у входа вешалки своё пальто и, подмигнув мне, сказал: — Закройся. Будут стучать — ничего не говори, сиди тихо, как мышь. Приеду вечером, — после этих инструкций он ушел.       Ну, что за человек? Просто снежный вихрь! Постоянно врывается в мою жизнь, наводя в ней смуту, а после этого исчезает.       Я надела его рубашку на своё голое тело. Ткань её была довольно приятная, к тому же, она довольно мило на мне села, как мини-платье. Я подошла к зеркалу, находящемуся по левой стене, и оглядела себя с головы до ног. Я стала выглядеть где-то на шестьдесят процентов лучше, чем раньше. Деньги Шахова делали своё дело, отрицать это — врать себе.       Но меня здесь оставили не для того, чтобы я любовалась своим отражением. И даже не для того, чтобы я занималась самобичеванием после того, как кончила от пальцев Шахова. Надо было быстро садиться за компьютер и делать свою работу. А иначе вернувшийся Шахов, увидев, что я ни хрена тут не делала, сменит свой пряник на кнут. Мне бы, ну, очень этого не хотелось…       В кабинет, и правда, периодически стучались люди. Я реально сидела, как испуганная мышь, будто бы находилась здесь совсем незаконно. Потом я полностью погрузилась в рабочий процесс, переставая замечать все лишние звуки извне.       Когда я очнулась, поняла, что рабочий день давно закончился, а Шахова всё ещё нет. Я стала звонить ему на сотовый, но, естественно, трубку никто не брал. Мне надо было ехать срочно забирать сына с хоккея, поскольку кружок находился в абсолютно другой части города, вдали от той, где мы жили.       Я начинала потихоньку нервничать. Мало того, что у меня платье было грязное, бог с ним… Я не хотела, чтобы мой ребёнок ехал по городу один. Да ему было девять, и он вполне себе мог справиться с этой задачей, но мне было бы спокойнее, если бы я была рядом.       Спустя полтора часа я была уже буквально на взводе. Я нервно топала по кабинету, продолжая вызванивать директора. Но не получила ни ответа ни привета. Тренировка сына подходила к концу, надо было срочно что-то решать.       Я бросилась обратно к креслу, чтобы залезть в своё испачканное платье, но замок двери привлёк моё внимание. Я отложила вещи.       Шахов вошёл в кабинет, но одет он был в уже совершенно другие вещи. Вместо футболки с принтом и джинс на нём сидели светлые треники, а сверху — худи.       «Что за показ мод?!» — раздражённо подумала я. — Прости, Макар затащил в тренажёрку, так что пришлось составить ему компанию, — он бесцеремоно прошёл внутрь помещения. — Можешь идти, что застыла-то? — говорил так, будто бы совсем ничего не случилось. Будто бы не он только что задержал меня на целых полтора часа! — Кстати, тебе идёт моя рубашка, — заметил он, подходя к своему рабочему столу и окидывая меня удовлетворительным взглядом. — Саш, — я обратилась к нему. — Я опаздываю за Севой. Сын уже написал мне в телеге, что ждёт, пока я за ним приеду, а я ответила, что в пути. Хотя, на самом деле, была заперта в кабинете! — Предлагаешь мне тебя подвести? — уловил намёк Шахов. — Не предлагаю, а очень настойчиво прошу об этом, потому что тут есть и твоя вина. По твоей вине, я не успеваю вовремя забрать сына! — О’кей, без проблем. Заодно увижу его вживую.       Он довольно улыбнулся, а я скрепя сердце смирилась с этим фактом, который должен быть вот-вот случиться. Да, можно было бы, в теории, пойти вниз, вызвать такси, дождаться машины, постоять во всех пробках светофоров, заставляя сына одного сидеть в холле своего тренировочного центра… Но зачем было поступать так, если был вариант попроще?       Я не собиралась давать Шахову эту встречу. Кто ему сказал, что если он один раз помог мне, то имеет право к нему приближаться?       Я планировала что-нибудь придумать, чтобы ускользнуть как-нибудь от него и не допустить этой встречи… Но какая же я была, всё-таки, самоуверенная и наивная на этот счёт — это просто ужас!