Hiraeth

1 сентября 1999 года Гудок прибывающего поезда заставляет Гермиону поморщиться. Возможно, прошлой ночью она задержалась на улице чуть дольше, чем стоило. Ей хотелось провести последний вечер в Лондоне перед возвращением в Хогвартс — неизвестно, когда теперь представится следующий случай. Но солнцезащитные очки, приглушающие слишком яркий свет, сыграли ей на руку: в сочетании с новым образом никто на платформе, кажется, даже не узнал ее. Она нашла пустое купе, села и заперла дверь, чтобы избежать назойливых студентов. Многие громко стучали, но Гермиона лишь смотрела в окно, делая вид, что не замечает их. Она обернулась, услышав, как кто-то открывает дверь заклинанием алохомора, и уже приготовилась дать отпор, но остановилась, увидев младшую из Уизли. Рыжая девушка вошла, но тут же развернулась и крикнула детям, которые следовали за ней: — Пошли вон! — после чего снова заперла дверь. Скрестив руки, она уставилась на Гермиону. Та съежилась в кресле. — Почему ты не писала мне? И почему не приехала, после того как Гарри уговорил тебя вернуться в Хогвартс? — Джинни, прости. Я правда сожалею, но мне нужно было время. А когда я решила вернуться, то подумала, что стоит провести последние месяцы свободы на полную катушку — впереди ведь год учебы. Джинни на секунду задумалась, затем вздохнула и резко притянула Гермиону к себе в объятия. Отстранившись, она ухмыльнулась: — Ну так, давай, рассказывай все сплетни! Лондон, наверное, просто безумие! — Ну... я много тусовалась, познакомилась с кучей людей. Но особых сплетен нет — в основном просто танцы и выпивка. Этого хватило, чтобы глаза Джинни загорелись: — О БОЖЕ, Гермиона! Как же я завидую! Мама сейчас меня вообще никуда не пускает, хоть я уже и совершеннолетняя! — она надулась, но тут же оживилась: — О! Ты можешь взять меня с собой после выпуска! Это будет потрясающе! — она хлопнула в ладоши от восторга. — Да... конечно, Джин, — Гермиона ответила с натянутой улыбкой. Ей было не по себе от мысли смешивать старую жизнь с новой, лондонской. Она не была уверена, как ее друзья отреагируют на ту, кем она стала в маггловском мире... или, возможно, на ту, кем она стала в целом. Большую часть пути они провели, наверстывая упущенное. Джинни рассказала о новой девушке Рона, хотя он долго переживал из-за отказа Гермионы. Об этом можно было подумать позже. Еще Джинни поделилась своими отношениями с Гарри — и, судя по всему, была не слишком довольна положением дел. —Просто чувствуется, что он не даёт мне шанса, понимаешь? Он говорит, что хочет, чтобы я нормально провела время в Хогвартсе — без переживаний об отношениях на расстоянии и необходимости прятаться от папарацци, которые охотятся за фото "девушки Избранного". Он сказал, чтобы я год просто делала, что хочу, а потом посмотрим, хотим ли мы ещё быть вместе. Но я хочу быть с ним сейчас, Гермиона! Мы ждали так долго, я не хочу ждать ещё», — хнычет Джинни. Гермиона похлопывает её по спине: —Ох, Джинни, мне жаль это слышать. У меня не так много опыта в отношениях, так что не знаю, насколько полезен мой совет, но если дать этому год, всё немного уляжется. Гарри как раз закончит первый год подготовки мракоборцев, вы оба будете в реальном мире, сможете даже жить вместе. Думаю, ожидание того стоит. И Гарри прав — ты заслуживаешь обычный год в Хогвартсе. Джинни вздыхает: —Верно, мы оба заслуживаем. И кто знает, может, в этом году ты найдёшь любовь всей своей жизни. Тут полно студентов старше восемнадцати, да и большинство преподавателей новые. М-м-м… Надеюсь, среди них будут горячие, с кубиками, — её взгляд становится мечтательным. Гермиона усмехается: —Ну не знаю… Я не особо стремлюсь к этим долгим отношениям. Мне хватает и одной ночи. Да и я так привыкла к маглам, что даже не представляю, каково это — с волшебником или ведьмой. Глаза Джинни округляются: —Волшебником или ведьмой? Одной ночью? Гермиона, ты проказница! Не знала, что ты такая… разносторонняя. Что, кстати, меня совсем не смущает, — она подмигивает. —Ну расскажи хоть что-нибудь! Давай, что самое безумное ты делала в… этой сфере? — Джинни многозначительно шевелит бровями. Гермиона внутренне стонет. Она не планировала раскрываться так рано — не то чтобы собиралась скрывать, просто это никого не касалось, и чем меньше людей знали о её личном, тем лучше. Впрочем, она рада, что Джинни нормально к этому относится. Она ещё не успела столько экспериментировать, сколько хотела, — всё время уходило на изучение учебной программы и конспектов, чтобы не отставать на уроках и не слушать нудные лекции. Ранние подъёмы её тоже не радовали. —Ну, самое безумное, наверное, было в ночь перед тем, как пришёл Гарри… Я выгнала мужчину и женщину утром, когда он пришёл ко мне, — она смущённо опускает глаза. Джинни вскрикивает, прикрывая рот ладонью: —Что?! Не могу поверить! Ты сильно изменилась, Гермиона, и мне это определённо нравится. Гермиона смеётся, но слегка беспокоится, что рассказала Джинни слишком много. Она не хотела, чтобы это дошло до Гарри или Рона, а Джинни иногда бывала болтушкой. Гермиона думает про себя, что отныне ей придётся следить за языком. — Ладно, ладно, хватит. Давай больше не будем об этом, — говорит Гермиона. — Хорошо… Я слышала о твоих родителях… Мне так жаль, что тебе пришлось пережить это в одиночестве. Хочешь поговорить об этом? — мягко спрашивает Джинни. Тело Гермионы напрягается. — Нет, не хочу. И не поднимай эту тему снова, — резко отвечает она. Джинни выглядит шокированной такой несвойственной реакцией. Она открывает рот, чтобы ответить, но Гермиона снова перебивает: — Вообще, Джин, если ты не против, я хотела бы дочитать эту книгу до прибытия, — она надевает наушники, включает музыку на полную громкость и раскрывает перед собой книгу. Краем глаза она видит, как Джинни хмурится с беспокойством, но, к счастью, та больше не беспокоит её. Когда они прибывают, Гермиону перехватывает Патронус в виде кошки — это профессор МакГонагалл. —Мисс Грейнджер, пожалуйста, зайдите ко мне в кабинет перед Пиршеством. Пароль — моё любимое печенье. Гермиона фыркает. Снова её выделяют — видимо, в этом году слиться с толпой не получится. Она машет Джинни на прощание и направляется в кабинет директора. Идя по коридорам, она чувствует себя не так, как ожидала. Она думала, что в знакомом месте ей станет легче, но вместо этого её будто душит. Грудь сжимается, когда она смотрит на эти стены, и ей хочется развернуться и бежать прочь, обратно в Лондон, со всех ног. Но она делает глубокий вдох и повторяет в уме имена родителей, пока не добирается до горгульи. — Имбирный пряник, — произносит она, и горгулья отскакивает в сторону. Она поднимается по лестнице и осторожно стучит в массивные двери. — Войдите, — раздаётся из кабинета. Её встречает знакомый профессор с дружелюбной улыбкой. Гермиона замечает, как та слегка дёргает бровью при виде её носового кольца, но не комментирует это. —Мисс Грейнджер, как приятно снова видеть вас после столь долгой разлуки. Присаживайтесь, пожалуйста, — она жестом указывает на кресло напротив. —Спасибо, профессор. Я тоже очень рада вас видеть, — Гермиона отвечает улыбкой, искренне счастливая встрече со старшей ведьмой. —Я не хотела отрывать вас от друзей, но мне необходимо кое-что обсудить с вами до начала учебного года. Гермиона хмурится: —Да? И что же? Я уже собрала все учебники и начала изучать программу—. В этом году ей действительно хотелось побыть одной. —Именно поэтому. Вы и многие другие знаете, что вы — безусловно, самая способная ведьма своего возраста, и нагрузка в этом году будет для вас слишком легкой. Я обсуждала это с Департаментом магического образования и даже с самим министром, и мы решили предложить вам адаптированный курс. Мы предлагаем его трем… скажем так, восьмикурсникам выдающегося уровня. Пока в списке Ханна Эбботт и Драко Малфой, и они уже согласились. Если вы откажетесь, мы предложим место другому студенту вашего года с выдающимися результатами С.О.В. Молодая ведьма замирает — она не ожидала, что Драко вернется. —Это, безусловно, сложный курс, но мы уверены, что вы справитесь. Вы будете изучать шесть выбранных вами Ж.А.Б.А., но у вас будет личный наставник, дополнительные возможности для стажировок, а также обязанность помогать на занятиях у одного из трех реабилитированных профессоров. Это последнее, чего хочет Гермиона: дополнительная нагрузка, больше контактов с людьми и пристальное наблюдение наставника. —Я не думаю…— начинает она. —Не торопитесь с ответом, — перебивает профессор. — Хочу добавить, что этот курс предусматривает особые привилегии. Формально вы не будете считаться студенткой. Вам по-прежнему придется посещать занятия и сдавать работы, но для вас сделают исключения. Поскольку вас всего трое, вам выделят отдельные комнаты, разрешат принимать пищу в своих покоях и посещать Хогсмид в любое время до комендантского часа. Вы — взрослые, к тому же старше большинства однокурсников, так как большинство учатся на год младше. Мы уверены, что вы не злоупотребите предоставленной свободой, если решите принять предложение. Гермиона закусывает губу в раздумьях. Стоит ли собственная комната таких жертв? Возможность сбегать в «Три метлы» за огненным виски, когда захочется побыть одной? Не делить комнату с тремя девушками? Да. Дополнительная нагрузка её не особо прельщает, как и помощь на уроках, но лишняя работа её не пугает. — Ладно, я согласна. Но вы сказали — исправившиеся преподаватели? То есть их несколько? Бывшие Пожиратели Смерти? — Гермионе эта идея не по душе. Взгляд профессора МакГонагалл на мгновение дрогнул. — Да, трое, если точнее. Кафедры зельеварения, прорицаний и защиты от тёмных искусств теперь занимают трое бывших Пожирателей Смерти, которые не только обладают более чем достаточными навыками, чтобы делиться своими обширными знаниями, но и прошли соответствующую проверку. Ты будешь учиться у них, писать отчёты после каждого урока и со временем попробуешь себя в роли преподавателя. — Кто... — Нам пора идти, мисс Грейнджер, мы опаздываем на пир. В этом году у нас больше студентов, а значит, и больше первокурсников, которых нужно распределить. К сожалению, поскольку ты не ответила на мои письма, мисс Эбботт и мистер Малфой уже выбрали себе комнаты и преподавателей, с которыми будут работать. Тебе придётся спросить у них, какая комната тебе осталась и какой учитель ещё свободен. Профессор МакГонагалл выходит из комнаты, не дав Гермионе возможности остановить её. Та спешно следует за ней в Большой зал. Большой зал стал ещё просторнее и величественнее, чем прежде. Повсюду толпятся студенты, но, к счастью, Гермиона замечает Джинни в дальнем конце стола Гриффиндора вместе с Луной, Невиллом и Келлой. Она здоровается с ними, неловко улыбается остальным студентам, уставившимся на неё, и быстро садится. Пока профессор МакГонагалл распределяет первокурсников, друзья тихо переговариваются между собой. — Гермиона, где ты была так долго? Я ничего не понимаю — нас теперь четверо в комнате, но для тебя нет дополнительной кровати, — говорит Джинни, нахмурив брови. — Это долгая история, Джин, но мне, Драко и Ханне предложили углублённый курс из-за наших оценок и всего такого. Так что у нас будут отдельные комнаты и дополнительные привилегии. Джинни и остальные уставились на неё, их лица выражали полное недоверие. Луна заговорила первой: — О, как чудесно, Гермиона. Поздравляю, — тихо сказала она. Кажется, это встряхнуло остальных, и они тут же начали поздравлять её: «Молодец!» или «Тебе повезло!». — О, вау, да, поздравляю, Миона. Жаль, конечно, что мы не будем жить в одной комнате, но, думаю, никто не заслуживает этой возможности больше тебя, — с гордостью сказала Джинни. Гермиона улыбнулась в ответ: — Мне тоже жаль, но мы можем устраивать ночёвки. Хотя она не была в этом уверена — многие из её мимолётных партнёров говорили, что она кричит и дёргается во сне. Обычно это были кошмары о войне, её родителях или об одной темноволосой ведьме. Рыжая оживлённо подпрыгнула на месте: — О, и мы можем посмотреть ещё один магловский фильм, как в прошлый раз! Прежде чем она успела ответить Джинни, профессор МакГонагалл громко начала говорить: — Успокойтесь, успокойтесь. Добро пожаловать новичкам и с возвращением всем остальным. Я рада видеть вас здесь после всего, что мы пережили в последние годы. — Как большинство из вас знает, я — новый директор Хогвартса. Новые студенты скоро познакомятся с преподавателями, но я представлю тех, кто присоединился к нам в этом году, а также глав факультетов. Профессор Мэри Кэттермол будет преподавать Магловедение, профессор Риан Джонс — Трансфигурацию, а также станет новой главой Гриффиндора... Гермиона попыталась вспомнить, где она видела профессора Кэттермол, и вдруг поняла — это была жена Реджинальда Кэттермола, та женщина, которой они помогли в Министерстве. Она была рада, что та выжила. — ...Профессор Флитвик остаётся главой Когтеврана, как и профессор Стебль главой Пуффендуя. Новым главой Слизерина станет профессор Вектор, которую большинство из вас уже знает. Студенты аплодировали главам факультетов, а Гермиона хлопала чуть громче за профессора Вектора — одного из своих любимых преподавателей по любимому предмету. — Как вы, возможно, слышали, в этом году к нам также присоединяются трое преподавателей, прошедших реформу. Все они прошли интенсивную программу реабилитации и наблюдались у магов-целителей последние 9 месяцев. Надеюсь, вы будете относиться к ним так же, как к остальным преподавателям, ведь я не позволила бы им учить здесь, если бы не доверяла им полностью. Они также будут еженедельно оцениваться студентом-куратором, и любые ваши мысли или опасения будут тщательно рассмотрены. —Без дальнейших промедлений я представлю их вам, но не потерплю никаких криков или грубых комментариев. Это приведёт к двум неделям отстранения от занятий. Все сидят тихо, пока она сверлит их взглядом поверх очков. Она взмахивает палочкой, открывая дверь справа. —Первая — профессор София Бёрк. В этом году она будет преподавать Прорицания. София Бёрк — пожилая женщина с выраженными морщинами. Гермиона предположила бы, что ей за 80. Она не могла представить эту хрупкую женщину Пожирателем смерти. —Далее — профессор Нотт. Он исключительно одарён в зельеварении, поэтому в этом году будет преподавать Зелья. Гермиона понимает, что это, должно быть, отец Тео. Он тоже немолод, но не настолько, как профессор Бёрк — на вид лет шестьдесят. —И наконец, у нас есть профессор Беллатрикс Блэк—Зал взрывается реакцией: все шепчутся с друзьями, лица в шоке, некоторые оборачиваются на Гермиону, которая побледнела. —Тишина! Я не потерплю такого нецивилизованного поведения. Профессор Блэк доказала перед Визиенгамотом, что была шпионом Ордена, и один из наших студентов лично свидетельствовал в её пользу. Она не представляет здесь угрозы, и я надеюсь, вы не сомневаетесь в моём решении как вашей директрисы — принимать верные выборы для вашей безопасности. После этого все утихают. Несколько студентов всё ещё поглядывают на Гермиону, но Джинни пресекает это яростным взглядом. Гермиона не может в это поверить. Почему профессор МакГонагалл не предупредила её? Теперь, оглядываясь назад, она понимает, что директриса что-то от неё скрывала. Было ли в одном из нераспечатанных писем в её квартире что-то о Беллатрикс, преподающей в Хогвартсе? Она никак не могла быть к этому готова. А Гарри знал? Если бы он рассказал, вернулась бы она? —Спасибо. Теперь, как я говорила, профессор Блэк — несомненно, искусная волшебница, поэтому в этом году она будет преподавать Защиту от Тёмных Искусств. Беллатрикс вальяжно входит, с безразличным выражением лица, лениво крутя палочку, пока идёт к своему месту. Гермиона смотрит на неё, разинув рот. Если раньше она была привлекательна, то теперь — ещё больше, просто безупречна. Гнилые зубы — теперь жемчужно-белые, резко контрастирующие с её полными алыми губами. Длинные чёрные кудри — теперь блестящие и пружинящие с каждым шагом. Она набрала вес, потерянный в Азкабане, её кожа всё ещё бледна, но здорова, формы вернулись, подчёркнутые очередным её грешным чёрным платьем. Гермиона пропускает мимо ушей остаток речи профессора МакГонагалл, предпочитая разглядывать свои ногти. Её ум перерабатывает всю новую информацию, полученную за день. Первое, что ей нужно сделать, — поговорить с Драко и Ханной. Профессор МакГонагалл сказала, что они выбрали комнату и преподавателя первыми, потому что хотя бы потрудились ответить на её письма. Теперь Гермиона начинает сожалеть о своих решениях. Как только она заканчивает есть (а ест она немного), она мчится к столу Слизерина, чтобы найти Драко. Он замечает её приближение и жестом указывает на дверь в коридор. Она кивает и спешит выйти, ожидая его снаружи. — Грейнджер, — сухо приветствует он. Она закатывает глаза: — Драко, разве мы уже не перешли на имена? Кажется, это его успокаивает: плечи расслабляются, и он слегка улыбается. — Прости, я не был уверен, на каких мы теперь после войны. — Всё в порядке, простим и забудем. Главное — не веди себя так высокомерно, как раньше, и, возможно, мы даже станем друзьями, — поддразнивает она. В ответ он усмехается: — Ладно. Но только если ты умеришь свою любовь к учителям — это бесит. Она смотрит на него без эмоций: — Иди к чёрту, Драко. Его брови взлетают вверх, но улыбка становится шире: — Ого, ты правда изменилась, не так ли, Гр— Гермиона? — он оглядывает её с явной насмешкой. Она бросает на него презрительный взгляд: — Даже не мечтай. — Не волнуйся, ты не в моём вкусе. Да и я бы пальцем не пошевелил, чтобы сблизится с кем-то из прихвостней Поттера. Она понимает, что он дразнит и пытается её разозлить. — Заткнись. Вообще-то я пришла поговорить с тобой не просто так, Ха— — Остановлю тебя прямо здесь. Если это насчёт комнаты и преподавателя, то мы с Ханной уже всё решили. Сорян, но ты не ответила на письма — проспала, значит, потеряла. Гермиона хмурится из-за этой детской поговорки. — Ладно. Тогда просто скажи, кто у меня? Полагаю, ты выбрал свою тётю? Драко фыркает:— Нет, я хочу связать карьеру с Зельями, поэтому выбрал Нотта, да я его и так знаю. Впервые в жизни я хочу провести год без влияния моей семьи и их драм, так что тётю Беллу я даже не рассматривал как своего куратора. —А что насчёт Ханны? Драко громко смеётся, а Гермиона бьёт его по плечу: —Что тут смешного? —Ханна чуть не расплакалась, когда я упомянул тётю в разговоре. Она её дико боится, хотя я сказал, что жил с ней почти год, и она совершенно безобидна — надоедлива, но не опасна. К тому же, она не выбрала Защиту от Тёмных Искусств, так что для неё это не было бы полезно. А ты выбрала. И разве ты не ненавидишь Прорицания? Какой толк тебе от профессора Бёрка? Она действительно ненавидит Прорицания. Но даже это лучше, чем проводить дополнительное время с Беллатрикс. —Я думала, мы друзья, Драко? Неужели ты правда заставляешь меня чаще видеться с ней? — хнычет она. Он лишь смеётся: —Как я уже сказал, она совершенно безобидна. У неё мерзкий характер, она может дразнить тебя или угрожать, но это просто слова. И, напоминаю, ты защищала её в суде. Тётя Энди даже сказала, что ты считаешь её хорошей. Гермиона сердито сопит, скрещивает руки и чуть ли не топает ногой, как ребёнок: —Но это нечестно. Драко, ну пожалуйста! — в последний раз умоляет она, внутренне корчась от стыда. —Нет, прости. Ты справишься. —Иди ты к чёрту, Драко, иди ты, иди т— —Минус десять очков у Гриффиндора за ругань в адрес другого ученика. Глаза Гермионы расширяются. Она медленно оборачивается и видит Беллатрикс, стоящую в нескольких шагах. —Ну-ну-ну. А я-то думала, ты пай-девочка. А уже теряешь очки для своего факультета. Говорят, ты любимица преподавателей, но, похоже, ты просто лучше других умеешь скрывать своё плохое поведение, — усмехается она. Гермиона слегка хмурится, но тут же спешит защититься: — Простите, профессор Лестр— — Профессор Блэк, — насмешливая ухмылка исчезает, и теперь Беллатрикс выглядит раздражённой. — Я не знала, простите. Я не хотела ругаться, просто... Беллатрикс вновь прерывает её: — Мне всё равно. Драко пытается вступиться: — Тётя Белла, она не виновата, это я её дразнил— — В школе я профессор Блэк, дракончик. Разве тебе не пора к своим дружкам? — язвительно отвечает она. Его щёки пылают от смущения из-за прозвища. Он бросает Гермионе виноватый взгляд и поспешно скрывается в Большом зале, оставив её наедине с Беллатрикс. Когда Гермиона снова смотрит на старшую женщину, то замечает, как те чёрные глаза скользят по ней, обжигая взглядом её тело и лицо. Ей кажется, что в этом тёмном взоре мелькает что-то вроде... одобрения. — Хмм... Ну ты и правда выросла, не так ли? Жаль, что ведёшь себя как ребёнок. До встречи на уроках на следующей неделе, Грейнджер. Не опаздывай. Не дав Гермионе вставить слово, Беллатрикс уходит. Юная волшебница не может понять, только что её похвалили или оскорбили. Возможно, и то, и другое. Она всё ещё в ярости из-за потерянных очков — не то чтобы в этом году её волновал кубок домов, но что-то внутри неё всё равно ненавидит проигрывать. Пока она раздумывает, что делать дальше, дверь снова открывается. Ханна Эббот выходит наружу, быстро оглядывается по сторонам и, заметив Гермиону, оживляется. — Ах, Гермиона! Рада снова тебя видеть. Я заметила, как ты ушла, и подумала, что ты, возможно, не знаешь, какая комната тебе осталась. Решила показать. — Было бы прекрасно, Ханна, спасибо, — с благодарностью улыбается Гермиона. — Без проблем, это вот здесь, — она ведёт её по лестнице. — Прости, что тебе достался последний выбор... но я не смогла взять профессора Блэк, она меня пугает. А ты, думаю, справишься с ней лучше меня. — Всё в порядке, я понимаю. Я бы тоже её не выбрала, это моя вина — не ответила МакГонагалл. Буду пытаться уговорить Драко поменяться, — она слабо улыбается. — Так какие комнаты выбрали ты и Драко? И где моя? — спрашивает она, пока они идут. — Ну, я взяла ту, что ближе всего к спальням Пуффендуя внизу. Там немного шумно, но я хочу быть рядом с друзьями. Гермиона мысленно поблагодарила Мерлина, что Ханна выбрала именно эту комнату — она ненавидела расположение гостиной Пуффендуя возле кухонь, откуда всегда шёл особый запах. —Драко, конечно же, выбрал комнату в подземелье — я сразу догадалась, что тебе это не подойдёт. Она была права: подземелья были мрачными и холодными, и Гермиона была уверена, что в его комнате не будет окна. — Так что твоя — вот эта. Она в коридоре, ведущем к астрономической башне, а значит, тебя никто не побеспокоит, кроме занятий по астрономии — они проходят в башне каждую среду с вечера до часу ночи. В остальное время здесь очень тихо, но я подумала, что после последних лет тебе это подойдёт. Ханна открывает дверь и впускает её в комнату. Она права — это идеальный вариант для Гермионы. То, что ей нужно в этом году: уединение. В комнате есть всё необходимое — кровать, ванная, письменный стол, маленький диван, камин и кухня. Её вещи уже доставили. — Спасибо, Ханна. Ты права, мне определённо больше нравится эта комната. Спасибо, что показала. — Не за что, — она делает шаг к выходу, но останавливается. — О, кстати, не знаю, говорила ли тебе МакГонагалл. Как бы они нам ни доверяли, она распорядилась, чтобы рядом с каждой из нас поселился профессор — на случай, если мы решим злоупотребить привилегиями отдельных комнат, — она шутливо поднимает брови. Гермиона смеётся. — Поняла. Ты не знаешь, чья комната напротив моей? — Нет, прости, это случайный выбор. Они тоже, как и мы, должны были «сражаться» за свои комнаты, — хихикает Ханна. — Но МакГонагалл заверила, что они не будут нас проверять или беспокоить — просто на случай, если мы устроим вечеринку или что-то в этом роде. Они в последний раз смеются, прежде чем попрощаться на ночь. Гермиона начинает разбирать вещи, первым делом доставая сумку с плеером. С тех пор как она узнала, что вернётся в Хогвартс, она пыталась найти способ использовать магловские устройства в школе. Это заняло много времени, но ей удалось заставить работать её драгоценный плеер. С мобильным телефоном пока не вышло, но музыки пока хватит. Она включает музыку, раскладывая вещи, и подпевает, танцуя, чтобы отогнать тревогу от возвращения сюда.