Hiraeth

18 сентября 1999 года Она присоединилась к друзьям за обедом. Джинни уткнулась носом в свежий выпуск «Ежедневного пророка». Гермиона целый год избегала читать газету, не желая видеть сплетни о себе или друзьях, но ей не хватало новостей о важных событиях и интересных изменениях в магическом мире. Джинни ахнула: —Вы это видели? Все за столом синхронно повернулись к ней, ожидая объяснений. —Послушайте: Родольфус и Рабастан Лестрейнджи всё ещё на свободе. Министерство полагало, что оба Пожирателя Смерти погибли в Битве, однако теперь их появление подтверждено. Общественность предупреждена: не приближаться к ним, а немедленно сообщить в Министерство, которое направит мракоборцев. Поступила информация о нападениях на магглорождённых и их семьи, и теперь подозрение пало на братьев Лестрейнджей. Просим сообщать любые сведения об их местонахождении или возможных встречах. Как думаете, Беллатрикс знала? Неужели она не проверила, жив её муж или в Азкабане? — спросила Джинни. —Бывший муж. Но ты права, она не из тех, кто просто так что-то принимает на веру. Думаешь, она знала, что он на свободе? — поинтересовалась Гермиона. Друзья пожали плечами. Луна заговорила: —Хм, вряд ли. Она столько сделала для магического мира — зачем ей спасать Джинни от его нападения, но при этом не предупредить Министерство, что он жив? Думаю, она просто решила, что он погиб. Гермиона неопределённо промычала, но задумалась. Она верила, что Беллатрика хорошая, конечно. Но что-то внутри подсказывало ей, что такая вещь не могла ускользнуть от внимания Беллатрикс. Она пока отбрасывает эти мысли, решив вздремнуть перед сегодняшним приключением. Как-то Джинни удалось сдержать слово и не проболтаться остальным об их планах. Пэнси должна была прийти к ней в восемь, а Джинни — в девять. Джинни нужно было обмануть больше людей, а сокурсники Пэнси из Слизерина вряд ли стали бы задавать вопросы. Она хотела подготовить Пэнси — помочь ей надеть мантию, а затем вернуться к Драко, чтобы привести в действие их план. Кроме того, Гермиона не хотела, чтобы Беллатрикс услышала, как они приходят одновременно и, скорее всего, начинают спорить. Это точно положило бы конец их ночи ещё до её начала. Это дало ей несколько мгновений спокойствия перед тем шумным миром, в который она вернётся через пару часов. Она взяла с собой ужин, чтобы поесть у озера. Даже в такие ночи, когда луна и звёзды будто прячутся за облаками, она наслаждалась видом ночного неба. В эти моменты она позволяла себе просто дышать, закрыть глаза и на секунду отпустить все тревоги. Краткое умиротворение окутывало её — до тех пор, пока мысли не возвращались с новой силой, как всегда. Она снова оказывалась в реальности. Холодный ветер, которого она раньше не замечала, теперь обжигал кожу. Осенняя погода постепенно вытесняла тёплые летние ночи. Она знала — нужно ценить каждую возможность посидеть здесь, в тишине. Когда её дыхание стало видно в воздухе, она восприняла это как знак: пора возвращаться в комнаты. Она налила себе виски. Что может лучше прояснить разум и согреть тело? Два в одном. Через несколько минут пришла Пэнси. Её лицо выражало смесь волнения и возбуждения. Гермиона протянула ей бокал, чтобы та успокоилась, и Пэнси без колебаний приняла его. Гермиона приступила к делу. Она перебрала несколько платьев, но в итоге остановились на облегающем бордовом платье-чехле с завязками на шее. Глубокий вырез подчёркивал её грудь, загорелые ноги оставались открытыми. Гермиона собрала её чёрные волосы в хвост — пусть Драко сосредоточится на её лице. Последние штрихи: алые помада в тон платью и золотые серьги-кольца, перекликающиеся с застёжками туфель. Пэнси ахнула, увидев результат. Она закружилась на месте, но Гермиона остановила её со смехом: — Пэнси, в этом платье нельзя так вертеться, если не хочешь показать всем нижнее бельё. Слизеринка покраснела и прижала руки к подолу, проверяя, что всё прикрыто. — Не переживай. А теперь иди и найди его. Помнишь план? — спросила Гермиона. Пэнси озорно улыбнулась: — Заставить его обалдеть, лишить дара речи и исчезнуть, прежде чем он что-то скажет. — Именно. Вперёд! — Гермиона шлёпнула её по попе, и Пэнси с визгом рассмеялась. Пока Пэнси отправилась сводить Драко с ума, Гермиона занялась собой. Взъерошила волосы, подвела глаза и надела платье. Раз уж сегодня её день рождения, она выбрала любимый наряд — коричневое плиссированное платье с одним открытым плечом, до середины бедра. Дополнила образ золотыми туфлями и украшениями. В дверях появилась Джинни как раз в тот момент, когда Гермиона наносила помаду. Та свистнула, и Гермиона смущённо улыбнулась. Взгляд скользнул по наряду Джинни: изумрудное платье, как у Пэнси, но с закрытым горлом. Когда та подошла ближе, Гермиона заметила, что спина полностью открыта — на бледной коже отчётливо выделялись веснушки. —Чёрт, Джинни, ты выглядишь отлично, — делает комплимент Гермиона. Рыжая напрягает мышцы спины: —Нужно же показывать свои лучшие качества, верно? Тренировки сделали Джинни подтянутой и сильной; Гермиона видит, как двигаются сухожилия на её спине, когда та напрягается. Гермиона протягивает подруге стакан виски. Та останавливает её жестом: —Сначала отолью. Пока Джинни справляет нужду, дверь её комнаты снова открывается. Врывается Пэнси — зрачки расширены, дышит чуть чаще обычного. Гермиона с беспокойством смотрит на неё: —Ну? Как всё прошло? Пэнси сглатывает: —Думаю, сработало, Гермиона. Он выглядел... не в себе? В его глазах был такой взгляд... Кажется, ему чертовски понравилось, — она усмехается с выражением недоверия. Из ванной вырывается Джинни: —Кому что понравилось? В комнате мгновенно повисает напряжённость. Девушки смотрят друг на друга, холодно оглядывая одну другую с ног до головы. Гермиона в панике вскакивает, не зная, как разрядить обстановку между подругами. Но ей ничего не нужно делать. К её изумлению, обе вдруг разражаются смехом. Она переводит взгляд с одной на другую, пытаясь понять, в чём дело. —Она же в... Да быть не может... Ты специально, Миона? — Джинни сквозь смех тычет пальцем в слизеринку. Пэнси хихикает: —Нет, она не специально. Я... я помогала выбрать, сама не поняла, как не заметила. Гермиона всё ещё в неведении: —Как бы я ни радовалась, что вы ладите... Кто-нибудь объяснит, что, чёрт возьми, тут смешного? Джинни наконец собирается и выдаёт: —Посмотри, во что мы одеты, Миона. Наши цвета. —Оооу, — Гермиона смеётся, до неё доходит. Пэнси одета в красное и золотое — цвета Гриффиндора, а Джинни — в зелёное и серебряное, цвета Слизерина. Она попробовала бы это раньше, если бы знала, что это поможет им подружиться. Гермиона наливает всем по бокалу виски, поднимает свой, давая знак чокнуться. Они произносят тост и делают по глотку. Они сидят в комнате ещё немного: Пэнси посвящает Джинни в их план спровоцировать Драко наконец сделать шаг, а также они выпивают достаточно, чтобы согреться перед выходом на холод. Гермиона пытается подготовить подруг к клубу, напоминая, что им нужно держаться вместе и не оставлять напитки без присмотра. Она включает музыку на колонках, чтобы показать, какие песни будут играть сегодня, и в шутку демонстрирует, как магглы танцуют в клубе. На лице Джинни — комичное выражение лёгкого ужаса, а Пэнси выглядит скорее нервно-возбуждённой. Когда часы бьют десять, они выдвигаются. Закутавшись в плащи, они крадутся из комнаты Гермионы. Последнее, что им нужно, — чтобы Беллатрикс поймала их ещё до того, как они покинут территорию замка. Они добираются до пятого этажа незамеченными, но, заворачивая за угол, Пэнси резко останавливает их, прижимает к стене и прикладывает палец к губам. Гермиона заглядывает за неё и сразу понимает, в чём дело. Миссис Норрис сидит прямо перед статуей, а значит, Филч где-то рядом. — Чёртова кошка!— злится Гермиона. Это наверняка проделки Беллатрикс: та, должно быть, следила за ними на прошлых выходных и рассказала Филчу о потайном проходе, чтобы Гермиона не осмелилась нарушить её запрет на выход из замка после отбоя. Пэнси и Джинни вопросительно смотрят на неё, но она отмахивается. Она не хочет, чтобы они испугались устрашающей преподавательницы и отказались от планов. Ничто не испортит её праздничный вечер. Она лихорадочно ищет решение, перебирая в голове все известные потайные ходы. И вдруг вспоминает — Гремучая Ива! Она ведёт подруг наружу, осторожно минуя возможные патрули Филча. Когда Пэнси и Джинни видят дерево, они бледнеют. — Всё в порядке, я знаю что делать, смотрите... — она произносит заклинание иммобулюс, и ветви замирают. Подруги всё ещё не уверены, но Гермиона, не предупреждая, бросается к туннелю у основания дерева. Она слышит их испуганные вздохи, но через секунду они бегут следом, крепче заворачиваясь в плащи, чтобы не испортить платья. Они выходят в коридор Визжащей хижины. Одновременно содрогаясь от жуткой атмосферы этого здания, они безмолвно спешат к главному выходу. Гермиона накладывает на них согревающее заклинание, пока они идут в Хогсмид. Добравшись до деревни, она велит обеим схватиться за её руку и аппарирует их на оживлённые улицы Лондона. Они появляются в узком переулке и ужимают свои мантии, чтобы те поместились в сумочки. Пройдя немного до главной улицы, Гермиона улыбается знакомому хаосу. Люди всех возрастов заполняют длинную дорогу — крики, смех, пение. Студентов сегодня больше обычного ведь шла первая неделя университета. Новые друзья сближаются во время вечера в городе. Она крепко сжимает руки Джинни и Пэнси, не желая, чтобы те потерялись в толпе. Уверенной походкой она ведёт их к месту назначения — своему любимому клубу. — Но, Гермиона, очередь огромная! — ноет Пэнси, с трудом поспевая за её широкими шагами. — Не переживай, — подмигивает ей Гермиона. Она проходит мимо длинной очереди, и несколько человек насмехаются над ними, думая, что они хотят пройти без очереди. Гермиона останавливается перед здоровенным вышибалой, лицо которого искажено угрожающей гримасой. Но гримаса мгновенно исчезает, когда он замечает Гермиону. Он резко притягивает её к себе в медвежьи объятия, и она с радостью отвечает тем же. — Привет, Стив, — говорит она. — Гермиона! Где ты пропадала? Постояльцы по тебе скучали, — говорит он. Она пожимает плечами: — Я заканчиваю школу. Вернусь через год, Стив, не переживай, — улыбается она ему. — А, ну ладно. Всё равно рад тебя видеть. А кто эти прекрасные леди с тобой? Сегодня пропустить троих? — спрашивает он, дружелюбно улыбаясь Джинни и Пэнси. — Да, это мои школьные подруги — Джинни и Пэнси. Мы здесь, чтобы отпраздновать мой день рождения. Сколько за нас троих? — спрашивает она. — День рождения? С днём рождения! Проходите, платить не надо. Только шефу не говори, — подмигивает он. — Не скажу, спасибо, Стив. Он ставит каждому штамп на руку, и они проходят внутрь. У входа их останавливает ещё один вышибала: — Удостоверения, пожалуйста, — протягивает он руку. Пэнси и Джинни бледнеют, но Гермиона спокойно достаёт три фальшивых ID и передаёт ему. Тот бегло просматривает их и возвращает: — Приятного вечера, леди. Пэнси наклоняется ближе и шепчет Гермионе: — Ты знаешь владельца? Как часто ты сюда ходила? Гермиона пожимает плечами: — Раз или два в неделю, наверное. — И ты планируешь вернуться к этому через год? — распрашивает Джинни. Гермиона игнорирует вопрос, распахивая дверь в зал, где грохочет музыка, заглушая всё, что Джинни хотела сказать дальше. Она возвращает подругам их поддельные ID, веля хранить их при себе и показывать, если спросят. Они пробираются к барной стойке, и Гермиона, перекрикивая музыку, заказывает три текилы. Она протягивает по рюмке Пэнси и Джинни — обе нервно озираются по сторонам, не зная, как себя вести. — Выпейте и расслабьтесь, следуйте за мной и просто повторяйте, что я делаю, — кричит она им. Те кивают, все трое морщатся от вкуса текилы. Гермиона пробивается сквозь толпу, таща подруг за собой. Оказавшись в центре танцпола, они встают в кружок лицом друг к другу. Гермиона отпускает контроль, двигая бёдрами в такт музыке. Именно поэтому этот клуб был её любимым — здесь играли и свежие хиты, и R’n’B. Её тело движется само, без усилий, без мыслей — она просто позволяет рукам скользить вниз, от шеи к бёдрам. Джинни и Пэнси постепенно расслабляются. Они не знают этих песен, но начинают покачиваться в ритм. Видно, что их удивляет эта новая Гермиона — свободная, раскрепощённая, без тени забот. Как она и ожидала, чьё-то тело прижимается к ней сзади, руки ложатся на её бёдра. Пока что она позволяет ему оставаться, слегка прижимаясь спиной, не прекращая танца. То же самое происходит с Пэнси, а затем и с Джинни. Гермиона на секунду отстраняется от своего партнёра, наклоняется к Панси и кричит ей на ухо: — Тебя это устраивает? Если кто-то сделает что-то, что тебе не понравится, скажи мне — я разберусь. Пэнси поворачивает голову и отвечает: — Пока всё в порядке, дальше этого я не собираюсь заходить. Но не волнуйся, я справлюсь. Гермиона оборачивается к Джинни с тем же вопросом, но та лишь отстраняется, бросая на неё взгляд, который ясно говорит: Думаешь, я не справлюсь? В доказательство своих слов Джинни шлёпает по руке, которая слишком уж настойчиво тянется к её груди, затем резко оборачивается и бросает парню ледяной взгляд. Тот, похоже, сразу понимает намёк. Гермиона смеётся с облегчением — Гарри ведь сам велел ей наслаждаться этим годом. Почему бы не воспользоваться моментом, пока она ещё может позволить себе то, что станет невозможным, когда они с Гарри окончательно осядут? Она снова пристраивается в объятия незнакомца, и тот поворачивает её лицо к себе. Она сразу понимает, что он собирается сделать, и не останавливает его. Гермиона соскучилась по этому чувству — по притяжению, по чужим губам на своих, по тому, как в поцелуе кто-то пытается передать всё, что чувствует в этот момент. Но это было совсем не тем, по чему она тосковала. Его язык тут же проникает в её рот, извивается и толкается — Гермиона резко отстраняется. Ей даже не нужно ничего говорить: её лицо выдаёт все мысли, и парень, отступив, растворяется в толпе. Гермиона идёт за новой порцией напитков, возвращается и вручает по бокалу Пэнси и Джинни. Некоторое время она танцует одна, наслаждаясь свободным пространством. Она оглядывает зал: разноцветные вспышки света, тела, сливающиеся в чувственном ритме. Вдруг её взгляд цепляется за одну девушку. Та почти не двигается, лишь слегка покачивает головой, и её кудри мягко подпрыгивают в такт. Похоже, она пришла с подругами — время от времени она окидывает их взглядом, будто проверяя, всё ли в порядке. В одной руке у неё бокал, другая лежит на бедре, пальцы отстукивают ритм. Что-то в ней заставляет Гермиону приблизиться. Она плавно двигается в её сторону, девушка оборачивается — и их взгляды встречаются. Гермиона отвечает ей, как надеется, соблазнительной улыбкой. Незнакомка тоже начинает двигаться, встречая её на середине. Молча они начинают танцевать вместе. Девушка отхлёбывает из бокала, её глаза жадно скользят по Гермионе. Затем она протягивает напиток Гермионе, и та внезапно осознаёт, как пересохло у неё в горле. Она осушает бокал до дна и слегка кашляет — алкоголь оказывается крепче, чем она ожидала. Девушка игриво сужает глаза, но забирает бокал и ставит его на поднос проходящего официанта. Затем она берёт руки Гермионы и кладёт себе на плечи — пальцы Гермионы смыкаются у неё на затылке. Сама же девушка обнимает Гермиону за талию, её большие пальцы нежно поглаживают её по пояснице. Текущая мелодия заставляет их плавно раскачиваться в такт, Гермиона прижимается грудью к незнакомке. Их дыхание смешивается, а носы слегка соприкасаются. Гермиона наклоняется ещё ближе, готовая сократить оставшееся расстояние между ними, но женщина опережает её — её губы смыкаются с её собственными. Это не самый страстный поцелуй в её жизни, но определённо лучше предыдущего. Неторопливый, комфортный. Их рты движутся в унисон, языки неспешно играют друг с другом. Они разрывают поцелуй, оба тяжело дыша. Женщина переключается на её шею, и Гермиона вздрагивает от ощущения. Их тела продолжают двигаться, бёдра трутся друг о друга. Незнакомка просовывает ногу между её ног, и подол платья Гермионы приподнимается, освобождая место. Тихий стон вырывается из её горла, когда она чувствует, как бедро женщины давит на её промежность сквозь тонкую ткань. Она соскучилась по прикосновениям другого человека — уже давно она не чувствовала прикосновения чьих-то рук на своём теле так долго. Её кожа оживает, каждая клетка трепещет от возбуждения. И тут она замирает. Она оставила своих друзей одних в незнакомом месте — здесь она за них в ответе. Гермиона отстраняется, и женщина хмурится. Она лишь виновато улыбается в ответ, но перед тем, как уйти, на прощание целует её в губы, а затем оглядывается в поисках Пэнси и Джинни. Те всё ещё танцуют, но теперь уже без мужчин, что были прижаты к их спинам. Гермиона широко улыбается им, и они отвечают тем же. Пэнси хватает её за руку и кружит вокруг себя. — Зачем ты ушла? Она была горяча, — бросает она взгляд на кудрявую незнакомку. Гермиона пожимает плечами: — Я здесь, чтобы праздновать с лучшими подругами. Целоваться могу и в другой раз, — подмигивает она. Пэнси смеётся. Джинни притягивает её к себе: — С днём рождения, именинница! — Она показывает Гермионе часы: уже полночь. Та сияет и обнимает обеих девушек. — Я принесу нам выпить! — объявляет Гермиона и пробирается сквозь толпу к барной стойке. Она возвращается с двумя бутылками ягера, но свой выпивает ещё у бара — так меньше шансов расплескать напитки, пока пробирается обратно. Её шаги резко обрываются, когда она видит происходящее. Пэнси, кажется, завела танец с очередным мужчиной, но этот схватил её за подбородок и грубо тянет к себе, хотя она явно пытается вырваться. Гермиона замечает, как Джинни делает шаг вперёд, но сама движется быстрее. Напитки падают из её рук, а внутри вновь вспыхивает то самое чувство ответственности, что преследовало её всю войну. Она не раздумывает, а просто протягивает руку и хватает мужчину за воротник рубашки. Она резко дёргает его, оттаскивая от Панси, которую он тут же отпускает. Паника и ярость захлёстывают Гермиону, и её кулак взмывает в воздух, а затем стремительно обрушивается на лицо негодяя. Он падает назад, но, к счастью, друзья успевают его подхватить, не давая упасть. Парень с силой двигает челюстью и с яростью смотрит на Гермиону. Вокруг них образуется круг, и, к счастью, прежде чем он успевает сделать больше одного угрожающего шага в её сторону, появляются два вышибалы. Один хватает его за руки и, скрутив за спину, практически выносит из здания. К её ужасу, второй вышибала крепко хватает Гермиону за руку и выводит её на улицу. Она вырывается и кричит на него, но его ногти впиваются в её кожу. Пэнси и Джинни в панике бросаются за ними. — Эй! Отпусти её! — кричит Стив на вышибалу. — Прости, Стив, но она ударила этого парня. Мне пришлось вывести её, хотя бы чтобы она объяснила, почему так сделала, — отвечает вышибала. Стив отталкивает его в сторону: — Не нужно применять силу, она бы и так пошла добровольно, уверен, — он с негодованием бросает это, озабоченно глядя на Гермиону. — Этот гребаный кусок дерьма пытался заставить мою подругу поцеловать его! Запрети ему вход, Стив, чтобы другие девушки не страдали от его грязных лап, — говорит она, сверля взглядом того парня, которого всё ещё держит второй вышибала. Тот начинает орать на неё, но его быстро уводят. — Я позабочусь об этом, Гермиона, не волнуйся. Твоя подруга хочет заявить на него? — спрашивает он. Гермиона оборачивается к Пэнси, и та быстро качает головой. — Нет, думаю, мы просто уйдём. Спасибо, Стив, — она улыбается ему, берёт Пэнси и Джинни за руки и уводит их обратно в переулок, откуда они пришли. — Прости, Пэнси, я не хотела, чтобы такой кошмар испортил наш вечер, — говорит Гермиона, и её глаза наполняются слезами. Панси останавливается, хмурясь от недоумения: — Ты за что извиняешься? Это не твоя вина. И, честно говоря, я не позволю этому мудаку испортить нам ночь. Я всё равно прекрасно провела время, — Пэнси улыбается, стирая слезу с щеки Гермионы. — Да, Гермиона, ты ни в чём не виновата. Он просто подонок. Кстати, у меня есть идея... — Джинни замолкает, крепко сжимает их руки и ведёт дальше, пока над ними не загорается яркий жёлтый свет. —Макдональдс?—спрашивает Гермиона. — Да ладно, тут наверняка найдётся что-нибудь сладкое для твоего дня рождения, — говорит Джинни. — Что это, черт возьми, за место? — морщится Пэнси. Джинни оживлённо поясняет: — Это фастфуд. Гермиона однажды привела меня сюда, и я помню, она говорила, что оно открыто круглосуточно — идеально для ночного перекуса. — Ну, наверное, можно взять... яблочный пирог? — смеётся Гермиона. — Да! Заказывай ты, Миона, я без понятия, как это делать, да и деньги у тебя магловские, — говорит Джинни. Гермиона заказывает три яблочных пирога, и они садятся есть. Она еле сдерживает смех, а Пэнси хохочет, когда Джинни обжигает рот горячим десертом. Закончив, Пэнси заявляет: — Надеюсь, у тебя был неплохой старт двадцатого дня рождения, Миона, но можем мы уже вернуться? Я определённо пьяна, а вы обе, кажется, не лучше. Гермиона открывает рот, чтобы возразить, но, поднявшись, слегка пошатывается. — Ладно, пожалуй, ты права. Пошли. Они выходят на безлюдную улочку и аппарируют обратно в Хогсмид. Добираются до Визжащей хижины, еле держась на ногах. Дрожат от холода, но Гермиона считает, что рисковать с заклинаниями в таком состоянии не стоит. Она следит, чтобы обе добрались до своих общих комнат без происшествий, а затем, спотыкаясь, идёт к себе, едва увернувшись от миссис Норрис, крадущейся по коридорам. Наконец, Гермиона добирается до своей комнаты и падает на кровать. Раздаётся стук в дверь. Она встаёт, предполагая, что это Джинни или Пэнси, но дверь распахивается прежде, чем она успевает открыть. Беллатрикс входит, её лицо искажено яростью. Дверь захлопывается за ней, и её глаза темнеют, когда она разглядывает Гермиону. Она подходит так близко, что та едва не отступает. — Где, чёрт возьми, ты была?! — шипит она. Гермиона не отвечает. Её алкогольный ум отказывается осознавать, что Беллатрикс стоит перед ней — и явно безумно злая. Не получив ответа, Беллатрикс фыркает и начинает расхаживать по комнате, запуская руку в свои кудри. Гермиона следит за ней взглядом, разглядывая растрепанную Беллатрикс. Это, безусловно, было зрелищно. — Я везде тебя искала. Видела, как профессор Джонс разговаривала с твоей подружкой Келлой возле гостиной Гриффиндора, спрашивала, где девочка Уизли, — видно, одна из ее соседок настучала. Потом я услышала, как она сказала профессору Джонс, что у вас с ней ночевка. Тебе повезло, что она такая же тупая, как выглядит, потому что она проглотила эту ложь. Я же не купилась. Думала, миссис Норрис остановит любые твои идиотские попытки ослушаться моего прямого приказа. Но нет, Золотая Девочка делает что хочет. — Я спросила у моего племянника, не знает ли он, куда ты и Уизли подевались, и, как его отец, он не смог мне соврать. Его информация была бесполезной — я всё равно не смогла бы найти, в какой именно клуб вы отправились, в целом Лондоне. Грейнджер, ты не понимаешь, что, хоть мне это и не нравится, я, как преподаватель, несу за тебя ответственность? И ты ещё тащишь за собой Уизли и Паркинсон! — её руки беспорядочно жестикулируют в воздухе. Она останавливается и снова поворачивается к Гермионе, которая по-прежнему стоит неподвижно посреди комнаты. — В этот раз я серьёзно, не вздумай снова улизнуть. — Иначе что? — язвительно бросает Гермиона. Челюсть Беллатрикс напрягается, она открывает рот, но тут же закрывает. Её взгляд падает на руку Гермионы. — Что случилось? — выдыхает она, и в голосе внезапно проскальзывает тревога. Гермиона наклоняет голову, не понимая. Поднимает руку и видит, что её костяшки покраснели и начали опухать. — Возможно... я кого-то ударила сегодня, — виновато признаётся она. Беллатрикс фыркает, смеясь, и закатывая глаза: — Ну конечно. Хотя бы этот кто-то заслужил? —Да! Он насильно пытался заставить Пэнси поцеловать его.—Гермиона чувсвтует как в ней снова закипает гнев от одного только воспоминания об этом. Беллатрикс поднимает руки в защитном жесте: — Я не сказала, что он не заслужил. На твоём месте я бы, наверное, поступила куда хуже. Приложи лёд к руке. — Я могла бы дать тебе заслуженное наказание, Грейнджер, но, думаю, мы и так видимся слишком часто, — говорит Беллатрикс, и в её глазах всё ещё тлеет злость. — То есть... ты ничего не сделаешь? — Гермиона усмехается. Возможно, это была не лучшая фраза. Беллатрикс делает два резких шага вперёд. Её рука стремительно смыкается на подбородке Гермионы, и тёмные ногти впиваются в кожу, заставляя её ахнуть. Гермиона ожидает увидеть в её взгляде ярость, но вместо этого там почти что... отчаяние? — Пообещай мне. Пообещай, что больше не будешь сбегать с территории школы, — шепчет Беллатрикс, и её голос звучит низко и тихо. Гермиона сглатывает и кивает: — Обещаю, — выдыхает она. Кажется, это возвращает Беллатрикс в реальность — она резко отступает. Уже направляясь к двери, она слышит тихий вопрос Гермионы: — Сегодня мой день рождения. Разве ты не хочешь поздравить меня? Беллатрикс замирает, проходя мимо, затем кладёт руку ей на плечо: — Раз уж ты, скорее всего, не вспомнишь об этом... С днём рождения, Гермиона. И, пожалуйста, не делай больше таких глупостей. Мы и так потеряли слишком много жизней за эти годы. Её пальцы слегка скользят по коже руки Гермионы, прежде чем Беллатрикс решительно выходит из комнаты, закрывая за собой дверь. Гермиона даже не пытается осмыслить только что произошедшее — она просто падает на кровать, не переодевшись.