Hiraeth

20 сентября 1999 года День рождения Гермионы прошел без лишнего шума. Все началось с адского похмелья и попыток вспомнить, что же происходило. Голова пульсировала в такт боли в руке, и она простонала, вспомнив, как ударила того парня, хотя он и заслужил. Еще у нее смутно всплывал в памяти момент, когда Беллатрикс отчитывала ее, а она обещала больше не сбегать. Пока что она собирается это обещание сдержать. По дороге на утренний урок защиты от темных искусств в понедельник Гермиона надеялась, что не сделала и не сказала ничего постыдного при Беллатрикс, чего сейчас не помнит. Возле класса она заметила Пэнси, которая буквально пританцовывает от волнения. Увидев Гермиону, та схватила ее за руки и взвизгнула. Гермиона округлила глаза в недоумении: —Что, черт возьми, с тобой? —Драко— начала Панси. —Заходите внутрь, вы двое садитесь вперед. И не испытывайте мое терпение сегодня, — предупредила Беллатрикс, появившись перед ними. Пэнси нахмурилась, а Гермиона поспешно прошептала: —Забыла тебе сказать… Она знает, что мы сбегали на выходных. Пэнси выглядела ужасно напуганной и бросилась к парте впереди. Гермиона последовала за ней. Через пару минут подошла Джинни, с недоумением глядя на их выбор места. —Профессор Блэк велела нам сидеть здесь, Джин… — Гермиона понизила голос. — Она знает про субботу. —Черт, — выдохнула Джинни и села за соседнюю парту. —Теперь, когда все здесь, начнем — сказала Беллатрикс, бросив взгляд на троих девушек. —Сегодня я повторю все заклинания, которые вы уже должны знать. Покажу краткую демонстрацию и задам несколько вопросов. Ожидаю, что сегодня все будут участвовать — мне нужно убедиться, что вы владеете знаниями об атакующих и защитных заклинаниях, полезных в дуэлях. Через несколько недель мы перейдем к практике: разобьемся на пары и отработаем базовые заклинания, которые, я уверена, вы сможете блокировать. Более сложные будем отрабатывать на манекенах, вроде того, — она указала на манекен в нескольких метрах от себя. Пока она поворачивалась к доске, чтобы записать список заклинаний, Пэнси толкнула Гермиону и подсунула ей записку. Та развернула ее и прочитала... Драко пригласил меня в Хогсмид в субботу!!! Гермиона сияет, глядя на Пэнси, не в силах сдержать маленький взвизг, вырывающийся у неё из горла. Беллатрикс резко поворачивает голову в их сторону, бросая убийственный взгляд. Её каблуки отчётливо стучат по полу, пока она приближается, и Гермиона невольно съёживается за партой. Беллатрикс выхватывает записку из её рук и усмехается, пробежавшись глазами по строчкам. — Ну-ну, что у нас здесь? Он пригласил меня в Хогсмид, — передразнивает она. — О, как мило! Юная любовь. Гермиона замечает, что та намеренно не называет имя Драко. Фальшивая улыбка мгновенно слетает с лица Беллатрикс, когда она наклоняется к парте, чтобы посмотреть Гермионе прямо в глаза: — Обсуждать эту чепуху вы можете в своё свободное время. А сегодня после ужина обе явитесь ко мне на исправительные работы. Пэнси стонет, но тут же замолкает под острым взглядом Беллатрикс. — Продолжим урок? Надеюсь, нас больше не будут отвлекать. Остальное время занятия проходит гладко, и весь класс ахает, когда Беллатрикс без единого усилия посылает заклинания в манекен. — На сегодня всё. Есть вопросы? — спрашивает она. Гермиона не может удержаться — её рука взлетает вверх. Беллатрикс приподнимает бровь, удивлённая тем, что та, кто обычно старается не привлекать к себе внимания, вдруг проявляет инициативу. — Что такое, Грейнджер? — Правда ли, что вы можете произносить большинство заклинаний без слов и даже без палочки? — спрашивает Гермиона, широко раскрыв глаза от восхищения. Беллатрикс отводит взгляд: — Это так. Но для этого требуется годы тренировок. Большинство волшебников не способны на невербальную магию, не говоря уже о магии без палочки — разве что случайные проявления в детстве. К вашему возрасту вы уже должны уметь произносить заклинания невербально, и мы продолжим отрабатывать этот навык. А вот магии без палочки в Хогвартсе не учат — бо́льшая часть студентов просто не справится. Сочетать оба умения — без палочки и без слов — под силу лишь немногим, так что это было бы пустой тратой времени. Гермиона хмурится. Было бы здорово, если бы кто-то, умеющий всё это, согласился её научить. Книги, как ни крути, могли дать лишь ограниченные знания. Беллатрикс закатывает глаза, заметив её выражение лица, но уголки её губ всё же слегка приподнимаются — Занятие окончено, вы свободны. Как только они оказываются за дверью, Пэнси говорит: — Прости, что из-за меня нас оставили после уроков, Миона. — Не переживай, оно того стоило. А теперь рассказывай, что случилось, — отвечает Гермиона. К ним присоединяется Джинни, тоже жаждущая услышать новости. — Ну, он пришёл ко мне в воскресенье, потому что я не пришла на завтрак. Я как раз страдала от похмелья в гостиной, когда он появился. Весь красный, заикался, но в итоге спросил, не хочу ли я сходить с ним на чай в Хогсмид в субботу, — Пэнси расплывается в ухмылке. Гермиона и Джинни верещат от восторга. Вскоре Джинни уходит на травологию, а они направляются на урок древних рун. — Гермиона, я… — Пэнси обрывает себя на полуслове. — Что такое? Можешь мне довериться, — ободряюще говорит Гермиона. — Я… я никогда никого не целовала! — выпаливает Пэнси. — Это нормально, многие в нашем возрасте ещё не целовались. Ничего страшного, Пэнс, — успокаивает её Гермиона. — Но я хочу поцеловать его в субботу, Миона! Надоело ждать, когда он наконец сделает первый шаг — в этот раз хочу я! Но… я не знаю, как это делается! — Пэнси драматично всплёскивает руками. Гермиона вздыхает: — Пэнси, никто на самом деле не знает. Каждый поцелуй — это что-то новое. Можно думать, что ты умеешь целоваться, или что кто-то хорош в этом, а потом поцеловать другого человека — и всё, что ты знала раньше, разлетится в прах. Пэнси надувает губы, но в итоге кивает, принимая её слова. Остаток дня пролетает незаметно, и вот Гермиона уже у себя в комнате, ужинает. На улице стало слишком холодно, и это окончательно испортило ей настроение. Но нужно было идти на отработку к Блэк. Когда она приходит, Беллатрикс уже там, а Пэнси ещё нет. Гермиона собирается выйти подождать подругу, но тут слышит голос Беллатрикс. —Иди сюда, Грейнджер, я тебя вижу. Она фыркает и нехотя переступает порог, волоча ноги. Беллатрикс замечает её недовольное выражение лица: — Кто-то опять нагадил тебе? Гермиона прикусывает щёку, чтобы не доставить профессору удовольствия рассмеяться. — Никто, — бормочет она. — Да ладно, Грейнджер, час у меня — не самое страшное на свете, правда? — Беллатрикс говорит с усмешкой. Гермиона закатывает глаза. — Дело не в этом. Просто… я обычно ужинаю, любуясь закатом и звёздами, но теперь стало слишком холодно. А в коридорах слишком людно, чтобы сидеть на подоконниках и смотреть изнутри, — объясняет она. Профессор приподнимает брови. — Решение проще, чем ты думаешь. Просто используй свою светлую голову. Прежде чем Гермиона успевает спросить, что та имеет в виду, в кабинет врывается Пэнси и плюхается на стул. Беллатрикс бросает на неё взгляд, от которого Пэнси мгновенно выпрямляется. — Итак, слушайте сюда. Больше никаких детских записок на моих уроках. Сегодня оставлю вас всего на час — проверите домашние работы первокурсников. Вот критерии оценивания. Не будьте щедры на баллы, будьте точны, — приказывает она, направляясь к своему столу, чтобы заняться собственными делами. Пэнси и Гермиона принимаются за работу в тишине. Спустя полчаса в уже открытую дверь раздаётся стук. Все трое оборачиваются на Драко, который стоит на пороге и смотрит на Беллатрикс в ожидании. Та громко вздыхает, но нехотя поднимается и медленно идёт к нему. Они останавливаются за дверью, переговариваясь шёпотом. — Прости, что отвлекаю, но мама пригрозила мне… Велела спросить, почему ты игнорируешь её письма, и… — Гермиона улавливает начало его слов, но дальше голос Драко становится совсем тихим, и она перестаёт слушать. Вместо этого Пэнси поворачивается к ней. — Я придумала, как перестать нервничать перед поцелуем с Драко, — заявляет Пэнси. — Правда? И как же? — Гермиона отвечает с искренним интересом. — Ты можешь научить меня. — Что? — Ты целовалась с кучей людей, так что могла бы дать пару советов, — поясняет Пэнси. — Это не значит, что ты можешь просто использовать меня как тренировочный манекен. Это странно, Пэнси. Мы можем испортить наши отношения. — Прости, ты же знаешь, я не это имела в виду. Просто у тебя больше опыта, ты понимаешь, чем хороший поцелуй отличается от плохого. И это не испортит нашу дружбу — мы обе знаем, что для нас это ничего не будет значить. Так что всё в порядке. — Пэнси, нет. Мне будет неприятно лишать тебя первого поцелуя. Он должен быть чем-то нежным и прекрасным — между тобой и тем, кто тебе нравится. Например, Драко, — возражает Гермиона. — Но Гермиона… — Пэнси начинает умолять. — Это наказание, девочки, а не болтовня! Они не заметили, как Беллатрикс снова вошла в комнату — явно в скверном настроении после разговора с Драко. Остаток наказания проходит в молчании, и все трое пребывают в одинаково мрачном расположении духа. 23 сентября 1999 года Гермиона направлялась в класс профессора Джонс на очередное двухчасовое занятие. Эти уроки уже начали казаться ей утомительными. Занятия с профессором МакГонагалл были хоть немного интереснее — та учила её новым заклинаниям, которые Гермиона ещё не знала или не успела как следует освоить. Профессор Джонс, конечно, кое-чему её научила, но её знания не шли ни в какое сравнение с уровнем Минервы. К тому же она, кажется, больше любила болтать, чем преподавать. Она задавала вопрос за вопросом, не обращая внимания на односложные ответы Гермионы. Та так и не поняла, была ли та просто любопытной или же одной из тех навязчивых поклонниц «Золотого Трио». Гермиона была рада, что на этой неделе начинается её стажировка. Вариантов было много, но её это, в сущности, мало волновало. Новые навыки и заклинания могли бы пригодиться, но в отличие от других она не гналась за стажировкой ради карьеры. Работа в Министерстве её больше не привлекала. Она не видела никаких доказательств того, что там действительно стараются сделать страну справедливой и равной для всех. Да, они принимали магглорождённых и полукровок, но зашли слишком далеко в этом направлении. Фактически они настроили всех против чистокровных, особенно тех, чьи семьи Министерство не одобряло. После разговоров с Драко и Пэнси Гермиона увидела, как с ними обращаются — будто они каждый день охотятся на магглов и магглорождённых. Их семьи и другие, подобные им — те, чьи родственники были связаны с Волан-де-Мортом, — стали изгоями, а Министерство даже не пыталось это остановить. Она своими глазами видела, что творили с Беллатрикс в Азкабане. Даже преступники оставались людьми. Она знала, что Кингсли тут ни при чём, но какой толк от власти, если тебя не слушают? То же касалось и других магических существ — кентавров, домовых эльфов… Домовые эльфы по-прежнему страдали от жестокости хозяев, оставались рабами, терпели побои. Гермиона обещала себе, что после выпуска навсегда покинет магический мир, но как это сделать, когда вокруг царит такой беспорядок? Без родителей в этом мире всё теряло смысл. Для кого она пыталась сделать мир лучше? У неё не было семьи, которой можно было бы гордиться, не было дома, куда можно вернуться. Она разуверилась в этом мире, потеряла былую мотивацию — ту самую, что когда-то заставляла её мечтать исправить все несправедливости. Учитывая, как всё обычно складывалось в её жизни, она не хотела снова разочаровываться. Вот почему она решила проходить практику в больничном крыле у мадам Помфри. Там можно было выучить несколько полезных лечебных заклинаний, работы было меньше, да и до кровати рукой подать по сравнению с другими стажировками. Гермиона стучит в дверь профессора Джонс, и та радостно приглашает её войти. Профессор Джонс направляет Гермиону к своему столу, слегка касаясь её поясницы, но Гермиона тут же отстраняется. У этой женщины была странная привычка постоянно прикасаться к ученикам — то к руке, то к плечу, — и это действовало на нервы. Гермиона старалась дать понять, что ей это неприятно, но без прямых заявлений. Не хотелось портить занятия на весь оставшийся учебный год. Сегодня профессор проявляет особое любопытство. — Ну что... случалось ли что-нибудь интересное в те ночи, когда вы втроём бродили по лесу? Должно быть, было очень... одиноко, — она многозначительно приподнимает брови. Гермиона бледнеет от такого неуместного вопроса. — Э-э... нет, ничего такого. Мы просто хорошие друзья, и, честно говоря, у нас были другие заботы, — отвечает она тоном, дающим понять, что тема закрыта. — Неужели? Не понимаю, как эти мальчики устояли, проводя столько времени с такой красивой девушкой, как ты, — продолжает профессор Джонс. Гермиона медленно сглатывает. Она готова терпеть ещё одно занятие, но если это повторится, придётся действовать. Остальное время проходит более-менее сносно, и в конце Гермиона напоминает, что ей пора в лазарет. — Ах, конечно, Гермиона! Расскажешь, как всё пройдёт, и если будут проблемы — дай знать! Как же быстро летит время, когда тебе весело! — жизнерадостно восклицает профессор. Гермиона выдаёт натянутую улыбку и поскорее уходит. Ей не терпелось оказаться подальше от этого кабинета. Практика в лазарете проходит гладко. С мадам Помфри они понимают друг друга без лишних слов — меньше болтовни, больше дела. Гермиона осваивает несколько заклинаний для лечения порезов и ушибов, а мадам Помфри уверяет, что к следующей неделе наверняка найдётся ученик с вывихнутым плечом, и тогда она научит её вправлять сустав. Гермиона даже слегка загорается от предвкушения. За ужином она встречается с Джинни. Пэнси всё ещё дуется на неё за отказ помочь с её любовными делами, но Гермиона непреклонна. Дело не в том, что она не хочет помочь — хочет. Просто её первого поцелуя ещё не было, и хотя Пэнси вольна сама решать, Гермиона сделает всё, чтобы уговорить её дождаться Драко. Пока Гермиона слушает свежие сплетни о драме между семикурсницами Гриффиндора — оказывается, одна из соседок Джинни по комнате в прошлую субботу поцеловала чужого парня, — чья-то рука внезапно ложится ей на плечо. Она мгновенно напрягается и поднимает глаза, чтобы увидеть, кто это. Внутренне вздыхает — профессор Джонс. От этой женщины, кажется, просто не скрыться. — Здравствуйте, профессор... — бормочет Гермиона, голос её затихает. Преподавательница не убирает руку, а лишь слегка сжимает пальцы. — Привет, Гермиона, просто хотела спросить, как прошла твоя практика. — Всё отлично... Очень интересно, я многому научилась. Но, честно говоря, устала и как раз собиралась пораньше лечь спать, — Гермиона встаёт, надеясь, что это заставит женщину наконец отпустить её плечо. Но рука не исчезает — вместо этого она скользит вниз по руке и хватает её за предплечье. Гермиона изо всех сил старается не дёрнуться от этого прикосновения. — О, я провожу тебя. По дороге расскажешь подробнее, — настаивает профессор. Гермиона открывает рот, мозг лихорадочно ищет любую отговорку, лишь бы не оставаться с ней наедине ни секунды больше. — Я... — начинает она. — Грейнджер, мне нужно обсудить с тобой домашнее задание, которое ты сдала в понедельник. Прошу прощения, профессор Джонс, но это срочно, — Беллатрикс обращается к другой преподавательнице с улыбкой, которая не достигает глаз. Профессор Джонс на мгновение выглядит разочарованной, но тут же радостно улыбается. — Конечно, профессор Блэк. Мы с Гермионой как-нибудь потом поговорим, — подмигивает она. Беллатрикс сухо кивает, после чего крепко хватает Гермиону за руку и выводит её из Большого зала в коридор. Как только дверь закрывается, она тут же отпускает её. И почему-то Гермионе не хватает тепла её пальцев. — Что не так с моим заданием? Я сделала всё, что вы... — начинает Гермиона, но Беллатрикс перебивает её. — Грейнджер, с работой всё в порядке. Сомневаюсь, что ты могла сдать что-то не соответствующее требованиям. Просто подумала, что тебе нужно было сбежать от этой приторной особы — ты выглядела так, будто проглотила один из каменных кексов Хагрида, — Беллатрикс усмехнулась. Гермиона сдержала смех при столь колком описании её преподавателя. — О… Ну, спасибо… Полагаю? — растерянно проговорила Гермиона, не ожидая такого поступка от Беллатрикс. Та перестала смеяться и сделала небольшой шаг вперёд, слегка прищурившись: — Она всегда так себя с тобой ведёт? Гермиона отвела взгляд: — Наверное? Она просто слишком… дружелюбна. Но ничего, с чем я не справлюсь. К тому же, следующая встреча с ней только через две недели, так что всё в порядке. Она и сама не понимала, зачем защищает свою наставницу. Возможно, из опасения, что Беллатрикс раздует из этого целую проблему — судя по тому, что Гермиона уже успела о ней узнать, та была импульсивной. Сначала действие, потом размышления. Беллатрикс явно не была убеждена: — Хм, ладно. Но если она позволит себе что-то лишнее — дай мне знать. Гермиона кивнула и собралась уходить. — До завтрашнего урока, соседка, — саркастично махнув рукой, усмехнулась Беллатрикс и направилась обратно в Большой зал. Гермиона проводила её взглядом.