Hiraeth

26 октября 1999 года Гермиона делает глубокую затяжку сигареты. Это то, в чем она редко себе позволяет потакать, но иногда что-то плохое для неё заставляет чувствовать себя лучше. Это придаёт ей чувство контроля и немного безрассудства. Кажется, это повторяется каждый раз, когда её уровень стресса возрастает. Она избегала Беллатрикс с того напряженного занятия на прошлой неделе. Контрольное занятие в пятницу было натянутым, и Гермиона сбежала, как только услышала своё имя. Занятия по Защите от Тёмных Искусств вчера и сегодня также были напряжёнными, и Гермиона в основном смотрела вниз на свой стол, следя за тем, чтобы быть первой, кто покинет класс, когда прозвенит звонок. Таким образом, она оказалась в поисках другого убежища. Места, где она могла бы расслабиться, которое не было бы таким душным, как её комната, но не таким холодным, как её уединённое место у озера. Место, где её друзья не стали бы её искать, когда ей нужна минута наедине с собой. Как ни странно именно Беллатрикс каким-то образом дала её ответ. Несколько недель назад, когда она сказала Гермионе, что есть простое решение её проблемы, это заставило её задуматься. Где она могла бы сидеть и смотреть на закат и звёзды, не замёрзнув насмерть, но и не подвергаясь шуму и волнениям со стороны студентов? Ответ действительно оказался простым и находился почти у неё на пороге. Астрономическая башня. Никто туда почти не ходит, кроме занятий по средам. Это место всегда поддерживалось на приятной прохладе; Гермиона подозревала, что здесь стоит какое-то заклинание или защита. Там был ясный вид на небо и озеро, а также телескопы, если она хотела бы ближе рассмотреть звёзды. Студентам туда входить было запрещено, и Гермиона сомневалась, что кто-то захочет пытаться пробраться мимо комнаты Беллатрикс. Вот почему Гермиона сидит здесь в ночь вторника, уткнувшись спиной в столб и с сигаретой в руке. Она снова глубоко вдыхает и выдыхает дым в ночной воздух. С тех пор как закончилась её занятие с наставником, она старалась напоминать себе, почему её реакция была оправдана. Этот год был предназначен только для её родителей, чтобы завершить главу её образования перед тем, как она покинет этот мир. Почему она вдруг начала ощущать желание изучать новые магические навыки и изменить отношение к людям? Это не её дело и её это не касается. По крайней мере так она себя убеждает. Ей нужно было ненавидеть Беллатрикс. Возможно, она помогла спасти Волшебный мир, но всё равно оставила шрам на Гермионе. Но кого она обманывает? Гермиона простила Беллатрикс за это в зале суда почти год назад. Как сказала Беллатрикс, это был необходимый ход для обмана. Поэтому Гермиона снова должна задать себе вопрос, почему ей следует ненавидеть Беллатрикс? Беллатрикс сказала ей прямо в тот день, что она не хороший человек, и что она повторит всё, что делала в прошлом, если её семья когда-либо снова окажется в опасности. Вместо страха Гермиона чувствует зависть. У неё больше нет никого подобного, некому защищать и некому давать чувство безопасности в ответ. Беллатрикс предана своей семье и защищает её. Гермиона потеряла всё это и тоскует по этому. Её профессор задела больное место на уроке. Она как-то смогла понять Гермиону ещё до того, как молодая волшебница сделала это сама. Безрассудная, менее осторожная и потерявшая желание сделать мир лучше. Точное описание новой Гермионы. Это бесит. Что-то в старшей ведьме заставляет Гермиону чувствовать себя более живой, чем она была долгое время. Её занятия были единственными, которые действительно интересовали Гермиону, единственными занятиями, на которых она не мечтала о том, чтобы они скорее закончились. Даже в её присутствии Гермиона ведёт себя по-другому. При каждом появлении Беллатрикс её тело словно наполнялось энергией. Она всегда думала, что это происходит потому что она мысленно готовится к тому, что её снова будут дразнить и задирать, но теперь она беспокоится что причина совсем в другом. Конечно, она, пожалуй самый красивый человек из всех, кого Гермиона когда-либо встречала, а также одна из немногих, кто может поддержать любую тему для разговора. Но она старше Гермионы вдвое. Она из семьи чистокровных. Она её учительница. И наконец она натуралка. Гермиона затягивается ещё раз, пытаясь привести мысли в порядок. Ей нужно забыть об этой глупой школьной влюбленности. Беллатрикс только и делает, что выводит её из себя большую часть времени, она даже не нравится Гермионе..пытается убедить себя в этом Гермиона. В любом случае это не имеет значения, Беллатрикс явно не испытывает к ней никакой симпатии. Прохладное, открытое пространство астрономической башни помогает ей легче дышать. Она только несколько ночей назад подумала о новом месте, но оно уже доказало свою эффективность: ей стало легче спать. Хотя по ночам ее по-прежнему мучают кошмары, она заметила, что кошмары, которые происходили в особняке Малфоя, исчезли с первого дня школы. В тот момент, когда она провела несколько часов в присутствии Беллатрикс, она поняла, что ведьма совсем не пугает её. Да, она могла бы убить её одним движением, но почему-то она мгновенно доверилась Беллатрикс, её совесть приняла решение за неё. С той поры старшая ведьма исчезла из её кошмаров. Теперь её сны включали лишь видения с войны и бледные лица её родителей. После таких снов она просыпалась, крича и обливаясь потом; однажды она даже проснулась с тем, что её ногти рвали хлопковую ткань простыней. Она слышит шаги на лестнице. Быстро затушив сигарету, она отодвигается так, чтобы столб скрывал её от взгляда. —Выходи, выходи, где бы ты ни была. Обещаю, что не буду слишком строго тебя наказывать — раздаётся голос Беллатрикс. Гермиона задерживает дыхание. Несмотря на то что ведьма больше её не пугает, сама идея быть пойманной автоматически заставляет Гермиону покрыться холодным потом. Шаги приближаются, медленно, с намерением запугать. —Хм, играешь в прятки? Ты играешь с огнём, здесь запрещённая часть замка, а судя по запаху, ты ещё и куришь. Гермиона мысленно ругает себя; у этой женщины нюх, как у следового пса. Её глаза расширяются, когда она замечает, что оставила зажигалку на полу справа. Она тянется, чтобы схватить её, но бледная рука хватает её за запястье раньше. —А-ах! О— Триумфальная ухмылка Беллатрикс исчезает с её лица, а запястье Гермионы выскальзывает из её захвата. —Привет — еле слышно произносит Гермиона. —Что ты здесь делаешь?— спрашивает Беллатрикс. —Разве это не то, что ты имела в виду, когда сказала, что решение было простым — отвечает Гермиона. Беллатрикс сжимает челюсти. —Так и было —И я предполагаю, одно из моих дополнительных привилегий в том, что я могу приходить сюда?—спрашивает Гермиона. Беллатрикс медленно кивает. Гермиона пожимает плечами и поднимает свою зажигалку, снова поджигая сигарету. —Серьёзно? - восклицает Беллатрикс. —Что? Хочешь затянуться?— спрашивает Гермиона, протягивая сигарету Беллатрикс. —Ты знаешь, что курение испортит твою кожу?— говорит Беллатрикс. Гермиона закатывает глаза и начинает снова подносить сигарету к собственным губам, но останавливается, когда Беллатрикс делает шаг ближе. —Разве я сказала, что не хочу? Старшая ведьма берет предложенную сигарету, подносит её к губам и глубоко вдыхает, заставляя Гермиону наблюдать, как её щеки вваливаются, прежде чем дым медленно вырывается наружу. Как можно сделать так, чтобы такая отвратительная привычка выглядела так сексуально? Беллатрикс садится на пол рядом с ней, оставляя пространство между ними, когда передает Гермионе сигарету обратно. Гермиона пытается подавить детское волнение от того, что губы её коснулись чего-то, чего также касалась Беллатрикс. —значит, ты куришь?— спрашивает тёмная ведьма. —Нет, это редкое явление. А ты?— отвечает Гермиона. —То же самое Они сидят в тишине, передавая сигарету друг другу. В конце концов, Гермиона снова говорит: —Что ты здесь вообще делала? —Я иногда прихожу сюда. Мне… мне нравится смотреть на небо, в моей комнате бывает душно, как в камере —шепчет Беллатрикс в конце своего предложения. Гермиона взглянула на её лицо, которое было бесстрастным, за исключением глаз, устремленных к небу, когда она несколько раз моргнула. Молодая волшебница не может представить, насколько травматичным было время в Азкабане. Особенно во второй раз, когда она наконец попыталась искупить свои ошибки. Гермиона не могла винить её за то, как она говорила с ней в тот день в суде; она, должно быть, цеплялась за остатки свего рассудка. Гермиона осознаёт, что это, вероятно, то место, где Беллатрикс уходит, чтобы побыть одной. —Хочешь, я уйду? — спрашивает Гермиона. Беллатрикс не отвечает на протяжении секунды. —Нет, ты мне не мешаешь. Они обе смотрят на звёзды. Гермиона поджимает колени и обнимает их руками. Она вздыхает. —Мне жаль, как я отреагировала в четверг, это было грубо и по-детски с моей стороны, ты не сделала ничего плохого, — говорит Гермиона. Она чувствует, как Беллатрикс смотрит на неё, но та по-прежнему смотрит вперёд. —Это было потому, что я была права? — спрашивает Беллатрикс. Гермиона с трудом сдерживает желание вернуться обратно в свою комнату: —Может быть? Я не знаю. Я не понимаю, кто я теперь, и не хочу, чтобы меня воспринимали такой. Я не хочу быть злым, безрассудным человеком, но не могу с этим ничего поделать. Я так зла на мир сейчас. Почему мои невинные родители должны были погибнуть? Почему я не могла их спасти?— Гермиона не пытается вытереть слёзы, которые вырвались из её глаз. Она просто продолжает смотреть вверх. Она чувствует, как Беллатрикс слегка шевелится, но та не трогает её. —Ты говоришь не с тем человеком. Я только учусь не быть такой, но не могу представить, как это сделать без помощи своих сестёр. Как бы раздражающе это ни звучало, но тебе нужна поддержка, иначе эта вина съест тебя изнутри. Я знаю по своему опыту, что если я скажу тебе, что это не твоя вина, что твои родители мертвы, это не поможет. Если ты хоть немного упрямая, как я, тебе потребуется много времени, чтобы увидеть всю правду. Гермиона поворачивается, чтобы посмотреть на Беллатрикс, не осознавая, как близки они. Лицо её преподавательницы искренне, на нём нет привычной усмешки. Есть легкое беспокойство, но Гермиона видит боль, вызванную годами чувства вины. —Мне не с кем поговорить. Я не могу говорить с кем-либо в школе, они не поймут; у них все еще есть какая-то семья дома, которая ждёт их. Я могу поговорить с Гарри, но у него и без того слишком много стресса, и он ужасен в утешении — говорит Гермиона с улыбкой. Беллатрикс, похоже, обдумывает это: —Ну... как твой личный наставник, я должна поддерживать тебя во всем, что может повлиять на твою учёбу. Так что, если ты когда-нибудь захочешь... поговорить, я здесь, — говорит она, пытаясь произнести это так, будто ей все равно, но Гермиона видит, что это не так, и понимает её немного лучше, чем другие. —Спасибо, я не думаю, что готова к этому, но я подумаю». Беллатрикс кивает в знак понимания. Гермиона снова осторожно смотрит на неё: —Если не возражаешь, что за вина давит на тебя?— Она надеется, что этот вопрос не слишком личный и не испугает Беллатрикс. Старшая ведьма медленно моргает, глотая раз, прежде чем ответить: —Так много. Но две основные — это то, что я сделала с тобой, и то, что случилось с Тонкс, — говорит она, сжимая зубы. Гермиона хмурится: —Разве ты не слушала меня в тот день в суде? Я не виню тебя за это, я простила тебя в тот же момент, когда ты объяснила, почему. Что касается Тонкс, ты не могла ничего сделать, чтобы остановить того Пожирателя смерти от того, что он сделал; если ты винишь себя, то и я могу винить себя в её смерти. И если я хоть что-то узнала за то время, что провела с Тонкс, она бы сейчас проклинала тебя за то, что ты винишь себя.       Беллатрикс издает сдавленный смешок и выглядит немного гордой. — Ты права. Я научила ее всем ругательствам, которые знала, за то короткое время, что мы виделись; это сводило Энди с ума. Мои сестры вбили мне в голову, что я ни в чем не виновата, но у меня бывают моменты слабости, когда я не могу отгородиться от этих мыслей. А что касается тебя... это было единственное, в чем я не могла признаться даже своим сестрам, хотя и чувствовала себя виноватой. Я не заслуживаю твоего прощения, ты была всего лишь ребёнком, — говорит Беллатрикс, впиваясь ногтями в ладони.       Гермиона кладёт свою руку на её, безмолвно призывая остановиться, пока она не навредила себе. Беллатрикс поднимает голову и смотрит на их руки, но не двигает ими.       —Каждый заслуживает прощения, если он раскаялся в содеянном. Я видела, что ты раскаиваешься, даже когда угрожала мне в тот день в суде, — смеётся Гермиона, и Беллатрикс присоединяется к ней.       Они ещё немного любуются видом, прежде чем разойтись по своим комнатам. Оба чувствуют себя немного легче, чем раньше.       28 октября 1999 года       Настроение Гермионы значительно улучшилось со вторника. Она все еще носила в себе тяжесть смерти родителей, все еще не хотела иметь ничего общего с Волшебным миром, но она с нетерпением ждала занятий. Чтобы, конечно же, научиться беспалочковой магией..       Как всегда, она пришла рано. Она чуть ли не вбегает в класс Беллатрикс и находит время, чтобы размять ноги в преддверии, вероятно, изнурительного урока.       Она бросает свою сумку спереди и опирается на стол профессора. Она снова заглядывает, что лежит там. Газеты с большими красными кругами на них снова покрывают стол, и на этот раз Гермиона получает возможность прочитать, что внутри одного из них.       Возможное наблюдение? Два свидетеля утверждали, что видели Родольфуса и Рабастана Лестрейнджей в Садовом Холме недалеко от Лондона. Неясно, были ли это они и каковы были их намерения, так как они быстро трансгрессировали, как только их заметили.       Гермиона хмурится. Она быстро просматривает другие бумаги и понимает, что все красные круги выделяют возможные наблюдения за братьями Лестрейндж.       Она пожимает плечами, ведь это нормально —интересоваться тем, что происходит с твоим бывшем мужем, верно?       Раздаются привычные шаги, и она возвращается к разминке.              Ее профессор врывается в класс с уверенной походкой.       —Готова? — говорит Беллатрикс с озорной улыбкой.       Гермиона усмехается и хрустит костяшками пальцев: —Всегда.       Молодая волшебница надеялась, что уроки станут более мягкими теперь, когда они немного сблизились через свои травмы, но нет. Всё было так же жестоко, даже хуже.       —Ты что, пытаешься меня убить? — выдыхает Гермиона, наклоняясь с руками на коленях.       Беллатрикс смеется: —Нет, как ни странно, я хочу, чтобы ты преуспела, так что я буду работать с тобой усерднее, пока не увижу, что ты готова.       Ответ срывается с языка Гермионы, она слишком уставшая, чтобы формулировать слова.       Она благодарит Мерлина, когда раздается стук в дверь.       —Входите,— кричит Беллатрикс.       Голова Драко появляется, он быстро бросает взгляд на Гермиону, прежде чем снова посмотреть на свою тётю: —О, прости, я забыл про ваши уроки сегодня.       Беллатрикс фыркает: —Ну ты уже здесь, чего тебе нужно?       Драко смотрит на нее и жестом приглашает выйти; Беллатрикс выглядит так, будто хочет ответить тем же, но решает не делать этого.       —Перерыв, выпей воды, — говорит она Гермионе, прежде чем уйти.       Гермиона идет к своей сумке спереди класса, чтобы достать бутылку с водой. Когда она делает глоток, она оглядывается на стол Беллатрикс.       Одна газета отличается от остальных, Гермиона хватает ее.       Белла,       Я настоятельно призываю тебя ответить на мои письма, прежде чем я снова отправлю Драко за тобой. Я не колеблюсь прийти найти тебя лично.       После всего того, что я и Энджи сделали, чтобы исцелить тебя и вернуть настоящую тебя, ты это ставишь под угрозу?       Твое последнее письмо было расплывчатым и написано, как будто五летний ребенок, добавлю. Пожалуйста, ответь мне ясно, ты знала, что твой экс-муж все еще жив? Я надеюсь, что ты этого не знала, Белла, я не хочу потерять тебя снова, лишь только ты вернулась ко мне.       Ответь скорее, прежде чем я потеряю терпение. Я могу решить это для тебя.       С любовью,       Цисси.       P.S. сожги это письмо.       Она не может в это поверить. Конечно, Беллатрикс не знала. Не после всего, что она сделала на войне, не после всего, что она рассказала Гермионе.       Гермиона готова дать ей воспользоваться преимуществом недоразумения пока, но не может не переосмысливать это. Она поднимет этот вопрос, когда настанет подходящее время, но сейчас Гермиона наслаждается вновь обретённым спокойствием.       Беллатрикс входит в класс, захлопнув за собой дверь.       Гермиона быстро кладет письмо и делает вид, что разминает затекшие мышцы. Она не может не заметить раздражённое выражение на лице своего преподавателя.       —Защищайся.—приказывает Беллатрикс       Гермиона подчиняется без лишних вопросов, зная, что оставшаяся часть занятия будет ещё более жестокой, чем предыдущая. Она скорее позволит Беллатрикс выместить на ней свой гнев, чем на невинном первокурснике, поэтому принимает боевую стойку, когда Беллатрикс бросает в неё первое заклинание.       Они сражаются почти час. Гермионе повезло, что она не получила никаких травм, но она думает, что Беллатрикс не причинила бы ей вреда, даже находясь в ярости.        Когда Беллатрикс хватает свою сумку, чтобы уйти, кажется, что она вот-вот извинится, но Гермиона улыбается ей, чтобы успокоить. Чтобы отпугнуть Гермиону Грейнджер, нужно нечто большее.