Hiraeth

4 ноября 1999 года —Прекрати! П-Пожалуйста, я тебя умоляю! — закричала Гермиона. Беллатрикс не делает ничего подобного; она продолжает с дьявольской усмешкой. —Я тебе сказала, что ты должна сказать, чтобы я остановилась, — отвечает она мелодичным голосом. Гермиона сопротивляется еще несколько секунд, но ей нужно сделать так, чтобы это прекратилось, прежде чем она не окажется перед необходимостью описаться прямо на пол класса. —Хорошо, хорошо! Беллатрис Блэк — это... — выдавливает она. —Ты сможешь, дорогая, я в тебя верю, — насмехается Беллатрикс. Гермиона хмурится, но она уже потеряла все свои позиции, —Беллатрис Блэк — это самая умная ведьма, которая когда-либо жила! Молодая ведьма задыхается, когда её наконец освобождают от заклинания Риктусемпра. Это началось как урок, который должен был заставить Гермиону отреагировать заклинанием Финит Инкантатем без палочки, чтобы прекратить заклинание, но это не сработало. Как обычно, Беллатрикс превратила это в свою маленькую игру, надеясь, что унижение от необходимости признать интеллект Беллатрикс подстегнет её к выполнению магии без палочки. —Это было жестоко, — говорит Гермиона с недовольным лицом. Беллатрикс поднимает бровь, —Эй, ты согласилась на это. Я ясно спросила, согласна ли ты, на что ты ответила «да». Это было правдой, Беллатрикс была очень серьёзна по поводу согласия на каждом уроке. Даже для самых мелких вещей она следила за тем, чтобы Гермиона была довольна всем этим, прежде чем продолжать. —и все же, — отвечает Гермиона вяло. Она поднимается с пола, на котором оказалась от смеха. За это время её чулки, похоже, немного сползли. Гермиона поднимает ногу на ближайший стул и тянет верхнюю часть чулка, чтобы он лёг на её бедро. Когда она поднимает взгляд, она ловит Беллатрикс, которая пристально смотрит на неё. Глаза старшей ведьмы прикованы к её бедру. Что-то мрачное и опасное скрывается за этими глазами, и это заставляет Гермиону взволноваться. Гермиона кашляет, чтобы разрядить обстановку, что заставляет Беллатрикс отвернуться в сторону. Молодая ведьма клянётся, что видит, как румянец поднимается у неё на щеках. —Ты не совсем справилась, но я думаю, что ты близка. У меня на уме есть другой метод, который мы попробуем на следующем занятии, — говорит Беллатрикс, всё ещё избегая зрительного контакта. Гермиона недовольно хмурится на её уклончивость, —Хорошо? Это всё на сегодня? —Мхмм, — отвечает её преподаватель, отмахиваясь рукой. Гермиона берёт свою сумку и покидает класс, осознавая, что ей было бы приятнее, если бы Беллатрикс послала её куда подальше, чем это новое настроение. 11 ноября 1999 года Уроки шли гладко, за исключением небольшой разницы в поведении Беллатрикс. Она снова стала нормальной, с её язвительными замечаниями и насмешливыми комментариями, но каждый раз, когда Гермиона приближалась к ней, та отдёргивалась, как будто получила ожог. Гермиона не могла понять, что стало причиной таких изменений. Неужели она настолько отталкивает тёмную ведьму, что та не может находиться рядом с ней? Впрочем, Гермиона стала немного дольше задерживать взгляд на своём учителе во время уроков, ничто так не выводит из фантазий, как безответная влюблённость. Ей лишь нужно было научиться беспалочковой магии. На последнем уроке ей удалось почти это сделать — она попыталась поднять чашку. Беллатрикс играла так, будто, если бы Гермиона не поднесла чашку к её губам, она бы умерла от жажды. Как бы Беллатрикс не отвлекала, а она это делала очень сильно, Гермиона всё же справилась: она перевернула чашку, жидкость разлилась по столу. Но это не волновало ни её, ни Беллатрикс, они кричали от радости, причём старшая ведьма использовала больше ругательств, чем Гермиона. Не раздумывая, они обнялись, и смех быстро исчез, когда они осознали, что делают. Гермиона ошиблась, вдохнув, уловив аромат тёмной ведьмы, это заставило её пульс учащённо забиться, когда она ощутила запах корицы, смешанный с чем-то тяжёлым, что заставило её выдохнуть с дрожью. Они медленно отстранились друг от друга; взгляды встретились. Никто не произнёс ни слова, довольные тем, что момент проходит, не разбивая его словами, которые, безусловно, всё испортят. Это привело Гермиону к мысли, что сегодня она получить то, что ей нужно и к концу урока сможет колдовать без палочки. Её утро выдалось немного напряжённым. Джинни и Луна уговорили её присоединиться к команде по украшению зала для Рождественского бала, который состоится через пару недель. Это было последнее, чем она хотела заниматься, но девочки утверждали, что не видят, так как она постоянно практикует беспалочковую магию, и она не могла с этим не согласиться, это было правдой. Она должна была признать, что это оказалось немного весело, вновь почувствовав себя подростком, выбирая, какого оттенка фиолетовая ткань покроет сиденья, какого типа цветы украсят лестницу рядом с Большим залом. Но пришло время вернуться в реальный мир, где каждое новое умение даёт тебе большее преимущество над врагами. Она заходит в класс Беллатрикс и замирает. Профессор Макгонагалл стоит впереди класса. —Гермиона, ты сегодня выглядишь очень радостной,— говорит шотландка. —Да, я особенно ждала сегодняшнего урока с профессором Блэк,— отвечает Гермиона, осматривая класс в поисках присутствия тёмной ведьмы. Директор поднимает бровь: —Я рада слышать, что вы с ней нашли общий язык, я немного беспокоилась. Но мне жаль сообщить, что сегодня Беллатрикс отсутствует и не сможет прийти. Я могла бы предложить замену, но сомневаюсь, что кто-то сможет продолжить ваш урок, и думаю, вам обеим стоит отдохнуть. Гермиона не может не почувствовать разочарование, она была готова к успеху. Часть её волнуется за Беллатрикс. —С профессором Блэк всё в порядке? Ничего серьёзного, надеюсь?— с беспокойством спрашивает Гермиона. —Не о чем тебе беспокоиться, я уверена, что она вернётся к обучению завтра. А теперь, отправляйся, наслаждайся своим отдыхом,— отвечает профессор Макгонагалл. Гермиона улыбается и направляется к своей комнате; она мельком взглянула на дверь напротив, прежде чем войти в свою. Спустя пару минут раздумий, она решает, что делать. Она идёт на кухню и вежливо просит домашних эльфов принести ингредиенты для куриного супа, который готовили ей родители, когда ей было плохо. Когда она готовит блюдо в своей комнате, её сердце сжимается от боли при знакомом аромате, но это счастливая память, что-то, что они приготовили из любви к ней, напоминание о доме. После того как она дала супу настояться некоторое время, она осторожно ложит немного в контейнер и направляется через коридор, осторожно постучав свободной рукой. Дверь распахивается, и никого не оказывается. Гермиона делает осторожный шаг внутрь, любопытно осматривая комнату своей учительницы. Стены серые, а кровать выделяется посреди комнаты, покрытая черными шелковыми простынями, что контрастирует с её белыми простынями. — Чего тебе надо? — недовольно доносится голос из-под одеяла. Гермиона не заметила её, тёмные кудри слились с простынями. — Я слышала, что ты больна, я принесла тебе суп, — говорит она нервно, протягивая суп перед собой. Беллатрикс усмехается: — Что это? Романтическая комедия? Кто в реальной жизни приносит людям суп? Гермиона краснеет от намёка на романтику, но решает ограничиться обидой вместо смущения. — Я просто пыталась сделать что-то хорошее; это рецепт моих родителей. Я знаю, что ты не привыкла к доброте, но не надо быть такой сволочью, — отвечает она с нажимом. Лицо Беллатрикс выражает смесь стыда и шока. Она садится и лениво машет Гермионе подойти. — тогда иди сюда, дай-ка я попробую этот удивительный суп. Молодая волшебница улыбается и спешит туда, на ходу хватая ложку со стола. — осторожно, он горячий, — говорит она Беллатрикс. Старшая ведьма закатывает глаза на восторг Гермионы. Гермиона следит за красными губами, которые формируют букву ‘О’, чтобы подуть на пар с ложки, она замечает, как зрачки Беллатрикс расширяются от аромата, и та невольно облизывает губы. Беллатрикс кладет ложку с супом в рот и тут же стонет от вкуса. Гермиона заливается краской от этого. — Чёртова Грейнджер! Это лучший грёбаный суп, который я когда-либо ела в жизни, спасибо, — восклицает Беллатрикс, возвращаясь к поглощению еды. Гермиона расправляет плечи от похвалы, сидит тихо и наблюдает, как Беллатрикс практически заглатывает суп. Как кому-то удается сделать чавканье столь привлекательным? — Ты правда больна? — вдруг спрашивает Гермиона. Её профессор не выглядела больной, и ничто вокруг неё не говорило о том, что она приняла какое-либо зелье или средство. — Не твоё дело, — мгновенно отвечает Беллатрикс. Гермиона больше ничего не говорит, но не может усидеть на месте, ожидая, что будет дальше. Беллатрикс тяжело вздыхает: — только потому, что ты принесла мне суп, и я почти слышу, как у тебя закипает мозг, ты можешь задать мне один вопрос, прежде чем уйдешь, сделай его хорошим, у тебя не будет второго шанса. Гриффиндорка немного думает. Она всё время размышляла о том, что видела на столе Беллатрикс две недели назад, снова и снова, это может быть её единственный шанс поднять эту тему. Её любопытство победило страх последствий. — Ты знала, что Рудольфус выжил в битве? Можно было услышать, как уронишь булавку. Тишина была убийственной. По выражению лица Беллатрикс стало ясно, что она не ожидала услышать эти слова из уст Гермионы. Ярость быстро овладевает ей: — Как ты смеешь. Гермиона спотыкается, пытаясь взять свои слова обратно, тут же сожалея: — Извини, я— — Как ты смеешь совать свой нос в мои дела. Ты думаешь, у тебя есть право задавать мне такие вопросы? Ты явно слишком расслабилась в моем присутствии. Это моя ошибка, конечно же ребёнок, у которого умерли родители прилипнет к первому взрослому, который к небу будет добр, —выплёвывает Беллатрикс. Гермиона не может сдержать резкий вздох, который вырывается из её груди, а глаза наполняются слезами от этого комментария. Она встаёт на ноги и, не отрывая взгляда от Беллатрикс, которая теперь выглядит до боли сожалеющей, слепо пятится назад и запускает руку в свои кудри. —Герм...—начинает она, но Гермиона уже за дверью. Она возвращается в свою комнату, захлопывая дверь, и опускается на мол, прислонившись к двери. Гермиона позволяет себе поплакать несколько минут, чего не делала уже давно. Прошло много времени с тех пор, как кто-то мог задеть её чувства словами. Она прижимает руку к груди, где неприятно покалывает и пытается успокоится, делая глубокие вдохи.

***

Луна едва видна этой ночью. Гермиона наслаждается такими вечерами; звезды сияют ярче без света луны, который их затмевает. Ее слезы остановились несколько часов назад. Она не может понять, почему Беллатрикс так сильно защищалась, почему Гермиону так задело то, что сказала ей Блэк. Раньше она была более стойкой. Чем сейчас. Она закрывает глаза с вздохом, когда слышит знакомый звук шагов Беллатрикс, поднимающейся по лестнице. —Гермиона? — мягко говорит она. Гермиона не отвечает. Беллатрикс вздыхает: —Мне жаль, я не должна была так реагировать, это было неуместно. —Ты так думаешь? — отвечает Гермиона, не поворачиваясь к ней. —Я знаю. Это было неправильно, и я не имела этого в виду. Мои сестры говорят, что я склонна срываться и причинять боль людям, чтобы попытаться защитить себя, или что-то в этом роде, — говорит Беллатрикс. Как ни странно, Гермиона верит ей. Это казалось инстинктивной реакцией, но ей все равно хотелось знать, что скрывает от нее ее преподаватель. —Я знаю, что мы не подруги, — Беллатрикс моргает в ответ, —но я надеялась, что мы стали достаточно близки, чтобы ты не скрывала что-то столь важное от меня, с учетом всего, что мы пережили после войны, честность имеет решающее значение. Потому что я хочу доверять тебе, Беллатрикс. Гермиона старается не запинаться, произнося имя своей учительницы в первый раз. Беллатрикс, кажется, обрабатывает только что сказанное, и принимает решение. —Хорошо, как обычно, у тебя есть обоснованное мнение. Ради честности и доверия, я расскажу тебе, что знаю— Беллатрикс садится на пол. Глаза Гермионы расширяются, она действительно не думала, что сможет заставить Беллатрикс поделиться информацией, но она была готова. —В день битвы, после того как я спасла девочку Уизли от Рудольфуса, он исчез. Часы спустя я нашла его, ну, он нашел меня. Я пыталась осознать, что все наконец-то закончилось. Теперь я могу признать, что глупо опустила свою защиту, но тем не менее он всегда знал, когда и куда ударить. Я сидела у реки, палочка лежала в траве, когда он незаметно подкрался ко мне и связал меня магией. Я могла легко выбраться, я сильнее его, но я не сделала этого. Он вернул во мне испуганную девочку. Он сказал, что должен убить меня за то, что я сделала, но сказал, что однажды может вернуться, чтобы я наконец-то родила наследника для крови Лестрейнджей, что, по его словам, я уже не справилась с этим. Он сказал, что если я кому-то расскажу о том, что он жив, он убьет мою семью. Гермиона резко вдохнула. Ей теперь стыдно за то, что она предполагала, будто Беллатрикс сговаривалась с братьями Лестрейндж. Должно быть, это её просто убивало. —прости — шепчет она. Беллатрикс поворачивает лицо к Гермионе и смотри на неё, недоумённо хмурясь —За что ты извиняешься? —Мне жаль, что тебе пришлось пройти через все это в одиночку, мне жаль, что тебе пришлось нести весь этот груз без чьей-либо помощи. Я не знаю, как он обращался с тобой во время вашего брака, но не могу поверить, что это было хорошо, мне жаль, что твои родители не выполнили свой долг и не защитили тебя, — говорит Гермиона. Взгляд Беллатрикс становятся жёстче, она снова обращает взор к небу. —Ты права, это было не здорово. В то время я была недостаточно сильной, я думала, что моя цель — служить своему мужу, давать ему все, что он желает, даже если я этого не хотела. Гермиона смотрит на нее с ужасом от такого намёка. Беллатрикс этого не замечает и болезненно усмехается —Я поняла, что перешла от одного контролирующего мужчины к другому, и до сих пор я не была свободна от мужских оков. Видя, как мой отец обращается с моей матерью, я сказала себе, что никогда не стану такой, как она, но с Рудольфусом я стала такой же. Я прошла путь от жестокого отца к жестокому мужу и, наконец, к жестокому...как бы ты ни называла этого змея. Я клянусь, что больше никогда не позволю мужчине владеть мной. Не думаю, что я смогла бы пережить это заново. Гермиона старается не заплакать, дело не в ней, а в Беллатрикс. —Кстати, ты ошибаешься —говорит Гермиона. Беллатрикс фыркает —В чём? —Что тогда ты была недостаточна сильна. Ты была сильная и остаешься сильной. Если бы это было не так, ты бы не пережила всё это и не оказалась здесь сейчас, и...я рада, что ты здесь, Беллатрикс.—добавляет она в конце, надеясь, что не перешла черту. Беллатрикс теряет дар речи, яростно моргает и отворачивается, чтобы скрыть слёзы. Гермиона осторожно кладёт свою руку поверх руки Беллатрикс, которая лежит на полу между ними. Беллатрикс вздрагивает, но не убирает руку. —Спасибо,— тихо говорит Беллатрикс. —Спасибо, что доверила мне это— отвечает Гермиона.