Hiraeth

16 декабря 1999 года Гермиона только что поцеловала свою учительницу. На секунду ничего не происходит. В следующую секунду ей кажется, что она ощущает движение на своих губах. Но уже через секунду Беллатрикс стоит в метре от неё. Старшая ведьма выглядит взволнованной. Она проводит рукой по своим локонам и делает несколько глубоких вдохов, её грудь тяжело поднимается и опускается. —Ч-Что? Почему-Почему ты это сделала? — запнулся она. Гермиона всё ещё держит руку на губах, которые словно обожжены. —Я-Я не знаю… Я думала, ты тоже чувствуешь, что-то между нами? Я-Я извинияюсь, — говорит Гермиона, сама не понимая, что только что произошло. Она не знала, что на неё нашло, она поклялась себе, что в этом году будет держаться подальше от всех, но, тем не менее, как-то сблизилась с Беллатрикс, настолько близко, что что-то внутри неё захотело её поцеловать? Да, возможно, она была самой потрясающей женщиной, которую она когда-либо встречала, но это было другое, желание поцеловать её было глубже, чем на поверхностном уровне. Беллатрикс, кажется, немного успокоилась: —Всё в порядке. Извини, это моя вина, я слишком приблизилась — Гермиона перебивает её: — Нет. Это было спонтанно, пожалуйста, не рассказывай Минерве и не прекращай меня учить, я действительно хочу продолжать учёбу. Я думаю, ты — первый человек, с которым я поговорила о своей вине с тех пор, как закончилась война, и я просто потерялась в моменте сегодня. Пожалуйста, — умоляет Гермиона, не будучи уверенной, верит ли даже она в своё собственное объяснение. Беллатрикс выглядит неуверенно и немного грустно. —Гермиона, ты не понимаешь, это не должно было произойти, это может поставить под угрозу моё будущее, — объясняет Беллатрикс. Гермиона нахмурилась: —Почему? Я сожалею, это была ошибка, и ты ничего не сделала плохого? Беллатрикс выдыхает сотрясением и бормочет: —Но в этом и дело, я ничего не сделала, я не ушла немедленно. —Она, кажется, говорит сама с собой, как бы пытаясь разобраться в собственных мыслях. Сердце Гермионы бешено колотится. Что она пыталась сказать? — Погоди, ты хочешь сказать… Ее прерывают. — …это значит, что я ничем не буду лучше профессора Джонс, — говорит Беллатрикс с мрачным выражением лица. Гермиона быстро вдыхает, и Беллатрикс явно понимает, что это было не то, что нужно было говорить. Прежде чем она успевает исправиться, Гермиона шипит: — Но в этом-то ты и ошибаешься, Беллатрикс. Есть большая разница между безответным вниманием учителя, который игнорирует явный отказ, и тем, что я считала отношения двух друзей, двух взрослых людей по обоюдному согласию. Наверное, я ошиблась. Это явно было недоразумение с моей стороны, и я прошу прощения за свою импульсивность. Надеюсь, мы сможем продолжить наши уроки, — заканчивает она официально. Беллатрикс выглядит ошеломленной и открывает рот, чтобы ответить, но, похоже, передумывает, ее лицо становится непроницаемым: — Извинения приняты. Мы продолжим наши уроки после рождественских каникул, так как наше занятие на следующей неделе отменено по просьбе профессора МакГонагалл, которая хочет провести итоговую сессию. Гермиона сдерживает инстинктивное желание пожаловаться на потерю часов, которые она могла бы потратить на изучение новых навыков. Она думает, что время, проведенное в разлуке, пойдет им на пользу и даст ей время взять себя в руки и отбросить все чувства, которые зарождались внутри нее. — Хорошо. До встречи, профессор, — говорит Гермиона, прежде чем практически выбегает из класса. Как только Гермиона захлопывает дверь своей спальни, она прислоняется к ней спиной и сползает на пол. О чем она думала? Ей нужно было пойти и сделать свою жизнь такой чертовски сложной. Она почувствовала влечение к Беллатрикс Блэк. Но что было хуже, так это явное неприятие Беллатрикс. Конечно, у нее не было чувств к Гермионе, она была ее ученицей, она, вероятно, даже не видела в ней взрослого человека, просто надоедливую ученицу, от которой она не могла избавиться. Но что она имела в виду, когда сказала, что не отстранилась сразу? Неужели она…? Нет. Гермиона не могла потеряться в этой своей детской фантазии, в последние несколько лет ее чувства и так были достаточно ранены, пришло время вернуться к тому, зачем она здесь. Но это не значит, что Гермиона не могла показать Беллатрикс, что та упускает. Пришло время пересмотреть свой наряд для бала. 18 декабря 1999 года Утром в день бала Пэнси приходит в комнату Гермионы выпить кофе и поболтать. Пэнси садится на кровать, стараясь смотреть куда угодно, но не на Гермиону. Гермиона хмурится. — Итак… ты наконец отдала Драко фотографии? — спрашивает Гермиона. Пэнси краснеет: — Да. Гермиона фыркает в ответ на короткий ответ: — И? Пэнси сдается: — И они ему очень понравились, и он показал мне, насколько сильно они ему понравились, прошлой ночью. — Хорошо, хорошо, мне не нужно столько подробностей, спасибо, — со смехом говорит Гермиона. — Ах да, и он хотел, чтобы я передала тебе, что планирует поблагодарить тебя за эту идею, — говорит Пэнси серьезным тоном. Лицо Гермионы бледнеет: — Что? Ее подруга-слизеринка громко смеется в ответ: — Просто шучу! Надо было видеть твое лицо, но он действительно хочет поблагодарить тебя, только не в этом смысле. — Это было не смешно, Пэнси, теперь убирайся. Мне нужно готовиться к балу, как и тебе, — говорит Гермиона, указывая пальцем на дверь. Пэнси встает: — Я больше не пойду, я лучше проведу вечер с Драко, он не в настроении наряжаться и танцевать. Гермиона прекрасно понимает, что вся его жизнь, должно быть, состояла из парадов в причудливой одежде, но у нее есть свой план на вечер. — Справедливо, но я немного зла, что мы не потанцуем сегодня вечером, я с нетерпением ждала, чтобы помочь тебе заставить Драко страдать. Пэнси смеется: — Он уже достаточно настрадался после этих фотографий, Гермиона. Знаешь что, почему бы нам не сходить куда-нибудь еще до Рождества? Только мы, девочки, — предлагает она. Гермиона ухмыляется: — Мне нравится эта идея, Пэнси, я постараюсь убедить Джинни, но она была довольно травмирована после нашей прошлой ночи. Пэнси вздрагивает при воспоминании: — Да, может быть, мы сделаем эту ночь немного спокойнее и намного скромнее, чем ту. Я бы хотела, чтобы эта ночь закончилась без распухшего кулака, как в тот раз, хотя должна признать, мне показалось очень привлекательным, что ты так защищаешь меня, Гермиона, — говорит она, многозначительно шевеля бровями. Шлепнув ее по заднице, Гермиона выталкивает Пэнси за дверь к Драко, пока она может спокойно собраться. Час спустя Гермиона наносит последние штрихи к макияжу, прежде чем отступить назад, чтобы взглянуть на себя. Идеально. Это будет то, что она называет платьем мести. Возможно, ей понадобится один-два напитка, чтобы воплотить это в жизнь так, как она задумала, что она и делает, сделав большой глоток огненного виски. Бал уже начался, и она слышит шум из Большого зала. Сейчас или никогда. Гермиона входит в Большой зал, где уже собралось большинство учеников и учителей. Почти все поворачиваются, чтобы посмотреть на нее, глаза с восхищением скользят по ее телу, облаченному в темно-зеленую ткань, почти черную, скромно вырезанную спереди, а сзади вырез опускается ниже, чем большинство осмелилось бы для школьного бала, но Гермиона теперь взрослая, и она здесь, чтобы показать это, по крайней мере, одному конкретному человеку. От ощущения, что кто-то пристально смотрит на неё, по коже бегут мурашки, но это может быть любой из присутствующих в зале. Она не стала отчаиваться и оглядывать зал в поисках зрителей. Это испортит эффект. Она делает спокойные, размеренные шаги на каблуках, направляясь к столу с напитками, стараясь сохранять самообладание. К счастью, к ней внезапно присоединяется Джинни. — Какого хрена, Гермиона, — практически кричит на нее рыжеволосая девушка. Гермиона ухмыляется: — Тебе нравится? Джинни насмехается: — Мне нравится? Мне, черт возьми, нравится, настолько, что меня от этого тошнит, если честно. — Заткнись, — со смехом говорит Гермиона, уже чувствуя, как напряжение спадает с ее плеч. — Возьми этот пунш и пойдем танцевать, — говорит Джинни, всовывая ей в руку стакан с ярко-красной жидкостью и таща Гермиону на танцпол. Гермиона не возражает, так как сегодня она готова расслабиться. Она много времени проводит, танцуя с Джинни, Невиллом и Луной, и действительно получает удовольствие. Она даже позволяет себе танцевать с парнем годом младше, следя за тем, чтобы он держал руки в при себе. Парень пытается быть милым, но из-за того, что он постоянно наполняет стакан Гермионы пуншем, ей нужно в туалет. Она отстраняется от парня, и его лицо вытягивается. — Я просто в туалет. Я вернусь через минуту, — уверяет она его. Его улыбка возвращается: — Хочешь, я тебя провожу? Гермиона поднимает бровь: — Думаю, я справлюсь, спасибо. Когда она заворачивает за угол, возвращаясь из туалета, она слышит торопливые шаги из коридора. Инстинктивно Гермиона накладывает чары невидимости, чтобы слиться со стеной. Она едва сдерживается, чтобы не ахнуть, когда видит, как Беллатрикс несется мимо нее в сторону женского туалета. Может быть, сегодня она получит от нее реакцию, но пока не сейчас. Гермиона скользит обратно на танцпол, прежде чем у Беллатрикс появится шанс найти ее в одиночестве. Парень чуть не спотыкается от волнения, когда она снова присоединяется к нему, чтобы потанцевать. Несколько песен спустя Джинни подкрадывается к ней сзади. — Как думаешь, профессор Блэк видела, как я подмешала что-то в пунш, или есть другая причина, по которой она смотрит на меня с ненавистью? — шепчет Джинни. Гермиона украдкой бросает взгляд, и о, какой же Беллатрикс выглядела злой, ее темные глаза прожигали след на коже Гермионы. — О, не беспокойся о ней, у нас была небольшая ссора на последнем уроке, я думаю, она все еще немного обижена, — небрежно говорит Гермиона. Джинни вздрагивает: — Лучше ты, чем я, я пошла за добавкой пунша, хочешь? Гермиона качает головой: — Нет, мне здесь хорошо. Обвив руки вокруг шеи парня, она на секунду останавливается, чтобы как следует взглянуть на Беллатрикс. Черт. Неужели ей нужно было выглядеть так чертовски хорошо, когда Гермиона пыталась взять себя в руки? Ее изгибы были облачены в сверкающий комбинезон без бретелек, властный наряд, каких Гермиона ещё не видела. Гермиона не могла отвести взгляд от её декольте, пока парень что-то ей не сказал. — Что? — спрашивает Гермиона, на которую явно действует пунш. — Я спросил, не хочешь ли ты немного подышать воздухом? — спрашивает он с надеждой в голосе. Гермиона прикусывает губу, размышляя, очевидно, понимая подтекст его вопроса. К черту все, она хотела получить реакцию, надеюсь, это сработает. Гермиона соблазнительно улыбается ему и тащит за руку из Большого зала, следя за тем, чтобы черные глаза следили за ними. Как только они находят в коридоре укромный уголок, Гермиона прислоняется к стене, позволяя парню поцеловать себя. Это было, мягко говоря, неприятно, тем более что сейчас она хотела только одного —ощутить на себе губы одного конкретного человека . Она отталкивает его: — Подожди, — говорит она. Он смотрит на нее в замешательстве. Когда Гермиона слышит характерный звук шагов, она снова целует его, и он с готовностью отвечает. Через несколько мгновений его отрывают от нее. — Беги обратно в Большой зал, пока я не решила применить другой способ наказания, — угрожающе говорит Беллатрикс бедному мальчику, сжимая его воротник, он выглядит так, словно сейчас заплачет. Она разжимает кулак, и он убегает, не взглянув на Гермиону. Гермиона закатывает глаза и поворачивается, чтобы пойти в свои покои. — Подождите минутку, Грейнджер, — командует Беллатрикс. Гермиона разворачивается, чтобы посмотреть на нее, скрестив руки на груди и глядя на нее с утомленным выражением лица. Она вопросительно поднимает бровь. Кажется, это только подстегивает гнев Беллатрикс, ее зубы плотно сжимаются. Гермиона не упускает из виду быстрый взгляд Беллатрикс на то место, где скрещены ее руки, прежде чем они быстро возвращаются к пристальному взгляду прямо в душу Гермионы. — Я не ожидала от тебя такой демонстрации ребячества и отчаяния, — ядовито говорит Беллатрикс. Глаза Гермионы расширяются от недоверия. Как она смеет? — Простите? Я считаю, что имею право немного повеселиться, Мерлин знает, я это заслужила, — огрызается Гермиона. Беллатрикс слегка запинается, но быстро восстанавливает самообладание: — Если твое представление о веселье — это когда парень лапает тебя, тебе, возможно, стоит чаще выходить в свет, — насмешливо говорит она. — О, не волнуйся, у меня было предостаточно времени в течение этого года, чтобы испытать руки многих людей на своем теле, — отвечает Гермиона с ухмылкой. Глаз Беллатрикс гневно дергается. — Что случилось? Ты выглядишь ужасно ревнивой для кого-то, кто является моим учителем, профессор Блэк, — говорит Гермиона с притворной невинностью. Беллатрикс делает шаг ближе, заставляя Гермиону прижаться спиной к стене, нервно сглотнув и резко вздохнув, когда ее голая спина касается стены. Она чувствует дыхание Беллатрикс на своей щеке и осмеливается поднять взгляд на приковывающий взгляд своего наставника. — Не играй с огнем, если не хочешь обжечься, маленькая ведьма, — предупреждает она. Гермиона вызывающе поднимает подбородок: — Разве я не доказала, что готова обжечься, чтобы получить то, что хочу? Я покончила с блокированием всех своих чувств, как бы это чувство между нами ни называлось. Ты меня не пугаешь, Беллатрикс, я сделала свой ход, я не убегу, если ты решишь исследовать это… как бы это ни называлось. Беллатрикс выглядит настолько испуганной, что в любой другой ситуации это было бы почти смешно. Гермиона видит круговорот мыслей и эмоций в этих черных глазах, прежде чем ведьма-слизеринка убегает прочь, останавливаясь однажды, чтобы посмотреть на Гермиону через плечо, а затем продолжая идти в раздражении, взрывая проклятия в портреты, когда проходит мимо. Гермиона издает натянутый смех от недоверия. Она не может поверить, что сказала все это. Когда она успела поддаться влечению? Что она не может вести себя так будто она не считает эту ведьму такой неземной красавицей, что от того, как работает ее ум, и каой она обладает силой, у Гермионы подкашиваются колени, что ее сарказм и поведение заставляют Гермиону смеяться больше, чем за последние годы. Похвала от Беллатрика казалась самой большой наградой, хотя и давалась неохотно, всегда искренне, и заставляла сердце Гермионы биться немного быстрее. Она не могла отрицать, что с нетерпением ждала встречи с Беллатрика при любой возможности. Хуже всего то, что Гермионе стало нравиться, когда ее называют питомцем. Время покажет. Беллатрикс может убежать от этого и может не испытывать тех же чувств, но она не захочет рисковать своим будущим ради девушки, которая едва вышла из подросткового возраста, что вполне понятно. Что ж, следующий семестр может быть неловким.