Hiraeth

26 декабря 1999 года Проходя по коридору, она снова слышит смех Тедди. Вчерашний ужин был насыщен алкоголем, даже щёки Нарциссы к концу вечера раскраснелись от тепла. Они смеялись, пили и даже пели, лениво развалившись у огня, прежде чем разойтись по своим комнатам на ночь. Казалось, Беллатрикс отпустила случай в шкафу и вернулась к поддразниванию Гермионы, что, как она понимала, было способом дружбы Беллатрикс. Вчера вечером, поднимаясь на второй этаж к своим комнатам, они задержались всего на пару секунд у своих дверей. Как поступают друзья, конечно. Войдя в гостиную, Гермиона замечает Беллатрикс и Тедди, играющих на полу с его игрушками. — Я думала, ты не жаворонок? — здоровается Гермиона. Беллатрикс улыбается ей: — Я определённо не жаворонок. Но очень редко мне удаётся видеть своего внучатого племянника, и я не хочу упустить время, проведённое с ним. Гермиона садится с ними на пол: — Ты ведёшь себя так по-другому рядом с ним. Могу я спросить, почему? Ты можешь не отвечать, — говорит она неуверенно, зная, насколько Беллатрикс может быть чувствительна к личным вопросам. Беллатрикс вздыхает: — Я ему многим обязана. Это моя вина, что его родители мертвы. Гермиона хмурится, готовая перебить. Но Беллатрикс опережает её: — Я знаю, я знаю. Это не моя вина, это мне уже все мои сёстры говорили. Просто это одна из немногих вещей, которые я, кажется, не могу отпустить, вина за смерть Тонкс. Тедди приходится расти без матери. Что он может подумать, когда станет достаточно взрослым, чтобы узнать о моём прошлом. Сможет ли он меня простить. Всё, что я могу сделать, это дать ему наилучшую жизнь, какую только возможно, любить его безоговорочно, в отличие от моих родителей, даже если он в конечном итоге возненавидит меня за то, что я сделала. Она отворачивается, сжимая челюсть, медленно сглатывая. Гермиона кладёт руку ей на плечо: — Тедди будет любить тебя вечно, Белла, любой, кто узнает тебя получше, никогда не сможет тебя возненавидеть. Беллатрикс поворачивается, чтобы посмотреть на неё, слёзы блестят в уголках её глаз, когда она смотрит на Гермиону. — Ты действительно так думаешь, не так ли? — спрашивает Беллатрикс с недоверием. Тедди тянет Беллатрикс за кудри, за что получает от неё лёгкое шипение. — Тётя Белла грустит? Бабушка говорит, что объятия помогают, держи, тётя, — говорит Тедди, вставая на ноги и крепко обвивая руками её шею. Беллатрикс смеётся, крепко обнимая его в ответ. — Люблю тебя, малыш. — Люблю тебя, тётя. Они отстраняются, и Гермиона улыбается, любуясь этой прекрасной картиной. — Теперь ты! — кричит Тедди, хватая Гермиону за рубашку и дёргая её. Беллатрикс осторожно убирает его руку: — Мы не тянем, Тедди, верно? Что ты хочешь, чтобы Гермиона сделала? Мы можем попросить её вежливо. Тедди судорожно кивает: — Прости, Герминни. Ты обнимешь тётю Беллу? Гермиона ничего не говорит секунду, но не может придумать, как она могла бы сказать ему "нет". Она нервно смеётся, нехотя открывая свои руки в сторону Беллатрикс в знак вопроса, позволяя ведьме отказаться, если она захочет. Беллатрикс колеблется секунду, прежде чем прийти к аналогичному выводу. Она немного подвигается ближе, и они неловко обнимают друг друга. Гермиона наслаждается объятием секунду и отстраняется, заметив, что Беллатрикс некомфортно, судя по её напряжённому телу. Но когда она отводит свои руки, Беллатрикс внезапно крепко обнимает её, не давая Гермионе убрать свои руки. Гермиона не может не обнять её в ответ так же крепко. Запах Беллатрикс окутывает её ноздри, и она вздыхает. Беллатрикс зарывается носом в волосы Гермионы, и та отпускает плечи. Гермиона уже давно не чувствовала себя в такой безопасности. Они дышат в унисон, их сердца бьются в медленном темпе от их расслабленности в этом защищённом коконе, вдали от их проблем. Пузырь быстро лопается, когда Тедди прокатывает игрушечную машинку по их рукам. Они смеются над его выходками, обмениваясь многозначительным взглядом, прежде чем полностью отделиться. — Спасибо, — говорит Беллатрикс почти шёпотом. Гермиона только улыбается: — Для этого и нужны друзья. Беллатрикс грустно улыбается в ответ. Остальные члены семьи решают наконец присоединиться к ним. После приятного обеда Гермиона улавливает скрытый намёк на то, что нужно заняться семейными делами, и уходит. Она решает исследовать окрестности. Сады прекрасны, даже покрытые инеем. Она предполагает, что магия может быть полезна в этом. Медленно прогуливаясь, она слышит, как сзади доносится хруст шагов. Она выхватывает свою палочку и поворачивается, уже готовя заклинание на кончике её языка. — Ух ты, Гермиона, это только я. Расслабься, — восклицает Пэнси, поднимая руки в защитном жесте. Гермиона немного краснеет от смущения: — Извини, инстинкты. Пэнси только качает головой, берёт Гермиону под руку и продолжает свою прогулку по саду. После нескольких секунд молчания Пэнси, кажется, не может сдержать своё любопытство. — Я хотела тебя кое о чём спросить, — говорит она немного небрежно. Как будто главной причиной, по которой она пришла найти Гермиону, было не это. — Да? — с подозрением спрашивает Гермиона. — Возможно, я придумала это в своей голове, но, пожалуйста, только не лги мне, ты можешь рассказать мне всё. Я ошиблась или я что-то вчера прервала во время Сардин? Гермиона инстинктивно думает отрицать это, но Пэнси явно была не такой уж и неосведомлённой, как она думала. Она удручённо вздыхает: — Возможно, ты что-то прервала, но это не то, что ты думаешь. Пэнси вскидывает бровь: — Значит, между тобой и нашим профессором ничего не происходит? — спрашивает она с наигранным удивлением. Гермиона качает головой: — Хорошо, признаю, у меня каким-то образом появилась влюблённость в неё, раздражающая неприятность, от которой я не могу избавиться. И мне не нужно, чтобы ты говорила мне, насколько это неуместно, я и так знаю. Пэнси смотрит на неё с открытым ртом: — Я думала, вы двое ненавидите друг друга, а теперь ты влюблена в неё? Это дико. Боже мой, я люблю троп "от врагов к возлюбленным", — восторженно ухмыляется она. Гермиона грустно улыбается ей: — Пэнси, она не чувствует того же, она сама мне уже это сказала. Мне просто нужно пережить это, потому что я всё ещё хочу, чтобы она учила меня, я всё ещё хочу быть её другом. Пэнси видит, как серьёзно выглядит её подруга: — Что? Значит, что-то действительно произошло? Потому что то, как она смотрела на тебя вчера, и по тому, как я теперь замечаю, что она украдкой поглядывает на тебя, когда ты не видишь, она определённо что-то чувствует к тебе, Гермиона, точно. Гермиона качает головой: — Я не хочу вдаваться во всё это, я пытаюсь двигаться вперёд. Но да, я могу сказать, что у неё могут быть какие-то чувства ко мне, но она дала очень чётко понять, что ничего не может быть. Никогда. — И всё, что она может чувствовать ко мне, даже близко не стоит к тому, что я чувствую к ней, Пэнси. Сегодня утром я поняла, что действительно упала в глубокую яму безответной влюблённости. Её лицо, её запах, её ум, я так сильно стараюсь быть её другом, хотя хочу гораздо большего. Она не осознаёт, что плачет, пока не чувствует, как Пэнси обнимает её. — Ничего себе, когда я планировала тебя спросить об этом, я не ожидала услышать это. Мне жаль, Миона. Как ты вообще перешла от ненависти к ней к… как это вообще назвать? — Я хотела её ненавидеть, правда хотела. Но каждый урок, когда она показывала свой уровень мастерства и силы, своё остроумие и талант, каждое крошечное зёрнышко её прошлого, которым она делилась со мной, только заставляет меня понимать её больше, заставляет меня восхищаться ею больше, — говорит Гермиона. Пэнси усмехается: — И я уверена, что это никак не связано с тем, как горячо она выглядит в своих корсетах? — поддразнивает она. Гермиона отворачивается, и её щёки краснеют. — Я не замечала. Пэнси фыркает: — ну конечно. — Расскажи мне о вас с Драко, — говорит Гермиона вместо этого, радуясь смене темы. Пэнси ярко улыбается: — Мне есть что тебе рассказать. Гермиона снова берёт её под руку, внимательно слушая, как Пэнси увлечённо рассказывает ей об их ужине с её родителями. В ту ночь они обедают все вместе, ещё один шумный и радостный ужин, прежде чем Драко и Пэнси идут провести остаток ночи с Нарциссой перед отъездом утром. Энди едет решать свои дела, пока Тедди спит, оставляя Беллатрикс и Гермиону в коридоре, уходящими от столовой. — Не хочешь ли ты присоединиться ко мне в библиотеке, чтобы почитать? — тихо спрашивает Беллатрикс. Гермиона старается не заикаться, отвечая: — Я бы с удовольствием. Беллатрикс дарит ей маленькую улыбку, ведя их в библиотеку. Они обе выбирают книгу и рассаживаются по разным концам дивана, лицом друг к другу. Между ними воцаряется комфортное молчание, пока они обе погружаются в свои книги. Спустя некоторое время, может быть, тридцать минут, может быть, час, Гермиона украдкой смотрит на свою спутницу. Гермиона никогда не видела её такой уязвимой. Лицо расслаблено, пока она погружается в слова перед собой. Должно быть, она слишком долго смотрела на неё, так как Беллатрикс поднимает глаза и на её лице появляется подозрительное выражение. — Что? Гермиона качает головой: — Ничего, извини. Просто задумалась. Беллатрикс закрывает свою книгу и кладёт подбородок на колени, подтягивая их к груди. — Расскажи мне о своих мыслях, — говорит она. Гермиона моргает, она такого не ожидала. Она спрашивает первое, что приходит ей в голову. — Ты много читала в детстве? Лицо Беллатрика слегка дёргается, словно она пытается заставить себя не действовать инстинктивно. Она вздыхает: — Да, я всегда любила читать. Это было спасением. Драко был прав насчёт библиотеки в Блэк-Мэноре, это практически лабиринт, много мест, где можно спрятаться. Это было хорошее место, чтобы спрятаться от отца, особенно когда он был в особенно ужасном настроении. Гермиона чувствует прилив ярости внутри себя, но не прерывает. — Именно там я решила узнать всё, что могу, чтобы получить знания и силу, необходимые мне, чтобы сбежать от него, чтобы никогда больше не быть под каблуком у мужчины, как моя мать. Беллатрикс издаёт горький смех. —Но что я сделала? Я оказалась под каблуком у другого мужчины из-за тех знаний и власти, которые я приобрела. Стоило Тому проявить ко мне хоть каплю внимания, и я попалась на крючок, мое воспитание обрекло меня с самого начала. Он использовал меня за мое умение и талант, использовал, пока я не стала бесполезна, пока его наказания больше не действовали на меня — она замолкает, крепко сжимая кулаки. Гермиона подходит ближе: —Тебе не нужно больше ничего говорить — тихо произносит она. Но Беллатрикс решительно качает головой: —можно было подумать, что к тому времени я уже никогда не совершу одну и ту же ошибку трижды, но я совершила. Когда мой отец сказал мне, что я должна выйти замуж за эту крысу, я подумала, что достаточно сильна, чтобы использовать это в своих интересах, повернуть это так, чтобы я использовала его, а не так, как это было задумано. Я была сильнее и искуснее, но он знал мою слабость, мою семью. Не моих родителей, конечно, а моих сестер. Он угрожал найти Энди, от поисков которой мой отец отказался, и убить ее. Рудольфус утверждал, что знает, где она прячется, он, вероятно, лгал, но я никогда не могла рисковать своими сестрами, и он это знал. —Я много раз думала о том, чтобы убить его, но он сказал мне, что если Рабастан узнает о его смерти, он убьет обеих моих сестер и их семьи. Он использовал их против меня так много раз, что он… Теперь по лицу Беллатрикс уже свободно текут слёзы, пока она заново переживает травмы своего прошлого. Гермиона берет ее за руки: —Беллатрискс, спасибо, что доверяешь мне все это, но ты можешь остановиться. Я не могу видеть, как ты плачешь — умоляет она. Беллатрикс лишь улыбается ей сквозь слезы: —Я хочу. Так поступают друзья, верно? Говорят о травмах, плачут вместе, обнимаются и держатся за руки? — шутливо говорит она, демонстративно тряся их соединенные руки. Гермиона смеется, только крепче сжимая их, позволяя Беллатрика продолжать, если она захочет. Сделав глубокий вдох, она решается. —Мои сестры объяснили мне, что то, что он сделал - угрожая их жизням в качестве рычага воздействия, означало, что он… он изнасиловал меня…— Гермиона ахает, —он использовал это, чтобы заставить меня переспать с ним, и когда я проявляла какие-либо признаки сопротивления, он причинял мне боль. Ничего такого, чего бы я раньше не испытывала от рук моего отца или Тома. Но это было почему-то хуже, кто-то, кто никогда не смог бы победить меня в дуэли, мог застать меня в уязвимом положении, из которого я не могла выбраться. Годами. И он остается единственным из троих, кто все еще жив, где-то там. —Но в этот раз, я не позволю этому случиться снова. Никогда. Беллатрикс рыдает, страхи, которые она явно глубоко похоронила внутри, теперь вырвались наружу. Гермиона придвигает ее к себе так, чтобы заключить Беллатрикс в свои объятия, обнимая ее, пока слезы, пропитывают ее щеки, многократно шепча "Никогда" себе под нос. Гермиона гладит ее по спине: —Я знаю, я знаю. Беллатрикс, ты самый сильный человек, которого я знаю. Никто другой не смог бы пережить все это и выжить. Выйти из этого и все еще быть способной проявлять любовь, как я видела, как ты проявляешь ее к Тедди, быть способной проявлять сострадание, как ты проявила его ко мне, это невероятно. Я восхищаюсь тобой, Беллатрикс Блэк, и я так горжусь тобой. Беллатрикс отстраняется, ее глаза блестят от слез. —Ты всё усложняешь. Это все, что она говорит, прислоняясь лбом к плечу Гермионы, закрывая глаза, и ее дыхание начинает выравниваться. Гермионе хочется спросить ее, что она имеет в виду. Но впервые Гермиона оставляет свой вопрос при себе, позволяя себе насладиться этим моментом спокойствия. Они проводят так несколько минут, без слов, без неловкости. —Я никогда не плачу. Почему я плакала дважды за один день? —говорит Беллатрикс со смехом. Гермиона улыбается и вытирает высохшие слезы: —Должно быть, я для тебя как спусковой крючок, или действительно отличная подруга, которой ты можешь открыться —с дразнящей ухмылкой на лице говорит Гермиона. Беллатрикс откидывается на спинку дивана и слегка толкает ногой в ребра Гермионы. Гермиона вскрикивает, чуть не падая на пол. Беллатриса озорно улыбается ей: —Ты… боишься щекотки?— спрашивает она, выглядя совершенно восхищенной этой мыслью. —Н-нет — Гермиона проклинает себя, запинаясь. Она медленно встает, приближаясь к дверям библиотеки. Ленивым взмахом руки Беллатрикс закрывает двери. —Может быть, сделаем из этого обучающий опыт? Я же говорила тебе, чтобы ты практиковала свою беспалочковую магию на каникулах, кто лучше подойдет для практики, чем твой учитель? Вызов. Гермиона не могла отказаться от вызова, ей хотелось стереть эту самодовольную ухмылку с ее лица. —Ладно, я слушаю —говорит Гермиона, уперев руки в бока. Беллатрикс пытается не засмеяться над ее самоуверенностью. —Поскольку я теперь знаю, что ты боишься щекотки, давай используем это как мотивацию. Я дам тебе фору, но потом я собираюсь преследовать тебя, мы обе оставим наши палочки на столе, но тебе разрешено использовать любое заклинание, которое ты можешь сотворить без палочки, а мне не разрешено использовать никакую магию. Мы остановимся, если я не поймаю тебя в течение десяти минут. Кажется справедливым, верно? Гермиона прикусывает губу, не желая признавать, что она еще не освоила ни одного защитного заклинания без палочки. Это значит, что ей придется каким-то образом убежать от Беллатрикс или очень хорошо спрятаться. —Ладно — говорит Гермиона, кладя свою палочку на стол, Беллатрикс делает то же самое. Беллатрикс встает, наклоняется вперед и шепчет что-то Гермионе. —Беги.