Hiraeth

26 декабря 1999 года Гермиона мчится между книжными полками. Она знала, что не может полагаться на свои нынешние слабые навыки беспалочковой магии, а значит, ей придется полагаться на хитрость или, возможно, на тактику маглов. Беллатрикс хихикает где-то далеко позади нее: —И не беспокойся о том, чтобы что-нибудь сломать, библиотека защищена и заколдована так, что возвращается в свое первоначальное состояние, как только мы уйдем. Так что делай все, что в твоих силах, питомец. Еще один вызов. —Фора закончилась —говорит Беллатрикс. Гермиона не слышит бегущих шагов, как и ожидала. Беллатрикс рыщет в поисках добычи. Сердцебиение Гермионы учащается в нервном возбуждении, когда она замедляется, стремясь быть такой же тихой, как ее охотник. Игра в молчанку длится несколько минут, пока Беллатрикс явно не начинает терять терпение, не собираясь проигрывать эту игру. —Где ты? Выходи, выходи, где бы ты ни была — говорит она нараспев, ее голос становится все громче и громче, когда она подходит все ближе и ближе к Гермионе. Гермиона выглядывает из-за одного из длинных рядов книжных полок. Ошибка. Она видит лишь вспышку от ухмылки Беллатрикс, прежде чем они обе начинают бежать. —Ты знаешь, что я быстрее тебя, Гермиона, тебе придется очень постараться, чтобы достать немного своей беспалочковой магии, если ты хочешь избежать пыток в моих руках —дразнит Беллатрикс, ее голос раздражающе ровный, даже когда она бежит. Гермиона не тратит дыхание на ответ, вместо этого разрабатывая план в своей голове. Беллатрикс никогда не играла честно, почему ей следует это делать сейчас? Нигде в правилах ничего не говорилось об использовании рук, чтобы избежать поимки. С этой мыслью и напоминанием себе о защитных чарах, Гермиона поворачивает за следующий угол, используя всю свою физическую силу, чтобы опрокинуть тяжелую полку, полную книг. Это не остановит Беллатрикс, но, должно быть, достаточно шокирует ее, чтобы она замешкалась, дав Гермионе несколько дополнительных секунд. Злобный смех, восторг смешанный с шоком: —В какую грязную игру ты играешь, не ожидала этого от тебя, Грейнджер, но тебе придется постараться больше, чем это, чтобы победить меня —мурлычет она насмешливо. Добежав до своей отправной точки, Гермиона видит, что осталось всего две минуты. Неужели она не сможет продержаться еще две минуты? Она замечает нишу, окутанную тенью, надеясь переждать игру здесь. Взгляд на часы говорит ей, что осталось меньше минуты. Она облегченно вздыхает, закрывая глаза. —Тсс, правило номер один в бою - никогда не теряй бдительность — говорит Беллатрикс, появляясь перед ней, блокируя ей выход. Глаза Гермионы расширяются, кровь закипает, когда рука Беллатрикс медленно тянется к ней, уже готовая щекотать. В порыве детской паники она выставляет руку, и к всеобщему шоку, стена ветра толкает Беллатрикс, заставляя ее упасть на задницу. Беллатрикс сидит там в ошеломленной тишине, глядя на Гермиону с таким благоговением, что Гермионе приходится отвести взгляд. Слизеринская ведьма мгновенно вскакивает на ноги, делает шак к Гермионе и, понизив голос, шепчет: —Второе правило боя? Используй любое преимущество, особенно когда твой враг повержен. Гермиона не понимает, что она имеет в виду, пока не становится слишком поздно. Она визжит - громко. Беллатрикс набрасывается на нее, руки вонзаются в ее ребра, Гермиона пытается вывернуться. Глаза Беллатрикс загораются от радости, когда она видит, насколько Гермиона действительно боится щекотки, неконтролируемо хихикая между вздохами и мольбами остановиться. Она ничего подобного не делает. Поэтому Гермиона делает единственное, что может. Ее руки обхватывают шею Беллатрикс, и она падает на землю, таща за собой щекочущую её ведьму. Гермиона на самом деле не всё продумала, только отчаянно хотела остановить это чувство. Щекотка прекращается, но Беллатрикс всем весом наваливается на неё при приземлении и это выходит довольно больно. У нее перехватывает дыхание, и она морщится от боли, шипя сквозь зубы, пытаясь дышать. Беллатрикс слегка приподнимает свое тело. —Черт, ты в порядке? —торопливо спрашивает она. Глаза Гермионы мгновенно распахиваются, когда она чувствует две руки на своих щеках, нежно обхватывающие ее лицо, как если бы она могла сломаться. Она молча кивает, широко раскрытыми глазами глядя вниз на то, как Беллатрикс парит над ней, раставив колени по обеим сторонам ее тела. Беллатрикс осознает их положение, но не двигается. К большому удивлению Гермионы. Мгновение тишины: —Можно ли мне попросить тебя об одной эгоистичной просьбе? Ты можешь ответить отказом — шепчет Беллатрикс в пространство между ними. Гермиона почтительно кивает: —Да. —Это ужасная просьба к тебе, но я ничего не могу с собой поделать. Я по-прежнему имею в виду то, что сказала - мы никогда не сможем быть вместе, это будет неправильно, даже если ты не согласна. Но я хочу быть эгоисткой, всего один раз. Я... я хочу поцеловать тебя еще раз, Гермиона. Мне не следует, это несправедливо по отношению к тебе. Если ты скажешь "нет", это ничего не изменит между нами, а если ты скажешь "да", это тоже ничего не изменит между нами. Мы вернемся к тому, что есть, что бы ни случилось. Гермиона перестала дышать в ту секунду, когда была высказана эта просьба. Она прокрутила у себя в голове все возможные варианты. Да, это была плохая идея, учитывая, что она сейчас пытается забыть эту влюбленность, но ей так хотелось снова ощутить вкус её губ. Она тоже хотела побыть эгоисткой, разве они этого не заслуживали? Может ли это действительно иметь такое большое значение? Они уже целовались, что будет еще один раз? Как сказала Беллатрикс, ничего не изменится. —Да— выдыхает Гермиона. Беллатрикс медленно наклоняется вниз и прижимается губами к губам Гермионы. Этот поцелуй не похож ни на один из тех, которыми они делились раньше. Те были поспешными, жар момента подгонял их, и они заканчивались быстро, когда один из них уходил. Сейчас нет никакой спешки. Их губы двигаются медленно, наслаждаясь моментом, ощущением губ друг друга, поскольку это может быть последний раз, когда они целуются. Гермиона прижимает руки к затылку Беллатрикс, крепко обнимая ее, как будто чтобы убедиться, что она не убежит, как делала раньше. Беллатрикс лишь еще сильнее прижимается своим телом, не собираясь останавливаться в ближайшее время. Она прижимает свои руки к шее Гермионы, нежно наклоняя ее лицо, чтобы поцеловать ее глубже. Набравшись смелости, Гермиона обводит языком контур губ Беллатрикс, призывая ее разомкнуть их. Беллатрикс без колебаний подчиняется. Вкус Беллатрикс по-прежнему пьянит, Гермиона глухо стонет. На миллисекунду Гермиона чувствует, как бедра Беллатрикс опускаются вниз, а ее колени по-прежнему зажимают Гермиону между ними. Но Беллатрикс быстро поднимает свои бедра, ее тело явно двигается инстинктивно. Но Гермиона снова хочет почувствовать это ощущение, она кладет руки на талию Беллатрикс и притягивает ее к себе, подкатывая свои бедра вверх. Они стонут в унисон от этого ощущения. Поцелуй становится горячим, зубы сталкиваются, и, слегка прикусив губу Гермионы, Беллатрикс отстраняется. На мгновение Гермиона паникует, что это повторение прошлого, Беллатрикс сожалеет о поцелуе и оставляет Гермиону пытаться восстановить их дружбу. Но нет. Когда Гермиона открывает глаза, Беллатрикс смотрит на нее сверху вниз, улыбаясь. Гермиона застенчиво улыбается ей в ответ. —Ну, это уже другое — говорит Беллатрикс со смехом. Гермиона тоже смеется: —Да, ты еще не убежала. Беллатрикс игриво сужает глаза: —Я не убегаю, я просто… ухожу куда-нибудь, чтобы привести голову в порядок. Гермиона поднимает бровь: —А потом ведешь себя как-то странно? Беллатрикс виновато отводит взгляд: —Да, прости за это. Но я имела в виду то, что сказала, это ничего не меняет, я не буду психовать, как обычно. Гермиона поднимает свой мизинец между ними: —Обещаешь? Беллатрикс смеется, но переплетает свой палец с пальцем Гермионы: —Обещаю. Держа пальцы запертыми, она встает, поднимая Гермиону вместе с собой. Они стоят близко, глядя друг другу в глаза. К удивлению Гермионы, Беллатрикс прижимается к ней носом и быстро целует в губы. Гермиона краснеет. —Извини, ничего не могла с собой поделать, я просто хотела побыть эгоисткой еще секунду —говорит Беллатрикс с грустью. Гермиона утешительно гладит ее руку: —Все в порядке, то, что происходит в библиотеке, остается в библиотеке— шутливо говорит она. Беллатрикс смеется, но в ее глазах мелькает огонёк, переплетая их руки, она говорит: —Пойдем, уже поздно, нам пора спать. Гермионе не хочется уходить, но она знает, что не может удержаться за этот момент. Они должны вернуться в реальность. Прямо перед тем, как двери в библиотеку открываются, Беллатрикс останавливает их. Она подносит их руки к своим губам, нежно прижимая их к костяшкам пальцев Гермионы, прежде чем отпустить их. Они вместе идут в свои комнаты, расходясь с улыбками на лицах. 27 декабря 1999 года Улыбка озаряет лицо Гермионы, когда она просыпается, но тут же чувствует как у неё сжимается сердце, когда она вспоминает, что прошлая ночь не повторится. Но Гермиона по-прежнему ценит свою дружбу с Беллатрикс, и этого должно быть достаточно. Она практически парит вниз по лестнице, входя в столовую и обнаруживая, что Энди и Нарцисса уже завтракают. —Доброе утро! —радостно говорит она. Энди и Нарцисса с тревогой смотрят на неё. —Ты сегодня очень весёлая, Гермиона — говорит Энди, с дразнящим огоньком в глазах. Гермиона слегка склоняет голову, краснея: —А почему бы и нет? Я жива и здорова. Нарцисса поднимает бровь: —В последние несколько дней ты не выглядела такой жизнерадостной, есть какая-то особая причина для этой перемены настроения? Гермиона открывает рот, чтобы возразить, но ее прерывает открывшаяся дверь позади нее. Беллатрикс врывается, большими шагами входит в комнату. —Что на завтрак?— спрашивает она. Гермиона лишь смотрит на нее, не в силах отвести взгляд от этой женщины. Беллатрикс смотрит на нее в ответ, маленькая улыбка озаряет ее губы. Они обе пропускают общий взгляд между Нарциссой и Энди. —Беллатрикс, как мило с твоей стороны удостоить нас своим присутствием— драматично говорит Энди. Нарцисса язвительно замечает: —Действительно, я не помню, когда видела тебя на завтраке в последний раз за последнее столетие, Белла. Беллатриса закатывает глаза: —Не заставляйте меня пожалеть об этом. Мне просто захотелось бекона, вот и все — говорит она, плюхаясь на стул у стола и накладывая еду на тарелку. Гермиона тихо пробирается к месту напротив нее. Она поднимает глаза на Беллатрикс и видит, что та уже смотрит на нее. Они обмениваются взглядами, прежде чем обе отводят их, еда перед ними внезапно становится очень интересной. После тихого завтрака Гермиона встает. —Я собираюсь немного побродить по библиотеке. Она вздрагивает, когда Беллатрикс отодвигает свой стул назад: —Думаю, я составлю тебе компанию. Гермиона нервно улыбается ей. Они прощаются с Энди и Нарциссой и молча идут в библиотеку. Как только двери библиотеки захлопываются за ними, Гермиона идет садиться на диван, не зная, что сказать. Прежде чем она успевает это сделать, чья-то рука хватает ее за руку, и она поворачивается лицом к Беллатрикс. Которая стоит очень близко к ней. —Э-э… привет? —запинается Гермиона, проклиная свой писклявый голос. Беллатрикс ухмыляется ей: —Привет. Ухмылка переходит в нервную улыбку. Гермиона сжимает руку, держащую ее: —Что-то случилось? —Ничего. Я просто подумала, ты имела в виду то, что сказала прошлой ночью?—спрашивает Беллатрикс. Гермиона хмурится в замешательстве: —Что я сказала? Беллатрикс, кажется, переводит дыхание: —Что все, что происходит в библиотеке, остается в библиотеке? Гермиона не понимает несколько секунд, пока вдруг не приходит осознание. —О. Не успевает она ничего сказать, как Беллатрикс спешит заговорить. —Пожалуйста, не думай что я давлю на тебя, я знаю, что это плохая идея. Я не предлагаю делать что-то большее, чем то, что мы сделали прошлой ночью, но… целовать тебя было приятно, и я хотела бы поцеловать тебя снова. Гермиона закрывает глаза, тяжело выдыхая. Беллатрикс хочет ее поцеловать. Беллатрикс Блэк хочет поцеловать ее снова. Но она должна защитить свое сердце. Она открывает глаза, поднимая взгляд на Беллатрикс, которая внимательно наблюдает за ней. —Я бы тоже хотела тебя поцеловать. Мерлин, я хочу этого так сильно. Но Беллатрикс, я очень старалась сдерживать свои чувства, думая, что ты не хочешь меня так, как я хочу тебя. Вчерашняя ночь сбила меня с толку, я больше всего хочу чувствовать твои губы на своих, но я не могу врать и говорить, что мы можем продолжать как ни в чем не бывало. Мне нужно знать, что это значит для тебя, для нас. Ты не можешь сказать мне, что ничего ко мне не чувствуешь, это ненормально хотеть целовать своих подруг, Беллатрикс — говорит Гермиона. Беллатрикс глубоко вздыхает. Она отступает на шаг и начинает расхаживать, проводя рукой по своим локонам. Гермиона старается не позволять своему разуму думать о том, что сейчас произойдет. Отказ. —Я-я не знаю, что тебе сказать. Я не знаю, что я чувствую, это что-то, что я не могу объяснить, что-то новое, что-то хрупкое. Я знаю, что это несправедливо по отношению к тебе. Мерлин, я более чем в два раза старше тебя, но ты лучше меня разбираешься в чувствах. Мне не следует испытывать эти чувства, но я ничего не могу с собой поделать. Все, что я знаю, это то, что мне нравится находиться в одной комнате с тобой, мне нравится, что ты бросаешь мне вызов, кто-то, кто действительно может угнаться за мной и не бояться меня, и мне нравится целовать тебя —шепчет последние слова Беллатрикс. Гермиона может только стоять и смотреть на нее во все глаза. Конечно, это не был четкий ответ, но это было что-то. Беллатрикс наконец призналась, что испытывает какие-то чувства к Гермионе. И к черту все это, Гермионе тоже нравится целовать Беллатрикс. Она бросается вперед и соединяет их губы в обжигающем поцелуе. Беллатриса ахает в поцелуе, Гермиона запускает язык в ее рот, пробуя ее на вкус, наслаждаясь ею. Улыбка расплывается по ее лицу, когда она отстраняется, Беллатрикс смотрит на нее в шоке. —Ч-что? Но я не ответила на твой вопрос, я не знаю, что это для меня, я не понимаю этого— говорит она задыхаясь. Гермиона только мягко улыбается ей: —Того, что ты только что сказала, пока достаточно. Я не буду заставлять тебя понимать эти чувства, мы не обязаны знать, кто мы друг другу, пока мы можем просто быть… собой. —Мы?— Беллатрикс растягивает слово, проверяя его на вкус. Она широко ухмыляется, ее зубы сверкают белизной. —Я точно не знаю, что это значит, но я сейчас счастлива, ведь это значит, что я могу целовать тебя — говорит Беллатрикс, обнимая Гермиону за плечи и прижимая ее к себе. Гермиона улыбается: —Я тоже не знаю, но думаю, что пока просто целоваться - это нормально. Беллатриса ухмыляется: —Отлично. Она быстро целует Гермиону в губы, а затем идет к зоне отдыха. Гермиона хмурится в неудовольствии, они только что разрешили себе целоваться столько, сколько захотят, и это все, что она получает? Не при ней. Она направляется к дивану, но останавливается, когда видит озорной взгляд на лице Беллатрикс, которая сидит не на диване, а вместо этого удобно расположилась на одноместном кресле слева от него. Гермиона открывает рот, чтобы возразить, но Беллатрикс говорит первой. —Я подумала, что так будет удобнее для нас. Зачем занимать все место на диване, если мы все равно планируем быть так близко? Мозг Гермионы отказывает, когда она пытается понять, что происходит. Беллатрикс подзывает ее вперед движением пальца, Гермиона подходит и встает перед ней. Она пытается придумать, как ей сесть, чтобы не раздавить Беллатрикс и не переступить границы всего этого. Беллатрикс нетерпеливо хлопает руками по сиденью по обе стороны от своих ног. Гермиона только хмурится в замешательстве. Беллатрикс раздраженно фыркает, переходя к действиям. Она хватает Гермиону за бедра сзади и тянет ее вперед, разводя ее ноги так, чтобы ее колени оказались по обе стороны от нее. Гермиона в шоке спотыкается, ее руки вытягиваются, чтобы ухватиться за спинку сиденья, прежде чем она успевает стукнуться головой о Беллатрикс. Беллатрикс задыхаясь смеется, их тела прижимаются друг к другу, их лица находятся в нескольких дюймах друг от друга. —Снова привет— выдыхает Беллатрикс. Щеки Гермионы вспыхивают, она чувствует себя виноватой за то, что всем своим весом давит на ведьму под ней. —Извини— бормочет она, слегка приподнимаясь, чтобы ослабить давление на Беллатрикс. Беллатриса хмурится, и ее губы складываются в обиженное выражение, она кладет одну руку на бедро Гермионы, а другую на ее спину и возвращает ее в исходное положение. —О— выдыхает Гермиона. Беллатрикс победно улыбается: —Вот, так лучше. —Разве я не причиняю тебе боль?—спрашивает Гермиона. Она поднимает бровь: —Прекрасная ведьма оседлала меня, и даже если бы ты причиняла мне боль, чего ты не делаешь, я была бы дурой, если бы жаловалась. Гермиона прикусывает губу, пытаясь сдержать румянец, заливающий ее щеки. —Это не слишком? Мы можем сесть на диван, если хочешь— обеспокоенно спрашивает Беллатрикс, уже сдвигаясь, как будто собираясь поднять их обеих. —Нет! —выкрик Гермионы удивляет их обеих. Она опускает глаза вниз: — я имела в виду, нет, это не слишком, я просто хотела убедиться, что тебе удобно, когда я… сижу на тебе верхом— говорит она, не в силах смотреть на Беллатрикс в конце предложения. Беллатрикс коварно улыбается: —О, я бы с удовольствием рассказала тебе, на какой части моего тела я бы предпочла, чтобы ты сидела верхом, но, думаю, еще немного рано для намеков, и я боюсь, что ты можешь превратиться в помидор —дразнит она, холодные пальцы приятно прижимаются к покрасневшей коже. —Эй! —говорит Гермиона, но при этом ее щеки еще больше краснеют после этого комментария, ее живот приятно скручивается при этом образе. —Мне жаль, как я могу загладить свою вину? —говорит Беллатрикс, прижимаясь губами к щекам Гермионы, по очереди к каждой. Гермиона поднимает подбородок, как будто она действительно расстроена. —Ну, ты можешь начать с того, чтобы поцеловать меня. Глаза Беллатрикс темнеют. —О, какую тяжёлую работу ты заставляешь меня делать —драматично говорит Беллатрикс. —Эй.. Гермиону прерывают губы Беллатрикс. Они целуются медленно, не торопятся, ведь теперь у них наконец-то есть такая возможность. Гермиона стонет в поцелуе, ее тело, теперь свободное от прежнего нервного напряжения, тает в объятиях Беллатрикс. Беллатрикс отстраняется, откидывая голову назад и закрывая глаза. Гермиона хмурится: —Почему ты остановилась? Беллатрикс хмыкает: —Потому что если ты будешь издавать такие звуки, если твое тело будет так двигаться, мне понадобятся маленькие передышки, чтобы остановить себя от того, что я на самом деле хочу сделать. Гермиона сглатывает, ее тело загорается от этих намеков. —Я понимаю. Надеюсь, ты не возражаешь, если я продолжу. Беллатрикс смотрит на нее с недоумением. С приливом уверенности, неизвестно откуда взявшейся, Гермиона наклоняется вперед. Она наклоняет голову, чтобы коснуться губами подбородка Беллатрикс, и нежно целует его. Беллатрикс замирает, тяжело дыша. Гермиона опускается ниже и теперь целует его более продолжительно и страстно.. Она высовывает язык, чтобы лизнуть бледную шею под ней, а затем прижимается к ней губами, не в силах удержаться от легкого присасывания. Беллатрикс выгибает спину, и из ее рта вырывается шипящий звук. Гермиона отстраняется, слегка смущенная своими действиями в порыве момента. —Прости, я увлеклась. Я думаю, что это не оставит следа — говорит Гермиона, мягко проводя большим пальцем по коже. Беллатрикс смеется: —Ты только что заставила меня так отреагировать, и ты думаешь, что меня волнует, оставишь ли ты на мне след? Мне все равно. —Ну, в таком случае…— обрывает Гермиона, прежде чем снова начать целовать ее шею. Она присасывается к коже, ощущая ее вкус на языке, слегка царапает кожу зубами, вызывая у Беллатрикс тихий стон. Гермиона на секунду замирает, но Беллатрикс крепко хватает ее за бедра, слегка покачивая их. —Пометь меня, Гермиона. Целуй меня, кусай меня, просто… продолжай, пожалуйста —умоляет Беллатрикс. Гермиона теплеет от этого зрелища, Беллатрикс практически умоляет ее продолжать. Она чувствует себя сильной. В Гермионе разгорается что-то собственническое, что-то, чего она раньше не чувствовала, потребность напомнить кому-то, где она была, что чувствовали ее губы на их коже. Она хочет, чтобы Беллатрикс помнила ее губы и ничьи другие. Она снова осторожно царапает ее зубами, почти в предупреждение, прежде чем аккуратно захватить кожу зубами, всасывая ее в рот, а затем отпуская, успокаивающе проводя языком по оставленному следу. Она не может удержаться, чтобы не отстраниться и не полюбоваться им, изо всех сил стараясь не стыдиться того, что она сделала. Беллатрикс хотела этого, она хотела этого, нормально хотеть чего-то. Беллатрикс снова целует ее, их бедра автоматически двигаются в унисон, как будто они не могут остановиться. Они задыхаясь отстраняются, прижавшись лбами друг к другу. —Нам нужно остановиться —выдыхает Беллатрикс. Гермиона надувает губы: —Почему? —Потому что, если мы продолжим, я никогда не смогу перестать тебя целовать, а Цисси может осудить это за обеденным столом. Гермиона громко смеется. —Я пойду прогуляюсь, увидимся за ужином —говорит Беллатрикс, осторожно поднимая Гермиону на ноги. —Что? Почему? —торопливо спрашивает Гермиона. Беллатрикс слабо улыбается ей: —Потому что либо это, либо холодный душ. Не думаю, что смогу сидеть здесь с тобой, не прикасаясь к тебе, и я не хочу, чтобы все слишком быстро перешло в крайность, не с тобой. Гермиона снова краснеет: —О, тогда увидимся за ужином? —Увидимся за ужином — подтверждает Беллатрикс. Гермиона смотрит на Беллатрикс своими лучшими щенячьими глазами: —Я буду скучать. Беллатрикс шутливо сужает глаза: —Веди себя хорошо— предупреждает она, чмокнув Гермиону в губы, прежде чем уйти. Гермиона не может сдержать улыбку, которая расплывается по ее лицу.