Jesus Christ!

Ян

Конечно, всё было в порядке. Разве могло быть иначе, когда ставшая невыносимой недосказанность, наконец, развеялась, как утренний туман? Ян даже слегка усмехается такому странному, но уместному вопросу — кажется, и сам Индро тоже не до конца верил в происходящее. И, будто подтверждая свои слова, он осторожно, почти крадучись, касается руки Яна, а после оставляет на его губах короткий поцелуй. Птачек даже слегка вздрагивает от неожиданности и уже тянется рукой навстречу, но Индро успевает отстраниться быстрее. Сердце вновь начинает быстро стучать от ощущения, что теперь и ему можно вот так спокойно, улучив удачный момент, взять и поцеловать своего оруженосца, а не просто смотреть на него издалека, изнывая от тоски. — Да, я бы с радостью, — всё ещё хрипло отзывается Ян на предложение поспать ещё. Эта ночь его вымотала как физически, так и эмоционально, и он был не против затянуть Индржиха обратно под хлипкую ткань покрывала, но знал, что друг будет непреклонен в своём стремлении организовать их совместное утро. Он только вслед касается его руки и не отпускает до тех пор, пока расстояние между ними не становится уж слишком большим. Ещё час, проведённый в дремоте, идёт Яну на пользу. Плечо перестаёт ныть, и у него откуда-то появляются силы, о которых он не подозревал ранее. Он даже помогает Индро собрать вещи, чего ранее почти никогда и не делал. В процессе он ловит на себе слегка ошалевший взгляд друга и в ответ только игриво подмигивает, широко и довольно улыбаясь. Когда все вещи уже оказываются собранными, он в последний момент перехватывает друга за локоть, удерживая от того, чтобы залезть на лошадь. — Садись в седло, — кивает Ян, указывая на своё бывшее законное место. — И так ночью спал, как в могиле погребённый, ещё и зад за второй день себе, не дай Бог, сотрёшь до основания. Птачек смеётся, ловко забираясь на круп и тут же позволяя себе одной рукой обхватить Индро поперёк живота, когда тот оказывается в седле. Да, он был слегка длиннее друга, и ему нужно было лишь кивнуть головой, чтобы его губы оказались прямо над чужим ухом. Стоило отдать должок за вчера, когда Индро так же тихо шептал что-то засыпающему пану. — Не волнуйся, как только мне надоест тереться об тебя сзади, я тебя выгоню, — голос Яна становится нарочито вкрадчивым и глубоким, но он не сдерживается и под конец снова начинает смеяться — всё-таки ему до безумия нравилось испытывать терпение Индро. — Надеюсь, Божена не выгонит нас ещё на подъезде — всё же бед мы ей принесли немало! Всю дорогу до Тросковиц они о чём-то беспечно болтают. На вид у обоих было приподнятое и лёгкое настроение, вот только Яну всё ещё как будто что-то не нравилось. Индро, хоть и улыбался на его шутки, но казалось, что за его улыбкой кроется что-то совсем не радостное. Птачек решает не лезть под кожу, оставляя свои подозрения невысказанными — возможно, друг просто не выспался так же, как и он, а ему ещё и приходилось к тому же терпеть на себе чужой немалый вес. Как Индро и обещал, до Тросковиц они добираются уже ближе к вечеру. Узнать, где теперь обосновалась травница со своей красавицей-дочерью, было не так уж и сложно, и спустя ещё немного времени они уже спешиваются с лошади у хлипких ворот небольшого домика на самой окраине Тросковиц. — Эй, хозяйки! Принимайте дорогих гостей! — во всё горло оповещает Ян о своём присутствии, пару раз слегка попрыгивая на месте, чтобы размять затекшие от поездки ноги и спину. Двери хижины открываются почти сразу, и на улице показывается удивлённая Павлена. — Что?! — восклицает она, признавая в знакомых оборванцах двоих статных рыцарей. — Неужели, это… Она было срывается с места, но уже когда её руки раскрываются, чтобы увлечь в объятия стоящих рядом друг с другом Яна и Индро, девушка в один момент застывает на месте — на груди Птачека виднелся его ярко-жёлтый герб, оповещавший о его статусе. — Простите… господин? — она даже слегка пугается, памятуя рассказы Яна и Индро о том, кто они такие, и теперь воочию видя, что пан Птачек из Пиркштайна — это вовсе не выдумка ради лёгкой наживы. — Полно, мы здесь не за тем, чтобы нам наши спасительницы в ноги кланялись, — улыбается Ян своей привычной обаятельной улыбкой и сам раскрывает руки в стороны. Павлена, радостно улыбаясь в ответ, всё же бросается в объятия Птачека, а затем переключается и на Индро. Было видно, что девушка от всей души рада видеть обоих юношей живыми и почти здоровыми. — И как мне теперь приглашать вас к себе, благородные рыцари? У нас всего-то четыре стены да крыша над головой, — Павлена немного нервно смеётся, поправляя свой фартук. — Ну, уж лавку ты для нас найдёшь, — с какой-то внутренней гордостью отвечает Ян. В глубине души ему было приятно от того, что он смог сохранить свою честь и доказать на деле, что он не просто бродяга без роду и племени, у которого уж больно разыгралась фантазия. Павлена приглашает обоих в дом и сразу же за стол, продолжая слегка мяться от того, что благородному господину и его пажу ей и предложить-то толком нечего, кроме простенькой похлёбки да корки хлеба. — А где Божена? — оглядываясь, спрашивает Птачек, не замечая внутри травницы. — В это время она обычно прогуливается неподалёку, — отвечает Павлена, ставя перед Яном и Индро две полных плошки. — Зрение у неё совсем испортилось, так что скоро вернётся. Она садится с ними за один стол и, складывая руки на коленях, с каким-то воодушевлением рассматривает юношей. — Кто бы мог подумать, что мы снова встретимся! — девушка улыбается, и в её глазах сверкает хитрый огонёк. — Вы к нам надолго? Надеюсь, что задержитесь подольше! Я помню, что в прошлый раз вы не дали Индро рассказать о ваших приключениях, пан Ян! Птачек бросает короткий взгляд на друга и не удерживается от короткого смешка — за последнее время историй о приключениях отважных рыцарей изрядно так прибавилось. — Что, Индро, за кружку пива расскажешь прелестной деве, в каком дерьме мы успели побывать?

Индро

Дорога до Тросковиц проходит, можно сказать, как обычно. За исключением того, что обычно не умолкающий Птачек вместо того, чтобы быть сбоку, был сзади. Иногда он замолкал, и Индро погружался в свои мысли. Они были хаотичные и скорые, так что ни на чем одном он долго не задерживался. Иногда на плече или у затылка он ощущал чужую тяжесть: очевидно, когда Птачека утомляли однообразные леса, и он погружался в легкую дрему, уткнувшись носом в своего пажа. Индро не имел ничего против, только едва заметно и как-то задумчиво улыбаясь. По пути им встречались бродячие торговцы и штуки три караванов, следующие в обратном направлении. Несколько странствующих рыцарей останавливались, когда двое путешественников устраивали привал, и рассказывали о последних новостях. Если разбойники и попадались на их пути, то предпочитали скрываться в тени. Индро не был уверен, успела ли Божена с Павленой покинуть место своего изгнания и вернуться в Тросковицы после всей этой истории. Но казалось, что у них нет ни одной причины торчать глубоко в лесу в одиночестве после того, как Индро помог разобраться со старыми обидами в деревне. Индро даже предполагал, где бы они могли поселиться: ныне пустующий дом Романа, лесоруба и погибшего друга Павлены, вполне мог бы сгодиться для двух женщин, ожидающих третьего - маленькая тайна Павлены, которую Индро весьма варварски раскрыл перед её матерью, дабы окончить порочный круг недомолвок и вранья. И, кажется, это только пошло на пользу. Индро разминал поднывавшую в последние дни руку, в лопатку которой не так давно прилетела стрела жижкиного бандита. Глухая усталость давала о себе знать, поднывая где-то на окраине сознания, но Индро упорно её игнорировал, предпочитая сосредоточиться на урчащем желудке. Ян, тем временем, уже вовсю оповещал округу о своём прибытии, и Индро опасливо оглядывался по сторонам, будто ожидать напасти в любую минуту стало его привычкой. Он радушно кивнул Павлене, с теплотой улыбаясь девушке. Его восхищали её сила и мужество, которые ещё не у каждого мужа можно отыскать. А теперь, потеряв дорогого и любимого человека, ей предстояло начать жизнь заново, посвятив себя крохе под сердцем. Индро поставил уставшего коня под навес, позволяя бедняге в удовольствие напиться из корыта и пожевать травы. Снял седельные сумки и, перекинув через плечо, последовал за Яном и Павленой в дом. Обстановка здесь ему знакома с тех пор, как пришлось побывать в доме Романа не совсем законным путем, но юноша предпочитал об этом не упоминать. Тем более что с переездом Павлены и Божены здесь стало куда уютнее, чем было. Сильно пахло сушащимися травами и свежесваренной похлебкой, вкуснее которой Индро ничего не ел после своего «второго дня рождения». Павлена наполнила миски для мужчин, Индро достал из сумок остатки их запасов: сыр, немного сдобы и вяленое мясо, а ещё пару мешочков со специями, припасенными ещё какое-то время назад у почившего на дороге торговца. Ну и, конечно, куда без бурдюка с пивом, которого в дорогу было запасено едва ли не больше, чем съестного. Индро пригласил Павлену присоединиться к ужину вместе с ними, и девушка не спешила отказывать. Пока Ян развлекал ее разговорами, Индро спешил закинуть в рот хоть пару-тройку ложек похлебки, чтобы живот, наконец, перестал урчать. Увы, но только это он и успел сделать, поскольку собеседники переключили внимание на молчаливого панского пажа. Индро сглотнул, глядя поочередно на Яна и на Павлену: — Едва ли эти истории поспособствуют хорошему аппетиту, — покачал головой Индро, вздохнув с сожалением и отложив ложку в сторону. — То, что мы сидим перед тобой, право слово, настоящее счастливое стечение обстоятельств… Он рассказал кратко, как будто не желая вдаваться в подробности слишком сильно. Ян периодически вставлял свои комментарии, то иронизируя над ситуацией, то сгущая краски. И благодаря эмоциональности пана, у Индро появился хоть небольшой шанс поесть. Павлена то хихикала, то вздергивала брови, прикрывая ладонью рот. Рассказ о последней ночи в Сухдоле и вылазке почему-то давался с трудом, и Индро несколько раз прочищал горло, отвлекаясь. Ужин окончен. Павлена собрала тарелки, сложив у небольшой лохани для мойки. Когда она намеревалась поднять тяжелое ведро с водой, Индро подорвался с места, перехватывая ведро. — Тебе лучше э-э-э… — он на мгновение оглянулся на Яна и снова повернулся к Павлене. — Давай я тебе помогу. — Что, и помоешь тоже? — хихикнула девушка, выпуская из рук ведро и позволяя Индро помочь. — Ну уж нет, — покачал головой Индро, улыбаясь. — Этого нет в числе моих скромных навыков. Индро налил воду в лохань, понимая прекрасно, что Ян наверняка догадается об интересном положении Павлены. Оставалось надеяться, что он опять не подумает, что это дело, э-э-э, «рук» его покорного слуги. — Если хочешь помочь, может быть, сходишь за мамой? Она должна уже была вернуться, ведь солнце зашло. В сумерках ей трудновато ориентироваться… — Да, конечно, — решительно ответил Индро, бросив взгляд на Яна. Прошлый Ян был бы только рад остаться наедине с милой девушкой, чтобы опутать её своим обаянием. Насчет текущего Яна Индро был не до конца уверен. Хотя по той расслабленной панской позе, в которой он раскинулся, занимая самое удобное место в избе, можно было сказать, что идти вместе с Индро куда-то он точно не собирался. Сумерки сгущались стремительно, принося с собой прохладу. Доспех, нагревшийся на солнце за день, отдавал свое тепло телу, постепенно напитываясь холодком. Вспомнив о своем обещании привезти Мусе некоторые из трав, часто встречающихся в окрестностях Тросковиц, Индро решил убить разом двух зайцев. Увлекаться травничеством в доспехах было не особо удобно, но разоблачаться Индро не спешил. Возможно, сказывалась ещё свежая память об их приключениях в Тросковице и запах несвежей рыбы, которая прилетела ему по голове, пока он стоял вместе с Яном на помосте в колодках в одном исподнем. Потратив порядка получаса на блуждание по окрестному лесу с факелом, Индро не на шутку озадачился. А спросить было не у кого, кроме блеющих овец. И хоть у Индро и был опыт почти успешного общения с Игнацем, едва ли ему подсказали бы, где найти Божену. Вернуться без старушки Индро не мог, однако ноги сами привели его в деревню. Огонь, как водится, ярче всего горел в таверне, и Индро решил попытать счастья там — вдруг кто-то видел Божену. Шум голосов Индро различил ещё на подходе. Правильнее было бы даже назвать их криками. Когда он добрался до ворот, то заметил, что в центре двора трое явно сильно захмелевших крестьян угрожали друг другу расправой. У одного из них в руках был столовый нож. Остальные посетители, как это водилось, стояли поодаль и наблюдали. В каком бы населенном пункте Индро ни приходилось заставать нечто подобное — реакция местных всегда была одинаковая. Да, все закончится парочкой синяков или вывихнутыми руками, зато местным будет что обсуждать ближайшую неделю. Жестоко. Зато весело. Только вот Индро давно пообещал себе, что никогда больше не окажется в стороне молчаливым наблюдателем - вроде как, «это не его дело». Так было и сейчас: вырубленная на сердце установка мигом дала о себе знать. — Эй! — заявил он о себе со входа, — прекратите немедленно, — он указал на ругающихся пальцем. — Ты вообще кто такой? — мужик с ножом повернулся уже в его сторону, угрожая оружием. — Какого черта тебе надо?! Вали отсюда, пока я тебе не навалял. Индро нахмурился, точно наступил в переваренный завтрак своего коня. — Ты уверен, что стоит угрожать ножом парню в доспехах? — Ха! А снять — и кто ты без него? Сопляк! Индро тяжело вздохнул, сводя брови к переносице. Охота было устраивать длительное представление с разоблачением перед этими придурками, чтобы показать, чего он стоит без доспеха. — Убери нож. Или я заставлю тебя это сделать силой. — Ты? Силой-то? Как эти двое говнюков? — Что они тебе сделали? — Слушай, парень, ты бы действительно не лез, куда не надо, — отозвался один из двух мужиков, участвовавших в переделке. Второй, очевидно, его друг, воспользовавшись тем, что мужик с ножом отвлекся на Индро, стал заходить ему за спину. — Надоело мне тут с вами базарить, пидо… — плевался желчью мужик с ножом, как вдруг тот, что обходил, кинулся, беря в захват за шею агрессора. Индро тоже влился в драку, сперва ударяя в челюсть стоящему ближе всего мужику и отправляя его на землю. В это время размахивающий ножом мужик всадил свое грозное оружие в предплечье тому, что обхватил его сзади. Покалеченный крикнул и разжал хватку, за что следом получил по морде. Индро попытался оттащить его, но только разозлил пьянчугу. И надо признать, у него была тяжелая рука и, несмотря на муху, довольно неплохая координация. Индро пару раз пропустил боковой удар. И хоть на нем была кольчуга и нагрудник, больно было всё равно. Следом Индро путается в ногах, запинаясь за того, которого почти вырубил первым ударом, и с грохотом валится на землю. Теперь уже безоружный мужик наседает сверху, угощая Индро парой тяжелых ударов в морду. Из глаз сыплются такие знакомые искры. Маневренность юноши сильно снижена из-за тяжелой амуниции, но он умудряется пнуть коленом в спину усевшегося сверху пьянчугу, а в следующее мгновение со всей силы ударить лбом в переносицу. Мужик теряется, кренясь на бок. Кровь из разбитого носа попадает Индро на лицо, и он брезгливо стирает её, размазывая по щекам пуще прежнего. Теперь его черед забираться сверху и мутузить своего противника. Стража, как это всегда бывает, появилась вовремя. А именно тогда, когда победившим — или агрессором, — считается Индро. Сперва ему прилетает дубинкой по хребту, затем двое стражников хватают его под руки и стаскивают с порядком побитого мужика. Индро расслабляется, позволяя себя оттащить. — И вот мы снова здесь, — на выдохе говорит Индро, падая на землю задницей.