Jesus Christ!

Ян

Негодование нахлынуло на него, словно прохладная вода, в которой Ян сидел по самую грудь. Он едва ли слышал Индро, занятый избавлением от остатков тины, и только искоса наблюдал за тем, как тщетно кузнец пытался выбраться на берег. Его трясина тоже щадить не собиралась, засасывая в себя чужие сапоги, и вскоре кузнец и сам приземлился в воду, всего в паре шагов от своего пана, заставив того поморщиться от разлетевшихся брызг. — А, раз не девка, то можно со мной так обращаться?! — Птачек всё продолжал настаивать на своём, с трудом поднимаясь на ноги и оглядываясь по сторонам. Вокруг всё ещё было тихо, даже слишком, будто даже сверчки в рогозе и кустах утихли, чтобы посмотреть, чем закончится перепалка. — И, если ты думаешь, что я в беды попадаю только для того, чтобы меня на руках из них выносили, то и тут ошибаешься! Розу, вон, свою таскал, как будто она Грааль Святой, а меня придушил на глазах у сраного француза! Чтобы мне лучше сделать?! Ну, конечно! Чтобы только я своими проблемами тебе не мешал! Птачек всё размахивал руками, но прилипшая к телу рубаха так мешала и мерзко липла к телу, что Ян не выдержал и рывками стянул её с себя. Слова Индро больно резали по сердцу, заставляя кусать губы, но Ян не был бы Яном, если бы оставил такой выпад в свою сторону без ответного финта. — И не хочу я взрослеть! Что мне, остепениться, настрогать целое стадо детишек да пузо отожрать, как у Гануша? Лишь бы ты был спокоен, что я дальше покоев никуда выйти не смогу?! — смяв кое-как мокрую рубаху в руках, Ян принялся со всей силы давить на неё, пытаясь выжать воду, но не сильно-то он знал, как правильно это делается, так что со стороны выглядел, как пыхтящий и кипящий котелок. — Сам-то как резво в любой мордобой встреваешь! Думаешь, в Сухдоле я просто так с тобой на вылазку просился? Да я чуть с ума не сошёл, не зная, где ты и что с тобой! Молился, как монах, с утра до ночи, лишь бы ты вернулся! Окончательно разозлившись на рубаху, что не хотела моментально сохнуть в его руках, Птачек в сердцах кинул её обратно в воду, поднимая ещё больше брызг. Обида грызла так сильно, что шея и грудь пошли красными пятнами, и хорошо, что в темноте этого не было видно — такое случалось редко и только в моменты, когда Яну действительно было не всё равно. А, когда дело касалось Индржиха, Яну было даже излишне не всё равно. — Видимо, нужно было девкой родиться. Не выслушивал бы от каждого, как пану жить надо, не отмывал бы прилипшее дерьмо в бадье, в петле не стоял бы из-за того, что слушать никто не желает, стрелы из собственной задницы не доставал, — уже тише пробубнил Птачек, пряча холодные руки в подмышки, чтобы хоть немного их согреть. — И не пришлось бы по кустам да углам прятаться, лишь бы снова не высказали, кого можно любить, а кого нельзя. Или здесь тоже прикажешь повзрослеть, а, Индро? Поджимая губы, Ян бросил гневный взгляд в спину друга. Тот уже вышел на берег, намереваясь исполнить своё страшное обещание — уйти и оставить пана одного. И Птачек уже дёрнулся следом, но вдруг резко остановился, так и утопая мокрыми сапогами в трясине. В тот вечер он тоже подорвался с места, лишь бы не дать Индро уйти. И кто знает, чем бы всё закончилось, не рискни он тогда так сильно. Может, его паж так и остался бы верным пажом, не обременённым внезапно вспыхнувшими чувствами своего господина. Может, жил бы себе спокойно, исправно исполняя свой долг и не замечая того, как чужой взгляд незаметно липнет то тут, то там. Может, Индро и вовсе ничего этого было не нужно. И странные их отношения — лишь ещё одна большая проблема, мешающая делать свою работу. Не хотелось так думать, ведь приятные воспоминания всё ещё отзывались на всех участках тела, где только побывали натруженные руки, но, кажется, кузнец всё-таки был прав. Хоть эта мысль и оставалась задвинутой где-то за гневом, обидой и желанием из вредности стоять по колено в воде до самого утра.

Индро

Может быть, ради острастки хоть раз стоило бы сдержать собственное обещание, брошенное в момент сердечной обиды. Но Индро, конечно же, не мог пообещать всерьёз больше не вытаскивать пана из беды, угоди тот в неё по своей или не по своей воле. И Ян прекрасно это знал. И, похоже, намерен был удачно воспользоваться. И пока Индро боролся с илистым дном, смачно хлюпая водой в ботинках, Ян вывалил на него столько, что как будто бы даже идти стало тяжелее. Последняя фраза так и вовсе заставила смутиться. А подобный разгон эмоций порядком дезориентировал. — Ч-что?.. — нахмурился кузнец, наконец выбираясь на берег. — Причём тут это вообще… — буркнул он в сторону, после чего схватился за один из сапогов и, прыгая на одной ноге, принялся его стягивать. Барбос, выбравшийся следом за хозяином, рьяно отряхнулся аккурат рядом с Индро — хорошо, что тот и без того был мокрый, — а после принялся радостно вилять хвостом, думая, что хозяин продолжает с ним играть, причудливо прыгая по берегу. Когда с сапогами было покончено и ступни приветливо защекотала прохладная трава, Индро повернулся к Яну, который предпочёл так и стоять посреди озера, да ещё и с голым торсом. — Ох, уж эти вельможьи тяготы, — развёл Индро руками в стороны, а после упёр их в бока. — Родись ты девкой, тебя бы уж давно сосватали за какого-нибудь вонючего старика… И что ты вообще заладил — девка, девка. К чему ты клонишь? Розу зачем-то сюда приплёл, — имя ловкой и смелой рыжеволосой паночки казалось будто бы чем-то из прошлой жизни — такой далёкой, такой нереальной. Ночь, которую они провели вместе, тяжело было забыть. Но Яну знать об этом было совершенно не обязательно. Ровно как кому бы то ни было ещё. — Уж не много ли ты жалуешься на свою судьбу? Единицы могут похвастаться тем же, что есть у тебя. Да только чтобы оказаться на твоём месте, любой готов был бы по сотне раз на дню отмывать дерьмо в бадье и прятаться по кустам. Не приходило это в твою умную голову? — для верности Индро постучал себя по виску. — К тому же, никто не заставляет тебя… — добавил он чуть тише и снова нахмурился. Почему-то эта часть претензий Яна прозвучала особенно обидно, хотя и имел он в виду, очевидно, другое. Ветер уже совсем неприятно холодил мокрую одежду, и Индро передёрнул плечами, по которым ползли мурашки. — Ты так и будешь там стоять или мы уже пойдём? — вздохнув, всплеснул руками Индро, оглядываясь по сторонам. Да, ещё каких-то несколько минут назад он собирался идти один… Оставалось только надеяться на то, что пан не будет его этим помыкать. Только вот никакие увещевания не могли сдвинуть пана с точки. И Индро опять начинал заводиться. — Вот тебе обязательно вести себя, как… — Индро прикусил язык. Лучше было промолчать, а то и на это сравнение у Яна найдётся обиженная пятиминутная речь. Он мялся на берегу, разминая голыми ступнями грязь у самой воды, не решаясь зайти. Делать нечего — очевидно, придётся тащить Птачека назад силой. Может быть, даже придушить, чтобы поменьше сопротивлялся в дороге. Да и свидетелей тут нет, в отличие от того раза, который никак не давал Яну покоя, — а Барбос никому не расскажет. — Ну ты и сволочь, — злобно буркнул кузнец и опять залез в воду. Месить мягкое илистое дно босиком было куда приятнее, чем в тяжёлых ботинках. Да и вода казалась теплее, чем в первый раз. Но ни то, ни другое не могло унять нарастающей тревоги Индро, отчего он делался только более нервным. Угрожающе надвигаясь, Индро держал курс прямо в сторону Яна. Тот, похоже, разгадав замысел кузнеца, намеревался улизнуть. — Выходи сам или я вытащу тебя силой, — предупредил Индро ещё раз, когда до Яна оставалось не больше вытянутой руки, а воды было уже по грудь. После, оценив риски, Индро сделал выпад, разрезая спокойную водную гладь, и схватил пана за руку чуть выше локтя, да так, будто уже тонул.