Jesus Christ!

Ян

Яну мерещится, будто лихорадка вновь возвращается в его тело, выламывая спину и суставы в каком-то безумном порыве оказаться еще ближе к Индро. Поцелуи и вовсе теряют свою последовательность и размеренность, и больше становятся похожи на то, как хватают последние глотки воздуха утопающие. И Ян действительно тонул — в своей бесконечной любви и преданности своему рыцарю, в разрывающей на части страсти и томительной нежности. Казалось, что даже голой кожи ему теперь недостаточно, чтобы ощутить еще больше прикосновений и эмоций. Ревностно сводя брови, он почти не дает Индро вздохнуть, и на секунду кузнец мог заметить тот отчаянный и беспокойный блеск в глазах своего пана, который уже видел не один раз. Ян слышит тихий беззлобный смех Индро, и от него лишь заводится сильнее, сминая трясущимися пальцами гамбезон на его спине. Он хотел раствориться в чужих ласках, в чужом смехе и объятиях — настолько изнывало воспаленное лихорадкой сознание. И, среди всех переполняющих его чувств, он замечает еще одно, что становится последней каплей в и без того переполненной чаше его переживаний. Касание грубой ладони к чувствительной коже, что еще помнила все ошеломительные ласки предыдущей ночи, заставляет все тело вздрогнуть. Ян подтягивает к себе ноги, упираясь коленями в чужие бедра, и в ответ на дерзкие речи рыцаря только и может, что часто и отрывисто вздыхать. Приятный гомон вновь наполнил его сердце, но что-то странное никак не давало ему покоя. Все происходящее сейчас казалось одновременно и правильным, и неправильным. Совершенно несправедливым по отношению к Индро, ведь Ян чувствовал, что у него совсем не осталось сил на то, чтобы ответить своему рыцарю взаимностью. Он еще пару раз шумно и натужно вздыхает прямо в чужие губы, но все же перебарывает себя и поначалу слабо, но затем увереннее хватается за чужую руку. Останавливая ее движение, Ян, тяжело дыша, отрывается от чужих губ и тут же прислоняется взмокшим лбом к чужому плечу, скрывая свое раскрасневшееся виноватое лицо. — Не надо… не сейчас, — тихо шепчет Ян, сглатывая и едва находя в себе силы противостоять безумному желанию вновь отдаться Индро целиком и полностью, пускай даже ценой собственного благополучия. — Не хочу…чтобы я один… Ян все же находит в себе достаточно уверенности, чтобы приподнять голову и заглянуть Индро в глаза. Свободная рука ложится на его щеку и тут же начинает свое путешествие от скулы до макушки и шеи и обратно. Он все вглядывался и вглядывался в уже такие знакомые черты лица, будто отпечатывая их где-то внутри себя, пускай в темноте они и казались размытыми. И, может быть, уж слишком нахальными. Да, наверное, Ян уже и забыл, каким Индро мог быть — прямолинейным, уверенным и острым на язык. Они ведь оба как будто растеряли все бахвальство, которое так явно демонстрировали друг другу раньше, и теперь Птачек чувствовал, будто с него и правда сняли кожу. Вывернули наизнанку его на деле чувствительную и сентиментальную натуру, которая, как надеялся сам Ян, так нравилась его другу. — Дай мне оправиться… — продолжает тараторить Птачек, теперь уже двумя руками оглаживая чужие щеки и скулы. — День-два, и я снова буду твоим… И не хочу больше испытывать подобное без тебя. Все продолжая суетиться, он будто оправдывался за свою болезнь, хоть и не считал ее таковой, но казалось, что еще немного, и от переизбытка чувств Ян и правда потеряет сознание. Чувствуя себя впечатлительной девицей, Птачек тихо усмехнулся и вновь потянул Индро на себя, вынуждая его всем весом навалиться сверху. Приятное чувство тепла и тяжести накрыли Яна теплой периной, и он носом уткнулся куда-то в основание чужой шеи, которую все еще крепко оплетал руками. Казалось, что только так он находился в полной безопасности, и, чтобы добраться до него, стоило сначала побороть неприступную стену по имени Индро. Дыхание постепенно становилось тише, глубже и медленнее. Вновь почти засыпая, Ян упрямо держался за реальность, в которой бубнил что-то неразборчивое о том, каким же он был придурком тогда, когда все еще только начиналось, и как ему совестно теперь перед Индро. И как бы он хотел, чтобы они всегда были вместе, и, может быть, даже спали в одной кровати. Пускай и звучало это как-то совершенно глупо — знать ведь никогда так не делала… Ян замолкает так же внезапно, с очередным обрывистым «люблю», кое-как не затерявшемся в зевке. Всю ночь ему снится что-то неразборчивое и скомканное, вроде долгих и далеких походов ради, несомненно, самой благой на всем белом свете цели. И, возможно, нечто слегка тревожное — какой-то узкий темный проход в совершенно незнакомой ему крепости.

Индро

Внезапно вцепившиеся в запястье Индро пальцы Яна и его мокрый лоб на плече вынуждают кузнеца остановиться. На окраине сознания вновь пробегает мысль — вдруг он сделал что-то не так? Но Птачек дает совершенно другое, неожиданное объяснение. И Индро ничего не остается, кроме как разжать ладонь, пространно усмехнувшись. И только поймав взволнованный и какой-то влажный не то от прошедшей болезни, не то от переизбытка чувств взгляд Яна, Индро позволяет себе расслабиться, выдохнуть. — Ты самый дурной пан из всех мне известных, — по-доброму улыбается Индро, вытягивая ноги и разгибая руки, чтобы улечься рядом с Яном, но тот тянет его на себя, заставляя Индржиха удивиться. Однако, он ничего не говорит о своем наблюдении, будто бы если озвучить его вслух — то болезнь и страх Яна вернутся к нему. И Индро поддается, укладываясь ближе к пану, лишь немного по-хозяйски освободив себе пространство, раздвинув чужие колени в стороны. Свободную руку он кладет на подушку сбоку от головы Яна и ладонью нежно касается его волос, иногда дотягиваясь пальцами до виска, краешка уха или шеи за ним. В груди теснится довольное сердце: так сложно поверить в то, что этот Ян, бормочущей какую-то милую ерунду прямо под ухом, всё тот же зазнавшийся Птачек, которого он встретил в Ратае, когда хотел доложить отцу о том, как филигранно просрал его меч! Как всё-таки удивительна была жизнь, и сколько неожиданных и судьбоносных поворотов уже было. И сколько ещё будет… Индро быстро ощущает, как рядом с теплым телом Яна, в мягкой кровати его одолевает дрёма. Но даже сквозь накатывающий сон он улыбается и отвечает Яну. Ответное «люблю» и «не позволю плохому случится с тобой, пока я рядом» уносит обоих в сладкий сон. Утром Индро расталкивает Ян, указывая на громкий стук в дверь в соседней комнате. С отпечатком простыни на половине лица, Индро перелезает через пана и, немного не совладав с гравитацией, валится на пол, запутавшись ногой в одеяле. И по пути до своей комнаты, предусмотрительно закрыв дверь в панские покои, он успевает немного проснуться. Отворив дверь, Индро округляет глаза, не ожидая увидеть на пороге отца. — Иисус и Дева Мария, наконец-то ты открыл! Что ты там так долго делал? — судя по вертикальной морщинке, пролегшей меж бровей Радцига, он в самом неблагоприятном расположении духа. Индро непроизвольно сглотнул, глядя на пана и ощущая себя пацаном из того самого воспоминания, которое ему грезилось сквозь сон надосуге. Он неловко одергивает рубаху. — Э-э-э… Я спал, — честно говорит Индро, спешно сдвигаясь в сторону, когда Радциг буквально врывается в его спальню, осматриваясь по сторонам как самый настоящий отец. Индро бегает глазами по сторонам, ища что-нибудь такое, что могло бы его выдать, и крепко захлопывает дверь. — Спал? — Радциг недовольно подходит к кровати и указывает на неё. Та была идеально заправлена ещё служанками. Что ж, святая правда — он уже вторые сутки проводил ночь в кровати Яна. И даже не подумал об этом. Страх быть разоблаченным пронизывает насквозь. Они слишком расслабились. В любую секунду их могли раскрыть и выставить на всеобщее осуждение. А после… Даже не хотелось думать. — До кровати я не дошел, отец, — виновато опускает глаза Индро, кивком указывая на скомканную тряпицу у небольшого очага. Да, это в панских покоях был камин и мохнатый ковер, а Индро паном не был. Только одним был зачат, а со вторым спал. — Хм, — отвечает Радциг, подходя к предполагаемому лежбищу — на секундочку! — рыцаря. Обведя взглядом пол, он поднимает его на Индржиха. — А теперь расскажи мне, что с тобой творится? — не намереваясь принять отказ с напором спрашивает Радциг, — сперва тебя находят в купальнях в неурочное время. Потом ты грубишь мне и напоследок избиваешь стражника. Ты что, сошел с ума, Индро?.. Индро совершенно выбит из колеи, и всё, что ему остается, это опустить глаза в пол, как провинившемуся мальчишке. Возможно, ответа от него и не требуется, хоть Кобыла и выдерживает небольшую паузу. — Тебе повезло, что ты сменил герб, иначе я бы приказал отвести тебя к позорному столбу и немедленно высечь. Но пан Ян слишком ценит тебя, чтобы сделать что-то подобное. Помяни моё слово, если ты продолжишь себя так вести, ты навлечешь на его имя ещё большую беду, чем было до твоего здесь появления. Но как… — он почему-то запнулся, — как твой отец, я всё ещё несу за тебя ответственность. И, похоже, пора преподать тебе парочку уроков. Одевайся и спускайся, — Радциг недовольно бросил взгляд на сына, — и не заставляй меня ждать. После чего стремительно покинул спальню сына. Индро смог выдохнуть только когда в коридоре следом за Радцигом стихли шаги. Сцепив пальцы в замок, он несколько раз провел ладонями по волосам вперед и назад, будто бы пытался сцепить, сшить между собой два разных мира. Было сложно. Но обосраться было нельзя. Выйдя из состояния глубоких размышлений, Индржих принялся быстро собираться. Наспех умылся, затолкал в рот кусок недоеденного накануне рогалика, накинул гамбезон как попало его застегнув, и кольчугу. Взяв подмышку панцирь, наручи, бацинет и меч — пару раз естественно что-нибудь уронив на пол, — юноша поспешил вниз. Внизу его, помимо отца, уже ожидал сотник Бернард и тот бедолага, который накануне вечером получил от Индро в нос. Тревожно оглядев служаку, Индро ужаснулся тому, что, кажется, сломал парню нос. И ведь действительно — ни за что. Дальше не было практически ничего интересного. Сперва Бернард читал Индро какую-то мораль о поведение рыцаря, бросив в сердцах что-то вроде «понаберут холопов — учи их потом». Затем отец в неприятной манере заставил Индржиха извиниться перед стражником и дать тому денег. В конце концов, ему вручили какую-то депешу и отправили Нойхов, как будто в замке не было других посыльных. Впрочем, Индро понимал, что должен смиренно принять своё наказание, поэтому вел себя исключительно послушно — всё что угодно, лишь бы не бросить тень подозрения на Яна. И не дать повод копать глубже, чтобы понять реальное положение дел. Так что в Нойхов он скакал с глупой улыбкой на лице, вспоминая полусонное бормотание пана накануне ночью… Вернулся Индро в Ратае только на следующий день после обеда. А казалось, будто отсутствовал он не меньше недели: очевидно Гануш отдал приказ начать украшать замок к свадьбе. То тут, то там вешали стяги из флажков в желто-черных цветах. Венки из полевых цветов украшали двери домов, служанки вплели ленты в волосы, стражники нарядились в парадное, да даже все свиньи и курицы были определены по загонам под строжайший запретом побега. Во дворе у стойла Индро отметил несколько незнакомых ему лошадей и даже повозку. Означало это только одно — начинали собираться гости. В груди сжалось сердце — так сильно захотелось увидеть Яна. Кто бы мог подумать, что всего лишь за день, — и бесконечно долгую ночь, — можно так соскучиться. Однако в покоях Яна не было. Косившиеся на него теперь стражники сообщили, что пан занят вместе с Ганушем — изволят принимать жалобы крестьян почти с самого утра. Делать было нечего — не врываться же со своей жалобой на тоску поперек старух с погрызанными лисицами курами. Зато ему сообщили, что через час на стрельбище будет проходить турнир по стрельбе. Говорят, что будет несколько этапов — последний накануне свадьбы, — и победителю перепадет не только приличный кошель грошей, но и поцелуй прекрасной пани Житки. Стражник сообщил Индро об этом так мечтательно, что тот даже не сразу понял, что стражник закончил и теперь вопросительно таращился на Индржиха. Интересно, а будет ли участвовать Ян? Поцелуй от него заявлен наградой не был. Да и стрелял он всегда лучше всех. Может быть это и не панское было дело, но когда подобные вещи Яна волновали?.. Как бы то ни было, Индро решил, что лишний раз попрактиковать свои навыки в стрельбе будет полезным. И вот, набивший пузо на кухне с тревожным от ожидания сердцем, Индро отправился на стрельбище. Денек выдался жарким, и Индро был только рад, что тяжелые и жаркие доспехи можно было снять после поездки. Хотя учитывая тот факт, что их подарил Ян, то Индржих готов был из них никогда не вылазить. Рихтарж с удовольствием вписал имя Индро в турнирный список, отметив, что тот слегка опоздал, но, как ни странно, место для него всё ещё было. Вокруг стрельбища уже собрались праздные зеваки, гудевшие как небольшой улей. Благородные — и просто решившие попытать удачу крестьяне, — господа толпились рядом с мишенями. Многие заметно нервничали. Индро разглядывал их с любопытством ребенка: почему-то их суета его забавляла. Сидя на одной из лавочек для участников, он меланхолично занимался своим арбалетом, смазывая его и проверяя детали механизма. Турнир начался, но Ян так и не появился, что несколько тревожило Индржиха. Не было также и пани Житки, которой вроде как надлежало покровительствовать всем участникам. Привычные мысли о том, что с Яном что-то случилось, снова заполнили голову кузнеца. Но стоило Рихтаржу объявить его имя, как появились и Ян. Вместе с Житкой. Подойдя к своему месту состязаний, Индро ощутил, как сердце разогналось в груди от волнения. Положив арбалет и кивком поприветствовав своего противника — это был поденщик, очевидно, решивший, что у него сегодня удачный день, — Индро попытался унять легкий тремор волнения. Но это было сильнее его: не удержавшись, он повернулся, чтобы встретиться с Яном взглядом и едва заметно улыбнуться уголками губ. — Приготовились! — скомандовал Бернард, который, как и всегда, был судьей на поединках. Индро взял в руки болт и натянул механизм, взводя тетиву. Тремор почти пропал и Индро попытался взять себя в руки, привычным образом собираясь. — Внимание! Индро, чье лицо сделалось сосредоточенным, если не суровым, точным движением вложил болт в ложбинку и упер арбалет чуть ниже ключицы, прицеливаясь. — Марш! И на выдохе Индро выпустил первую стрелу по соломенным мишеням. Он знал, что Ян смотрит, и просто не мог оплошать.

Ян

Пробуждение в чужих крепких объятиях омрачается гулким стуком в дверь. Поначалу Ян раздраженно и сонно морщится — кому бы пришло в голову так отчаянно стучаться к нему в дверь? — пока он не осознает, что стук исходит откуда-то издалека. Резко разлепив глаза, Птачек с мерзким уколом страха смотрит на спящего рядом с собой Индро и с усилием трясет его за плечо. — Просыпайся! — шипит он приглушенно, но достаточно громко, от чего веки рыцаря начали слегка подрагивать. Индро вскакивает, будто ошпаренный, за мгновение осознавая, что происходит. Им даже не приходится переговариваться, чтобы продумать план действий — привычка скрываться и быстро соображать постепенно вырабатывалась сама собой. Спешно закрыв за Индро дверь, Ян не смог отказать себе в слабости и прислонился ухом к деревянному полотну, чтобы полюбопытствовать, кому понадобился в такую рань его рыцарь. И, услышав за дверью голос Кобылы, Ян буквально застыл на месте, будто его ухо и вовсе вросло в гладкую поверхность. То, о чем говорил отец Индро, вновь разбудило в груди Птачека тревогу. И холодная постель казалась меньшей из всех возможных бед. Что волновало Яна больше, так это неимоверно возросшее безумие Индро, ведь он действительно стал срываться на каждого, кто хоть как-то мог воспрепятствовать его главной задаче — оберегать своего пана любой ценой. И, разумеется, Ян был невероятно рад этому, но временами даже его пугало то, с какой самоотдачей Индржих исполняет свой долг. Он ведь все еще помнил, чем кончил Эрик… И, не реши стражник отступить, что бы случилось с ним? Отойдя на шаг, когда за дверью повисла тишина, Ян шумно и глубоко вздохнул. События последних дней сильно выбили Птачека из колеи, подарив очень опасную иллюзию вседозволенности и безнаказанности, но расплата за их с Индро грехи теперь всегда поджидала где-то за ближайшим углом. И стоило сохранять бдительность, учитывая, скольким уже был очевиден тот факт, что Яна Птачека и его рыцаря связывают не только лишь узы долга и дружбы. Погружаясь в глубокие раздумья, Ян все же решает показаться на людях. Тем более, что чувствовал он себя уже гораздо лучше, да и успел изрядно истосковаться по свежему воздуху. Вызванные служанки быстро помогли Яну привести себя в порядок, благо, что обмыться можно было, не выходя в люди — в его родных покоях стояла его собственная бадья. И теперь, глядя на нее, Птачек очень пространно думал о том, насколько опрометчивым решением было в ночи на пьяную голову ломиться в общественную купальню. — Пан Ян, — обратилась вновь вошедшая служанка, но заметив отрешенный взгляд своего господина, направленный куда-то в пол, тихо кашлянула. — Пан Ян! — А? — Прошу меня простить, — служанка низко поклонилась. — Пани Житка справлялась о вашем самочувствии. Велела узнать, не составите ли вы ей компанию для прогулки. Ян на секунду оторопел, как будто впервые слыша это имя. Конечно, его свадьба и будущая жена так никуда и не делись, а Птачек, полностью поглощенный Индро, попросту позабыл о том, что вообще существует такая проблема. Которую он, к собственному удивлению, больше и не считал проблемой вовсе. Главная клятва в его жизни уже была принесена действительно любимому человеку, и как будто все остальное было уже не так важно. Хмыкнув от собственных умозаключений и эмоций, которые они вызывают, Ян лишь кивнул, вытягивая шею, чтобы вторая служанка могла застегнуть пуговицы на высоком вороте гамбезона. — Передай пани, что со мной все в порядке, — Ян даже слегка улыбнулся, но больше по привычке, чтобы любопытные глаза обязательно это заметили и запомнили. — Я буду ждать ее во дворе после обеда. — Хорошо, мой господин, — снова поклонилась служанка, и Яну даже показалось, что она улыбается — разумеется, для всей прислуги было крайне занятным наблюдать за тем, как между молодыми «расцветает» прекрасное чувство. — Прикажете идти? Кивнув, Ян вновь погрузился в размышления. Свадьба была уже на носу — даже лежа в постели с горячкой Птачек чувствовал нарастающую суету по этому поводу. К тому же, Ганушу как будто и не нужно было присутствие племянника в обсуждении насущных вопросов, касающихся именно этой щепетильной темы. Все, что нужно было от молодого пана — в нужный день помыться, побриться, явиться вовремя и не налажать сначала с клятвой, а затем и в постели. До всего остального его будто нарочно не допускали и не посвящали в подробности. Да и сам Ян был не против — не тем были заняты его мысли. К условленному времени Птачек уже окончательно пришел в себя. Плотно пообедав — впервые за последние сутки — и размяв затекшие кости, пан быстро понял, что им с Индро в ближайшее время не увидеться. Друга плотно взял в оборот Радциг, чему Ян, конечно, был не сильно рад, но пришлось только пару раз грустно вздохнуть, бросая косые взгляды на ристалище. Оставалось только придумывать, как скрасить все то время, что им придется провести в разлуке, так что прогулка с пани оказалась как нельзя к месту. Заметив приближающуюся девушку, Ян поднялся со своей скамьи и склонил голову в почтительном поклоне, когда пани остановилась всего в паре шагов. Впервые, наверно, с момента ее появления здесь, Птачек позволил себе внимательно рассмотреть свою невесту, которая и правда ведь была очень хороша собой. Настолько, что Ян действительно мог бы влюбиться, не будь его сердце плотно и навеки занято. И, видимо, его взгляд был слишком пристальным и долгим, потому как пани это заметила, тут же смяв пальцами кусочек своей длинной юбки. — Вам нравится, пан Ян? — ее голос звучит негромко, и Житка тут же, словно опомнившись, расправляет заломы на своей юбке. — Вы говорили, что мне идет зеленый. Застигнутый врасплох, Ян не сразу понимает, о чем речь. Да, пани была в прекрасном и очень дорогом платье красивого зеленого цвета, вот только Птачек все никак не мог припомнить, когда он говорил такое… Пришлось изрядно поднапрячься, чтобы фраза, брошенная им когда-то в качестве издевки, резко всплыла на поверхность. Ян едва сдержался, чтобы не состроить удивленное лицо, и вовремя натянул улыбку. Кажется, уши в замке были очень чуткими, раз сама пани была в курсе. Да и почему это она вдруг решила прислушаться?.. — Да, зеленый цвет вам очень к лицу, — натянуто ответил Ян, жестом приглашая пани следовать за ним. — Зеленый очень хорошо сочетается с желтым, вы знали? Еще одна странная фразочка заставила Яна нервно почесать затылок. Да, сегодня он и правда вновь оделся в любимый желтый цвет, и теперь это выглядело очень двояко. Неужели, он где-то просчитался и не заметил, что пани вовсе не так верна своему рыцарю, как показалось на первый взгляд? Может быть, ее женская забота была чем-то большим, чем простым воспитанием и учтивостью? Мотнув головой, Ян нахмурил брови. Нет, он определенно был не прав. Осталось только понять, в чем именно. Тем временем, пани что-то говорила своим немного взволнованным и тихим голосом, и Ян, пропустивший все мимо ушей, даже остановился. Стоило взять себя в руки и разыграть уже этот чертов спектакль. Тем более, что события сегодняшнего утра все еще не давали ему покоя. Нужно было что-то сделать, чтобы отвести подозрения от них с Индро, и ответ на его немую просьбу словно сам прыгнул ему в руки. — …моя служанка очень переживала за вас, но тот чудной лекарь сказал, что вы просто перегрелись на солнце во время церемонии, — Житка сделала короткую паузу, глядя на Яна и ожидая от него ответа, пока сам Ян ловил ту самую спасительную ниточку. — Пан Ян, с вами правда все в порядке? — Пани, я благодарен за ваше беспокойство. Со мной все в порядке, но ваша служанка…как ее зовут? — Ленка. — Да. Разве ей не за кого волноваться, кроме меня? — Ей пришлось оставить своего избранника в Кунштадте, пан Ян, — с некой грустью за судьбу служанки ответила Житка и, подойдя к скамье, скрытой в пышных кустах шиповника, присела на самый край. — Я так давно ее знаю и вижу, как ей горько от расставания. — И ничего не сможет поднять ей настроение? Никто? — Вы на что-то намекаете? Житка поднимает взгляд на Яна, и на его губах тут же возникает уж слишком довольная ухмылка. Вот оно — то, что он искал! Нужно было всего лишь направить еще одного человека в нужное русло, а с последствиями они уже как-то разберутся. Лишь бы не поползли слухи о том, чем занимается новоявленный рыцарь в панских покоях. — Есть один рыцарь, который очень хочет произвести впечатление, — заговорщическим тоном продолжает Ян, выдерживая небольшую паузу, чтобы подогреть природное женское любопытство. — И пан Гануш как раз устраивает турнир по случаю нашей помолвки. И я уверен, что этот самый рыцарь был бы рад увидеть там девушку, которая всем сердцем его поддержит. Лицо Житки вытягивается, когда в юной головке складывается вся картина. Теперь и она улыбается — впервые при Яне, кажется — представляя, как понесет эту новость своей подруге. — Я думаю, это действительно скрасит ее тоску по дому, пан Ян. К сожалению, тоску Яна никто скрасить не мог. Узнав, что Индро придется отбыть по поручению Кобылы, пан вновь посмурнел и тоже решил излить свое негодование на стрельбище. На предложение пострелять по мишеням в седле Ян ответил резким отказом, чем крайне удивил сотника. И к моменту, когда Индро вернулся обратно, Ян измозолил тетивой все пальцы и едва не потянул только зажившее плечо. Подсуетился и Гануш, взявший племянника в оборот с новой силой, и к моменту, когда начался тот самый турнир, Ян едва успевал влезть в свои парадные одежды. Он знал, что там непременно увидит Индро, и хотелось как можно скорее оказаться в числе первых, кто поздравит его с победой, в которой Ян ни на секунду не сомневался. Как он и ожидал, Индржих оказался в числе участников. Заняв лучшее место рядом с пани Житкой, он украдкой поймал такой же мимолетный взгляд рыцаря. Боги, как же ему хотелось вновь закрыться вместе с Индро в своих покоях, крепко обнять, одарить дюжиной горячих поцелуев и спросить, наконец, что же все-таки с ним происходит? Но приходилось лишь натянуто улыбаться всем и смотреть-смотреть-смотреть за тем, как знакомый профиль меняет свое выражение с довольного на сосредоточенное и местами разочарованное от собственным выстрелов. А стрелял Индро действительно метко, поражая мишень за мишенью и срывая довольные возгласы собравшейся толпы. Лишь на секунду оторвав взгляд от рыцаря, Ян оглядел присутствующих и не заметил позади пани ее служанки. Видимо, она воспользовалась дозволением своей госпожи пробраться в самые первые ряды, и, действительно, когда Ян прошелся взглядом по стоящим за самым ограждением, он заметил знакомый силуэт. По всей видимости, маленькая шалость Яна удалась, потому как девица казалась слегка растерянной, но крайне довольной и смущенной новостью о том, что рыцарь самого пана Яна «заинтересован» в ее персоне. Подперев щеку кулаком, Ян на пару мгновений даже представил, в каком идеальном мире они все вчетвером могли бы оказаться, не возьми они с Индро смертельного греха на свои души. Птачек был бы невероятно горд тем, что ему досталась самая видная невеста во всей Богемии, а Индро жил бы в любви и согласии с ее служанкой. Прыснув от глупости этой мысли, Ян прикрыл рот ладонью, чтобы никто не заметил его нахальной улыбки. К этому времени все участники уже отложили свои арбалеты, и Бернард громогласно объявлял победителя — доблестного рыцаря Индржиха, чей глаз был так же остер, как наконечник его болта. Ян вместе с Житкой, как полагается, поднялись со своих мест, чтобы похлопать победителю, и Птачек, вопреки своему желанию броситься в объятия, остался стоять на месте. А Индро даже с его места было бы хорошо заметно улыбку, приросшую к лицу его пана — хитрую и не сулящую ничего хорошего. И ровно в этот момент, вместо пана, к Индро подошла та самая Ленка, что набралась таки достаточной смелости, чтобы поздравить победителя лично. — Пан Ян, глядите! — шепнула Житка, слегка наклоняясь к Яну, чтобы ее никто не смог услышать. На ее лице играла такая же довольная улыбка. — Получилось! Она и правда подошла! А так боялась утром, вы бы видели!

Индро

Только восемь из десяти поразили свои мишени. Опустив арбалет, Индро недовольно скривился, негромко чертыхнувшись. Оба раза, что он промазал, всему виной была дрожь в руках и ожидание выстрела чуть дольше, чем было нужно. Нужно будет обязательно потренироваться — не все же надеяться на лук Яна. Индржих коротко улыбается своему сопернику, тот расстроенно качает головой и только в сердцах машет рукой на все это дело. Индро даже становится его жалко — вдруг парень всерьез надеялся на дамский поцелуй? Берданрд объявляет его в числе победителей. Индро смущенно благодарит зрителей за аплодисменты, несколько раз повернувшись и коротко кивнув, а после уходит с турнирной площадки. Его место занимает следующий претендент на поцелуй. Индржих закидывает на плечо арбалет, уже готовый отправиться в собственную спальню, чтобы там его и оставить, как кто-то преграждает ему путь. — Здорово выступил, — улыбается ему девушка, очевидно, из слуг, чьё лицо было ему смутно знакомым. Индро, чуть не запнувшись, замирает на месте. — Да-а-а не особо, но спасибо, — вежливо поджимает он губы, опасливо косясь по сторонам, будто пытаясь понять, от кого это отпало. Но спасения не было. — Завтра ведь будет продолжение турнира, правда? Сражение на мечах и, кажется, на топорах? — заискивающе спрашивает девушка, ловя взгляд Индржиха. Но тот увидел, как на площадку вышел Йозеф против какого-то стражника. Вытянув шею, чтобы обогнуть девушку, Индро жадно пожирал взглядом спину рыцаря. Повисла несколько неловкая тишина, пока Индро, приоткрыв рот, смотрел, как готовятся к соревнованию два противника. Но он, слава Богу, вспомнил, что ему задали вопрос. — А… Да, да. — Пани Житка рассказывала о том, как вы храбро с паном Яном поступили, защитив её тогда на площади, — будто надеясь на то, что хоть что-то зацепит интерес Индро, в отчаянии произносит девушка. И, надо признаться, ей удается: Индро очень хорошо реагирует на фразу «пан Ян». Он отрывается от созерцания спины Йозефа, уже приготовившегося стрелять, и смотрит на девушку так, будто впервые её увидел. — Пани Житка? Ты ей прислуживаешь? — Да, — улыбается, расслабившись, служанка, — я Ленка. Помогала ухаживать за вами, когда произошло всё… это. Лицо Индро сделалось теплее и благодарнее. — Я — Индро, — без задней мысли представляется рыцарь. Девушка мило хихикает, и Индро запоздало спохватывается, — ну, то есть. да. Спасибо. Уверен, ты очень помогла. — Ерунда, — девушка пожимает плечами. — Слушай… — начинает было девушка, очевидно, собирая силы в кулак, чтобы сказать что-то важное. Но Индро снова отвлекается, пытаясь разглядеть то, как идет турнир из-за её плеча. — Может быть мы… прогуляемся после турнира? — заправляя прядь за ухо говорит девушка негромко, что стоило бы напрячься, чтобы расслышать, — как раз сможешь меня отблагодарить. —… ах ты сукин сын! — осклабившись нервно плюется Индро, замечая, как Йозеф поражает ровно на одну мишень больше, чем он. — Прости, что ты сказала? — Эм… Да, ничего, — как-то обреченно вздохнув говорит девушка и отходит в сторону. И Индро, чуть нахмурившись, смотрит ей вслед буквально пару секунд, после чего вновь переключается на турнирную площадку. Теперь аплодируют уже Йозефу. Только его лицо не выражает никакого удовольствия, ровно, как и лицо Индро, с которым он столкнулся взглядом. — Может быть не стоило участвовать? — подходит к Индро Йозеф, глядя на него как будто свысока, — похоже, что твои раны ещё не затянулись. Лицо Индро делается непроницаемым, если не стальным. Уголки губ неумолимо кренятся книзу. — Завтра на ристалище проверим, что и у кого затянулось. — О, несомненно. — Может быть стоит тебе уступить? Похоже, это твой единственный шанс получить поцелуй своей пани. Индро бьет почти наугад, но попадает так метко, что у Йозефа едва не сыпятся искры из глаз. Он делает резкий шаг вперед, сокращая расстояние между ними с Индро до мизерного. — Прикуси свой поганый язык, холоп, — опускается до шепота Йозеф, глядя в глаза Индро так пристально, что, казалось, на затылке непременно должна оказаться дырка. Индро в ответ только усмехается сопернику прямо в лицо. — Иди, наточи свой меч, — говорит он с двусмысленной усмешкой. Йозеф фыркает, обходя Индро и больно задевая его плечом. Йозеф, точно улитка, всегда ходил в доспехах — может быть он так выражал свое недоверие местной страже, — а вот Индро был без него, поэтому железный наплечник так хорошо прошибает руку, что о себе напоминает даже старая рана Индро на лопатке. Индржих честно держит лицо до тех пор, пока Йозеф не уходит, после чего морщится и недовольно разминает ладонью место удара. Ещё пара участников, и турнир подходит к концу. Бернард объявляет всех победителей и сообщает, что завтра они сразятся на меча. А послезавтра — на топорах уже за звание победителя. Сегодня же для победителей и гостей — приветственный пир в главном зале верхнего замка. Индро мельком ловит силуэт Яна, подле которого все ещё была Житка, и тяжело вздыхает. На лицо рыцаря неосознанно ложится оттиск глубокой тоски. Как быстро всё поменялось… Теперь они оба с Яном были кем-то вроде очень уважаемых людей, кому стоило быть в обществе, а также вести себя достойно. У Яна были свои обязанности, у Индро — свои… И просто взять и сорваться творить какую-нибудь дурь под стенами замка было… неправильно? Во всяком случае, раньше обоим было плевать на последствия, теперь же было слишком много рамок, за которые нельзя было выходить. Всё ещё такова была цена за их богохульную близость. И чем ближе был день свадьбы, тем больше осознание приходило к Индро. Тем больше сводило его с ума… Ведь он должен был быть рядом с Яном, но жизнь пана будет проходить от него как будто за стеклом. Ни тронуть, ни прикоснуться к нему будет нельзя — до тех пор, пока, соблюдая тысячу предосторожностей, они не окажутся наедине скрытыми от чужих глаз. Где-то внутри проскальзывает крамольная мысль своровать кувшин вина, кусок сыра и спрятаться от чужих глаз где-нибудь за стенами Ратае, чтобы просто побыть одному и как-то справиться с ноющим в груди сердцем. Но он как послушный пёс идет следом за всеми в зал, слишком сосредоточенно глядя себе под ноги. Обилие свеч, запах еды, приглушенный гул разговоров затягивают Индро в себя как в болото. К нему подходят Борек и Дивиш, и увлекают в разговор о короле Вацлаве. Они обсуждают что-то, Индро старается активно участвовать, но тяжелый камень с души не падает, как бы он ни старался отвлечься. Спустя несколько часов Индро вдруг замечает некое оживление в зале. А после внутрь входит небольшая делегация, при виде которой у Индро что-то холодит в полупустом желудке: пан Бергов со своей свитой собственной персоной. С лица Индро будто бы сходит краска, и он, не сговариваясь, переглядывается с Яном. Но навстречу гостям выходит пан Бочек. Довольно громко приветствуя Бергова, он несколькими фразами дает понять, что приглашен он был именно им. И, видимо, Гануш одобрил кандидатуру некогда предателя. «Война — это грязное дело,» — кто-то вновь произносит набившую оскомину фразу, и у Индро немеют от злости сжатые в кулак ладони. Конечно, после бегства Сигизмунда Бергов был просто вынужден пойти на переговоры и на мировую со сторонниками Вацлава. Но скользкая и хитрая натура этого человека больше ни за что не даст Индро обмануться. Точно волк, двигающийся вокруг своей добычи, Индро постепенно перемещается в сторону Яна, пока, наконец, не оказывается за его спиной. Точно ферзь, движущийся к своему королю по шахматной доске, готовясь к отражению любого нападения. Он не говорит ни слова, просто молчаливой тенью стережет самое дорогое. Напряжение среди гостей несколько ослабевает, и свита Бергова расходится по углам. Сам Бергов оказывается втянут Бочеком в диалог с Ганушем и Радцигом, а известный ему по нескольким тренировкам на ристалище Чёрный Бартош с вежливой улыбкой подходит прямо к Яну. Индро вспоминает о камергере Бергова, который погиб на пути до Небакова, и которого, несмотря на всё что было, пытался спасти Птачек из-под рухнувшей лошади. Нет, никто из здесь присутствующих всё ещё не заслуживал того, чтобы быть с Яном. Увы, даже сам Индро… — Рад быть здесь. Пан, пани, Индро, — вежливо обращается ко всем по очереди Бартош, каким-то восхищенным взглядом обводя Яна, — надеюсь, между нами нет недосказанности и вражды. Война — это грязное дело, — Индро неслышно скрипит зубами на этой фразе, — но я всё ещё готов оказать любую услугу, что в моих силах, — он вежливо кланяется снова, — мой меч и моё время в вашем распоряжении.