Jesus Christ!

Ян

Ян бросает еще пару косых и коротких взглядов на Индро, пока его фигура не скрывается за толпой зевак и ограждениями. Конечно, идея отправить к нему девицу, чтобы все заметили их вместе на людях, была его собственной, но, черт возьми, как же мерзко стало на сердце от одной поганой мысли — что, если Индро передумает? Что, если вечное беспокойство за пана встанет ему поперек горла в один момент, и он решит, что хватит? Тем более, когда перед глазами маячит вполне себе неплохой вариант. Зубы предательски стискиваются, отчего даже плечи ползут наверх, делая из Птачека нахохлившегося птенца. Нет, такого быть не могло! Он видел, как Индро на него смотрел, слышал, с каким придыханием говорил слова любви и приносил клятвы. Ничего не случится, если он просто подыграет. Он ведь догадается, от чего вдруг служанка пани выказала такой неподдельный интерес. Поймет, что Ян вынужден делать то же самое сейчас, натянуто улыбаясь своей будущей невесте. И все равно запоздалая тревога грызла его нутро, будто парой мгновений ранее он не ухмылялся во весь рот, с гордостью аплодируя своему рыцарю и его победе. Оборачиваясь, чтобы попытаться выцепить фигуру Индро еще раз, вместо нее он встречает обеспокоенный взгляд Житки. И Ян тихо ругается про себя за опрометчивость — хоть девица и была молода, но проницательностью обладала прекрасной, заметив скисшее лицо пана. — Вам нездоровится, пан Ян? — тихо спрашивает она и, отвлекаясь на усилившийся гомон, замечает и своего рыцаря тоже, мгновенно теряя интерес к будущему супругу. Но почему-то на ее лице Птачек не замечает ни капли радости. Что это? Проблемы в раю? Хмыкая, он делает глубокий вздох и откидывается обратно на спинку своего стула. Дальнейшее развитие турнира ему уже было не интересно, и до самого конца Ян то изучал свои ногти, то ковырял выбившуюся из общего рисунка ниточку гамбезона, все думая о том, куда их ведет эта кривая и разбитая дорога. По окончании турнира вся делегация направилась в верхний замок. Проходящие мимо кланялись молодым паничам, перешептываясь и обсуждая, наверное, на сколько хватит верности распутного Яна с такой красавицей невестой. А сам Ян с ужасом представлял, как будет объяснять жене, что никогда ее не полюбит. Даже вино, которое раньше Птачек хлестал в два горла, теперь казалось горьким, словно его передержали в протухшей бочке. Что-то было не так. Что-то не складывалось в его голове, будто он украл чужую одежду и чужую судьбу, которые теперь никак ему не подходили. Неужели, за какие-то пару месяцев все могло так поменяться?.. Или Ян всего лишь до последнего не хотел признавать, что поменялось все довольно давно, просто кто-то был слишком занят своими чувствами? Последней каплей в чаше его наполняющейся тревоги стал звук отворенной двери, прозвучавший так оглушительно, что Ян вздрогнул. И тут же по его спине пробежал холод, заставивший его буквально оцепенеть. Слишком знакомое и грубое лицо вошедшего старика уже давно временами снилось Яну в кошмарах. В тех самых, где он, стоя на эшафоте, глядел на него во все глаза, а тот лишь раздувал ноздри от того, что в его крепости кто-то снова устроил переполох. Мечась взволнованным взглядом по всему залу, он находит такой же напряженный взгляд Индро — он тоже заметил, как вольготно пан Бергов чувствовал себя в замке в Ратае. На секунду становится легче, но та рана, что он так кропотливо зализывал все последние месяцы, вновь начала сочиться мерзкой вонючей субстанцией — как бы Ян не держал лицо, он все еще помнил ощущения от затянувшейся на шее петли. И от того, как сухо и без капли сожаления Бергов приносил извинения за случившееся. — Это ведь пан Бергов? — нарушая оцепенение Яна, спрашивает Житка, подходя ближе и стараясь говорить максимально тихо. — Что он здесь делает? Разве, он не был союзником Сигизмунда? — Все так, но, видимо, есть люди, которые всегда идут за победителями, — глухо отзывается Ян, только сейчас осознавая, как сильно впивается пальцами в свой кубок с вином. — Это отвратительно… Разве, так поступают честные люди? Ответить ей Птачек уже не успевает. К ним ровной и уверенной походкой направляется мужчина, от вида которого Ян не сдерживает кривой и совсем не веселой усмешки. Бартош сиял едва ли не так же, как сам Ян в глазах других — разумеется, для одних война была трагедией, а для других — способом неплохо подзаработать, в том числе и репутации. Так что, когда он почтительно склоняет голову перед Яном, тот с трудом держится, чтобы устоять на месте. А ведь так хотелось сейчас публично выказать свое неуважение, без лишних слов отвернувшись и покинув его общество. — Пожалуй, в твоих услугах мы не нуждаемся, — отвечает Ян за всех сразу, бросая короткий взгляд через плечо, где стояли Индро и Житка. Меньше всего ему сейчас хотелось, чтобы их маленькая компания влипла в неприятности, как в прошлый раз. — Я хорошо помню, как вы встречаете гостей. Бартош в ответ тихо усмехается и приглаживает свои щегольские усы. Его взгляд падает на пани, что стояла между Яном и Индро, и даже слегка наклоняется вбок, будто желая получше рассмотреть товар на прилавке. Теперь все, кому не лень, совали свои носы в дела этих двух семей, зная, какие богатства и удача попадут в руки пана Птачека. — К сожалению, могу предложить только себя в качестве извинений, пан Ян, — продолжает рыцарь спустя паузу, вновь возвращая свое внимание на Птачека. — Возможно, в более…неформальной обстановке мы с вами все-таки сможем сдружиться. Тем более, что пан Бергов и пан Бочек намерены укреплять свое сотрудничество, и ваша прелестная невеста проложит дорожку к новым возможностям, — Бартош улыбается — кажется, даже искренне — и снова отвешивает поклон. — Подумайте над этим, пан Ян. Не все же жить прошлым. Кланяясь отдельно пани Житке, мужчина удаляется, оставляя Яна совершенно разбитым. Осознание того, насколько сильно он выпал из жестокой реальности, больно бьет в самое сердце, которое уже устало стучаться в ребра. Гануш все-таки был прав, таская Яна за собой, словно на привязи, и заставляя сидеть на панских советах — там как раз обсуждались все «сплетни», осведомленности в которых Яну теперь так не хватало. Казалось, он упускает что-то очень важное, что касалось именно его, но ласточка все норовила вырваться из рук. Нахмурившись и растеряв окончательно все свое настроение, Ян с излишним раздражением поставил свой кубок на ближайший стол и, едва не снеся парочку попавшихся на пути гостей, вылетел из общего зала. Ему было плевать, что он не просил у пани прощения за отлучку, но было так стыдно, что он оставил Индро одного. Но сейчас ему нужно было побыть в одиночестве, чтобы попытаться хоть как-то уложить все свои тревожные мысли. Выйдя на свежий воздух и сделав глубокий вдох, Ян пятерней зачесал свои светлые волосы, убирая их со лба. Широко шагая, он обогнул угол замка и остановился под небольшим навесом, где сейчас не было ни души. Боже, как же быстро пропало то ощущение безграничного счастья, обволакивающего его все последние дни. Как же грубо его окунули с головой в бадью с холодной водой, возвращая в реальность. Близящаяся свадьба, отбитый Сухдол, заключение в Малешове…чертовы Троски. Теперь все стало таким реальным, ярким, но в то же время покрытым слоем грязи в перемешку с кровью и железом. А впереди с закатным солнцем медленно растворялись его иллюзии и мечты о беззаботной и счастливой жизни. — Пан Ян, — спокойный мужской голос вынуждает Птачека вырваться из паутины липких мыслей. Он резко оборачивается и снова видит Бартоша, который настиг его так внезапно, уличив, видимо, момент, когда пан остался один. — Прошу простить мне мою дерзость, но… Рыцарь, оглядевшись по сторонам, делает пару неспешных шагов навстречу и останавливается настолько близко, что Яну невольно хочется отшатнутся. Бартош, замечая это, расплывается в мягкой и какой-то странноватой улыбке. — Я бы очень хотел, чтобы наши отношения стали…скажем, чуть-чуть теплее, — продолжает он, протягивая руку к Птачеку и осторожно поправляя слегка съехавший капюшон его алого шаперона. Как будто бы, в этом жесте не было ничего такого, но внутри Яна все в миг охладело — он хорошо знал этот тон. Настолько, что внезапный приступ омерзения исказил его лицо. — Не жалко своей чести, Бартош? — Оу, — мужчина на секунду замялся, убирая руку и как-то слишком внимательно оглядывая Яна. — Мне показалось… — Что? — Что вы не гнушаетесь мужского внимания, пан Ян. Птачек резко вздергивает бровь, будто это высказанное вслух подозрение оказалось слишком дерзким. Его лицо меняет свое выражение, и Ян даже не сразу понимает, насколько естественным со стороны было его возмущение. Как будто не он одним утром проснулся в объятиях совсем не нежных женских ручек. Но отчего-то даже сама мысль о том, что, вместо Индро, в его кровати мог оказаться кто-то иной, казалась совершенно оскорбительной. И, по всей видимости, Бартош это замечает, отступая на шаг назад и принимая вид совершенно растерянный и…озадаченный. — Простите, пан… — За что? За то, что прелести пани Житки мне больше по душе, чем вот это? — он окидывает рыцаря с ног до головы оценивающим и до обидного снисходительным взглядом. — Тебе бы стоило получше хранить свои секреты и думать, с кем ты ими делишься. У меня нет ни одной причины не пустить лишний слушок. — Я лишь надеюсь на ваше благородство, пан Ян, — отзывается Бартош спустя короткую паузу, за которую он явно что-то прикидывал в своей голове. — Прошу меня простить, — поклонившись, рыцарь, больше не говоря ни слова, ушел восвояси, оставляя Яна одного. Одного и с единственной мыслью о том, что все стало куда как сложнее и запутаннее.

Индро

Индро чувствует, как с него стекают, точно с каплями дождя, остатки надежды на хорошее настроение. Волосы на загривке встают дыбом, когда он буквально собственной кожей ощущает схожее чувство в напрягшихся плечах Яна. Да, может быть сам Индржих испытывал только злость, вспоминая то, через что им пришлось пройти. Ян был совсем другого рода — он сильнее и глубже переживал всё приключившееся, в том числе в Тросках, откуда эти господа изволили пожаловать. И было в этом что-то… омерзительное. Будто своим присутствием они осквернили теперь и эту землю. Землю, принадлежавшую Яну. Брови сами собой сводятся к переносице. Конкретно к Бартошу Индро не испытывал какой-то ненависти — этот рыцарь исполнял приказы своего пана также, как он сам. К тому же в свое время он дал Индржиху несколько полезных уроков на ристалище, и как мечник он был действительно хорош собой — а дальше Индро было не интересно. Индро обращает внимание на то, как вздрагивает Житка от резкого звука. Ян уходит прочь, а пани поворачивается к Индро с лицом, преисполненным каких-то странных эмоций. Индро хочет пойти следом за Яном, но он все же не растерял остатки вежливости, чтобы пренебречь девушкой, которая явно ищет у него поддержки. Хотя внимательный взгляд рыцаря всё же отмечает, как следом за Яном спустя несколько минут увязывается Бартош. — Что произошло? — озадаченно спрашивает Житка, внимательно глядя на Индро. Тот только искренне вздыхает. — Наше путешествие в земли пана Бергова… Это весьма печальная история. Пан Ян мог лишиться жизни, если бы не счастливая случайность. Не скажу, что кто-то из нас рад их видеть здесь, — заключает он озадаченно. Житка складывает слова Индро в голове, бросая взгляд вслед ушедшему Яну. — В таком случае, возможно не стоит оставлять его одного, — на полтона тише говорит Житка. Индро решительно кивает. — Я тоже так думаю. Аккуратно ступая и придерживая руку на рукояти своего меча, Индро ступает за Яном. В кой-то веки на нём нет гремящих доспехов, и его присутствие ничего не выдает, когда он замирает в тени за углом, услышав знакомые голоса. Странная гамма эмоций отражается на лице Индржиха, пока он подслушивает чужой разговор. Он хорошо может представить лицо Яна по взвинченным ноткам в его голосе, и когда понимает истинную цель Бартоша кривится, словно лизнул коня. Новая информация, точно треугольник — не лезет в круглую дырку. И когда Бартош спешно ретируется, Индро не покидает своего укрытия ещё некоторое время, надеясь привести мысли в порядок. Наконец, приходит время обнаружить своё присутствие, и он прочищает горло характерным «кх-кхм». Несколько мгновений он просто внимательно смотрит Яну в глаза по какой-то причине едва заметно и беззлобно усмехаясь. — Ты в порядке? — участливо спрашивает Индро, обводя пана Яна взглядом. Он не подходит слишком близко, но в темноте остается незамеченным легкое прикосновение его ладони к ладони пана. Почти случайное, если бы не всё, что было между ними. Затем Индро поворачивает голову вслед ушедшему Бартошу. — Никогда бы не подумал, что он… Эм, — пытаясь подобрать слово Индро спотыкается, — впрочем, кажется, я многого в этой жизни не замечаю, — вздыхает Индро, подходя к Яну и вставая рядом, подпирая спиной каменную стену замка. — Когда по заданию отца я вел расследование, мне пришлось под чужим именем проникнуть в Сазавский монастырь в качестве послушника. Мне нужно было узнать, кто из приспешников бывший разбойник и выкрасть у него кое-что. В процессе я узнал больше, чем хотел. Например, что один из братьев укрылся в монастыре, так как был уличен в содомии, — он вздохнул, глядя себе под ноги и ковыряя носком ботинка какую-то грязь, — когда я отправился туда накануне по наказанию твоего дяди, я снова встретил его. Он меня узнал, и даже предложил помочь с молитвами — их ведь сотни, я понятия не имел, какие из них нужные… В общем, стоило заподозрить неладное ещё тогда, когда он предложил помочь с молитвами в моей келье после отбоя. Но про его грешок я вспомнил только когда вышвыривал его за дверь пинком под зад, — Индро неловко усмехнулся себе под ноги, после чего искоса глянул на Яна, чей силуэт едва-едва освещал факел на соседнем здании. Немного помолчав, он снова стал серьезным и озадаченным. — Гануш тебе не сказал про этих… уважаемых гостей, да? — тяжело вздыхает Индро, — что-то я совсем не разделяю энтузиазма Бочека на счет Бергова. Вся эта показуха, болтовня про «грязное дело»… Как будто это кого-то оправдывает, — он усмехнулся, — пусть скажет это парням, оставшимся лежать в братской могиле в Сухдоле или в Малешове, — он снова теряется взглядом где-то в темноте. Собственные слова о Малешове запускают другую череду воспоминаний, в цепочке которых находится место воспоминанию о теплых объятиях Яна в их встречу. — Бергов хорошо обращался с тобой, когда держал в плену? Дай мне хоть пол намека, и я ночью проберусь к Бергову в покои и прирежу, наконец, этого гнуса.

Ян

Шаги рыцаря стихают, растворяясь в сгустившемся вокруг него мраке, а сам Ян остается один на один со своими переживаниями. Он никогда особо не отличался повышенной тревожностью, но что-то внутри него надорвалось, словно прохудившаяся рубаха, выпуская на волю все то, что она так тщательно пыталась под собой скрыть. А скрывать, как оказалось, приходилось многое. Годами копившееся недовольство Ганушем и его манерой воспитания, пренебрежительное отношение других панов, собственную неуверенность в себе, в конце концов. Любовь к мужчине, которая единственная теперь казалась чем-то правильным и достойным любых бед и страданий. И приезд Бергова со свитой лишь подковырнул и без того отваливающуюся корку с давно загнившей раны. Да, стоило, все-таки, пережить за короткий срок несколько покушений, осад, одну жену и порочную связь с мужчиной, чтобы понять — жизнь не так проста и беззаботна, как кажется. Как хотелось бы. Утопая в своих размышлениях, словно в болоте, Ян не сразу замечает рядом с собой Индро. Тот передвигался так тихо, что Птачек даже вздрогнул, услышав его спокойный голос. — А?.. Да… Да, — запинаясь и глуповато кивая, отвечает Ян и ладонями потирает лицо, будто в попытке стереть его и нарисовать что-то новое, никому не знакомое. И, стоило ему опустить руки, как прохладной кожи касается что-то теплое. Успевая лишь на секунду ответить Индро таким же мимолетным прикосновением, Ян поднимает на друга обеспокоенный, если не сказать затравленный, взгляд. Как много он слышал? Да, Яну пришлось притянуть Житку и ее неоспоримый плюс в виде красивого личика, чтобы сберечь их тайну, но смог ли и тут Индро понять все правильно? Наверное, смог, раз на его лице виднелась улыбка, хоть и не сильно радостная. Друг наваливается на стенку, и Ян не без удивления слушает его рассказ о монастыре. Он хорошо помнил тот период своей жизни, когда судьба развела их по сторонам, но он и понятия не имел, что тогда произошло. И во что это вылилось в итоге! Как-то до сих пор не представилось случая обсудить такие личные темы, и теперь Птачек вновь чувствовал себя, облитым помоями. Только теперь в помоях был не только он, но и Индро. Возможно, друг тоже чувствовал что-то похожее, вышвыривая того послушника — повышенное мужское внимание все еще казалось чем-то оскорбительным. Но почему-то между ними это так не работало… И эта короткая мысль заставляет Яна улыбнуться. Слабо, натужно, но все-таки искренне. В конце концов, он был чертовски рад видеть Индро в любом настроении. — Если бы он сказал, я бы сделал все, чтобы их здесь не было, — с коротким вздохом отвечает Ян, оглядываясь по сторонам в поисках чего-нибудь, на что можно было пристроить свою панскую задницу, которая уже устала стоять. — Но для Гануша даже это — выгодная сделка, а ради выгоды он и собственного племянника женит на ком подороже. Прыснув, он все же нашел в полутьме маленький старый табурет, который издал тихий скрип и слегка покосился на одну ножку, стоило Птачеку на него сесть. Едва удержав равновесие, он устроился максимально удобно, насколько позволяли рассохшиеся деревяшки, и расстегнул пару пуговиц своего гамбезона — от всех этих разговоров за горьким вином стало невыносимо душно. — Если обращение, как с пустым местом, — это хорошо, то пускай еще поживет, — Ян хмыкнул, растягивая ворот пошире, чтобы пустить под него прохладный уличный воздух. — Мне иногда казалось, что он слеп на оба глаза и глух на оба уха, но только в мою сторону. Вспоминая свое вынужденное заточение и то, как пан Бергов, не выказывая явного неуважения, просто-напросто не замечал Птачека у себя под носом, Ян тихо посмеивается. Это даже казалось забавным спустя какое-то время, но все же что-то в его поведении странное, к чему следовало присмотреться. — Индро, у меня будет к тебе одна просьба, — продолжил Ян спустя время, острым носком сапога ковыряясь в пыли. — Узнай, зачем он приехал. То есть…понятно, зачем, но, — он вновь делает паузу, тревожно елозя на своем табурете и оглядываясь по сторонам. — Я не верю, что дело только в свадьбе. Птачек поднимает взгляд на друга и силится в темноте разглядеть его лицо. Что на нем отражалось — недоумение, раздражение или, может, прозрение от того, что подтвердились и его догадки тоже? Раз уж судьба вынуждала их повзрослеть, то и во взрослые игры стоило играть уже по новым правилам. — Боюсь, что интересую его совсем не я, а пани, — нахмурившись от необходимости упоминать Житку, Ян снова опустил взгляд в землю. То, о чем он собирался сказать, могло прозвучать совершенно гадко для Индро, но девица-то была тут вообще ни при чем, а мужская честь просто не позволила бы Яну оставить ее в беде, не смотря на то, как противна ему все еще казалась одна только мысль связать себя с ней какой-то нерушимой клятвой. — И Йозефу ее я тоже не верю — вьется над ней, как коршун, а толку ноль. Так что мне придется какое-то время бывать с ней…подольше. На всякий случай.

Индро

Для Индро, конечно, сиденья не находится, но черта с два его бы это смутило. Покрутившись на месте, глядя по сторонам, он принимает единственное логичное решение: сесть на корточки рядом с паном. Приходится только сдвинуть ножны на поясе, чтобы не упирались в стену за спиной. Индро смотрит куда-то в пространство перед собой, слушая Яна. Что ж, поведение Бергова было очевидным — очевидно, что он ни во что не ставил Птачека, за что в конце концов поплатился. Должно быть тяжело понимать, что другие дворяне, будучи ничуть не лучше тебя, относятся к тебе как к дурачку, не выражая абсолютно никакого уважения. Будто вместо Птачека — или вместе с ним, — Индро чувствует острый укол обиды в сердце. Они ведь были уже совсем не мальчики, но мужчины. Прошедшие крещение и огнем, и мечом. Но даже сейчас, униженный и оскорбленный, Бергов даже не выказал Яну должного уважения. Хотелось как следует научить старика манерам и банальной вежливости, познакомив его, например, с бадьей во дворе, откуда только что пил Барбос. Барбос, к слову, унюхав хозяина в темноте, резво затрусил ему навстречу. И, сперва обнюхав пустые руки Птачека, ткнулся в ладони Индро, который по привычке стал почесывать эту вредную мордашку. Слова о пани Житке снова колют в самое сердце острой иглой, и Индржих непроизвольно морщится, сводя брови. Конечно, ему не хотелось ни с кем делить Яна. Не искушенная душа жаждала чужого внимания так отчаянно, что была бы воля Индро, он вообще бы спрятал Яна от чужих глаз, завалив дверь в его покои шкафом. Он нервно сглатывает, почесывая уши довольного лаской Барбоса. — Это твоя святая обязанность, — задумчиво говорит Индржих, — кажется, она неплохая девушка. И ей повезло поболее многих… С тяжелым вздохом он поднимается с корточек. — Я всё сделаю, Ян, можешь на меня положиться. Мне тоже кажется, что не могла эта крыса так просто здесь оказаться… — он обвел взглядом округу, уперев руки в бока, пока, наконец, не перевел взгляд на пана. — Возможно, не это уйдет некоторое время… А ты, как придешь в себя, лучше отправляйся спать. Помнишь, — он нежно улыбнулся, — плохой день всего лишь плохой день. Сжав плечо пана Индро, наконец, пошел обратно в зал, перед этим приказав Барбосу коротким «охраняй!» сидеть подле пана, пока тот не решит уйти.

Спустя почти три часа

Громкий смех разрезал тишину. Индро, покачнувшись назад с кружкой пива едва не свалился с лавки. Сидящий напротив мужчина смеялся, уронив голову на локоть на столешнице. — Боже, это самое уморительное, что я слышал за последние… несколько месяцев, — отдышавшись и с трудом складывая слова в предложения говорил Индржих. — Нет, ну за это надо выпить. — Если… если я ещё выпью, я… сблюю, — мужчина тер лицо свободной от кружки ладонью. — Ну же, Бартош, давай! Последнюю! — нудил Индро, перегнувшись через стол и впихивая в руку рыцаря кружку, — когда ты ещё повеселишься за чужой с-с-счет на панской с-с-свадьбе? — Знаешь, а ведь мог бы! И тогда не я к тебе бы приехал, а ты ко мне, в Троски! — кое-как ворочая языком ответил Бартош. — Ха, ну да… На свадьбу, ха-ха, на твою с симпатичной овцой? — глупо улыбается совершенно пьяный Индро, хихикая как недалекий. — М-м… За-заткнись, я, между прочим, серьезно, — Бартош понизил голос до шепота, нагибаясь ближе к Индро, — если б… бы не ваш Богута, ушла бы п-паночка другому Яну, — точно сказав что-то очень секретное, Бартош оглянулся себе за спину. — Чего?.. Какому ещё такому Яну?.. Я, — он ткнул себя в грудь, — лично знаю т-только одного Яна. И он — з-з-замечательный, — махнув рукой над столом Индржих сбил свою кружку с остатками вина, и оно полилось по столешнице, капая ему и Бартошу на шоссы. — Ты про П-Птачека? Слушай, а он действительно ну… — Бартош ещё понижает голос, как ему кажется, до заговорщического, — с этой Житкой? Индро перегибается через столешницу и хватает Бартоша за грудки. — Ты, — он чуть ли не тыкает указательным пальцем в глаз рыцарю, — пана не тр-рогай, поня-ял? Так что там за… ик… Ян? — Ну ты и дер-ревня. Сын пана Берг-гова, конечно! — разводит Бартош руками и, наткнувшись на свою кружку, делает несколько глотков, осушая её почти до дна. — Сын? Пф-ф-ф… Ни разу его не в-видел. — Конечно. П-пан Бергов отослал его из Тросок после той истории с девицей. — Т-так а свадьба тут причем? — А… Так при то, что они с Бочеком сговорились насчет паночки также, как с вашим Г-ганушем. А потом Бочек попятную дал. Индро неаккуратным движением почесал затылок. — Н-да?.. — Аха. И странность была в том, что поездка эта внезап.ик…пно организовалась. Обычно пан Бергов загодя п-предупреждал, а тут — чуть ли не с к-кровати сдерну в дорогу. Ты только это… Не болтай, понял? — М-могила… ик. — М-могила… Мне кажется, мне самому сейчас понадобится м-могила. Индро аккуратно, придерживая себя за край стола, поднялся с лавочки. — Да. Нам п-пора. Вставай, Бартош. — Н-е-ет, я тут останусь. — Сдурел? Чтобы все крестьяне утром ржали н-над тобой? А п-петухи клевали?.. — Не надо петухов… — жалобно проскулил Бартош, и Индро, дернув его за локоть, потянул на себя, заставляя подняться. Индро казалось, что так сильно он не напивался примерно никогда. Его одновременно тошнило и мучило жаждой. А голова была настолько мутной, что ему начинало что-то мерещиться. Благо в темноте коридоров помимо редких полусонных стражников ему никто не встретился. Поэтому шатаясь от стенки к стенке, только одним чудом Индро добрался до двери в свою комнату, оббив по пути все, какие ему встретились. Ввалившись в свою спальню как медведь, он рухнул на кровать, наделав при этом шуму и, кажется, сбив стойку с доспехами и кувшин с водой. И когда Ян входит в его комнату, Индржих скорее мертв, чем жив. Но, ведомый каким-то шестым чувством, он открывает глаза, когда Птачек подходит ближе. — У…пер-вер-бергова есть сын, он тоже Ян. И он… уф… должен был жениться на Житке. Вроде как таков был уговор с Бочеком… — Индро кривится, ворочаясь лицом о подушку, будто хочет почесать нос, — Бергов сорвался сюда в… в последний момент. Так что не похоже, что это мирный… жест. Он выдыхает так, будто ворочал тяжелые мешки с мукой. — Ян… С-скажи, Лихте…лих…м-м-м… Иоанн приехал?.. Он должен был выяснить к-кое-что: кто-то хочет отр-равить тебя на свадьбе, — не открывая глаз говорит Индро, только иногда дергая бровями. — Вдруг э-ик-это и есть Бергов…