Knight & Gypsy

— Да, да, сейчас, — пробурчал рыцарь, поспешно натягивая штаны. В дверь комнаты продолжали стучать, монотонно и размеренно. Да, это тебе не объезд владений Церкви, когда ты волен спать сколько и где захочешь. Рыцарь распахнул дверь, и послушник уважительно склонил голову в приветствии. — Настоятель хочет видеть тебя. Зловещее предчувствие охватило рыцаря. Настоятель любил цветы. Его покои были заполнены ими: свежими, только сегодня на рассвете сорванными, и высушенными, кои собраны были в обтянутые нитями пучки и украшали полог кровати, гобелены и картины на стенах. — Рад видеть тебя в добром здравии, — улыбнулся Настоятель, протягивая холеные руки к своему подопечному. Он был высоким худым мужчиной, уже почти старцем. Волосы его, седые на висках, были расчесаны и прибраны в сложную прическу. Настоятель хоть и являлся образцом послушания, совершавшим все положенные молитвы ежедневно, редко выходившим к людям и известным своей строгостью к нарушителям Закона, не брезговал благами городской жизни. Невероятные слухи ходили о том, какие процедуры совершал Настоятель, чтобы выглядеть и чувствовать себя моложе, а его выбор пищи плохо сочетался с образом аскетичного главы Церкви. Хотя, помнится, предыдущий Настоятель был претолстым обжорой, любившим выпивку. — Держи, ты ведь еще не завтракал? — с мягкой улыбкой Настоятель протянул гостю хлеб. Рыцарь усмехнулся. О, это был вовсе не тот хлеб, что он возил с собой в странствиях. Протянутый Настоятелем хлеб был маленьким, круглым, покрытым белой глазурью. Если разломить его, твердая корочка обнажит мягкую, сладковатую и почти такую же белую мякоть. — Благодарю, Настоятель, — рыцарь вежливо склонил голову, но хлеба не принял. — Вы звали меня? Что-то случилось? — Да, случилось, — все с той же улыбкой Настоятель положил хлебец в корзинку на столе, вытер руку белой салфеткой. — Пойдем, я тебе покажу, — произнес он, взяв рыцаря под локоть. Один кивок Настоятеля, и мальчишка-послушник бросился убирать яства со стола, а сам Настоятель повел рыцаря по коридорам в левое крыло дворца. — Видишь ли, сегодня ночью произошло пренеприятное событие. Маг, которого ты доставил вчера, оказался огненным. — Что?! — вскричал рыцарь. Тревога обуяла его, но Настоятель был настроен вполне благосклонно. — Не кори себя за то, что оказался обманутым. Эти твари на редкость изобретательны в своих чарах. — Как… Как вскрылся его обман? — пробормотал рыцарь в смятении. — Ночью в темницах холодно. Стражники увидели, как он разводит огонь, — Настоятель пожал плечами, выражая легкое недоумение глупости колдуна. — Оковы ему, конечно, заменили, а брат Иоанн отправился среди ночи в тот город, о котором ты рассказывал. Его наместница Тодж засвидетельствовала мне… — Тодж? Она здесь? — с каждым словом надежда ускользала от рыцаря. — Да, да. Так вот, она засвидетельствовала мне, что в некромантии повинна была ее мать, а этот колдун действительно баловался огненной магией. Хоть она и была не в себе после полета, ее слова были убедительны. Бедняжка, я отправил ее в опочивальню, пусть отдыхает. — И что, — рыцарь сделал паузу, стараясь усмирить панические мысли, колотившие изнутри черепную коробку. — Что теперь, отец Настоятель? — Я приказал отвести его в подземные камеры, — Настоятель вновь улыбнулся своей мягкой и кроткой улыбкой. — Вот куда мы идем… Я давно там не был, — рыцарь надеялся, что ему удается сдержать свои чувства за маской растерянности. — Отрадно, что ты посетишь их по такому праздничному поводу, — весело заметил Настоятель. — Какому поводу? — переспросил рыцарь, осторожно спускаясь вместе с Настоятелем по винтовой каменной лестнице. Проход был очень узким, и рыцарь прижимался к стене, чтобы не запачкать светлые одежды Настоятеля. — Этого мага я приказал казнить! — радостно возвестил Настоятель. Рыцарь оступился и едва не упал. Стена, за которую он ухватился, была мокрой и мертвенно-холодной. Такой же, как и его рука. — Как казнить? А как же суд? — О, помилуй, это невозможно больше терпеть! — Настоятель засмеялся и махнул рукой. — Суд над некромантом был бы достойным развлечением для жителей города, но маги огня расплодились как тараканы. К тому же, последние два доставили такие неприятности Церкви, что я решил поскорее умертвить этого третьего и повесить над городскими воротами в назидание. Сердце рыцаря пропустило удар. Кончилась их неправильная дружба. Кончилась и лестница. Подземелье разительно отличалось от светлых и просторных залов дворца. Каждая камера возводилась для сокрушения духа, каждому магу было уготовано свое наказание. Под руку с Настоятелем они прошли мимо колодца, из которого раздавались тихие завывания. Рыцарь считал казнь, предназначенную магам животных, самой жестокой. На глазах такого несчастного сперва заживо сдирали шкурки с пары зверьков, а потом его самого кидали в колодец, переполненный трупами и искалеченными умирающими животными. Не имея возможности помочь тем, с кем связана их жизнь, слушая лишь тишину вместо голосов своих друзей, маги скоро сходили с ума. Кап. Кап. Кап. Звонкий стук капель о каменные плиты заглушил завывания. Эта часть подземелья была сырой и плохо освещенной. Мерцавший от влаги свет факелов, закрепленных на стенах, не мог осветить все полузатопленные проходы. Настоятель, левитируя, плыл над мутной, пахнущей гнилью водой, а рыцарю пришлось идти в ней по колено. Между стенами коридора, небрежно выложенными большими, покрытыми водорослями и плесенью, потемневшими от времени и влаги булыжниками, вдруг образовался зазор в виде металлической решетки. Внутри камеры стояли четверо: двое стражников, один послушник, нервозно перелистывавший страницы Книги Закона, и цыган. Последний смотрел вниз, в покрывавшую его колени воду, и даже головы не поднял на пришедших, только исподлобья глянул так, что даже Настоятель поежился, но быстро взял себя в руки и усмехнулся: — Экий чертенок. Приступайте! Стражники схватили колдуна за плечи, а послушник прокашлялся и начал зачитывать приговор. Рыцарь знал его наизусть: мага огня утопят в гнили и сырости, даже его тело не заберут отсюда, оно будет лежать в грязной воде вместе с другими трупами. — Отец Настоятель, вы уверены? Нельзя ли… — Полноте, мой дорогой, — Настоятель похлопал его по плечу, сочувственно улыбаясь. — Я понимаю, тебя гложет стыд, но ты ни в чем не виноват. Не кори себя, все мы иногда совершаем ошибки. Рыцарь мысленно попрощался с жизнью. — Вдруг мы совершаем ошибку сейчас? — спросил он, незаметно перехватывая рукоять меча. — Мы? Ошибку? Что ты говоришь такое? — в изумлении повернулся к нему Настоятель, но договорить не успел. Подземелье тряхнуло так, что все присутствующие пошатнулись. Погасли факелы. Вода бурлила, вспенивалась, камни шевелились в стенах от низкого, вибрирующего рокота, раздающегося со всех сторон. — Черная магия, черная магия, — залепетал где-то в темноте послушник. Рыцарь выхватил меч, замотал головой в поисках источника звука. Когда глаза попривыкли к тьме, а уши к рокоту, он развернулся туда, откуда шло это загробное урчание. Обернулся и застыл пораженный. Рычал цыган, чьи глаза с исчезнувшими зрачками даже в темноте светились белым светом. — Тупицы! Свиные отродья! Вы притащили сюда некроманта! — завизжал Настоятель, брызжа слюной. От пронзительного окрика оцепенение спало, стражники схватились за оружие, но было поздно. Цыган резко оборвал рык и вздернул руки снизу вверх. Повинуясь этому движению, из-под воды на людей бросились полуразложившиеся трупы. Закричал послушник, в ногу которому вцепились гнилые зубы. Глупец, подумал рыцарь, на мертвых не действуют святые молитвы, только на живых. Он наблюдал за происходящим кошмаром с ледяным спокойствием. Бездействие его объяснялось просто — рыцарь настолько не верил своим глазам, что ему казалось, будто нет его здесь вовсе, а парит он над землей, никем не видимый, смотрящий. Один из стражников, обуреваемый страхом, махал мечом во все стороны и даже смог разрубить парочку трупов. Колдун сделал движение кистью, стражник по-детски всхлипнул и повалился ничком в воду. Спина его была разорвана надвое, а окровавленный позвоночник болтался сейчас в руке колдуна. Костяная плеть дернулась к Настоятелю, но тот успел увернуться, из открытой ладони его вспыхнул яркий свет, рассыпавший колдовскую плеть в пепел. — Грязное, мерзкое отродье, — в ярости Настоятель метал ослепляющие лучи, обрушивал столпы света, но гибкий цыган каждый раз уворачивался, защищался черным туманом. Вот один из трупов оказался совсем рядом, бросился на Настоятеля. Глава Церкви с омерзением толкнул мертвеца ладонью в лоб, оставив искривленный ожог на месте своего касания, и вытянул вперед, в сторону цыгана обе руки, медленно сжимая украшенные перстнями пальцы. Цыган захрипел, лишенный возможности дышать, упал на колени. Да, на мертвых святая магия не действует, но вот на живых… Сердце рыцаря болезненно сжалось, выводя его из оцепенения. — Твои руки пропитаны кровью, и ты жонглируешь силами, которых не ведает обычный человек. Твои черные искусства проливают сомнение на нашу святую веру и зло на этот мир. Ты совершил немыслимое, вызывая мертвецов из их вечного покоя, играя с высшими законами жизни и смерти. Твои темные поступки не могут остаться безнаказанными. Сегодня ты станешь ответственен за свои грехи. Перед тем как покинуть этот мир, вспомни о своих поступках, и пусть твоя душа находит спасение в иных мирах, если на него есть надежда, — Настоятель вдруг оборвал свою изобличительную речь, изумленно поднял вверх брови, кашлянул раз-другой и рухнул в воду, захлебываясь собственной кровью. — Да прибудет с вами свет… Аминь, — рыцарь вытащил из спины Настоятеля окровавленный меч. Кап. Кап. Кап. Наступившую тишину, тяжелую, гнетущую, прерывали только беспечные капли воды, танцующие на каменном полу. — Ты, — рыцарь мрачно, с ненавистью смотрел на выпрямившегося колдуна. — Это был ты, все это время. Ты обманул меня, обманул всех нас. Это ты творил черную магию в Сароде. Это твои руны, а не твоей матери! Это ты вызвал того утопленника в лесу, чтобы ранить меня! — Не совсем так, — цыган скривился, собирая пальцами водоворот из черного дыма. — На Сарод напал не я. Ведь уже говорил тебе, мои создания гораздо более изящны. Но сделано это было по моей просьбе, ты прав. Мне нужен был церковник, который бы примчался помочь бедствующим. — Ну ты и тварь, — в бешенстве процедил рыцарь, шагнул уже к магу. Цыган резко раздвинул пальцы, открывая сдерживающую черную магию клеть. Черный плотный дым, беснуясь, ударился в стены, в потолок, проникая сквозь каменную породу, вспенил темные воды. Поднялись из воды мертвые тела, среди них — еще неостывший труп Настоятеля, и двинулись к выходу из темниц. Вдалеке что-то заскрежетало, запищали зверьки, и от этого звука у рыцаря дыбом встали волосы, пересохло во рту. — Что ты наделал? — с ужасом спросил он. — То, к чему я готовился всю свою жизнь, — с вызовом ответил цыган. — Церковь выпила немало крови у невинных, пора ей заплатить сполна. Я поклялся разрушить ее до основания, хоть ценой своей жизни, и я это исполню. — Ты сошел с ума. Я не позволю! — Ты остановишь меня, только если убьешь, — усмехнулся цыган. — А этого ты не сделаешь, ты только что спас мне жизнь. Может, хочешь сказать, что случайно насадил этого старикашку на свой клинок? Брось, да тебя теперь тоже все святоши убить захотят. — Это все ты. Это ты меня подставил, — зарычал рыцарь. Маг предупредительно выставил вперед ладони: — Тебе не остановить меня. Не трать свое время. Ты — освободитель, я — разрушитель. Уходи. Возьми Тодж, она должна жить. Пойдешь мимо темниц — освободи магов, они помогут выбраться из-под завалов. — Каких еще завалов? — растерянно переспросил рыцарь. Вместо ответа маг широко раскрыл рот, изо рта его на подбородок полилось что-то черное, склизкое, стекло вниз, в воду. Рыцарь отшатнулся, и как раз вовремя. Стены задрожали, камни начали крошиться от силы, сжимающей их. Черная слизь текла по стенам, проникая все глубже в комнаты дворца. Цыган оторвался от земли, поднимаемый затвердевшей слизью и черным дымом. С потолка посыпались камни, затем — стекло и дерево, бывшее недавно дорогой мебелью, а цыган поднимался все выше и выше. Рыцарь неслушающимися губами пробормотал заклятие, снимающее оковы с огненного мага, и бросился прочь. Впереди послышался грохот — еще одна стена обвалилась. Рыцарь повернул направо, в узенький коридорчик, который вывел его к крутой лестнице, пришлось карабкаться вверх чуть ли не ползком. Этот тайный ход вел на первые этажи, а оттуда можно было бы попасть и выше. Откинув гобелен, рыцарь шагнул наружу и тут же закашлялся. Пыль окутала залы, ничего нельзя было разглядеть. Рядом послышались испуганные крики. — Эй, кто там! — зычно крикнул рыцарь. Из сероватой дымки выплыло знакомое лицо, перекошенное от страха. — О, это ты! Властитель всемогущий, что происходит? Где Настоятель? — брат Жозеф схватил рыцаря за рукав, голос его настолько ослаб, что в конце тот перешел на шепот. — На нас напали. Настоятель убит. Собери, кого найдешь и уходите отсюда, — рыцарь понимал, что поступает опрометчиво, спасая жизни этих людей, которые ополчатся против него, едва узнают, что он сделал. Но не мог он оставить их здесь одних, перед лицом верной смерти. — И выведите поскорее всех гостей. Где мне найти наместницу Тодж? Брат Жозеф пребывал в такой прострации, что рыцарю пришлось встряхнуть его за плечи: — Тодж! Где? — В-второй этаж. Правое крыло, рядом с розарием, — пролепетал член Ордена. Рыцарь оттолкнул его, придавая брату Жозефу инерции для ускоренного бега, а сам кинулся в указанном направлении в надежде, что Тодж, напуганная шумом, заперлась у себя, а не убежала в глубину дворца. Сбоку послышался грохот, рыцарь отскочил в сторону, уклоняясь от столкновения с обрушившейся балюстрадой. Слава Властителю, парадная лестница была еще цела. Взбежав по ней, рыцарь, повернул направо. Коридор резко оборвался, выведя мужчину во внутренний дворик, где цвели розы. Вот только сейчас рыцаря встретило не благоухание цветов, а тяжелый запах гнили. Он прикрыл лицо рукой, с ужасом оглядываясь по сторонам. Все цветы были черными, пожухшими, вокруг некоторых уже роились невесть откуда взявшиеся мухи. — Что ты наделал, — с горечью проронил рыцарь, ступая за витиеватую ограду. По ту сторону розария располагались гостевые комнаты, в одной из которых должна была быть… Рыцарь почувствовал на шее холод зазубренного наконечника стрелы и воскликнул, не скрывая радости: — Тодж! Наместница, узнав рыцаря, опустила стрелу, даже улыбка появилась на ее побледневшем лице: — Живите и процветайте, сэр рыцарь. Я услышала шум, крики и прибежала сюда. Что происходит? — Некромант, — слово отдалось горечью на языке. Рыцарю показалось, что девушка задрожала от этих слов, но нет — это стены, потолок, весь коридор дрожал и покрывался трещинами. — Я должен увести тебя отсюда, скорее, — потянув девушку за собой, рыцарь пошел быстрым шагом, затем побежал, посматривая на юную наместницу. Девушка не отставала. Уверившись в силах Тодж, рыцарь уже не сбавлял хода, несся по бесконечным коридорам, лестницам, спрыгивал в образовавшиеся пустоты между этажами. Они оказались в темном, плохо освещенном коридоре, стены которого сотрясались под натиском черной магии. С потолка то и дело сыпалась мраморная крошка. Слева послышался шорох и металлический звон. — Кто здесь? Где мы? — Тодж вцепилась в руку рыцаря. — Это темницы. Тут приговоренные маги ожидают своей участи, — рыцарь аккуратно высвободил руку и поднял ее ладонью вверх. Темница осветилась ровным белым светом. С правой стороны было несколько дверей, запертых на засовы снаружи, из коридора. По левую сторону от вошедших были десятки камер, огороженных ржавыми решетками, и из каждой камеры глядели на них глаза: серые, голубые, золотые, зеленые, яшмовые, карие. Тодж всхлипнула и закрыла рот рукой. Рыцарь понимал ее чувства: гнетущее отчаяние и безнадежность охватывали его каждый раз, как он был вынужден заходить сюда. Потолок снова сотрясся под невидимым ударом. — Здесь сейчас все рухнет, надо уходить, — потянула его Тодж, но рыцарь не сдвинулся с места. — Мы уйдем только все вместе. Я должен помочь им, прости, Тодж, — он сомкнул руки в замок, концентрируя святую силу, закрыл глаза, и монотонно, одно за другим, начал произносить заклинания. Каждое начиналось с обращения к Властителю с просьбой освободить невинного и заканчивалось направлением применяемой магии. — Великий Властитель, хранящий души наши, уповая на милосердие твое, прошу тебя освободить сего человека, мага воды. Великий Властитель, хранящий души наши, уповая на милосердие твое, прошу тебя освободить сего человека, мага грозы. Великий Властитель, хранящий души наши, уповая на милосердие твое, прошу тебя освободить сего человека, мага огня, черного мага, звериного мага, мага целителя. Когда рыцарь умолк, он еще несколько секунд оставался в спасительной темноте опущенных век. Он не был готов увидеть содеянное, но все же пришлось, когда горло опутали жесткие шипастые веревки. Задыхаясь, он распахнул глаза. Все заключенные стояли теперь в коридоре. Высокая девушка с многочисленными косами на голове, держалась за лиану, обвивающую ее руку. Эта же лиана была протянута к шее рыцаря. Краем глаза он успел увидеть, как Тодж пятится назад, отступая перед напором водяного мага. Как же глупо, умереть вот так и даже не — БАМ. С грохотом отлетела дверь по правую руку от рыцаря, следом вывалился иссохший труп. В дверном проеме показалась женщина, окутанная клубами черного дыма. Одежда на ней была разорвана, темные взлохмаченные волосы спутались, но на губах сверкала улыбка безумной радости: — Ха-ха-ха, свобода! Свобода! — закричала она, воздев руки к потолку. При виде нее все маги как по команде развернулись и встали в боевую стойку. Лианы, сжимавшие горло рыцаря, ослабли, он судорожно хватанул губами воздух. — Не смейте… Переубивать друг друга, — если бы не сила направлять воздух из своей груди к потолку и заполнить им все пространство, рыцарь бы не смог вымолвить ни слова. — Здесь сейчас все рухнет, дворец рухнет, вам надо уходить! — Кем бы он ни был, он прав. Стены не выдержат, — послышалось из толпы. — Что за чертовщина творится? — выругался кто-то. — У него получилось, — с мечтательной улыбкой произнесла черная колдунья. — Ах, мой мальчик, у него получилось. Сзади послышался изумленный вопль. Оттолкнув мага воды, который только что внушал такой ужас, Тодж уставилась на темноволосую женщину: — Мама? Черная колдунья сделала шаг вперед, лицо ее переменилось, она охнула и всплеснула руками. Теперь она была похожа на старую кухарку Нэнси, с нервным смешком подумал рыцарь. От напряжения у него шумело в ушах, и голова шла кругом. Они говорили о чем-то, рыцарь видел это по губам, но не слышал, как и не слышал перешептываний чародеев вокруг. Почувствовав прикосновение к плечу, он вздрогнул и обернулся. Звуки снова наполнили его уши. — Церковник, ты освободил нас на свою погибель. Зачем? — спросила высокая полная женщина, опирающаяся на причудливой формы посох. — Я уже мертвец, — рыцарь горько усмехнулся. — После того, что я сделал, мне не жить. Но вы невиновны. Эта кара должна настигнуть только тех, кто служил Настоятелю. — Как нам выбраться отсюда? — из-за плеча женщины с посохом осторожно выглянул худенький парнишка. Во взлохмаченных волосах его рыцарю померещились птичьи перья. — Через казематы и винный погреб. Если эта дорога еще не завалена, — рыцарь указал на другую сторону коридора, но его слова заглушил страшный скрежет. Потолок начал проседать на глазах. Дьявол, не успеем, в панике подумал рыцарь, судорожно перебирая в уме пути отступления. — Мы прямо напротив главного входа, но нас разделяет огромное расстояние, заполненное комнатами, мебелью, стенами, — он приложил ладонь к каменной стене. — Если бы в моих силах было сотворить здесь проход… — Шаза, — девушка с лианами, осторожничая, извиваясь как тянущееся к солнцу растение, подступилась к черной колдунье. — Если ты направишь силу свою во благо и объединишь черное колдовство с магией лиственной и древесной, преграды падут, и мы сможем выбраться. — Чудеса-то какие, — расхохоталась Шаза, но глаза ее не смеялись, они были холодны и жестоки. — Объединиться со мной готова. Неужто и прощения у меня попросишь? — Шаза, сейчас не время! Черная колдунья зло сверкнула глазами, заставляя колдуна замолчать, и выжидающе уставилась на мага земли. Девушка потупила взор, помялась, собралась с духом и протянула обвитую листьями руку: — Прости, что оскорбляла тебя и называла тебе подобных исчадиями ада. Ты такой же маг, как и мы. Я готова колдовать с тобой. Шаза Фешхи мурлыкнула что-то довольное под нос, схватила протянутую руку. Вокруг двух колдуний поднялся вихрь, увлек за собой стоящих вокруг. Рыцаря оторвало от стены, завертело. Он успел увидеть побледневшее лицо Тодж, перевернутого вверх ногами мага воды, а вокруг проносились разрезы стен, гобелены, комнаты. И вдруг все кончилось. Рыцарь упал на бордовый ковер. Их всех — он огляделся, да, всех — вынесло в парадный холл. Когда зрение сфокусировалось, и холл перестал плыть перед глазами, рыцарь даже увидел заветные двери, через которые они с цыганом входили вчера. До них было рукой подать, но… — Всем стоять! Стража! Чертовы отродья выбрались! Путь преграждали трое послушников. Сзади, где поднимались с ковра маги, послышался смех и свист, сначала тихий, но все усиливающийся, как поднимающийся ураган. Мимо рыцаря пронеслось что-то, едва не задев, сбило послушников с ног, протаранило массивные двери и унеслось прочь. Хорошо придумали, нечего сказать, хмыкнул про себя рыцарь. Теперь они остались вдвоем с Тодж, против послушников и прибежавших стражников, которые сразу пошли в атаку. — Послушайте, нам всем надо уходить, дворец вот-вот рухнет, — попытался вразумить их рыцарь, но он и сам знал правила: тот, кто встал на сторону врага, сам становится врагом. Меньше всего ему хотелось скрестить мечи с братьями по свету, но выбора не было. Их голоса и звон стальных мечей перекрыл низкий ворчащий рокот. Черные жилы, опутавшие стены, посветлели, наполнились бурлившим огнем. Так вот как выглядит слияние черной магии и огненной, в ужасе понял рыцарь. Раздался взрыв, рыцаря толкнуло в спину, выкинуло на мостовую площади. Он лежал, не шевелясь, и боялся оглянуться, увидеть то, во что не мог поверить. И лишь когда позади все затихло, а вокруг начали собираться зеваки, рыцарь приподнялся и посмотрел назад. Обуглившиеся развалины — все, что осталось от богатого оплота Церкви. Рыцарь смотрел на дымящиеся остовы, укутанные едким маревом, и грудь его острием копья резала горечь утраты. Он смотрел на то, что осталось от послушника: груда обожженного мяса, придавленного камнями. Он смотрел, и смотрел, и смотрел, пока Тодж безуспешно пыталась оттащить его от развалин. А наверху, откуда еще падали обломки, горел яркий источник света, заслоняющий само солнце.