Knight & Gypsy

— Какая ирония, верно? Теперь ты мой пленник, и я веду тебя к месту, где решится твоя судьба. Сколько бы ни пытался цыган вывести его из себя, рыцарь не нарушал молчания. Много над чем было ему поразмыслить, кроме слов своего спутника. Сады, в чьей тенистой прохладе они шли, кружили голову непривычными сладкими ароматами. В глубине листвы пели диковинные птицы. Потерянная сказка, подумал рыцарь, это чья-то сказка, рассказанная ребенку перед сном и затерянная здесь, среди бесконечных песков. Через огромные ворота с витиеватыми узорами на створках дверей цыган и рыцарь вышли на площадь, окруженную нависающими над ней многоярусными зданиями. По верху каждого располагались балкончики с решетчатыми окнами. С того места, где они стояли, рыцарь мог разглядеть бесконечные, сливающиеся воедино ряды колонн и арок, расходившиеся во все стороны света. Да, заплутал бы здесь непрошенный гость. В противоположном же конце площади возвышались еще одни ворота, пониже, но богато украшенные. Рыцарь успел заметить, что колонны были увенчаны мраморными огромными головами невиданных чудищ, будто величественные животные поддерживали своими длинными носами арку. — Это слоны, — заметив любопытство рыцаря, цыган усмехнулся. — Большие животные, их используют для прогулок, работы и в бою, как лошадей. Вопреки ожиданиям и учениям Церкви, Чхаг казался местом радушным и гостеприимным. Не чувствовалось здесь страха за свою жизнь, не было и высокопарной холодности, скрывавшей за собой лицемерие и зависть. Стены крепости были светлыми, приятными глазу, но сходства с Рониравоном рыцарь не нашел. Постройки Церкви были строги и величественны. Чхаг же был возведен из легкого золотистого песчаника. Широкие колонны и мощные стены уравновешивались узорными арками и балконами. Цыган свернул в один из переулочков, повел рыцаря в обход основного здания, видно, опасаясь встретить отпор у главного входа. Рыцарь был рад такому повороту событий: от яркости разноцветной мелкой росписи на фасаде и отблесков бирюзовых башенок на крыше у него зарябило в глазах. Остановившись у стены рядом с фиговым деревом, цыган положил ладони на теплый шершавый камень, беззвучно зашевелились его губы. Стена дрогнула, осыпался верхний слой песчаника, закрывавший собой узенькую дверь. Цыган открыл ее, поманил рыцаря за собой. Тот хмыкнул, прошел мимо цыгана, пренебрежительно толкнув его плечом, да так и остолбенел, потеряв дар речи. Они оказались не в помещении, как ожидал рыцарь, а в просторном внутреннем дворике с прудом, покрытым зарослями лотоса. В центре пруда находился дарующий прохладу фонтан в форме беседки. Вокруг высились постройки, поражавшие красотой росписи. Не уменьшились ли они с цыганом, угодив в красочную шкатулку мамлюкского посла? Цыган проследовал через дворик, охладив мимолетным движением кисть в фонтане, брызнул прохладой на свое лицо. Только сейчас рыцарь заметил, как сгустились утомленно морщины на красивом лице, как потеряли озорной блеск глаза. Щелкнул замок. Цыган надавил плечом на массивную дверь из красного дерева. Стоило лишь двери поддаться, как через приоткрытую щель хлынули в ноздри густые благовония и пряные специи. Рыцарь закашлялся. — Ничего, скоро привыкнешь. Если позволят остаться, — пробормотал цыган, осторожно проскальзывая внутрь. С трудом протиснувшийся в узкий дверной проем рыцарь заметил, как приятен на ощупь теплый оранжевый камень, согретый лучами южного солнца. Шаги цыгана стихли, рыцарь вскинул голову — уж не задумал ли тот снова коварство? Нет, цыган все еще шел впереди него, только теперь его ноги утопали в мягких ворсинках ковра, напоминающего разлитое молодое вино. Ковер был огромен, подобно волнам облизывал стены яйцевидного зала. Стены эти, медового цвета, были богато расписаны яркими красками. Искусный художник запечатлел на них диковинных животных и птиц, людей необычного вида в таких одеждах, каких рыцарь отроду не видал. Если живопись рассказывает о делах минувших, сколько же лет потребуется, чтобы обозреть ее целиком? Сверху раздался страшный треск, какой бывает в горах во время обвала. Кусок светлого плотного камня отвалился от террасы, обрамляющей купол, и рухнул вниз, прямо на головы вошедших. Рыцарь застыл в ужасе. Против такого не поможет меч, не поможет святое слово. Когда громадная тень уже готовилась задавить его, он вскрикнул, закрылся руками и… Удара не последовало. Вместо него раздалось свистящее шипение, заставившее рыцаря отнять руки от лица. Цыган воздетыми кверху руками удерживал огромную каменную плиту. Вокруг его кистей, запястий и предплечий клубился черный дым, на лбу проступили такие же черные вены. Неприязнь неприязнью, а рыцарь все же подивился тому, сколько силы было в этом худеньком парнишке. С другой стороны зала послышалось жужжание, которое многократно усилилось под высоким куполом. Осы. Рыцарь затряс головой, это явно ему снится. Тысячи ос угрюмо гудящим роем надвигались на пришельцев. — Да чтоб вас в бараний рог скрутило, — прошипел цыган. Черный дым в его руках сгустился, обтянул камень знакомой рыцарю густой пульсирующей слизью. Цыган напрягся, зарычал. Камень не поддавался. Смертоносная туча уже пересекла половину зала. Рыцарь обернулся на цыгана, в другую сторону, в лихорадочном поиске хоть чего-нибудь. Что же делать, что делать… С утробным рыком, который заставил рыцаря на мгновение вернуться в затопленные темницы Рониравона и вновь ощутить под кожей леденящий ужас, цыган разорвал каменную плиту, раскрошил ее и обрушил лавину острых обломков на ос. Оставшихся, долетевших таки до путников, колдун накрыл густым черным дымом, поднявшимся из его рук. Одно движение — и осы попадали замертво на пол. — Вотан* бы их всех побрал, — цыган тяжело дышал, уперевшись руками в колени. Видно, нелегко давались такие усилия даже опытным магам. Рыцарь вспомнил предупреждение мага песка. Да, по-всякому встречали его нерадушные хозяева, но чтобы так… — Убирайся, падальщик! — двери по другую сторону зала распахнулись от громового окрика. Человек двадцать ворвались в здание, еще нескольких рыцарь успел заметить наверху под куполом. Цыган вскинулся, поднял стену черного тумана, защищая себя и своего спутника. — Послушайте, я нашел ЕГО, мага воздуха, о котором говорило пророчество! Рамиль* должен был передать вам! — Он останется, — один из колдунов указал перстом на рыцаря и кивнул. — Ему мы рады. Тебе нет. — Маг песка не пропустил бы меня, если бы почуял опасность, — возразил цыган. — Да мне плевать, как ты прошел мимо него, — оскалился высокий светловолосый юноша. Вокруг рук его заполыхали огненные стрелы. — Тебе не место здесь. — Нет, я не уйду, пока вы не выслушаете меня! Я сравнял дворец Рониравона с землей, Церкви больше нет! — Как ты осмелился после этого явиться сюда? — со стороны собравшихся магов раздался гневный окрик. — Ты погубил все, к чему мы стремились столько лет! — подхватил другой голос. — В отличие от вас я хотя бы сделал что-то! — цыган повысил голос. — За триста лет вы своими разговорами и убеждениями добились лишь ужесточения Закона! — Ну так с тобой мы не будем разговаривать! — оскалился огненный маг, пустил полыхающие стрелы в цыгана. — Как ты смеешь, — лицо цыгана исказилось яростью. Стрелы, не достигнув цели, замерли в воздухе, сливаясь в огненный шар. Нет, не шар. Рыцарь явственно разглядел удлиняющийся хвост, морду с разинутой пастью. — Как ты смеешь направлять МОЮ магию против меня? Пылающее чудище рванулось с места, разинуло пасть — вот-вот сожрет свою цель. Маг, разрешивший рыцарю остаться, потянулся вперед. Послышался визг, чудище окуталось белым паром. Воспользовавшись заминкой, цыган созвал тьму, выросшую из его тени. Чернота заволокла стены, пожрала солнечный свет. Впереди пронзительно крикнула птица, забурлила вода — маги готовились к ответному удару. — ХВАТИТ! Чары рассеялись как ночной кошмар. Зал наполнил чистый белый свет, тьма ушла. Потухло пламя в руках огненного мага, безобидными лужицами опустились на пол водяные потоки. Рыцарь встал между некромантом и колдунами Чхага, повторил снова: — Хватит. Ваша вражда отдаляет вас от цели. Раскройте глаза — Церковь скоро падет. Вам нельзя медлить. Именно вы должны занять место, которое завоевала себе Церковь в людских сердцах и умах. Выходите к людям, говорите с ними. Покуда он говорил, голос его креп уверенностью и силой. Волшебники зашептались, рыцарь явственно разобрал преследующее его слово. Освободитель. — Мне плевать, что еще сделал этот черный маг и за что вы его изгнали. Благодаря ему все ваши многолетние усилия пошли прахом? Так моя жизнь тоже. Только ничего не изменится от наших страданий и злобы. Его деяния в прошлом. Сейчас нет единой Церкви, есть вы, есть остатки Ордена, разрозненные по стране, и есть люди, простые люди, которым нужна свобода и безопасность. — Твоя правда, — проскрипел, как сухое дерево на ветру, карлик в чалме. — Сегодня мы соберемся на совет и до рассвета обязуемся решить, как поступить дальше. — Постойте, — рыцарь обернулся назад, но цыгана за его спиной уже не было. Исчез, растворился в тенях. — Лет двадцать тому назад был со мной один малец послушник. Жадно тянулся он к знаниям, мало ему было наших книг и заветов. Несколько раз он признавался мне, что хотел бы воочию увидеть Чхаг. Я посмеялся, конечно. А потом однажды он собрал свои пожитки, попрощался и ушел. С тех пор я его не видел и не мог ничего разузнать о нем. Пока сегодня песчаный маг не обмолвился, что пропустил до меня еще одного служителя Церкви. Скажите, он здесь? Как мне найти его? — Я нашел тебя первым, — рыцарь вздрогнул, окутали его эти слова как спасительное облако прохладного дождя посреди засухи. За головами и плечами магов разглядел он пшеничную макушку, горбатый веснушчатый нос, сияющие внутренним светом глаза. Рыцарь сам подивился тому, как участилось дыхание, как раскрылись губы в широкой улыбке, как понесся он словно мальчишка навстречу. — Я тоже рад тебя видеть, — улыбнулся Люсид*, но обнять себя не дал, остановил предостерегающим жестом. — Обожди, не по правилам. Сначала должно поприветствовать как подобает равным. Он положил ладонь рыцаря на свою, потом накрыл сверху второй рукой и слегка сжал пальцы. — Вот теперь можешь меня обнять. — Чудак же ты, — улыбнувшись, рыцарь покачал головой и заключил Люсида в крепкие объятья. — Ты поймешь, рыцарь, — промолвил подошедший колдун, тот самый, что победил огненное чудище. — Я, нареченный по рождению Аюб*, дозволяю тебе остаться. Пусть противящийся моему решению возразит сейчас! Некоторые колдуны зашептались, кто-то кивнул, кто-то нахмурился, но никто не оспорил вердикт. — Славно, — улыбнулся Аюб, огладил аккуратную черную бородку. — И, думаю, твой наставник уже определен. Люсид обменялся с ним взглядами, кивнул, приобнял рыцаря за плечи. Что ж, хоть в чем-то эти колдуны смыслят, усмехнулся рыцарь, лучше уж знакомый огорошит меня вестями. Позволяя другу увести себя из зала, рыцарь обернулся один раз, потом второй, взгляд его беспокойно что-то искал. — Он ушел, — мягко напомнил Люсид. — Не думаю, что далеко, но не ищи его понапрасну. Цыган вовек не отыскать, если сами того не пожелают. — Послушай, но ведь это же какая-то дурость, — возмутился рыцарь. — Неужели вы не видите, что вас снова обманывают? Ну какой из меня мессия? — Освободитель не мессия, — улыбнулся Люсид, но улыбка его была печальной. — Тем более. Я служил Ордену столько лет, что уж и не упомнить, преследовал магов за ересь, а теперь мне же они доверяют свои судьбы? Чушь какая-то, — рыцарь яростно потер переносицу. — Это не чушь, это древний завет, — по лицу Люсид пробежал солнечный луч. Они вышли на террасу, проходившую над одним из внутренних двориков Чхага. Этот закуток был наполнен блестящими глянцевыми прудами, над которыми сгущались мясистой зеленью низкорослые растения. — Много лет назад, когда мы еще с тобой не появились на этом свете, из-за ужасного проступка создана была Церковь. Тогда же был написан завет. Люсид помолчал, потом уже другим голосом, гулким и монотонным, зачитал по памяти строки: — В боли и разрушении, что принесла с собой Церковь, виновны были двое: черный маг и маг ветров. Только подобные им смогут исправить содеянное. — Маг ветров? Но таких же не существует — Маги воздуха управляют ветром. В том числе. — Люсид снова говорил с ним своим обычным кротким голосом. Рыцарь уставился на друга с недоверием, а потом громко расхохотался. Вскинулась в небо испуганная стайка красноперых птиц. — Вы тут все белены объелись? Это я-то маг воздуха? — Да, ты. И я, — спокойно ответил Люсид. Он поднял руку, плавно очертил дугу в воздухе. Рыцарь уже не смеялся, когда его потащило влево и прижало к стене, а таращился на Люсид в ужасе. — Да, это правда, — повторил Люсид. — Это наша с тобой истина. Ты тоже сумеешь так. Уже умеешь, просто не обучен управлять своей силой. — Как… Как ты это сделал? — пробормотал рыцарь. — Ты же простой парень, я тебя с младых лет знаю. — Я родился таким. Как и ты. Как и все члены Ордена. Рыцарь передернулся, дыбом поднялись волоски на мощных руках: — Как это все? — глухо переспросил он. — Церковь была создана магом воздуха. И с тех пор эта стихия принадлежит только ей и ей одной. — Если вам так нужны были маги воздуха, обучили бы кого способнее и миролюбивее, — пробурчал рыцарь. — Это невозможно. Воздух поддается лишь тем, кто родился с душой, легкой как перышко, и разумом, способным подчинять ветра. — Но свет… Я же сам использовал его против врагов, — пробормотал рыцарь. — Когда ты толкаешь плечом дверь, дабы открыть ее, в чем сила твоя: в двери или в теле? — улыбнулся Люсид. — Символы, которые использует Церковь, — это руны. Древние руны, оставшиеся нам от предков. С их помощью можно преломлять свет, направлять его из одного места в другое. — Руны? — переспросил рыцарь. — Такие же, как на шее у черного мага? — Нет, — Люсид покачал головой. — В его руках сплетаются в узор, полный мощи и неумолимой воли, руны Naudiz, Uruz и Fehu — три символа, что взывают к глубинным силам, неистощимой энергии жизни, выносливости и неукротимой жажде выжить. Церковь же использует другие руны для своих целей: Algiz — для защиты, Isaz — для сокрытия истины и подчинения умов, Hagalaz — для сокрушения нечестивцев. — Почему другие колдуны не используют руны? — Не могут, — грустно улыбнулся Люсид. — Это проводник древней силы, стихийной и непредсказуемой, немногие могут с ней совладать. Обмельчали маги за три сотни лет. Сейчас уже нет магов воды, способных управлять любой влагой, даже той, что в теле человеческом. Водятся морские маги и речные, заклинатели дождя и хранители болот. Так и с другими. То чувство, которое позволяло с младенчества слышать сердцебиение леса, шепот гор, улавливать настроение моря, утеряно. Кто-то винит в этом городскую жизнь, кто-то — Церковь. — Почему никто не сказал нам, что наше колдовство равно вашему? Почему никто нас этому не учил? — рыцарь едва успел договорить, как из приоткрытой двери на него вылетела сова, огромная и недовольно клекочущая. Рыцарь успел разглядеть золотисто-рыжие перышки и глазищи-блюдца. Сова прихватила его когтями за плечо и взметнулась вверх, к карнизу. — Огмар, тише! — засмеялся Люсид. — Это что, тоже колдун? — изумился рыцарь, не сводя глаз с птицы. — Нет, что ты, это помощник одного мага. Мы давно уже не умеем обращаться зверями. Многое переменилось в колдовской жизни за годы правления Церкви, — Люсид явно был расстроен, но рыцарь не понимал причины. Ему бы в страшном сне не приснилось становиться собакой, лошадью или совой. Меж тем, обойдя еще несколько коридоров, они оказались у двери. Люсид обернулся к рыцарю. — Твои вопросы о сокрытии знания тянутся к истокам деления магии на святую и запретную, к становлению Церкви во времена первого Настоятеля. Я тут тебе не помощник. Попробуй поискать в книгохранилище, но я не уверен, давно не видел этого манускрипта. — Я поищу, только вот чего не понимаю, — рыцарь взял друга за руку. — Ты же лучше, чем я, Люсид. Ты умнее, рассудительнее, больше знаешь, да и больше умеешь. И, выходит, ты тоже маг воздуха. Так почему не ты? Почему я? — почти жалобно спросил он. Люсид грустно улыбнулся в ответ на испытующий взгляд рыцаря: — Освободитель не мессия. У тебя есть способность отнимать жизнь без зазрения совести. У меня — нет. Только тебе нести это бремя. Рыцарь отдернул руки как от огня. По лицу его пробежала тень. — Ну конечно, — глухо произнес он. — Вам нужен мясник, который бы сделал всю грязную работу. — Это не так, — со вздохом ответил Люсид, но рыцарь уже скрылся за дверью. Книгохранилище Чхага разительно отличалось от небольших комнатушек Рониравона, где переполненные свитками сундуки охранялись бдительными монахами-библиотекарями, а редкие фолианты были прикованы к полкам металлической цепью во избежание воровства. Здесь же рыцарь обнаружил большое светлое помещение, являвшееся отдельной пристройкой. Длинные ряды книг всевозможных размеров и цветов занимали деревянные шкафы внутри стен и между ними. На каждой полке размещалась табличка с изящно выгравированной надписью. В поисках желаемой книги рыцарь и сам не заметил, как очутился в центре богато украшенного мрамором зала с высоким купольным потолком. На дверях «Дома мудрости» висели роскошные занавесы, пол был покрыт мягкими коврами. Навстречу рыцарю засеменил хранитель библиотеки с заготовленной для гостя бумагой, перьями и чернилами. — Не нужно, — рыцарь неловко взмахнул рукой, книговед остановился в нерешительности. — Я ищу книгу про… — рыцарь замялся, подбирая слова. — Историю магии? Появление Церкви? Книгохранитель мелко закивал, развернулся и быстро пошлепал в противоположном направлении, только пятки засверкали в остроносых тапочках. Рыцарь неуверенно последовал за ним. Завернув из длинного сводчатого зала в одно из боковых помещений, сахиб остановился перед шкафом и благоговейно прикоснулся к дверце. — Благодарю, — едва успел вымолвить рыцарь, как сахиб уже скрылся за углом. Изучая древние тяжелые книги, рыцарь то и дело поднимал голову и оглядывался. Неприятное чувство, что за ним следят, заставляло чувствовать себя воришкой, которого вот-вот схватят. Но вокруг никого не было. Неведомо ему было, сколько времени он провел, перебирая пыльные страницы. Очнулся рыцарь, лишь когда Люсид мягко забрал из его рук очередную книгу: — Отдохни. Знание придет к тебе в нужный час.