Система: Купидон

******

      Солнце лениво таяло за горизонтом, и кухня Кейтлин погружалась в мягкий янтарный свет. Вай рассеянно гоняла остатки второй порции супа за день. Вкус его теперь казался каким-то нейтральным, как и её настроение. Кейтлин напротив была погружена в телефон, перечитывая какие-то записи. После обеда и сумбурного обсуждения их ситуации, воцарилась тишина, наполненная недосказанностью.       Первые часы после обеда Вай провела, пытаясь занять себя. Она включала телевизор, переключая каналы в поисках чего-то интересного, но быстро теряла интерес. Всё казалось каким-то чужим, не касающимся её. Затем она попробовала почитать, но слова плясали перед глазами, не складываясь в осмысленные предложения. Голова была занята мыслями о том, что её ждет.       Ближе к вечеру, когда за окном начали сгущаться сумерки, Вай ощутила лёгкую тревогу. Она не паниковала, но чувствовала себя странно неуютно. Впервые за долгое время её лишили привычной свободы, возможности пойти куда захочется, сделать то, что хочется. Ей не хватало привычного шума улиц, запаха бензина и свободы, которой она всегда дорожила.       Она села на диван, свернувшись калачиком. В квартире было тепло и тихо. Она слушала, как тихонько тикают настенные часы, и думала о Кейтлин. Что это за человек? И почему именно они оказались в такой странной ситуации?        Когда ночь опустилась на квартиру, Вай лежала на кровати, уставившись в потолок, и слушала, как Кейтлин ворочается за тонкой стеной. Дневное спокойствие, натянутое, как струна, давно лопнуло. Теперь оставалось только гулкая пустота, пропитанная страхом.       Она закрыла глаза, но за веками тут же вспыхнули образы: дверь, которая не открывается, окно, за которым шевелится город, но до него нельзя дотронуться. Барьер.        Почему я здесь?       Вопрос бился в висках, как пойманная птица. Два дня. Всего два дня, а уже казалось, что прошла вечность. Кейтлин была... терпимой. Не враг. Но и не друг. Они ели, обменивались осторожными фразами, но за этим не было ничего, кроме взаимной настороженности.       Вай повернулась на бок. Кровать скрипела под ней, будто жалуясь.       А если это навсегда?       Квартира теперь казалась камерой. Диван – местом для допросов. Окно – издёвкой. Она могла видеть свободу, но не могла её потрогать.       Тюрьма.       Мысль оседала в сознании, как ржавчина.       Она подняла голову, глядя на дверь в комнату Кейтлин. Та спала. Не волновалась. Для неё это было просто странное происшествие, временная неудобная ситуация.       Но для Вай...       Она сглотнула ком в горле.       Снова.       Она наедине со своим страхом.

******

      Третий день пребывания в квартире Кейтлин.       — Мне нужно сейчас уйти – срочный вызов, — голос Кейтлин был холодным, отстранённым. — Через пару часов вернусь. Только не разворуй здесь ничего.       Вай ничего не ответила. Только кивнула.        «Странная какая-то»              Дверь за Кейтлин захлопнулась, будто обрубив все связи, оставив её наедине с тишиной, которая в этой чужой квартире казалась особенно густой и липкой. Вай невольно коснулась рукой стены, холодной и шершавой, как будто она тоже чувствовала себя покинутой. “Только не разворуй здесь ничего” – эхом отдавалось в голове, холодный оттенок недоверия в голосе Кейтлин, как порез на идеальном шёлке. Вай скривилась, будто осколок льда вонзился в её сердце.       Вай невольно сглотнула, почувствовав, как в горле застрял ком. В голове пульсировала лишь одна мысль – снова одна.        Знакомое чувство.        Одиночество стало её постоянным спутником, тенью, которая всегда следовала за ней по пятам. Оно шептало ей в уши, напоминая о тех, кого она потеряла, о тех, кто оставил её, о тех, кому она не была нужна.       Стены, выкрашенные в безликий кремовый цвет, давили, словно они сжимались вокруг Вай. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь задёрнутые шторы, превращал комнату в тюремную камеру, залитую призрачным сиянием. Каждый предмет: тяжёлый комод, старинное зеркало, кресло с потёртой обивкой – казался чужим, лишённым души.       Не в силах усидеть на месте, Вай рвалась наружу, словно зверь в ловушке. Эта квартира была тюрьмой. Каждый вдох напоминал о невозможности покинуть это место, и, подобно бурлящему потоку, внутри поднималась паника.       Ноги сами понесли её к выходу, надо было проверить. Может, ей показалось? Может, дверь просто заклинило?       Но рука наткнулась на… пустое пространство, упругое, как толстое стекло. Невидимая стена.       Она нажала ладонью сильнее. Воздух дрогнул, будто вода, но не поддался. Тогда Вай ударила. Сначала осторожно, потом со всей силы. Кулак ударился, будто о бетон, но перед глазами лишь мерцал лёгкий, едва уловимый отблеск. Синеватый, как лёд под луной.       Магия?       Нет, такого не бывает. Быть не может.       — Да что за чёрт?!       Паника закипала в груди, но Вай заглушила её яростью. Нет, она не будет сидеть и ждать. Она выберется.       Быстро осмотрелась и увидела на кухне нож.       Лезвие царапнуло по невидимому барьеру у двери. Показались искры и сразу же резкий звук, будто металл по стеклу. Но никакой царапин.         Нож отлетел в угол.       Дыхание участилось. Ладони вспотели. Надо думать.       Вай поднесла зажигалку к баллончику с лаком для волос, найденному на тумбочке, и хищно улыбнулась.        — Сейчас посмотрим как ты запоёшь, невидимая зараза!       Она нажала на кнопку, и из баллончика вырвалась струя, смешанная с искрами огня. Получился импровизированный огнемёт – зрелище, достойное сумасшедшего пиромана.       — Гори, гори ясно, чтобы не погасло! — прорычала Вай, направляя пламя на невидимую стену.         Огонь, казалось, был готов сожрать всё на своем пути, но, достигнув невидимой преграды, он словно натыкался на невидимое стекло. Пламя яростно билось о барьер, искажая воздух вокруг, но пройти сквозь него не могло.       Вай прищурилась, наблюдая за странным зрелищем. Огонь, который должен был распространяться, сжигать и разрушать, просто… исчезал. Будто его поглощала невидимая тьма.        — Да что за хрень? — пробормотала Вай, с недоумением глядя на баллончик с лаком.        Она снова нажала на кнопку, выпуская новую порцию пламени. Результат был тот же. Огонь бился о невидимый барьер и бесследно исчезал, словно его никогда и не было.       Вай отбросила баллончик в сторону, выругавшись сквозь зубы.        Вай встряхнула руками, как будто стряхивая раздражение и тревожность, и приняла максимально магическую позу – ноги врозь, одна рука вперед, другая занесена над головой в драматическом жесте.       — Абра-кадабра, хрен тебе дыра! — выпалила она с серьёзностью мага на турнире иллюзионистов.       Ничего не произошло.       — Э-э-э… Люмос! Алохомора! Экспеллиармус! — она отчаянно вспоминала все заклинания, которые когда-либо слышала в фильмах.       Барьер даже не дрогнул.       — Ну давай же! Откройся, блять! — Вай в ярости стукнула кулаком по невидимой стене.       Но в ответ лишь её собственный выкрик, эхом отразившийся от стен. Ничего. Абсолютно ничего. Воздух оставался таким же неподвижным, стены – такими же прочными, а квартира – такой же смертельной ловушкой.        Вай стояла посреди комнаты, тяжело дыша, с перекошенным от ярости и лёгкого шока лицом.        — Что ж, план Б…       Она бросилась на дверь, не разбирая, куда бьёт кулаками, локтями, плечами. Каждый удар был пропитан ненавистью, каждый выдох – проклятием. Костяшки пальцев мгновенно посекло, но Вай этого не замечала. Разум затмила красная пелена, в которой осталась лишь одна мысль: прорвать, сломать, уничтожить!       Сначала удары отдавались острой болью в костях, но постепенно боль притупилась, словно растворилась в общем потоке ярости. Руки превратились в два молота, методично и яростно крушащих преграду. Кровь брызнула на дверь, на дверной косяк, оставляя зловещие алые следы. С каждым ударом, она чувствовала, как что-то в ней надламывается, но её это не останавливало. Наоборот, вид собственной крови лишь подстёгивал её, усиливал ярость.       Она вкладывала вес всего тела в удары плечами. Барьер содрогался, но держался. Боль в плечах не ощущалась, лишь гул в голове. Разбитые костяшки горели, а пальцы противно слипались от крови.        Она сорвала голос, выкрикивая бессвязные проклятия, каждое из которых заканчивалось хриплым рыком. Глаза горели ненавистью, в них не осталось ничего человеческого. Она била до тех пор, пока не почувствовала, что руки вот-вот отвалятся, пока не выдохлась до предела, пока дверь не запестрела багровыми каплями, а воздух не наполнился запахом крови и пота. Но барьер стоял нерушимой стеной, насмехаясь над её бессильной яростью. Она отшатнулась от двери, тяжело дыша, и с ужасом посмотрела на свои руки. И только сейчас, когда ярость немного отступила, она ощутила острую, пульсирующую боль, пронзающую каждую косточку, каждую мышцу её тела. Но даже эта боль не смогла заглушить тупую злобу, которая всё ещё клокотала в её груди.       Силы оставили Вай, и она медленно сползла по стене. Тело трясло от усталости и боли, а в ушах стоял непрекращающийся звон. Она опустила голову, пряча лицо в грязных ладонях. В глазах потемнело, и она ощутила лёгкое головокружение.       Мир сузился до пульсирующей боли в голове, монотонной и неумолимой, от которой хотелось выть. Она давила на виски, сдавливала череп, проникала в самые глубины мозга, лишая возможности думать, чувствовать что-либо, кроме этой адской боли.       Всё тело горело, словно объятое пламенем. Руки, ноги, плечи – каждая клеточка вопила о помощи, но Вай была не в силах ничего сделать. Она просто сидела, прижавшись к стене, и позволяла боли поглотить себя.

******

      Солнце едва пробивалось сквозь тучи, окрашивая заходящее небо в тревожные оттенки багряного и фиолетового. Кейтлин шла обратно. Её пальто, идеально скроенное по фигуре, было элегантного графитового цвета. Под ним виднелась белоснежная блузка с высоким воротником и строгая юбка-карандаш. Привычный наряд, демонстрирующий её безупречный стиль и профессионализм.       Подходя к квартире она увидела полуоткрытую дверь, что-то внутри сжалось. Внутри царила абсолютная тишина. Слишком тихо. Кейтлин нахмурилась, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Обычно, даже в её отсутствие, в квартире ощущалось какое-то неуловимое присутствие, но сейчас… только пустота.       Она осмотрела комнату. Всё было на своих местах, идеальный порядок, каждая вещь лежала там, где ей и полагалось. Ничего не изменилось с момента её ухода. Однако это обманчивое спокойствие только усиливало её беспокойство.       И тут её взгляд упал на дверь. Точнее, на еле заметные, почти засохшие капли на дверном косяке. Капли крови.       Кейтлин замерла, словно громом пораженная. Её расчётливый, холодный взгляд на мгновение утратил свою уверенность, сменившись неподдельным испугом. Сердце на секунду пропустило удар, а затем бешено заколотилось в груди.       Не страх, нет. Что-то глубже. Что-то, от чего желудок сжимается в тугой узел, а пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.       «Чья?»       Логика тут же выстраивает варианты: взлом, драка, или же… Нет, Вай не из тех. Но тогда что?       «Она пыталась выйти.»       Капли крови были почти незаметны, если бы не она, привыкшая видеть каждую пылинку на идеально отглаженных тканях, но их наличие в этой идеально чистой квартире было словно крик в тишине.       Она медленно подошла к двери, словно боясь увидеть то, что её ждало за ней. Шаги были бесшумны, как всегда. Но сердце билось так громко, что, казалось, его слышно даже сквозь стены.       Гостиная. Тусклый свет лампы.       Сгорбленная фигура на диване, резкие движения. Она сидела, стиснув зубы, протирая окровавленные костяшки. Тряпка уже пропиталась красным, но она продолжала давить, будто пыталась стереть с кожи что-то большее, чем кровь.       Кейтлин не бросилась к ней. Не вскрикнула. Она наблюдала. Глаза холодные, но в них плавал вопрос, тень беспокойства, которое она не позволила себе проявить.       — Всё нормально? — спросила она ровно, но между слов повисло что-то ещё, ответ, который она не хочет знать.       Вай даже не подняла головы. Пальцы её сжали окровавленную салфетку, костяшки побелели от напряжения.       — Да, всё круто, — голос её был глухим, будто доносился из-под земли. — Просто дралась со стенкой.       Кейтлин обошла диван и села на другом конце, сохраняя дистанцию, но не отводя взгляда. Она смотрела на Вай пристально, изучающе, словно пытаясь прочитать её, как открытую книгу. В её глазах не было ни жалости, ни упрёка, только холодная аналитика и какое-то глубокое, скрытое беспокойство. Она не собиралась лезть с расспросами, не собиралась успокаивать или утешать.       Вай чувствовала этот взгляд на себе, пробирающий до костей. Но не отстранилась. Может, потому, что ей было всё равно.       Тишина густела, как кровь на сбитых костяшках.        — Со стенкой, говоришь? — наконец произнесла Кейтлин, и в её голосе не было ни насмешки, ни упрёка.        Вай резко вдохнула, будто собираясь что-то выкрикнуть, но вместо этого лишь прошептала:       — Да. С твёрдой, блять.        Кейтлин всё ещё сидела на диване, её пристальный взгляд скользнул с окровавленных костяшек Вай на её лицо. Вай не отводила глаз, но в её взгляде читалось что-то новое – не только привычная дерзость, а напряжённое ожидание.       Не сказав ни слова, Кейтлин поднялась и направилась в ванную. Она вернулась быстро, держа в руках небольшую косметичку. Скудный набор первой помощи, содержащий лишь то, что она покупала ещё давным давно. Там были бинты, спирт и упаковка активированного угля – не то, что нужно в такой ситуации, но лучше, чем ничего.       Она молча бросила косметичку на диван рядом с Вай и отошла. Не стала помогать, не стала руководить, просто дала ей возможность справиться самой.       Вай не взглянула на Кейтлин. Она взяла косметичку и начала копаться в ней, словно зомби, механически выполняя привычные действия. Она достала бинты и спирт и, не обращая внимания на жгучую боль, начала обрабатывать свои израненные руки.       Её движения были быстрыми и точными, как у человека, которому приходилось делать это не раз. Она наматывала бинты на костяшки, туго перетягивая раны, не издавая ни звука. Лицо её было непроницаемым. Она делала это словно ритуал, словно пыталась залечить не только физические раны, но и душевные..       Закончив перевязку, она откинулась на спинку дивана, закрыла глаза и тяжело вздохнула.

******

      — Хорошо. Значит… вернемся к проблеме. Кто-то или что-то специально поменяло вас местами.       — И привязало меня к этому месту, — добавляет Вай, поднимая бровь.       — Да, — Кейтлин поворачивается, и вдруг вспышка. В её глазах, обычно холодных, как пилтоверские зимы, загорается азарт. — Значит, надо понять правила. Может, это квест?               Вай фыркает:               — Квест? Ты вообще откуда знаешь такие слова?       — Я не только модель, — говорит она, скрестив руки. — Я ещё и косплеерша.               Кейтлин закатила глаза с таким драматизмом, будто репетировала это перед зеркалом, и это было настолько неожиданно, что Вай невольно рассмеялась. Все её напряжение, злость и боль на мгновение отступили, уступив место чему-то более лёгкому, почти беззаботному.               — …Что?       — Неважно, — отмахивается Кейтлин, но уголок её губ дрогнул.       — Так хорошо. Что за квест? — Вай произносит скептически, пальцы сжимают край стола.               Кейтлин ставит стакан на стол с чётким щелчком.               — Систематизируем. Ты поменялась местами с Мэдди. Не можешь выйти из моей квартиры. — Она методично загибает пальцы. — Это не случайность. Это система с правилами.       Вай прищуривается, изучая Кейтлин:       — Значит, думаешь, можно перехитрить эти правила?        — Обойти, как минимум, — Кейтлин достаёт телефон, открывая список. — Параметры, дистанция, время, триггеры… нужно знать, с чем мы имеем дело.       Вай подходит к окну:       — Ладно, играем по твоим правилам. Но, это всё равно странно. Я вот думаю, мы должны были что-то сделать, чтобы в это вляпаться?        Кейтлин потирает висок:       — Вай, сосредоточься. Нужно проверить, может ли Мэдди выйти из твоего дома.        Вай качает головой, обдумывая.       —Проверим. А что дальше? Если все это неспроста, то кто-то или что-то за этим стоит, и надо понять, зачем им это нужно.       Кейтлин откладывает телефон. Между ними повисает тишина, наполненная новым пониманием. Вай отодвигает чашку, след от кофе тянется по столу.               — Значит, так и сделаем, — говорит Кейтлин, пальцы стучат по столу в такт её мыслям. Вай кивком соглашается.               И в этот момент – вибрация телефона.               Джейс.               Кейтлин морщится, но уголки губ предательски подрагивают.               — Извини, мне нужно...       — Конечно, — Вай начинает расхаживать по комнате, будто даёт себе пространство, которого ей не хватало во время разговора.               Кейтлин скользит в свою комнату, и подносит телефон к уху.       — Ну что, тростинка, как ты? — голос Джейса, теплый.       — Живу, — она падает на кровать, закрывает глаза. Впервые за долгое время почти смеётся.       — Это "живу" звучит как "я задумала что-то ужасное".       — Ты же меня знаешь.       — Знаю, —Джейс пару секунд молчит, — тебе лучше?               Кейтлин молчит. Он всегда понимал без слов.               — Ладно, слушай сюда, звезда, — Джейс переключается на деловой тон, но в нем все равно слышится улыбка. — Твой контракт с Lions заканчивается через месяц. Я договорился, что они продлят только если ты согласишься на их дурацкое турне. Но у меня есть вариант получше.       — М?       — Uno. Новая кампания. Ты – лицо. Без идиотских обязательств, только съёмки и свобода.               Кейтлин открывает глаза. Потолок в её комнате вдруг кажется выше.               — Ты же не просто так...       — Конечно не просто так. Ты же мне как сестра, глупая.               Она сжимает телефон крепче.               — Спасибо.       — Не благодари. Еще не всё.               За дверью послышались шаги Вай.               — Мне нужно идти.       — Хорошо. Я к тебе заскочу на днях и…       — Хорошо, — Кейтлин не дослушивает его слова и кладет телефон на тумбочку.               На секунду она замерла, вдыхая тишину. Ладонь скользнула по лицу, смахивая остатки напряжения и липкий налёт тревоги. В зеркале стояла чужая, размытая тень, без чётких контуров, без безупречного макияжа и глянцевой укладки. Без всех этих слоёв лака и тонального крема, которые превращали её в ту версию себя, что знал мир.       Здесь же, в этом ночном полумраке, она была просто живой. С секущимися волосами, тенями под глазами, слегка пересохшими губами. Настоящей.       И, возможно, именно поэтому так страшно было смотреть.

[Для перехода на новый уровень необходимо выполнить задание.]

«Миссия: Игра в правду»

Статус: активировано