Система: Купидон

      Кейтлин поднялась с кровати ощущая, будто провела ночь, сражаясь с подушкой. Сон, и так нечастый гость в последнее время, ускользал от неё, оставляя лишь разбитость и ноющую усталость. Уже который день кошмары преследовали её – то размытые тени, то давящая пустота.        Она сбросила мятые спальные вещи и на мгновение замерла, глядя на отражение в зеркале. Кожа на лице почти безжизненная, без румянца. Под глазами тёмные круги, вид утомлённый, измученный. Чёрные широкие штаны накрыли бёдра. Пурпурный топ скользнул по плечам. Она провела пальцами по волосам, тёмные волны рассыпались по плечам, мягкие, почти живые.       Кейтлин сделала глубокий, но совершенно беззвучный вдох. Грудь приподнялась, и тут же выпрямились плечи, тот самый привычный жест, который с каждым разом требовал всё больших усилий. Затем, словно начинала собирать себя по кусочкам, она медленно повернула голову, разминая шею.               Кейтлин бесшумно открыла дверь, сделав несколько шагов, она оказалась в гостиной, которая встретила её полумраком. Шторы были лишь слегка раздвинуты, пропуская тонкие золотые нити солнца.               И посередине всей этой картины Вай. Всё те же чёрные спортивные шорты и белая майка, которая слегка помялась. Она развалилась в кресле, одной рукой подпирая подбородок, другой ритмично постукивая пальцами по подлокотнику.       Тени гостиной тянулись к ней, обволакивая её фигуру. Воздух здесь был гуще, насыщеннее, словно пропитанный тишиной, а может ожиданием и тревогой.               Кейтлин села на диван, поджав ноги. Она медленно окинула взглядом Вай, стараясь уловить настроение той, понять, что происходит в её душе. Но лицо девушки было непроницаемым, словно каменная маска.       Она глубоко вздохнула, собираясь с духом. Надо было что-то сказать, как-то пробить эту стену молчания, но слова казались пустыми и бессмысленными.       Несколько минут они молчали, каждая погружена в свои мысли, словно находясь в разных вселенных, разделённых невидимой стеной. Кейтлин чувствовала, как напряжение нарастает, как тишина сжимает горло. Нужно было что-то делать.       Наконец, она решилась. Набрала в грудь воздуха и, стараясь говорить спокойно и ровно,  нарушила тишину.                — Ладно, давай попробуем узнать друг друга.               Вай приподняла бровь, удивлённая внезапным предложением, но не повернула головы, не посмотрела на Кейтлин, продолжая смотреть в одну точку.               — Ты серьёзно?       —  Да, можно попробовать. Пять фактов о себе. Без утайки.               Вай усмехнулась и откинула голову на спинку.               — Легко.               Она даже не сделала ни одного лишнего движения, просто начала перечислять, загибая пальцы.               — Раз: лесбиянка. Два: боюсь грозы. Три: обожаю мультики с детства. Четыре: семьи нет, ближе всех только Экко. Пять… — здесь она на секунду замялась, а после тихо усмехнулась — …боюсь, что этот идиот развалит мой бизнес.               Кейтлин замерла, сложив руки на груди.               — Ты… ты просто выпалила это, как список покупок!       — Ты просила факты. Получите и распишитесь.       — Но это же… — Кейтлин подняла руки в немом шоке, — Это личное! Ты не можешь просто…       — А что, надо было с дрожью в голосе признаваться? — сказала Вай дрожащим голосом.       —Можно было немного погрузиться в детали!                Вай закатила глаза:               — О, Святая Жанна, да ладно тебе!       — Нет, не «да ладно»! — Кейтлин даже привстала с дивана. — Ты ведёшь себя так, будто это… анкета для опроса!               Вай скривила губы в усмешке.               — А что, тебе хотелось драмы? Может, я должна была разрыдаться, рассказывая про детство?               Кейтлин сжала губы в тонкую линию:               — Хотя бы немного искренности.       — Вся моя жизнь – сплошная искренность, ледяная королева, — произнесла она, растягивая слова, словно смакуя каждое из них. В её голосе сквозила насмешка, адресованная скорее самой ситуации, чем Кейтлин.               Они замолчали. За окном пролетела птица, тень скользнула по стене.               — Так. — Вай резко выпрямилась, и её пальцы щёлкнули в воздухе с резким, почти театральным звуком, — Моя очередь требовать ответного жеста. Пять фактов. — Вай щёлкнула пальцами. — Быстро, как я.               Кейтлин замерла, брови взлетели к волосам. Она сделала едва заметное движение головой, словно пытаясь стряхнуть оцепенение.                — Я...       — Раз-два-три, — Вай загибала пальцы в такт, — или ты только и умеешь, что требовать откровенности, но не готова отвечать взаимностью? Как жестоко.               Глаза Кейтлин сузились. На её губах промелькнула тень улыбки.               — Хорошо. — Она резко подняла ладонь отсчитывая:       — Раз: я тоже по девушкам. Два: терпеть не могу, когда жуют с открытым ртом. Три: у меня аллергия на персики. Четыре: — тут её голос дрогнул, — я восемь лет занималась балетом. Пять...               Она замолчала. Вай покачала головой, медленно, с преувеличенным разочарованием. Язык её цокнул о нёбо, звук резкий, как щелчок затвора.               — Ой, что это? Ледяная королева запнулась?               Кейтлин резко выпрямилась:               — Пять: я панически боюсь темноты.               Тишина.               Вай замерла, её насмешливый блеск в глазах погас, уступив место чему-то вроде изумления. Она медленно, театрально свистнула.               — Вот это поворот, — выдохнула она, и в её голосе звучало искреннее, хотя и циничное, изумление. Она явно не ожидала такого откровения.       — Довольна? — Кейтлин скрестила руки, пальцы впились в локти.       Вай рассмеялась, но на этот раз звук вышел не таким резким, скорее заинтересованным. Она рывком встала с дивана и развернулась на пятке.        — О, ещё как, — она уже шагала к двери, не оглядываясь. — Ладно, я знаю отличный способ сблизиться. Пойдём на кухню, и ты получишь свои душещипательные истории.       — Что? Я не...               Но Вай уже исчезла за дверью, оставив после себя лишь лёгкое покачивание двери и запах её духов – что-то резкое, пряное, с оттенком цитруса и кожи.       Кейтлин осталась стоять посреди комнаты. Уши её горели, будто их опалили огнём, а в груди колотилось что-то горячее и неудобное. Она ещё не успела дойти до кухни, как услышала грохот. Она ускорила шаг, и перед её глазами предстала картина:               Вай, будто у себя дома, рылась в шкафчиках, выставляя на барную стойку миски, стаканы и венчики с таким видом, будто готовилась к кулинарному штурму.               — Итак, — Вай обернулась, держа в руках пакет муки, — лучше всего сближает людей готовка. Если, конечно, они не сгрызут друг друга раньше. Предлагаю самое простое – печенье.               Кейтлин застыла на пороге, её пальцы сжали дверной косяк.               — Я… не умею готовить, — призналась она, и в голосе прозвучала редкая нотка неуверенности.               Вай остановилась, пакет в руке замер в воздухе. Её брови поползли вверх.               — Серьёзно? Прямо вообще? — голос звучал с неподдельным изумлением.       — Прямо вообще…               Тишина.               Но вместо насмешки Вай лишь пожала плечами и повернулась к столешнице.               — Ну что ж, сегодня научишься, — произнесла она спокойно, даже мягко. В её голосе не было снисхождения, лишь искреннее понимание.               Для Вай готовка была не просто рутиной. Это был побег. Когда мир давил слишком сильно, нож в руках и запах специй возвращали контроль.               — Ладно, — произнесла Кейтлин, сделав шаг вперёд, и в её голосе прозвучала решимость, — Покажи, что делать.               Вай ухмыльнулась:               — Начинаем с простого. Мука, масло, сахар…               Вай ловко разбивала яйца. Кейтлин, стоя рядом, осторожно пересыпала шоколад в миску, будто разминировала бомбу.               — Ну так что, — Вай бросила взгляд на Кейтлин, — какой из моих фактов хочешь узнать поподробнее?               Кейтлин задумалась, её пальцы замерли над миской.               — Почему ты боишься грозы?               Вай рассмеялась, высыпая муку в миску:               — Прям с самого сочного?       — Ты сама предложила.       — Ладно. — Вай взбивала яйца, не глядя на неё. — Когда мне было шесть, я застряла в лифте во время грозы. Не знаю сколько прошло времени. Пять минут, десять, час? Но в тот момент казалось, что прошла вечность. Свет мигал, лифт скрипел и шатался, а я орала так, что, наверное, меня было слышно даже на улице.               Яйцо смешалось с мукой, превратившись в однородную массу.               — С тех пор, — продолжила Вай, — каждый раз, когда гремит гром, я чувствую, будто снова там. В этом чёртовом лифте, который шатается от каждого движения.               Кейтлин молча кивнула. Её пальцы теребили край топа – вредная привычка, неконтролируемые жесты всегда выдавали её, когда она не не могла найти себе место.                — А ты? — Вай резко перевела тему. — Балет. Восемь лет… и бросила?               Кейтлин застыла, будто её поймали на краже.               — Мать считала, что это... бесполезно.       — А ты?       — Я... — Она замолчала, глядя на свои руки. — Я любила это.               Тишина. Только ложка стучала по стенкам миски. Вай, с нахмуренными бровями и сосредоточенным взглядом, пыталась размять густое тесто, но бинты, туго обмотанные вокруг её костяшек, предательски мешали. Пальцы ныли от напряжения, и она выдохнула.       — Знаешь что, — Вай вдруг протянула ей ложку с тестом, — попробуй.       — Что?       — Просто попробуй.               Кейтлин осторожно взяла ложку, её пальцы дрогнули.               — Это... липкое.       — Ну да, — Вай усмехнулась. — Как и жизнь.               Микроволновка гудела, размягчая кусочек масла, а Вай подпёрла подбородок рукой, не сводя глаз с Кейтлин.                — Ну давай, следующее, что хочешь узнать? — на её лице играла слабая, но искренняя улыбка.               Кейтлин на секунду замерла, её пальцы оставили вмятины на тесте.               — Ты сказала... что ты лесбиянка.       — Ага, — Вай ловила нож за рукоять, играя. — И что?       — Просто... — Кейтлин провела тыльной стороной ладони по лбу, оставив белую полосу муки. — Ты сказала это так... будто это ничего не значит.               Вай рассмеялась, открывая микроволновку. Тёплый запах растопленного масла заполнил кухню.               — Потому что так и есть. Это просто факт. Как то, что у меня серые глаза, или то, что каждый адекватный человек ненавидит оливки.               Она вылила масло в миску, и оно смешалось с тестом.               — Но... — Кейтлин нахмурилась. — Разве это не... личное?               — Может быть, — Вай взбивала смесь, не отрывая от неё взгляда. — Но если я скрою это, значит, мне есть чего стыдиться, и если не скажу, то, скорее всего, потеряю шанс на красивую девушку.               Кейтлин промолчала на последнее утверждение и продолжила дальше наблюдать, как Вай ловко работает с тестом.               — Ты... никогда не боялась, что тебя осудят?       — О, ещё как, — Вай усмехнулась. — Но потом поняла: если кто-то осуждает меня за то, кого я люблю, то это их проблема. Не моя.               Она протянула Кейтлин миску.               — Теперь твоя очередь мешать.               Кейтлин взяла миску, их пальцы едва коснулись.               — Ты... удивительная, я до последнего скрывала это, даже от себя… — пробормотала она.               Вай закатила глаза, но улыбка выдавала её.               — Да ладно, не сюсюкай. Мешай быстрее, а то печенье получится, как твои навыки в искренности – комковатым.               Кейтлин фыркнула, но принялась усердно мешать.               — Ладно, раз уж мы настолько откровенные... — Вай провела тыльной стороной ладони по щеке. — В одиннадцатом классе я влюбилась в свою одноклассницу.               Кейтлин перестала месить тесто. Кухня затихла, будто сама боялась шума.               — Она играла в школьном оркестре. Скрипка. — Губы Вай дрогнули в полуулыбке. — Когда она играла, я будто забывала как дышать. Я пропускала уроки, чтобы тайком слушать её на репетициях. Мы часто общались, гуляли после школы. Даже подумала, что у нас, возможно, что-то получится.               Она резко встряхнула головой, будто отгоняя навязчивый образ.               — Однажды после концерта я подарила ей красную розу. Без слов. Просто оставила в футляре от скрипки.                Кейтлин осторожно поставила миску.               — И... что было потом?       — Потом? — Вай с силой разминала тесто лопаткой. — Через неделю она начала встречаться с капитаном баскетбольной команды. А розу я нашла в мусорном баке у спортзала.               Наступила тишина, нарушаемая только бульканьем кипящего чайника.               — Я не расстроилась, — вдруг добавила Вай слишком быстро. — Просто... в тот день впервые напилась. Украла бутылку виски у отца. Экко потом два дня отпаивал меня минералкой и глупыми анекдотами.               Она швырнула ком теста на стол.               — Вот и вся история. Не смей делать эти "жалостливые глаза". Потом я ушла во все тяжкие. Но и это долго не продолжилось.       — Я не жалею. Просто... понимаю.       — Да? — Вай язвительно приподняла бровь. — А что понимает идеальная Кирамман о разбитом сердце?       — Больше, чем ты думаешь, — тихо ответила Кейтлин и неожиданно ткнула пальцем в тесто. — Вот здесь комок.         Вай взглянула вниз, и действительно, несмешанный кусок сахара белел среди шоколадной массы.               — Вот видишь, — Кейтлин взяла нож и аккуратно подцепила комок. — Даже в самом горьком тесте бывают сладкие кусочки.        — Ты что ли стала великим кондитером и философом за час?       Кейтлин протянула кристаллик сахара на кончике ножа. Вай закатила глаза, но взяла его.               — Боже, какая ты банальная.               Золотистое тесто, с крапинками шоколада, уложенное ровными кружочками на противень, скользнуло в раскалённую духовку. Дверца захлопнулась с мягким стуком.               — Теперь ждём, — Вай вытерла руки о полотенце, оставив на ткани шоколадные пятна.               Кейтлин, прислонившись к кухонному острову, неожиданно предложила:               — Может, фильм? Чтобы время быстрее прошло.       — Только не ромком, — предупредила Вай, сужая глаза.       — Боевик? Как насчёт Дэдпула?               Вай довольно хмыкнула.               — Ты внезапно становишься интереснее, Кирамман.               Кейтлин лишь склонила голову, но её взгляд заинтересованно следил за Вай.                — Только смотри, не спали печенье, — бросила она, плюхаясь на диван и тут же утаскивая подушку.       — Не спалю, — Кейтлин села рядом, сохраняя дистанцию ровно в полметра. Не ближе, не дальше.               Экран ожил, заливая комнату ярким светом. Вай тут же погрузилась в кино, забыв обо всём. Кейтлин сидела, поджав ноги, и украдкой изучала Вай, пока та не замечала.               Экран мерцал, отбрасывая на лицо Вай синеватые блики. Они скользили по её резким скулам, на одной из которых находилась римская цифра шесть, её взгляд цеплялся за ресницы, в темноте подсвечивались едва заметные веснушки у переносицы. А на шее виднелась шестерёнка, которая переходила в более большую и сложную татуировку на спине и руках.       Кейтлин заметила, как губы Вай непроизвольно растягиваются в улыбке на очередной шутке. В настоящей, неприкрытой, без привычной едкости. Заметила, как пальцы машинально сжимают подушку в момент перестрелки. Как она даже слегка привстаёт, когда действие на экране накаляется, и потом, осознав это, снова вжимается в диван, будто пойманная на чём-то постыдном.               Она смотрит кино, как ребёнок.               Эта мысль поразила Кейтлин. Вся та резкость, весь сарказм куда-то испарились. Осталась только девушка, увлечённая историей на экране, с горящими глазами и чуть приоткрытым ртом.               Кейтлин поймала себя на том, что улыбается в ответ.               Резкий запах гари ворвался в комнату как незваный гость, перебивая даже едкие шутки. Вай замерла на секунду, ноздри тревожно расширились, а затем…               — Блядь, печенье!               Она рванула на кухню, выругавшись ещё трижды по пути. Противень с грохотом выскользнул из духовки, выпуская клубы дыма. Печенье почернело по краям, но в центре ещё сохраняло золотистый оттенок.               Кейтлин застыла в дверном проёме, будто вросла в порог. Её пальцы впились в косяк так, что ногти побелели от напряжения. В горле стоял ком, а в груди колотилось что-то горячее и острое. Губы её дрожали, когда она наконец выдавила.               — Я... я не заметила, я... — её голос тихий, глаза метались между Вай и печеньем.               Она ждала крика. Ждала, что сейчас последует взрыв, как тогда с Мэдди, когда забытая лапша превратилась в угли. Ждала, что Вай швырнёт противень, что её глаза станут холодными, а губы искривятся в злобной гримасе.               Но Вай лишь молча переложила печенье на тарелку, аккуратно отделяя подгоревшие края.               — Вай, прости, я… — Кейтлин сглотнула, голос её предательски дрогнул.       — Попробуй.               Кейтлин замолчала. Вай протягивала ей печенье, её пальцы были чуть запачканы, но лицо оставалось спокойным.               Кейтлин осторожно откусила кусочек.               — Немного горчит, но вкусно, — пробормотала она.               Вай вдруг улыбнулась.               — Для первого раза неплохо.               Кейтлин, словно не веря своим ушам, смотрела на Вай. Слова застряли в горле, и вместо них вырвался лишь глубокий вдох, будто несла весь мир на своих плечах, и только сейчас его сбросила. Её глаза оживились, глядя на Вай.                — Ты... не злишься?       — Ну, печенье-то уже не вернёшь, — Вай пожала плечами. — Да и вообще, это мелочь.               Она отломила ещё кусок, задумчиво разглядывая его перед тем, как отправить в рот. Жевала медленно, прищурившись, будто дегустировала дорогое вино, а не подгоревшую выпечку. На её лице не было ни отвращения, ни раздражения, лишь какое-то отстранённое размышление.               — С Мэдди бы по-другому было, да?               Кейтлин вздрогнула.               — Она... она не любит, когда что-то идёт не по плану.       — А я привыкла, — Вай хмыкнула. — У меня Экко каждый месяц что-нибудь поджигает. «У бесконечных пыток есть маленький минус – дальше трудно чем-то удивить.» — провозгласила она, делая отсылку к только что услышанной реплике Дэдпула. Глаза её блестели озорно, а в уголке рта дрожала усмешка.               Кейтлин неожиданно фыркнула. Короткий, сдавленный звук, будто смех прорвался вопреки всем её попыткам сохранить ледяное спокойствие.               Вай ответила на это театральным реверансом, чуть не задев головой дверцу духовки:               — Спасибо, спасибо, я здесь все выходные.               Печенье перекочевало вместе с ними к дивану. Вай устроилась, подобрав под себя ноги, и тут же сунула в рот два печенья сразу. Во время просмотра она бросила пару фраз, из-за чего крошки посыпались на диван.        Кейтлин, обычно брезгливо морщившаяся при таком поведении, лишь покачала головой. И неожиданно последовала её примеру. Потому что в этот странный вечер даже подгоревшее печенье казалось частью какого-то нового, нелепого, но уютного ритуала.       

 

«Дополнения: улучшение взаимоотношений»

+симпатия

+доверие

 

******

      Экран взорвался очередной перестрелкой, а Вай, развалившись на диване, с нарочитой театральностью, передразнивала героев.         Кейтлин наблюдала за этим представлением, пряча улыбку за ладонью.               — Мне нужно ненадолго отлучиться, — внезапно объявила она, поднимаясь с дивана.        — Ох, конечно, принцесса, не смею задерживать твой королевский побег! — парировала Вай, не отрывая глаз от экрана.               Она даже не заметила, как Кейтлин скользнула к тому самому запретному шкафу, запертому на ключ, к которому она запрещала подходить. Когда через пять минут дверь распахнулась, Вай обернулась и её челюсть буквально отвисла. Кейтлин стояла на пороге в... костюме Дедпула?               Настоящем. Красный с чёрным, свисающий, с прорезями для глаз и даже с искусственными мышцами.               — Что... Это... — Вай застыла, указывая пальцем, будто увидела призрака.       — Ты говорила, что тебе нравится Дэдпул, — Кейтлин скрестила руки на груди, и костюм заскрипел. В её голосе сквозила едва заметная неловкость, которую она тут же постаралась скрыть. — Я подумала…       — Нет, мы еще не дошли до ролевых игр. Ты серьезно хранила это в своём священном шкафу?! — Вай вскочила, размахивая руками. — Это же... это...               — Я покупала его для совместного косплея, — призналась Кейтлин, смущённо теребя край маски. — Но ни мне, ни Мэдди он не подошел. Мы... ну...               — Недостаточно накачены как, например, я, — закончила за неё Вай, вдруг понимая, куда клонит Кейтлин.                Тишина.               Дедпул на экране как раз упоминал про "тугие костюмы и еще более тугую мораль".               — Ты уверена, что не перегрелась на солнце? — Вай приподняла бровь, едва сдерживая ухмылку. Она не могла поверить своим глазам.       Кейтлин, обычно собранная, сейчас стояла перед ней с неловко поджатыми губами, будто сама не верила в то, что говорит. Её взгляд дрогнул, пальцы нервно постукивали по локтю.       — Просто... это было бы забавно. — Она произнесла это так, будто слова «забавно» не существовало в её лексиконе до этого момента.       Вай замерла на секунду, потом рассмеялась.       — Ооо, Кирамман, ты что, предлагаешь мне прикинуться Дэдпулом? — Она выпрямилась, упёрлась руками в бока, наклоняясь ближе. — Это же почти как признание в том, что у тебя есть чувство юмора.       — Я просто подумала, что это... забавный контраст.       — Контраст? — Вай фальшиво приложила руку к сердцу. — Неужели все модели такие странные…       Кейтлин резко отвернулась, но Вай всё равно заметила, как та чуть покраснела.       — Ты невыносима.       — О Святая Жанна, дай сюда эту штуку!                И пока она снимала майку, а Кейтлин торжествующе улыбалась, экранный Дедпул как раз произносил: "Иногда лучший костюм – это тот, который идеально сидит... и идеально бесит окружающих."               Вай с трудом втискивала плечи в узкий костюм, матерясь сквозь зубы:               — Чёртов латекс... Кто это вообще шьёт? Садисты?               Костюм оказался тесноват в плечах, но сидел на ней куда лучше, чем на хрупкой Кейтлин.               — Слушай, — Вай натягивала перчатку, — вот серьёзно. Ты –  топ-модель. Ледяная королева. Вся такая... — она сделала жест руками, — безупречная. А на деле? Тайный косплеер?               Кейтлин, сидя на краю кровати, вдруг опустила глаза.               — Это... отдушина.               Она произнесла это так тихо, что Вай на секунду перестала бороться с костюмом.               — Когда я надеваю чужой образ, — продолжила Кейтлин, — я могу быть кем угодно. Здесь, в этом образе, нет тяжести репутации, нет давления матери, нет всех тех ролей, которые я вынуждена играть в реальной жизни. Это как… как воздушный пузырь, в котором можно на время забыть о проблемах и просто наслаждаться моментом.       И в то же время это было не просто бегство. Это увлечение, то, что по-настоящему радует. Возможность погрузиться в другой мир, воплотить образ, почувствовать себя частью чего-то большего.       Может быть, это глупо. Может быть, кто-то сочтет это ребячеством. Но в эти моменты она наконец-то чувствует себя свободной. Свободной от себя самой – той, кем заставляют быть. И это… это невероятно ценно.                Вай замерла, ощущая странное сходство.               — А фанаты твои в курсе, — вдруг спросила она, — что их "неприступная богиня" бегает на фестивали в костюме, например... — она ухмыльнулась, — Лары Крофт?               Кейтлин резко подняла голову, глаза сузились:               — Откуда ты...       — Угадала? Серьёзно? — Вай рассмеялась. — Боже, это же классика!       — Никто не знает, — быстро ответила Кейтлин. — Только Мэдди, она вместе со мной это делала. И... теперь ты.               Тишина.         Вай наконец застегнула костюм и повернулась к зеркалу.               — Ну что, — она склонила голову, копируя позу героя, играя мышцами, — как я?               Костюм облегал хорошо. Слишком хорошо. Кейтлин вдруг осознала это, когда Вай повернулась к ней. Узкий красный латекс подчёркивал каждую линию тела, каждую мышцу, каждую...               Она резко отвела взгляд, но образ уже впечатался в сознание: широкие плечи, узкая талия, уверенная посадка. Кейтлин почувствовала, как тепло разливается по шее, поднимаясь к щекам.               — Нормально, — выдавила она, внезапно заинтересовавшись своими ногтями.       — Ого, да ты вся покраснела! — Вай хихикнула, подступая ближе. — Неужели великая Кирамман смущается?       — Это от... латекса. Аллергия.       — Аллергия, ага, — Вай склонила голову, и маска исказила её голос, сделав его глухим. — А почему тогда уши горят, а?               Кейтлин резко вскочила, будто диван внезапно стал раскалённым.               — Надо проверить печенье!       — Оно уже на столе, — Вай блокировала путь к двери, скрестив руки и боже, как этот жест расширял грудь…       — Тогда... чай! Я поставлю чайник!       — У тебя умный чайник, он сам включается.               Кейтлин вдруг осознала, что отступает к стене, а Вай приближается с хищной грацией человека, который знает что делает.               — Может, признаешься, что я в этом костюме чертовски хороша? — Вай наклонилась, и сквозь прорези маски сверкнули стальные глаза.               Кейтлин захлебнулась воздухом.               — Ты... ты...         Вай замерла на пороге, сжав кулаки.               — Ох, точно, а если... — она резко остановилась.               Не раздумывая, Вай рванула к двери, и та распахнулась с грохотом.               Кейтлин чуть не взвыла от облегчения. Выдохнув, провела ладонью по горящим щекам.       «Чёрт возьми, Кирамман, соберись.»               — Вай, подожди!               Но она уже зажмурилась и шагнула вперёд. Туда, где раньше невидимая стена останавливала её намертво.         И...               Ничего.               Ни толчка, ни сопротивления. Только прохладный воздух лестничной клетки на лице.               Она открыла глаза.               Её нога твердо стояла на бетонном полу.               — Я... — голос сорвался. Она обернулась.               Кейтлин стояла в дверях, глаза расширены, губы приоткрыты.               — Ты прошла!               Вай подняла руки. Красные перчатки ярко выделялись в полумраке подъезда.               — Костюм... Он что, снял ограничение? Мне что ли придется все время в нем ходить?               Кейтлин медленно покачала головой:               — Нет. По ходу тут что-то другое. Видимо ты перешла собственную границу. В своей жизни, думаю, ты бы никогда бы не решилась надеть что-то такое, — хитро улыбнулась Кейтлин.        Вай недовольно на неё посмотрела.        — Что ты хочешь этим сказать?        — Просто будь собой. Настоящей. Со всеми страхами и глупостями, — Кейтлин пожала плечами, будто это самый глупый вопрос в её жизни.        Вай на секунду остановилась. На миг лестничная клетка вдруг показалась огромной. Воздух оказался невероятно свежим.Она стала на капельку другой.                — Что хочешь сделать теперь? — поинтересовалась Кейтлин.       — Теперь я хочу на улицу! — прокричала Вай спускаясь по лестнице.               Её крик отразился эхом от стен. Четыре пролёта вниз – ноги сами неслись вперёд. Бетонные ступени мелькали под ботинками костюма, перила скользили под перчаткой, холодные и обшарпанные. Дверь подъезда распахнулась с глухим стуком, выпуская её на улицу.               И вот.               Воздух.               Настоящий, не спёртый стенами квартиры, густой от запаха дождя, что только что прошёл над Пилтовером. Вай остановилась, запрокинув голову: перед ней возвышался её временный «дом». Элегантный многоквартирник в стиле ар-деко, с фасадом цвета слоновой кости, украшенным геометрическими узорами. Балконы, украшали каждый этаж, а огромные окна отражали закатное небо.       Напротив находилась пустая спортивная площадка. Турники блестели от дождя, качели слегка раскачивались на ветру, будто кто-то невидимый только что с них встал. Всё было залито золотым светом уходящего солнца, лужи на асфальте казались расплавленным металлом.                Вай сделала шаг. Потом ещё один.               Никаких барьеров.               Она обернулась, Кейтлин стояла в дверях подъезда, застывшая, как статуя.               — Ну что, ледяная королева, — Вай раскинула руки, чувствуя, как ветер забирается под её маску, — выходи. Или боишься промочить корону?               Где-то вдали залаяла собака. Вай рванула вперед, ноги сами понесли её через мокрую площадку. Она шлепала по лужам, брызги взлетали вверх, оставляя тёмные пятна на костюме.               Турники, скамейки, песочница мелькнули боковым зрением, превратившись в размытые пятна. Она уже видела калитку. Старую, чугунную, с узором в виде виноградных лоз. Ещё пара шагов...               БАМ.               Воздух перед ней вдруг стал плотным, как резина. Вай врезалась в невидимую стену всем телом, отскочила и чуть не рухнула на спину.               — О, да ладно! — её стон разнёсся по пустой площадке.               Она ткнула пальцем вперёд – барьер подался чуть-чуть, как натянутая плёнка, но не пускал дальше. Она стянула маску и бросила её на газон.                — Ты серьёзно?! — Вай ударила по нему ладонью. — Я же уже...               Где-то за спиной чирикнула воробьиная стайка, беспечно пролетев сквозь ту самую преграду, что для Вай оказалась крепче стали.               — Чёртова игра, — проворчала она, плюхаясь на скамейку.               Кейтлин приближалась медленно, каблуки её ботинок постукивали по мокрому асфальту. Ветер играл распущенными синими прядями, а в глазах светилась едва уловимая усмешка.               — Ну что, беглянка, — голос её звучал сладко, как карамель с ядом, — как ощущения после побега?               Вай лишь закатила глаза и жестом показала на невидимую стену перед калиткой.               — О, просто прекрасно. Особенно когда понимаешь, что твой новый вольер – это уже не целая квартира.       Кейтлин присела на скамейку, аккуратно поправляя складки своего тёмно-синего пальто.               — Зато теперь у нас есть отличный повод прогуляться. Проверим, насколько далеко ты можешь уйти.               Вай хмыкнула и потянулась, приводя в тонус затёкшие мышцы.               — Ладно, Кирамман, давай исследуем мои новые владения.               Но прежде чем они сделали шаг, Кейтлин вдруг протянула ей маску, что валялась в траве.               — Надень.       — Серьёзно?       — Серьёзно. — Взгляд Кейтлин стал твёрдым. — Если нас увидят вместе, это вызовет вопросы. А я не хочу объяснять фанатам, кто ты такая.               Вай замерла, оценивая её взглядом. Потом резко выхватила маску и натянула её на лицо.               — Как скажешь, принцесса инкогнито.               Вай идёт в красном костюме и маске, Кейтлин же одета в тёмное пальто и солнцезащитные очки, хотя солнце уже почти село.               — Знаешь, — Вай развела руки, — если кто-то нас увидит, они подумают, что ты случайно встретила Дедпула на детской площадке.       — Именно поэтому никто не поверит, что это я, — сухо ответила Кейтлин.               Вечерний воздух был густым и свежим, пропитанным запахом мокрого асфальта и сырой листвы. Лужи, разбросанные по спортивной площадке, как осколки зеркал, отражали розовеющее небо. Вай шла впереди, её красный костюм ярко выделялся на фоне вычурных многоэтажек, а маска придавала ей вид нелепого, но забавного призрака.               Кейтлин следовала за ней, держа дистанцию, но не слишком большую.               — Двести метров, — пробормотала Вай, замеряя шагами расстояние от одной границы до другой. — Неплохо. Можно хоть до магазина дойти.       — Если бы он ещё работал в десять вечера, — холодно заметила Кейтлин, поправляя очки.               Они медленно обходили дом, тестируя границы. Вай то и дело протягивала руку вперёд, проверяя, где именно воздух становится плотным, как стекло.               — Интересно, — сказала она, — если я возьму палку и брошу её дальше двухсот метров, она улетит или отскочит?                Кейтлин вздохнула:               — Пожалуйста, не надо проверять. Мне не хочется объяснять соседям, почему Дедпул швыряется ветками.               Вай рассмеялась, но в этот момент послышался щелчок.               Тихий, едва уловимый.               Они обернулись. На скамейке у детской площадки сидели подростки, уткнувшись в телефон и что-то громко обсуждая.               — Нас сфоткали? — прошептала Вай.               Кейтлин нахмурилась, но затем махнула рукой.                — Показалось. И даже если нет. Кто поверит, что мировая модель будет гулять с человеком в красном латексе?         Вай скривилась от такого заявления.        — Прошу заметить, что человек в красном латексе очень даже хорош собой.       — Только в твоих мечтах.        Они двинулись дальше, оставляя за собой мокрые следы на асфальте. Фонари зажглись один за другим, протягивая над улицей цепочки жёлтых огней. Кейтлин теперь шла чуть впереди, её тень длинной стрелой скользила по мокрому асфальту. Вай плелась следом, всё ещё в маске.       Подъезд встретил их запахом свежей покраски и тишиной. Лифт, поскрипывая, поднял их на нужный этаж.               — Я в ванную, — бросила Кейтлин, уже снимая пальто. Вай лишь кивнула в ответ и молча ушла на кухню.               «Раз уж тут живу, надо хоть как-то помогать,» — рассуждала, пока она открывала холодильник.               Свет внутри был слишком ярким, почти клиническим. Полки полупустые: яйца, пачка масла, пару луковиц, буханка хлеба и остатки печенья. Как она вообще сперва нашла все ингредиенты для печенья, когда тут нормальной еды и в помине нет?               Доставая сковороду, Вай поймала себя на мысли, что делает это на автомате будто это её кухня. Её передернуло – странное чувство.               За стеной зажурчала вода из ванной. Она разбила яйца, добавила пару специй которые нашла в Дальнем шкафу. Запах жареного лука быстро заполнил пространство.               Два прибора, две кружки, хотя никто не договаривался ужинать вместе.       Просто, почему бы и нет?                Лук в сковороде зашипел, к нему сразу же добавились яйца.                Тем временем в другой комнате.       Вода стекала по плечам, оставляя за собой дорожки из капель. Кейтлин прислонилась к кафельной стене, ощущая, как холод проникает под кожу, но не пыталась отстраниться. Этот ледяной контакт был единственным, что удерживало её в реальности.               Мэдди. Это имя как огонь и лёд одновременно.        Она всплыла в сознании, как осколок разбитого зеркала. Где она сейчас? В чужой квартире, в чужой жизни. Или уже всё приняла, и счастливая ходит по барам и ищет очередную девушку?               Мысли снова возвращаются к ней. Хотя пора бы уже забыть. Такого как раньше уже не будет. Но рана в душе всё никак не могла зарасти. Она каждый раз напоминала о себе. Всегда, когда она оставалась одна, где-то промелькнёт мысль, или покажется копна рыжих волос. Её тень ходила за Кейтлин по пятам и никогда не оставляла её одну.        Пальцы непроизвольно сжались, оставляя на ладонях полумесяцы от ногтей. От воды шёл горячий пар, от которого начало запотевать зеркало. А в душе нарастало странное чувство вины за то, в чём она не была виновата.               «Почему именно Вай? Почему именно я?»               Кейтлин опустила голову, наблюдая, как капли с её волос ритмично бьют по эмали ванны. Кап-кап-кап, будто отсчитывают время. Она вспомнила, как Вай, вся в красном латексе, стояла перед ней с вызовом в глазах. Как легко та признавалась в своих страхах. Как не стеснялась быть... настоящей рядом с ней.       А она боялась. Боялась, что настоящая она никому не понравится. Что, если кто-то увидит её страхи, то сразу же оттолкнёт. Потому что они уродливы, чужды даже ей. Она, возможно, никогда не примет себя. Ведь когда-то она поверила, но жизнь решила что она не заслуживает счастья. И покрыла её тьмой - угнетающей, с которой невозможно справиться.       Резкий голос Вай вырвал Кейтлин из раздумий.                — Кирамман, если ты потонешь там, я навсегда останусь в заключении двухсот метров!               Слова прорезали водяную пелену, заставив Кейтлин вздрогнуть. Она резко выпрямилась будто её ударили током.               — Ты ужасна... — прошипела она себе под нос, вытирая лицо ладонью.       Не услышав ответа, Вай запела.        — Кто проживает на дне океана… ?        — Заткнись!       Движения стали быстрыми, резкими. Полотенце грубо прошлось по коже, убирая не только воду, но и следы размышлений. Она быстро натянула просторные чёрные штаны с мягкими складками, серый свитер с высоким горлом, слишком большой для неё, будто пытаясь спрятаться в этих складках ткани.               Её одежда. Та, в которой прячется.               Шаги по коридору звучали чётко, как приговор. Лицо – ледяная маска. Но когда она вошла на кухню...         Вай, всё ещё в красном костюме Дедпула, только маска теперь валялась на столе, ловко переворачивала омлет на сковороде. Ярко-жёлтый, пушистый, с аппетитно подрумяненными краями и кусочками сладкого лука.               — А, наконец-то! — Вай даже не обернулась, — Я уже думала, вызывать водолазов.               Кейтлин застыла в дверях.               Она... готовила. В костюме супергероя. Это было настолько абсурдно, что ледяная маска дала трещину.               — Ты... — голос Кейтлин едва дрогнул, — Ты вообще планируешь когда-нибудь его снять?               Вай наконец повернулась, держа сковороду в одной руке как оружие:               — А что, раздражает? — её губы дрогнули в ухмылке, — Может, я теперь твой личный супергерой. Защитник от подгоревших завтраков.               Кейтлин глубоко вздохнула.               — Ты – мой личный ад.       — Спасибо, стараюсь, — Вай вывалила омлет на тарелку с преувеличенной грацией.               Тарелки мягко звякнули о деревянную поверхность. Омлет, золотистый и воздушный, испускал лёгкий пар, растворяющийся в прохладном воздухе кухни.               Стул скрипнул, когда Вай опустилась на него. Стул, который незаметно стал её за эти два дня. Он стоял чуть ближе к окну, чем остальные – не нарочно, но так вышло. Вай бессознательно выбрала его в первый же день и с тех пор не меняла места.С того места был хороший вид на город.               Кейтлин ела медленно, аккуратно разделяя вилкой пышные слои. Её взгляд то и дело скользил по красному латексу.               Она и правда не собирается это снимать.               Вай уплетала еду с аппетитом, совершенно не смущаясь своим видом. Вдруг подняла глаза и поймала этот изучающий взгляд.               «Что?» — она развела руками, задавая немой вопрос.               Кейтлин быстро опустила взгляд в тарелку и покачала головой.               Она заметила, как пальцы Вай автоматически потянулись к чашке, как тело само развернулось к окну, привычный ритуал. За стеклом лежала та самая недоступная улица: фонари, мерцающие как маяки в запретной зоне, силуэты прохожих, которым неведомы невидимые барьеры.       Всё внимание Вай было поглощено улицей.                — Опять любуешься свободой? — Кейтлин не удержалась, поднося чашку к губам.               Вай не ответила сразу. Её пальцы обхватили чашку крепче, будто черпая тепло из фарфора. В отражении стекла её лицо казалось размытым. Не было привычной усмешки, только усталые глаза, устремлённые вдаль.               — Возможно, — тихо сказала она.        Её лицо не показывало никакой эмоции.        — Знаешь, что самое смешное? — наконец произнесла она, — Раньше я никогда не сидела у окон. Всё время куда-то бежала.               Кейтлин последовала за её взглядом. Там, за стеклом, девушка с собакой смеялась, спотыкаясь о край тротуара. Обычная жизнь. Простая. Без границ.               — А теперь?       — А теперь поглощаю каждый сантиметр, — Вай сделала глоток, и пар от чая на мгновение затуманил её отражение, — как заключённый изучает стену своей камеры, которую видит уже в тысячный раз, но каждый раз замечает что-то новое.       — Значит, сегодняшнее меню: омлет и философия, — сухо заметила Кейтлин               Вай отставила чашку, и фарфор глухо звякнул о дерево.                — Знаешь, это интересный парадокс, — начала она, глядя в окно, где уличные фонари мерцали, как далекие звезды. — Чем больше мы пытаемся вырваться из системы, тем чётче определяем её границы. Тысячелетиями люди думали, что пространство бесконечно пока не столкнулись с горизонтом событий. Теперь вот я...               Она постучала пальцем по окну, будто проверяя его прочность.               — Живое доказательство внутренних ограничений. Не могу покинуть свои рамки, которые когда-то поставила сама себе. Свобода – это признать клетку. Хочешь свободы – сначала признайся себе.       Кейтлин замерла с чашкой на полпути ко рту. Чай остыл, но она этого не заметила.               — Ты... — она медленно поставила чашку, — Ты сейчас цитируешь кого-то или это твои гениальные мысли?               Вай повернулась к ней. В свете лампы её серые глаза казались небом после грозы.               — А какая разница? Наука – она ведь про всех. Про тебя, про меня, про этот чёртов костюм... — она дернула рукав, и латекс заскрипел. — Хотя ладно, с костюмом я переборщила.       — Я думала, ты только про нефть и прибыль думать умеешь, — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.               Вай тихо фыркнула.               — О, принцесса, я полна сюрпризов и это далеко не все.               Вай откинулась на спинку стула, и красный латекс заскрипел, будто протестуя против её внезапной серьёзности. Она начала говорить монотонным голосом лектора.        — Представь себе… ну, как будто наша вся вселенная — это одна большая вибрация. Как струна, только гигантская. А мы? — Она щёлкнула пальцами. — Пылинки, застрявшие в своих трёх измерениях. Даже не подозреваем, что там, за пределами того, что мы видим, всё совсем иначе.               Кейтлин непроизвольно выпрямилась, чай в её чашке колебался.       — Я как будто снова попала на пару к скучному преподу.       — Или вот, например… — невозмутимо продолжила Вай. — Есть частицы, которые вроде как связаны, даже если их разделяют. Мгновенно влияют друг на друга. Как мы с тобой сейчас связаны, только без всяких там квантовых состояний…        — И к чему это все?        — А к тому, что у нас просто… — Она указала на окно, за которым мерцал город. — …двести метров обычного расстояния.       — И откуда же ты…        — Технологический университет, год на обмене, — Вай махнула рукой, будто это пустяк, — Перед тем как отец решил, что бизнес интереснее физики.               За окном промчалась машина, и на секунду фары осветили Вай. Красный костюм вспыхнул кровавым алым, а в глазах появились жёлтые блики, будто в них отразились все неразгаданные уравнения мира.       — Очень несерьёзно выгляжу, для того кто говорит такое, да?        Кейтлин замерла, её пальцы непроизвольно сжали край кружки. Что же скрывается внутри этого человека?        Глаза скользнули к часам. Стрелки слились воедино.               — Полночь, — произнесла она, будто это объясняло всё. Внезапную усталость. Внезапное желание убежать.               Она встала так резко, что стул взвизгнул по полу.               — Я... пойду спать.               Вай даже не повернула головы. Только пальцы её, всё ещё в чёрно-красных перчатках, медленно обвели край чашки, собирая последние капли чая.               — Спокойной ночи, Кирамман, — тихо отозвалась она, и в голосе не было ни насмешки, ни укора.               Кейтлин шла медленно, аккуратно, но на неё как будто что-то давило. Не барьер, не физическая сила, а мысли. Её мысли. Эти странные, неудобные, слишком умные мысли.               Дверь в спальню захлопнулась с тихим щелчком. А Вай осталась сидеть у окна, где теперь отражалась только её одинокая фигура в абсурдном костюме.               Кейтлин утонула в подушках, и матрас мягко прогнулся под её весом. Потолок в темноте теперь казался бесконечно далёким.               Она всегда представляла Вай иначе: резкая бестия с языком как бритва, а не... не это. Не девушка, которая говорит о состояниях с той же лёгкостью, с какой другие обсуждают погоду.               "Отец решил, что бизнес интереснее..."               Кейтлин перевернулась на бок, впиваясь взглядом в силуэт шкафа. Она знала этот сценарий слишком хорошо. Ожидания родителей, как невидимые клетки. Только её клетка была позолоченной: подиумы, обложки журналов, восхищённые взгляды.               А Вай?               Вай, похоже, разбила свою клетку вдребезги. И теперь сидела в гостиной, в дурацком костюме, и... "свобода – это признать клетку..."       Пальцы вцепились в пододеяльник. Почему её слова так цепляют?               Веки стали тяжёлыми. Последнее, что она успела подумать перед тем, как тёмные волны сна накрыли её с головой:                «А если жизнь можно переписать?»               Тишина.               Только ровное дыхание.               И где-то за стеной послышался лёгкий скрип кресла, в котором всё ещё бодрствовала девушка в красном костюме, слишком упрямая для своей же собственной игры.               Веки налились свинцом. Сознание начинало тонуть в предсонной мути, но последней мыслью, пронёсшейся перед погружением во тьму, было:               «А что, если завтра...»               Но додумать не успела.       

≪ Миссия: "Игра в правду"≫

Статус: выполнено.

Дополнения: Чуть сгоревшие печенья, ноль смертей.