Система: Купидон

                                                                  Статус       Игрок:       Имя: Вай                                                                                   Уровень: 3       Работа: владелец нефтяной компании                                        Радиус: 200 м       Претендент: Кейтлин Кирамман       Дополнения: новая головная боль                                                           ПРИЯТНОЙ ИГРЫ       Прохлада ночи ещё висела в воздухе, но уже не цеплялась за кожу. Вместо этого она таяла, растворялась в первых лучах солнца, которое только-только пробиралось сквозь тёмный горизонт.        Первое утро в новом месте казалось далеким и чужим. Тогда всё было серым — небо, мысли, даже воздух. Собственные переживания стелились низко, как тяжёлый туман над промокшей землёй, и казалось, что солнца здесь не бывает вовсе.               Но сегодня что-то изменилось.               Трава, ещё не успевшая сбросить серебряные капли росы, блестела. Каждая травинка дрожала под легким ветерком, и в этом трепете было что-то живое, почти радостное. Воздух пах свежестью, но не той резкой, колючей, что бывает перед грозой, а мягкой, пропитанной ароматом нагретой земли, мокрых листьев и чего-то неуловимого, что можно назвать просто утром.               Металл на площадке, обычно уже тёплый к этому часу, всё ещё оставался прохладным. От него отдавало ночный холодом.                И самой главной стала тишина. Не та, пугающая, когда кажется, что весь мир отвернулся и затаился, а спокойная, наполненная тихим шепотом. Где-то вдали чирикала ранняя птица, трещали ветки.               Мир не стал вдруг идеальным. Проблемы никуда не исчезли, тревоги не растворились в утреннем свете. Но что-то переклинило. Может, внутри. А может, и снаружи. И теперь, когда солнце поднималось выше, а тени становились короче, казалось, что и вчерашний холод был не зря.               Вай открыла глаза, мгновение не понимая несколько секунд, где находится. Комната, чужая кровать, непривычный запах в воздухе – лёгкий оттенок лаванды и чего-то чистого, как в новых, ещё не ношеных вещах. Потом вспомнила: чужой дом, барьер, Кейтлин.                Она приподнялась на локте, сонно провела ладонью по лицу, смахивая остатки сна. Вечно непослушные красно-розовые пряди торчали во все стороны, будто пережили отдельное приключение, пока она спала. Но ей было плевать.       На спинке стула болтался костюм Дедпула, сброшенный в спешке перед сном. Ярко-красная ткань, чёрные ремни, мечи за спиной. Вчера всё это казалось частью чего-то нового. А сейчас... сейчас это выглядело как артефакт из другой жизни       Тихо, почти бесшумно, Вай скользнула в ванную, прикрыв за собой дверь. Холодная вода хлынула на лицо. Капли скатились по подбородку, оставили ощущение свежести и лёгкого покалывания на коже. Она встряхнула головой, отряхиваясь от лишних мыслей.       Переодевалась на автомате: спортивный топ, поверх надета потрёпанная красная толстовка без рукавов с гордой надписью «Zaun», чёрные обтягивающие шорты, подчёркивающие мускулистые бёдра. Быстро натянула свои кроссовки, даже не завязывая шнурки – сделает это на улице.               Наушники в уши.               Она замерла у двери, оглянувшись на чуть приоткрытую дверь в комнату Кейтлин. Та лежала, уткнувшись лицом в подушку, тёмные волосы раскиданы по плечам. Вай усмехнулась и выскользнула на улицу.               Воздух свеж, пахнет мокрой травой и далёкой дымкой.                Вай вдохнула полной грудью, потянулась, чувствуя, как мышцы наполняются энергией. Пальцы автоматически завязали шнурки. Пару прыжков на месте, пять минут небольшой растяжки, а мышцы ответили приятным напряжением, готовые к движению. Она сделала первый шаг, почувствовала легкость и побежала.               Быстро, резко, будто убегая от всех своих мыслей. Но куда? Барьер ждал её в двухстах метрах. Ей было не важно.               Первые шаги лёгкие, почти невесомые. Утро дышит прохладой, солнце золотит асфальт, и Вай чувствует, как тело оживает, мышцы разогреваются, кровь бежит быстрее, сердце бьётся ровно и чётко.                Она ускоряется.               Ноги сами находят ритм, кроссовки мягко отталкиваются от земли. В ушах звучит жёсткий, рвущийся из динамиков бит, басы глушат мысли, вытесняют всё, кроме этого момента, кроме этого бега.        Хорошо. Так гораздо проще. Не надо думать.               Но с каждым шагом свет будто тускнеет. Тени становятся длиннее, воздух ещё гуще, тяжелее. Солнце прячется за облаками, и внезапно она оглядывается по сторонам. Даже музыка в наушниках превратилась в далёкий, бессмысленный гул. Ни птиц, ни ветра, только её собственное дыхание, хриплое, неровное.               Бежать. Быстрее.               Ноги уже не так послушны, асфальт под ногами размяк, превратился в липкую трясину, засасывающую, вязкую. Каждый шаг даётся с усилием, будто кто-то невидимый тянет её назад, цепляется за кроссовки, обвивает лодыжки холодными пальцами. В груди засел ледяной ком, в горле пересохло, губы слиплись.               «Опять одна.»               Мысль врывается внезапно, словно нож под рёбра.               Она спотыкается, едва не падает, но ловит равновесие и снова бросается вперёд.               Бежать. Бежать. Бежать.         Вай сжимает кулаки, впивается ногтями в ладони.               «Нельзя останавливаться. Если остановишься, то обязательно свалишься. Если свалишься, больше никогда не встанешь.»               Ноги предательски тяжелеют, шаги становятся короче, пока совсем не останавливаются. Вай сгибается пополам, ладони упираются в колени, дыхание рвётся из груди хриплыми, неровными толчками. И приходит понимание, что кругом неё сплошная и тянущаяся тишина.               Тишина.               Глухая, звенящая, обволакивающая. Вай выключает музыку, но наушники оставляет в ушах будто броню, последний барьер между ней и миром. За ним тихий шорох ткани. Она поправляет толстовку, пытаясь унять дрожь, пробежавшую по телу. Потом короткий, сдавленный вздох, попытка вдохнуть полной грудью и заполнить пустоту внутри.               Она медленно выпрямляется, чувствуя, как напряжение по капле стекает с плеч. Первый шаг. Подошва кроссовка с тихим шуршанием касается асфальта. Второй шаг. чуть громче, увереннее. Мелкий камешек под ногой хрустит, нарушая тишину.               И тогда приходят воспоминания.               Яркие, как вспышка.               — Ну пожалуйста, Вай! Ты же занималась танцами. Помоги!               Голос звонкий, нетерпеливый. Перед глазами голубые волосы, растрёпанные, как у взъерошенной птички, и огромные, полные надежды глаза. Паудер.               Маленькая сестрёнка, вечно скачущая вокруг неё, как мотылёк вокруг огня. Вай видит её перед собой в смешных разноцветных носках, в пижаме, прыгающую от нетерпения.               — Ты же знаешь, я не умею! У меня ноги, как палки! — ноет Паудер, корча рожицу.               Вай не выдерживает. Она смеётся по-настоящему, легко и запускает пальцы в её голубые пряди, нежно лохматит их.               — Ладно, мелкая. Показывай, что у тебя там за движения.               Паудер сияет, как солнце, и тут же начинает неуклюже кружиться, размахивая руками.               — Нет-нет, вот так, смотри! — Вай ловит её за запястья, мягко поправляет.               И они кружатся вместе. Старшая сестра, обычно такая строгая, и младшая, вечно попадающая в нелепые ситуации. В памяти звучит музыка, под которую Паудер потом танцевала на выпускном.               И Вай чувствует, как что-то тёплое и острое одновременно сжимает ей горло.               Она немного ускоряется.               Дыхание ровное, глубокое, в такт шагам. Сердце бьётся не в панике, а в спокойном, уверенном ритме. Воздух больше не обжигает лёгкие, он наполняет их, свежий и чистый. И в этом ритме, в этом спокойствии, всплывают воспоминания – тёплые, ласковые.               — Опять тройка по химии? Вай, ты же способнее этого!               Мамин голос строгий, брови сведены в недовольной складке. Маленькая Вай, сжавшись в комок, смотрит в пол, чувствуя, как предательские слёзы подступают к глазам.               Но потом чувствуется тепло. Нежная рука на её голове, пальцы осторожно расправляют спутанные пряди.               — Но ты же моя умница, правда? В следующий раз постараешься лучше. Я уверена, что ты со всем справишься, малышка.               Голос мамы уже мягкий, и Вай прижимается к ней, вдыхая знакомый запах колёсной смазки.               Шаг. Ещё шаг.               И вот уже другое воспоминание.        Звук скрежета металла о металл. Она возится в мастерской, перепачканная краской и машинным маслом.       Отец в гараже, склонившийся над двигателем.               — Вай, подашь мне ключ на десять?               Она торопится, чуть не роняет инструменты, но всё же вкладывает холодный металл в его большую ладонь.               — Спасибо, помощница.               Он не смотрит на неё, слишком занят работой, но в его голосе слышится тёплая искорка благодарности. И этого достаточно.               Бег продолжается.               Но теперь она бежит не от воспоминаний, а сквозь них.               Ноги переставляются размеренно, почти механически, но в воздухе висит что-то тяжёлое, незримое, будто сама атмосфера сгустилась, наполнилась невысказанной угрозой. Тени по краям дороги кажутся слишком густыми, слишком сознательными. Ветер не шевелит листву.               Сердце стучит чуть быстрее, но дыхание остаётся ровным.               Где-то вдали каркает ворона. Одинокий, надтреснутый звук, режущий тишину. Звук, эхом отражающийся от зданий, пугает и оставляет после себя ощущение пустоты.               Но она не меняет ритма. Шаг за шагом, будто пытаясь сломать сковывающую её атмосферу, пробить эту невидимую стену.               Шаг.               Ещё шаг.       Каждый раз, когда подошва отрывается от асфальта, раздается едва уловимый хруст.               В воспоминаниях раздаётся звонок. Резкий, пронзительный.               Её пальцы снова застывают. Звонок в три часа ночи не сулит ничего хорошего. Она знает, что сейчас произойдёт.               — Алло?               Голос срывается, становится чужим.               — Это мисс Вайолет?               Холодная, отстранённая интонация.               — Да... это я.               — Говорит доктор Сингх из центральной больницы Зауна.               Пауза.               Слишком долгая.               Слишком тяжёлая.               — Ваша семья... попала в аварию.               Сердце останавливается. Или ей так кажется. Ощущение падения, полного отсутствия опоры.               — Они... — ещё пауза. Он не хочет говорить. Но должен. — Они не выжили.               Мир рушится.               — Что?... — её собственные слова кажутся незнакомыми, принадлежат кому-то другому.. — Они же только... они же только уехали!       — Мисс Вай…       — Нет! Проверьте ещё раз! Это ошибка!               Тишина в трубке. Мёртвая. Оглушительная. Она больше не говорит, не дышит. Только холодный, безжизненный гул               Он не спорит.               Он знает, что спорить бесполезно.               — ...Я очень сожалею.       Его голос звучит так далеко, кажется, что он доносится из другого мира. Эти слова, формальные и бессмысленные, падают в пустоту, не находя отклика.               Где-то вдали грохочет гром.               Или это просто кровь стучит в висках? Тяжелые удары пульсируют, отсчитывая последние секунды её прежней жизни.         Телефон падает на пол.               Тишина.               Внутри пустота. Не крик. Не слёзы.               Просто ничего.               Она медленно надевает куртку. Застёгивает молнию, заставляя её с неприятным скрежетом задвигаться. Поправляет шарф, обвивая его вокруг шеи, пытаясь защититься от наступающего холода. Как обычно. Берет ключи. Лёгкий звон металла отдаётся гулким эхом в пустой квартире.               Все движения точные, механические.               Как будто если делать всё правильно – они окажутся живы.               Как будто если не дрогнуть – это окажется сном.               За окном тёмная ночь. Город освещают неоновые лампы пабов и баров, как всегда. Кто-то смеётся в соседнем окне. Слышен приглушенный звук музыки, льющейся из открытой двери. Мир не изменился. Он продолжает жить своей жизнью, не замечая её личной трагедии. Эта несправедливость вызывает какое-то странное, отстранённое недоумение.               Просто исчезли три человека.       Исчезли из её жизни, из мира, оставив после себя лишь зияющую, бездонную пустоту.               И теперь она одна.               На улице моросит дождь.               Она садится в машину. Дверца закрывается с глухим, окончательным щелчком. Руки сами, по наитию, поворачивают ключ зажигания. Двигатель оживает с низким, утробным урчанием, которое сейчас кажется зловещим.               Где-то в глубине души уже шевелится боль. Она нарастает и становится бездонной, как черная дыра.               Руки на руле. Холодная кожа. Пальцы сжимаются, белые костяшки проступают сквозь тонкую кожу.               «Надо ехать. Надо добраться»               Первая капля падает на джинсы. Потом вторая. Она смотрит на темные пятна на ткани, не понимая.               «Дождь? Нет, окна закрыты...»               Горло сжато невидимой удавкой. Дыхание становится неровным, прерывистым, как будто легкие отказываются работать.               «Не сейчас. Только не сейчас. Доехать сначала...»               Но тело больше не слушается.               Внезапный спазм и мир взрывается.               Слезы. Горячие, солёные, бесконечные. Они текут ручьями, капают на руки, на руль, на колени. Тело трясет в немой истерике. Горло сжимается, не давая вырваться крику, который рвется из самой глубины души.               Она бьет кулаком по рулю.               «Не может быть. Не может. Не может!» — слова, которые она шепчет, рычит, но они растворяются в воздухе, не находя ответа.               Может.               Пальцы впиваются в волосы, с силой тянут их, пытаясь причинить себе физическую боль. Боль должна вернуть реальность, сделать этот кошмар не настоящим. Но боль настоящая. И кошмар никуда не ушёл.               Она открывает рот, хочет закричать, но из горла вырывается только хриплый, животный стон, полным отчаяния.         Запотевшие стекла. Дождь за окном. Пустая парковка.               И она.               Одна.               Навсегда.               «Вернитесь! Пожалуйста! Я буду лучше! Я обещаю! Просто... вернитесь...»       Мольба, произнесенная беззвучно, лишь движением губ, но наполненная всей болью и отчаянием, на которые способно человеческое сердце.               Но никто не отвечает.         Только разбитое сердце в груди, которое продолжает биться, хотя ей кажется, что оно должно было остановиться вместе с их сердцами.               Ноги сами несут её вперёд, быстрее, ещё быстрее. Асфальт под ногами превращается в размытую серую ленту, трещины и неровности сливаются в сплошной поток. Воздух врывается в лёгкие лезвиями, каждый вдох обжигает, как раскалённый нож, но тело уже не различает боль. Всё сознание заполняет только бешеный гул крови в ушах, глухие удары сердца, вырывающегося из груди, липкий пот, стекающий по спине под толстовкой.               Перед глазами кровавая пелена. Улица исчезает, площадка растворяется, и она снова там. В том проклятом кабинете морга, где воздух пропитан запахом формалина и чего-то сладковато-гнилостного. Холодный металл стола, от которого веет могильным холодом, пронизывает до костей. Фотографии в её дрожащих руках, оживают, показывая улыбающиеся лица, которые теперь стали лишь призрачными тенями. А вокруг – искореженный металл, осколки стекла с алыми подтёками, чёрные следы гари на всём, что уцелело.               —Вай! Вай!               Голос где-то далеко, будто из другого измерения. Ей кажется, это снова они зовут. Мама перед выходом, отец из гаража, Паудер с её дурацкими шутками...               —Вай!               Резкий крик прямо перед лицом. Она запрокидывает голову, но слишком поздно.               Удар.         Темнота.

******

      Звонок разорвал тишину.               Кейтлин вздрогнула, едва не выронив телефон из сонных пальцев. На экране высветилось имя «Джейс» и его тревожное фото с поднятыми бровями, будто он уже тогда предчувствовал этот звонок.               — Тростинка! — Джейс заорал в телефон, словно его только что пытали. — Ты вообще в курсе, что твоя «бывшая» сейчас в Пилтовере? Что это за карнавал?!               Кейтлин замерла.               Мэдди? Здесь?               — Не ори, Джейс. О чем ты... — голос её был хриплым от сна, но мозг уже просыпался, лихорадочно пытаясь понять, куда клонит Джейс.       — В твитте, Кейт. В твиттере! — он почти фыркнул. — Кто-то выложил фото тебя и... ну, в общем, посмотри сама.                Уведомление всплыло на экране.               «@PiltoverGossip: Кейтлин Кирамман была замечена в компании загадочного незнакомца в костюме Дэдпула. Но все мы знаем кто это. Ну что, фанаты? Похоже, Мэдди Нолан (да-да, та самая модель) не так уж и «рассталась» с Кейтлин Кирамман. Вчера видели их вместе и, судя по всему, они всё ещё очень близки.  #Drama #PiltoverPride»               Фото.               Размытое, но узнаваемое.               Кейтлин в длинном пальто, с тёмными очками, скрывающими выражение глаз. И рядом таинственная фигура в полном костюме Дэдпула, с характерными чёрно-красными узорами, в расслабленной позе, будто эта маска её обычное состояние.               — Что, ты теперь в супергерои подалась, а мне не рассказала? Где мой костюм Бэтмена, я спрашиваю?!       — Это не Мэдди, — прошептала Кейтлин, но тут же закусила губу.       — Что?        — Ничего. Ладно, я увидела.       — Это не ничего, — Джейс звучал встревоженно. — Ты же понимаешь это самая настоящая пиар-катастрофа! Не меньше. Я, признаться, в шоке. Ты и Дэдпул… Это как масло и вода!        — Я понимаю! Я не идиотка!  — прошипела Кейтлин сквозь зубы. — Но это… это…       — Дэдпул, в центре Пилтовера, рядом с тобой, Кейтлин Кирамман, и под вспышками папарацци? Это просто гениально! Мэдди об этом знает?       Кейтлин замолчала.       — Ох, ёлки-палки, — простонал Джейс. — Ну всё, тростинка, ты попала. Ты знаешь, как она умеет устраивать истерики на публику       Кейтлин закрыла глаза, вытерла вспотевшую ладонь о одеяло.                Вот чертовщина.               — Я разберусь.       — Ты всегда так говоришь, тростинка.       — И всегда разбираюсь.               Джейс вздохнул.               — Ладно, но я все равно, на всякий случай, сообщу и скажу, что это просто фейк, и что ты работаешь над новым проектом. Просто… будь осторожна, ладно?       — Обещаю. Спасибо, Джейс.               Она положила трубку.               Кейтлин резко села на кровати, когда последние отголоски звонка Джейса ещё висели в воздухе. Солнечные лучи, такие беззаботные и тёплые, предательски слепили глаза. Совершенно обычное утро. Совершенно необычное после вчерашнего.               Она провела ладонью по лицу, смахивая остатки сна, словно пытаясь стереть и тревожные мысли. Ноги сами понесли её в ванную, уже привычный утренний ритуал, якорь в этом внезапно пошатнувшемся мире. Холодная вода обожгла кожу, капли скатились по шее, оставляя мокрые дорожки на хлопковой майке. Зубная паста с мятой, крем для лица с запахом зелёного чая. Все как обычно, механические движения, за которыми можно спрятаться.               Проходя по коридору, она замедлила шаг у полуоткрытой двери временной комнаты Вай. Лёгкий запах цитруса и кожи. Аромат Вай, который она сразу заприметила. Чемоданы так и остались разбросанные по углам. Кожаный портфель с монограммой "V", пару черных кожаных туфель, брошенных у кресла, костюм, небрежно накинутый на спинку стула.               — Вай? — её голос прозвучал громче, чем она планировала.               Тишина в ответ.               Сердце внезапно ёкнуло, послав холодную волну по спине.               — Вай?!               Кейтлин нахмурилась. Быстрыми шагами она преодолела расстояние до кухни. За окном, в утреннем мареве, мелькал знакомый силуэт.               Вай.               Бежала.               Как одержимая.               Красная толстовка "Zaun" сливался с волосами вместе, развеваясь, как боевое знамя. Ноги чётко отбивали ритм по асфальту, будто пытались убежать от чего-то невидимого.               Кейтлин прислонилась лбом к прохладному стеклу, чувствуя, как тревога медленно отступает.       Хотя куда бы она делась…?               Кофеварка зашипела на столе, наполняя кухню горьковатым ароматом. Обычное утро. Почти обычное. Если не считать твиттера, не распакованных чемоданов и этой бесконечной пробежки за окном.               Кейтлин скролила ленту комментариев под скандальным постом. Чем больше она читала, тем сильнее ощущала, как её лицо заливается краской. Народ Пилтовера, как всегда, не упускал возможности почесать языки.       @GlovesOff: "Разрешите обратиться: СЭР, МЭМ, КТО БЫ ВЫ НИ БЫЛИ – ваши руки на фото делают со мной что-то незаконное. Это провокация."       @Gremlin: "Интересно, этот 'Дэдпул' знает, что он третье колесо в их вечном токсичном цирке?"       @FashionVictim: “Мне одной кажется, что костюм Дэдпула сидит на ней как-то… эмм… сексуально? Кейтлин, признавайся, ты завела себе тайного любовника?!”       @Zauniteseafood: “Слышала, что Мэдди вообще укатила в Заун! Говорят, там у неё новый спонсор. Так что, Кейт, можешь расслабиться и развлекаться с Дэдпулом, сколько влезет!”       @PiltoversWorstDetective: "Я провёл расследование (то есть пять минут смотрел сторис Мэдди) и подтверждаю: вчера она была вообще не в Пилтовере. Дело запутанное, детектив. "       @SilcoCrutch: "Мэдди: дышит. Фанбаза Кейтлин: 'ЭТО МАНИПУЛЯЦИЯ И ГАЗЛАЙТИНГ!'"       @NotJinxPromise: "Шутка про 'взорвать эти отношения' уже здесь или ждать?"       @Cupcake: "Кто бы ни был в этом костюме… у него ОЧЕНЬ уверенные руки. И бедра. И вообще осанка. Кейтлин, ты где таких находишь? "       Кейтлин, закатила глаза.       — Почему я вообще зашла в этот ад… — пробормотала она, выключая телефон и отбрасывая его на стол.       Она глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, но мысли продолжали крутиться в голове, как бешеные белки в колесе. На столе появились две чашки. Одну для себя с сахаром и сливками. Другую для Вай – чёрную, крепкую… как её характер. Кейтлин снова смотрит в окно и ждет, когда эта сумасшедшая наконец остановится.               Или, когда сама выйдет её остановить.               Она стояла у окна, пальцы обхватывали теплую керамику кружки. Кофе, предназначенный для Вай, давно остыл, и она, не заметив, выпила его сама. Горький вкус обжёг горло, но даже он не мог заглушить мысли               А она все ещё бежала.               Сначала ровно, размеренно, но теперь резко, почти яростно. Ноги взрывались движением, руки сжаты в кулаки, волосы развевающийся шлейф.               Что-то не так.               Кейтлин почувствовала это кожей. Холодный укол тревоги под рёбра.               Она отставила пустую чашку, уже двинулась к шкафу, на ходу натягивая джинсы, чёрный свитер, куртку. Пальцы сами завязывали шнурки, пока кофеварка шипела, заваривая новую порцию. Крепкую, как надо сейчас Вай.               Глаза снова метнулись к окну.               Вай уже почти не видно, только мелькание красного цвета между деревьями.       Кейтлин схватила термос, налила кипящую гущу, даже не разбавляя.               Дверь хлопнула за ней.               Утро встретило холодом, но она не чувствовала его. Единственное о чем она думала это то, что необходимость догнать, остановить.               Потому что Вай бежала не просто так.               Кейтлин вылетела из подъезда, дверь с грохотом захлопнулась за ней, ветер сразу же ударил ей в лицо, а сердце громко стучало в груди.               И тут перед её носом мелькнула тень.         Вай.               Промчалась мимо, не замедлив шаг, даже не повернув голову.               — Вай! Вай! — крикнула Кейтлин, но голос потерялся в утренней тишине.               Никакой реакции.               Только след на асфальте, только шелест листвы, когда та снова скрылась за поворотом.               Кейтлин стиснула зубы. Резко развернувшись, она бросилась в противоположную сторону, ноги сами находили путь через детскую площадку, мимо скамеек, вдоль узкой аллеи.               И тут перед ней появилась Вай, летящая навстречу, как пуля.               Глаза широко открыты, но взгляд пустой, смотрящий сквозь мир.               Кейтлин едва успела засунуть термос в карман куртки.               И встала на пути.               — Вай!               Громко. Резко. Прямо перед ударом.               БАХ.               Тело врезалось в неё с такой силой, что Кейтлин едва устояла, схватив Вай за плечи.               Дыхание спёрло.               Вай дёрнулась, словно очнувшись, глаза наконец увидели её. Растерянные, дикие.               — К... Кейтлин? — голос хриплый, прерывистый.               Руки дрожали. Вай бежала от чего-то. И только сейчас, вернулась.               Кейтлин твёрдо держала её за плечи, но без давления. Ладони, тёплые даже сквозь ткань, стали единственной точкой опоры в этом внезапно поплывшем мире.               — Ты здесь, — произнесла она тихо.               Вай дышала так, будто пробежала не круги по парку, а вырвалась из петли. Губы дрожали, пальцы судорожно сжимались и разжимались. Кейтлин видела человека, который ещё не до конца вернулся из кошмара. Глаза бегали то по лицу Кейтлин, то по площадке вокруг, ища возможность зацепиться за что-то, чтобы устоять и не сделать хуже               Не спрашивая, Кейтлин достала термос и протянула его.               — Пей. Медленно.               Вай выхватила его, пальцы всё ещё дрожали, но сжали метал с такой силой, что он мог деформироваться в любой момент.               Первый глоток.               Горький.               Обжигающий.               Он оказался настолько крепкий, что он выжег все остатки паники одним движением.               Глаза Вай расширились, губы сами собой скривились в гримасе. Она чуть не выплюнула этот адский напиток, едва сдержав порыв.               — Ты что здесь намешала?! — вырвалось у неё, голос хриплый, но уже более живой.               Кейтлин лишь приподняла бровь, невозмутимо посмотрела на кофе.               — Это называется экспресс-терапия.       — Это называется преднамеренная пытка кофеином, — Вай скорчила новую рожицу, но сделала ещё один глоток, уже осознанно, будто проверяя, действительно ли оно такое отвратительное.               И странное дело, но тело слушалось лучше. Дыхание выровнялось. Сердце больше не колотилось как сумасшедшее.               — Ну что? — Кейтлин слегка наклонила голову, наблюдая за ней.               Вай задержала взгляд на ней, потом на кофе, потом снова на ней.               — Если это твой способ вытаскивать людей из мыслей, то ты чудовище.       — Но сработало?               Пауза.               — ...Чёрт возьми, да.               Кейтлин едва заметно усмехнулась.               — Значит, в следующий раз налью двойную порцию.               Вай фыркнула, но не стала возражать.               — Спасибо.               Одно слово.. Но в нем было всё.               Кейтлин лишь слегка кивнула, не настаивая на продолжении. Её молчание было красноречивее любых слов. В нем читалось понимание, которого Вай так боялась и так не хватало.       —  Давай обратно.               И они пошли. Без разговоров. Без попыток заполнить тишину пустыми фразами. Только шаги по асфальту, только нагревающийся воздух, выдыхаемый облачками пара.               Вай сжала кулаки в карманах, чувствуя, как адреналин наконец отпускает. Она знала, что Кейтлин видела. Видела её слом, её панику, её бег. Но не спрашивала. Кейтлин шла рядом, сохраняя дистанцию, но не отдаляясь. Она присутствовала, но не давила.               Лифт поднял их на нужный этаж, издав привычный мягкий звон. В прихожей Вай машинально сняла кроссовки и поставила их в шкаф. Кейтлин тем временем разлила свежий кофе. На этот раз менее крепкий, то как любит Вай, мягкий вкус и сладкий аромат.               Вай прошла мимо и села на своё место.               Они сидели на кухне, разделённые столом, но связанные этой странной, хрупкой тишиной. Вай смотрела на свои руки, все ещё слегка дрожащие, и вдруг осознала, что здесь, в этой тихой кухне, в этом молчаливом понимании, она чувствует себя... безопасно.               Кейтлин не требовала объяснений. Не засыпала вопросами. Она просто готовила новый кофе, позволяя Вай самой решать, когда и сколько говорить. И в этом невысказанном уважении к её границам было больше заботы, чем в сотне пустых утешений.               Когда чашки опустели, Вай впервые за утро встретилась с Кейтлин взглядом.         — Если захочешь говорить. Я тут.               Вот и все. Никаких допросов. Никаких "давай обсудим".               Просто  "я тут".               Вай закрыла глаза. Этого было достаточно.       Тишина между ними была хрупкой. Вай сидела, сжимая чашку в ладонях.. Кейтлин напротив, сидела в телефоне, изредка бросая на неё взгляд.               Звонок.               Вай достала телефон и на экране светилось имя Экко. Она нахмурилась.               — Вай, ты сидишь? — голос Экко звучал неестественно напряжённо.       — Не говори глупости. Что случилось? — голос был раздражённым.       — Мэдди знает.               Вай замерла на месте, и даже воздух вокруг словно сгустился. Ладонь, сжимающая телефон, едва заметно дрогнула , но достаточно, чтобы Кейтлин это заметила.               — Что именно она знает? — спросила Вай, и в голосе уже читалась сталь.       — Всё. Фото, где, как я понимаю, ты рядом с Кирамман. Оно уже везде. И все, блять, решили, что это Мэдди в маске, что у них снова все хорошо.               Тишина – плотная, тяжёлая, как смола, заливает лёгкие. Вай почувствовала, как холодная волна спускается по позвоночнику, но лицо оставалось гладким, как лёд.               — И что теперь? — её голос был ровным, но в нём стояла такая тихая ярость.       — Она требует компенсацию. За использование её имени, за подрыв репутации, за…                Вай резко рассмеялась. Резко, коротко, без единой ноты веселья.               — Что за бред. Это же не она на фото.       — Но все так подумали! И теперь она этим пользуется.               Пальцы, сжимающие телефон, побелели от напряжения.               — Хорошо. Разберемся. Позови её и перезвони мне.               Она бросила телефон на стол, закрыла глаза. Тишина снова воцарилась в комнате, но теперь она была другой.               Кейтлин медленно поставила чашку. Фарфор лёгко звякнул о столешницу.               — Значит... теперь у нас проблемы.               Вай хмыкнула и в её глазах снова вспыхнул тот самый огонь.               — Ну что, Кира… кхм — она нарочито замялась, подчеркнуто игриво, — ой, прости, Кейтлин. — Имя прозвучало у неё на языке сладко, с нарочитым ударением, будто она пробовала его на вкус.               Кейтлин закатила глаза так выразительно, что казалось, они останутся в таком положении навсегда.               — Ты издеваешься.       — А? Я? — Вай прижала руку к груди, изображая возмущение, но тут же рассмеялась, лёгким прыжком устроившись на подоконнике. — Просто думаю вслух и ничего более. Мэдди, видимо, окончательно спятила, если решила, что сможет тебя вернуть такими дешёвыми трюками.               Кейтлин скрестила руки. Старая привычка держать дистанцию.               — Она не пытается меня вернуть, — голос её был ровным, но в уголке рта дёрнулась едва заметная ниточка напряжения. — Она пытается нажиться.       — Тем более! — Вай щёлкнула пальцами, как будто только что разгадала великую тайну человечества. — Вот честно, Кейтлин, я бы на её месте вообще молчала в тряпочку. Ты же не просто так её бросила, да?               Кейтлин фыркнула, но правду так и не сказала. Правда где-то застряла между рёбер, колючая и неудобная.               — Ты сейчас на моей стороне только потому, что живёшь у меня, — она прищурилась. — И потому что она полезла на тебя.       — Ну конечно, Кейтлин! — Вай широко улыбнулась, нарочито подчёркивая её имя снова. — Но давай честно. Даже если бы она не полезла, я бы всё равно сказала, что она идиотка. Потому что… — она сделала паузу для драматизма, — …потому что потерять тебя это как выиграть в лотерею и случайно сжечь билет.               Кейтлин нахмурилась.               — Ты ужасно флиртуешь.       — Я не флиртую, просто честная, — Вай склонила голову набок, и её ухмылка стала ещё шире. — Так что не переживай. Если она думает, что может на этом заработать, то скоро узнает, что ты не просто так гуляешь с Дедпулом.               Кейтлин тяжело вздохнула.               — Твои мотивационные речи хуже пыток.       — Зато всегда работает, Кейтлин.               Кейтлин уже сжимала кружку в руке, готовая запустить ею в Вай, если та произнесет её имя с этой дурацкой интонацией ещё раз.        «Чем бы дитя ни тешилось...» — мелькнуло в голове, но мысль оборвалась.       Звонок.       Экко. Опять.               Вай спрыгнула с подоконника, и вся её игривость испарилась в одно мгновение. Плечи расправились, голос стал низким, опасно ровным.               — Да.               Пауза.               — Переводи.               Кейтлин видела, как пальцы Вай слегка сжали телефон, но больше не показывала никаких эмоций.               — Привет, Мэдди, — голос Вай был ледяным, но вежливым. Слишком вежливым.               Тишина. Она слушала. Не перебивала. Не возмущалась. Просто впитывала каждое слово, как губка.               Кейтлин представляла, как Мэдди на другом конце провода, наверное, уже размахивала руками, вкрадчиво вплетая угрозы в сладкие фразы.               Но Вай не реагировала.               Пока наконец не заговорила и её голос стал вдруг тёплым, почти сочувствующим:       — Ты права, — пауза. — Это действительно серьёзная проблема.       Ещё тише, ещё мягче.       — Особенно для тебя.       Тишина сгустилась, как туман перед штормом.               — Потому что если завтра в сети появится хотя бы один намек на то, что это якобы ты была в том образе, — голос Вай стал тише, но каждое слово звучало, как удар ножом, — то я лично отправлю в Piltover Times все скриншоты твоих переписок с той самой студией в Зауне. Знаешь, о чем я.               Тишина.               Кейтлин видела, как хищная улыбка медленно появляется на лице Вай.                — Да, я так и думала, что ты вспомнишь. — Лёгкий наклон головы, будто она действительно видит перед собой побелевшее лицо Мэдди. — Так что давай без истерик, договорились?               Еще мгновение и Вай опустила телефон.               — Она передумала насчет компенсации.               Кейтлин подняла бровь.               — Что ты имела ввиду?               Вай пожала плечами, снова плюхнулась на подоконник и, подмигнув, протянула:               — Просто напомнила, что у каждой из нас есть скелеты в шкафу.               Но Кейтлин не отводила взгляда. Её обычно ясные глаза теперь прожигали Вай насквозь, пытаясь разглядеть истину, спрятанную за слоями полуправд и привычных уловок.               — Конкретнее.               Одно слово. Твёрдое, как сталь. Вай почувствовала, как под этим взглядом по её спине пробежали мурашки. Она привыкла к опасностям, но этот холодный гнев был куда страшнее любой открытой угрозы.               — Я случайно наткнулась на её переписку.       — Случайно? — Кейтлин резко вскинула бровь, превратив слово в обвинительный приговор.               Вай невольно откинулась назад, ощущая, как между ними натягивается незримая струна, готовая лопнуть. Она сделала вид, что пожимает плечами, но её пальцы сами собой сжались в кулаки.               — Да. Открыла не тот файл на её ноутбуке. А потом… проверила кое-что.       — Ты полезла в её личные сообщения. Намеренно.               Вай почувствовала, как раздражает её этот тон. Этот пилтоверский идеализм, эта наивная вера в то, что личные границы это святое.               — В Зауне так делают все.       — Мы не в Зауне!       Ладонь Кейтлин с грохотом обрушилась на стол. Фарфоровая кружка подпрыгнула. Вай, привыкшая не вздрагивать даже при взрывах, дёрнула плечом.        — Ты перешла черту. — Она говорила медленно, подчёркивая каждое слово. — И не имела права.               Вай сжала зубы.               — Имела.       — Почему?       — Потому что я знала, что что-то подобное точно случится! — Вай резко встала, стул с грохотом упал на пол. — Я знала, что она когда-нибудь попробует меня или тебя использовать. И я была права!               Кейтлин замерла.               — Ты не могла быть в этом уверена.       — Но, о просветление, я была!               Голос Вай не дрогнул. Но она видела, как Кейтлин смотрит на неё, и это было хуже ненависти. Это было разочарованием. И это жгло. Это проедало сердце и в нем образовывалась новая дыра.               — В Зауне… — она с трудом сглотнула ком в горле. — Там нельзя просто верить. Там нужно быть на шаг впереди. Всегда.               Кейтлин молчала.               —Я хотела… защитить.               Тишина снова натянулась между ними, как струна.               Кейтлин медленно закрыла глаза.       — Мне не нужна защита, где стирают границы. Я справляюсь сама, — её голос звучал устало               Вай почувствовала, как что-то ломается внутри, но она продолжала стоять. Она знала, что была права. Не было другого варианта. Либо ты, либо тебя. Она медленно опустила руку, сжимая её так, что побелели костяшки пальцев.               — Ты даже не понимаешь, во что это может превратиться, Кирамман, — её голос звучал низко сквозь стиснутые зубы. Она провела ладонью по затылку, смахивая несуществующие капли пота. — Прекрати так себя вести. Я не хочу, чтобы ты пострадала.               Тишину разорвал резкий звук. Кейтлин швырнула кружку об стену. Фарфор разлетелся на осколки.       Вай даже не дрогнула. Только медленно подняла взгляд, встречая ледяные голубые глаза.               — Если ты думаешь, что я боюсь твоих угроз или этой... этой мразоты, — Кейтлин дышала тяжело, но каждое слово било точно в цель, — то ты ошибаешься.               Глаза Вай сузились. Молчание.               — Тебе нужны действия? — Кейтлин сжала кулаки, ногти впились в ладони. — Вот они. Делай что хочешь.               Грудь Вай тяжело вздымалась. Кулаки дрожали. Но она не двинулась с места. Только выдохнула резко, будто пытаясь вытолкнуть из себя ярость.               — Ты... непробиваемая.               Кейтлин усмехнулась. Без тепла. От это становилось жутко.               — Возможно. Но и не лучше.               Тишина сгустилась между ними, тяжёлая, как свинец. Ещё слово и вот-вот что-то сломается. Вай резко провела ладонью по лицу.               —  Я...       — Ты что? — Кейтлин шагнула ближе. Не давая отступить. Не давая спрятаться.                Но Вай молчала. Стояла, как скала, в глазах буря эмоций, которые нельзя выпускать наружу.               — Ну же! — Кейтлин была уже в шаге. — Скажи это!               Ничего. Только прерывистое дыхание. Кейтлин закрыла глаза. Она не знала, зачем это делает.               Вай почувствовала, как что-то опасное клокочет у неё. Внутри старые шрамы, готовые вырваться наружу вместе с правдой, которую она годами прятала даже от самой себя.               Не сейчас.               Не перед ней.               Она резко развернулась, спиной к Кейтлин, будто физически отрезая эту нить напряжения. На полу у стены лежали осколки с острыми краями.               Чем-то занять руки. Срочно.               Вай опустилась на колени, собирая фарфоровые обломки с преувеличенной аккуратностью. Каждый кусочек был отвлечением от реальности. Каждый острый край стал напоминанием – держи себя в руках – отрезвлял её.               — Ты что, вообще не собираешься... — начала Кейтлин, но Вай резко перебила, не поднимая головы.       — Не надо.               Голос её звучал глухо, но в нём была сталь.               Она сжимала осколки так, что они впивались в кожу и бинты, но боль была кстати.               Соберись. Собери их всех. Как тогда. Как всегда.               Кейтлин молча наблюдала, как её пальцы дрожат, но всё равно методично подбирают каждый кусочек. Даже самый мелкий.               — Вай...         Никакого ответа. Только напряжённые мышцы и тишина.               Тишину разорвал резкий звонок. Кейтлин вздрогнула, словно её выдернули из тягучего сна. На экране высветилось имя “Виктор”.               Она поднесла телефон к уху, не сводя глаз с Вай.               — Да?       — Кейт, срочно в студию. Перенесли съёмку, и ты нужна здесь через час.               Голос Виктора звучал так, будто он уже представлял её возражения.               — Но сегодня же…       — Знаю, что выходной. Но бренд ждёт. Без тебя не начнут.               Кейтлин закусила губу. Вай всё ещё сидела на полу, собирая осколки. Её пальцы сжимали фарфор так крепко, что на ладонях проступили алые капли.               — Хорошо. Буду.               Она сбросила телефон не дослушав.               Уйти. Просто уйти. Так было бы проще.               Но когда она подняла взгляд и увидела, как Вай, не моргнув, стирает кровь о шорты, что-то внутри дрогнуло.               — Я… буду сегодня поздно.               Голос звучал чужим, слишком резким даже для неё самой.               Вай не ответила. Даже не подняла голову.               Кейтлин задержалась у двери на секунду, будто ожидая… чего? Слова? Взгляда?               Но получила только тишину.               И хлопнула дверью. Громче, чем планировала.               В прихожей зазвенели ключи, заскрипели половицы под каблуками. А за её спиной, в опустевшей комнате, Вай наконец разжала кулак.

«Внимание! Критический уровень стресса.»

– доверие 

Дополнение: последствия от правды могут изменить ход игры.