Сезон Пепла

Придя домой, Кеар чувствовал навязчивое беспокойство. Оно не отпускало его, тревожило до глубины костей. Он так и не сомкнул глаз этой ночью. Наутро он, как обычно, решил умыться и позавтракать. Выйдя на ещё холодную улицу, он подошёл к бочке с чистой водой, плеснул себе в лицо и, не вытираясь, вернулся в дом. Завтрак был скромным: молочная каша, кусок черствого хлеба и обычная вода. Обычно он ел на улице — за столом, который полгода назад сделал вместе с Бридом, — но сегодня почему-то остался внутри. Поев, он накинул куртку и направился к вышке. Он был полон решимости выяснить, что делали королевские рыцари в деревне. Шёл он через улицы — мёртвые, еле живущие дома, разбитые окна. Дети попрошайничали: кто-то просто сидел в молчаливой надежде, кто-то просил еду или денег. Кеар всегда делился с ними — хоть крошкой. Но сегодня у него самого не было ни копейки за душой. Уже подходя к главной площади, он услышал звон колокола — это значило: собирайтесь, будет оглашение. Кеар уже знал, что вестник там. И он знал: добрым это не будет. На площади уже собралась встревоженная толпа. Люди говорили друг с другом вполголоса: — Что вестнику нужно? — Явно ничего хорошего… — Надеюсь, не налоги опять… Вестник вышел на середину площади и громко произнёс: — Прошу минуту внимания! Толпа замолкла. — Король издал указ: в целях безопасности всего народа все, кто участвовал в восстании в Сезон Трёх Дождей, подлежат аресту и публичной казни. На этом королевский указ окончен. Мгновение — и толпа взорвалась шёпотом. Кто-то облегчённо выдохнул. Кто-то замолчал, сжав рот. Кто-то погрузился в безмолвный ужас. Вестник, не задерживаясь, быстро покинул площадь. «Не удивительно, что он спешит. Одежда с иголочки. Упитанный. У него, наверное, каждый день пир, пока дети тут голодают», — подумал Кеар. Но вдруг он рванул прочь. Быстрым шагом направился к лесу. К Бриду. Что-то было не так. Вышка была пуста. Не было ни привычного скрипа двери, ни запаха чая. Кеар открыл дверь в домик — тот самый, где год назад впервые поужинал с Бридом. Внутри было тихо, всё по-прежнему: пара картин на стенах, заправленная кровать, два деревянных стула, тёплый ковёр. Но на столе — что-то новое. Мешочек. И конверт. Он подошёл. Развязал. Внутри — две золотые ринки. «Две ринки… это же… две тысячи даргов! Откуда?!» Он замер. Сердце застучало чаще. В записке было «Кеар, думаю, ты уже всё услышал. И всё понял. Я был здесь только ради тебя. Я всегда приглядывал за тобой. Ты стал мне как родной сын. Прости, что и я ухожу. Я и сам этого не хотел. В мешочке деньги. Возьми их и уходи. На дальнем востоке ты будешь в безопасности. Там король не достанет тебя. Они знают, кто ты. Поэтому не попадайся им. С любовью и заботой, Брид.» Кеар перечитал последнюю строчку. «Они знают кто ты» Он застыл.