Когда чертополох цветет аметистами

День, когда Эвелин впервые посетила их дом на Чарч-Стрит Фелиция Смит запомнит на всю жизнь. Мерлин, эти обалдевшие две пары глаз можно сфотографировать и поставить в рамочку. Как только они вошли в дом, Фел сразу почувствовала запах шарлотки – бабушкино фирменное блюдо, так любимое в их семье. На удивление родителей, две ее бабушки души друг в друге не чаяли и, не смотря на разницу в происхождении, постоянно переписывались. Благодаря этому, ее магловская бабушка прекрасно пользовалась зельями, дабы лечить свой артрит, а мамина мама во всю готовила магловские блюда, позже присылая своей сватье их под Стазисом «на оценку». Кстати, когда Эвелин тем же вечером рассказали об этом, она сделала точно такие же опупевшие глаза, как сейчас. – Здравствуйте, миссис Браун, – пожал ей руку папа Фел, – добро пожаловать в клуб «особенных» детей, – радостно воскликнул он, и судя по тому, как на Фел покосились серые глаза, Эвелин поняла откуда растут ноги ее «искрометного» чувства юмора. Когда все уселись за стол, тихонько переговариваясь, миссис Морган, разливая чай, впервые заговорила о чем-то связанном с магией: – Вообще, у нас принято, чтобы дом обслуживали домовые эльфы, но поскольку здесь много не волшебников, они запрещены, – рассказала она. – Эльфы? – картинно вскинула брови мама Эвы. – Да, знаете, милейшие существа, – начал мистер Смит тем же тоном, что рассказывал исторические факты на уроках, – они размером с нашего пятилетнего ребенка, но с огромными глазами и ушами, а жить могут более пятиста лет. – Эм… Мистер Смит, а как вы сами узнали о… магическом мире? – с заминкой поинтересовалась миссис Браун. И тут Фел будто прострелило. Точно! Ее отец ведь такой же ни о чем не подозревающий магл, что когда-то столкнулся с новым для себя миром и принял его. Определенно, звать Эву с мамой в гости было превосходной идеей. – О, мы с Элинор в свое время ведь учились в одном университете. Все, как у людей – познакомились, стали встречаться, но я все время видел какую-то чертовщину вокруг нее. То блокнот сам прилетит к ней с полки, когда она думает, что одна в комнате; то мама ей присылает, какие-то странные склянки с непонятной жижей, а она отвечает, мол, это народная медицина. Я еще тогда понял, что мама Фелиции необычная девушка, а потом она и сама мне обо всем рассказала, когда.. – отец Фел странно опустил взгляд, будто вспоминая что-то неприятное, – кхм.. когда время пришло. Взрослые и Фел на минуту замолчали. – В волшебном мире была война, – тихо начала Элинор, смотря на маму Эвы, – Я ведь медик. Когда ситуация обострилась, мне пришлось уехать из магловского мира и оставить все, дабы помогать пострадавшим, – осторожно начала она. – Не волнуйтесь, сейчас никакой опасности нет. Главгад давно мертв, а все, вообще все, его последователи приговорены к пожизненному, – влезла в разговор Фелиция, заглядывая прямо в глаза Виктории. – Вы в этом уверенны? – Абсолютно, – кивнула мама Фел. Мама Эвелин еще пару раз спрашивала о событиях того времени, на что мама Фел честно на всё отвечала, не скрывая печали, которую у нее вызывают эти воспоминания, но и не вдаваясь в подробности, за что Фел ее мысленно поблагодарила. Объяснить маме Эвелин всё, конечно, нужно, но пугать бедную женщину ни к чему. Сейчас ведь все хорошо. Дальнейший разговор потек более приятно: родители сели на своего любимого конька, обсуждая детские шалости своих отпрысков, нынешние цены и воспитание детей. Но разговор все же ожидаемо дошел до темы школы и учителей. – Вообще, да, тяжело заводить знакомства. Особенно в таком возрасте, ведь даже не способствуют никак объединению детей, к сожалению. Каждый урок новые люди, – качала головой миссис Браун. – Ну, это ничего, – улыбнулся отец Фел, – когда Эвелин пойдет в Хогвартс с этим будет гораздо легче. Там детей распределяют… – Мистер Смит, – стальным тоном перебила его миссис Браун, от чего все за столом обратились к ней, – при всем моем уважении, я очень ценю вашу помощь, но Эвелин не пойдет в эту школу, – отрезала она. И тут Фел показалось, будто весь ее мир сжался до печальных и испуганных серых глаз напротив. Эва вцепилась руками в вилку и замерла, будто вовсе перестав дышать. Фел растерянно кидала взгляд то на нее, то на миссис Браун, пытаясь понять, отчего вроде бы уже решенный вопрос сново был поставлен на обсуждение. – Миссис Браун, пожалуйста, послушайте.. – начала Элинор, но ее сново перебили. – Нет, это вы послушайте, Миссис Морган, – с каменным лицом сказала она. – Эвелин прекрасно жила пятнадцать лет без этого, и я не вижу причин мешать ей жить дальше. Она прекрасно справлялась без вашего волшебства, и все будет в порядке и дальше. Ее приступы стали реже, и все прекрасно, миссис Морган. – Мама! – испуганно прошептала Эва. – Нет, Эвелин, я все сказала. Ты никуда не поедешь. Я не давала тебе разрешения. – Но миссис Браун, так нельзя, – начал отец Фел. – Не вам, – повысила голос Виктория, – учить меня, как воспитывать мою дочь! Я ее мать, это мое решение! – Мама, пожалуйста, – прошептала Эва, смотря на мать в ужасе. – Даже не проси! Я ни за что не позволю тебе отправляться к… таким людям. Никуда ты не поедешь! Фел старалась молчать, как всегда полагаясь на то, что мама все разрулит. Но в глазах Элинор была только растерянность. Фел обещала маме не давить и не встревать в разговор. Фел обещала никого не пугать. Фел обещала вести себя прилично. Но еще Фел обещала Эви, что все будет хорошо. И она свое обещание выполнит. – А вы знаете, что будет, если она не поедет? – спросила Фел, с вызовом глядя в глаза миссис Браун, на что та лишь насмешливо подняла брови. – Вы знаете, что она может стать обскуром? – выплюнула Фел. – Фелиция! – воскликнула мама, но дочь не слушала. – А обскуры – это люди, которые сами подавляют свою магию, как это делала Эва. И знаете, что потом? – шипела Фел, нагибаясь через стол и заглядывая в глаза Виктории – Она начинает жрать их изнутри! Она мучительно убивает человека, не имея шансов выйти наружу! – Фел зло выплевывала каждое слово под ошарашенные взгляды Браунов и громкие крики матери с попытками остановить ее. – Вы своими руками убьете ее?! Этого вы желаете?! – на глаза Фел навернулись слезы. – Потом вы еще будете говорить, как любите ее?! Я не представляю, как вы будете смотреть ей в глаза теперь, – выплюнула Фел и быстро ушла из кухни, громко хлопнув дверью. Пусть потом мама устроит ей разнос по всем фронтам. Пусть отец накричит за отсутствие манер и неуважение ко взрослым. Пусть, что хотят делают. Лишь бы с Эвой все было в порядке.

***

Виктория замерла на месте, перестав дышать. Она перевела испуганный взгляд сперва на дочь, а после на миссис Морган. – Это… правда? – хрипло спросила она, по ее щекам побежали слезы. Элинор поднялась и, приобняв женщину за плечи, ответила: – К сожалению, да. Мы просили Фел не говорить вам, дабы не пугать, – ласково говорила она, но неожиданно ее тон стал ледяным, – но да, это так. Вы просто убьете ее. – Эвелин… Милая, выйди, пожалуйста, на минуту, – хрипло попросила мать, и Эва скрылась из кухни в коридор, мысленно пожелав маме Фел удачи и безграничного терпения в этом разговоре. В доме Смитов прихожая была объединена с кухней и просторной столовой, а коридор, ведущий в жилые помещения, шел дальше вглубь дома, так что в этом месте Эвелин была впервые. В глаза тут же бросились фотографии на стенах. На удивление она поняла, что те двигались. Вот Фелиция стоит в желтой кофте и большой желтой материи, похожей на дождевик, и, улыбаясь, машет в камеру. Кроткие волосы растепаны, глаза горят, а в руках девушка держит самую настоящую метлу. Эвелин даже немного загордилась собой, ведь Фел уже успела рассказать ей, что волшебники летают на метлах. На другой фотографии маленькую Фел на руках держит папа, пока мама обнимает их обоих сзади и дурашливо показывает язык. Отец смотрит на Фел с нескрываемой нежностью, а потом переводит взгляд в камеру. Эвелин никогда этого не знала, у нее не было отца, но по одному взгляду можно было понять, как сильно Фел любит своего папу. Именно от этого русоволосого мужчины Фел получила свои огромные темно-карие глазища. Эва невольно заметила, что вкупе с кукольными, почти эльфийскими чертами лица, это делало ее похожей на анимешку. Сейлор-Мун ебучая. Только без волос. Хихикнув от своего умозаключения, Эва направилась дальше по коридору. Выскочить выскочила, но.. А куда идти то собственно? И будто по ее велению, взгляд зацепился за не до конца закрытую дверь на задний двор. Эва тихонько выскользнула наружу, полной грудью вдыхая душистый аромат цветов и растений. В сумерках было мало что видно, но Эва без труда разглядела небольшой садик, засаженный всеми возможными растениями и травами. Сама Фел нашлась, сидя на большой груде коробок и бурча что-то себе под нос. Крадучись, Эва обошла конструкцию сбоку, и ей открылась волшебная картинка: перед Фел вихрем кружили маленькие бумажные снежинки. Она тихонько махала палочкой, задавая своей личной метели направление. Снежное облако то чертило в воздухе восьмерку, то падало до самой земли и тут же поднималось обратно в небо. Залюбовавшись, Эва не заметила, как бумажный вихрь полетел на нее и взорвался маленькими звездочками прямо перед ее носом. – Выходи, Шерлок. Я тебя вижу, – по голосу Фел было слышно, что она улыбается, поэтому Эва быстро вышла из укрытия и, забравшись на конструкцию из коробок, уселась рядом. Тем для разговора не удавалось найти обоим. Это казалось попросту неуместным. Эва не знала, что сказать и как отблагодарить Фел так, чтобы этого было достаточно. А та в это время мысленно взрывалась от злости и глубоко вздыхала, пытаясь успокоить полыхающий внутри пожар: – Я дала маме слово, что не буду вас пугать, но ты же понимаешь, что она правда могла тебя убить, – выпалила она и посмотрела на Эвелин нечитаемым взглядом. Та кивнула. – Миссис Морган сейчас обрабатывает мою матушку. Надеюсь, вправит ей мозги, – натянуто усмехнулась Эва. – Да уж.. Я думала, это будет гораздо проще, – скривила губы Фел. – Со мной разве проще? – чуть улыбнулась Эва, как бы говоря «это было ожидаемо». – Ладно, значит мы с моими родителями – настоящие герои, – хмыкнула Фелиция. Ее пассивно-агрессивное (блин, Фел разве умеет испытывать такие эмоции?) настроение чувствовалось за милю, поэтому Эва пыталась спешно придумать, как и чем она может помочь. Фел была спокойна. Слишком спокойна. В глазах потухли смешинки, а голос был холодный. Именно это пугало больше всего. – Хэй, – Эва сжала ее руку в своей, – не бери в голову, она успокоиться и отпустит меня. Все хорошо. – Да как я могу успокоиться? – неожиданно взорвалась Фел, всплеснув руками. – Она – твоя мама! Твой самый близкий человек! «Ваша дочь больная»! Вот тебе решение, она – волшебница. Все, блин! Но нет же, Мордред ее подери, пусть живет, думая, что она ебанутая и дальше. И что, что ей от этого хуже и с людьми общаться тяжело? Это всё школа виновата, да-да, блять! Что за причина должна быть, чтобы так обойтись с собственной дочерью? – восклицала Фел, активно жестикулируя. Эву это больше умиляло, чем напоминало о недавнем скандале. Фел так переживала за нее, возмущалась, кричала. И все из-за Эвы. Это не могло не… подкупать. – Фел… – улыбнулась Эва, пока девушка продолжала возмущаться. – Чего? – нахмурилась Фел. – Спасибо, – улыбнулась Эва и обняла ее. – Эй, – тут же истратила весь свой запал Фел, – не мешай возмущаться, я еще не все сказала, – упрямо хмурилась Фел, но уже без прежнего раздражения. Уже так. От скуки. – Ну, – вздохнула Эвелин и отстранилась, улыбнувшись в знак капитуляции, – жги.

***

– Фел, нет! – визжала Эвелин, отбрыкиваясь от первой. А она, растрепанная и запыхавшаяся, со всей силы пыталась толкнуть упирающуюся Эву к камину. – Ну, Эв, ты ведь ни разу не пробовала, – упрямо гнула свое Фел. – НЕТ! – Эй, ну реально Эвелин! Мы так никуда не успеем! Я собиралась еще в «Сладкое Королевство» зайти! – Фел, мне реально страшно. Я боюсь. Это огонь. Я боюсь огня. Не заставляй меня, пожалуйста, – тараторила Эвелин, с мольбой взирая на Фел и хватая ту за руки. – Блять… – устало выдохнула Фел и бросив свое бесполезное занятие, отстранилась и провела рукой по лицу. Сколько бы она не упрямилась, пытаясь привычно получить то, что ей нужно, пойдя напролом, как танк – это не работало с Эвелин. Хотя сейчас все, что хотелось сделать – это заорать, каким пикси они тогда доберутся до Косой аллеи, не расщепившись к мордредовой бабушке по дороге, зная навыки аппарации Фел. Но сколько бы она не бесилась, ее действительно волновало состояние Эвелин, и она не могла действовать грубой силой или выставлять ультиматумы. Пока не могла. Мерлин, ну почему она вчера отказалась от маминого сопровождения!? Она бы сейчас точно нашла способ, как успокоить Эву и заставить ее добраться до Косой аллеи по каминной сети. И какой Мордред дернул Фел за язык, когда она заявила, что уже взрослая и сама все купит и себе, и Эвелин. – Как насчет того чтобы тебя сопроводил мой патронус? – после некоторого времени раздумий выдохнула она. – Патронус.. – задумчиво протянула Эва, смотря в пустоту. Как заметила Фел, она делала так каждый раз, забывая какое-то слово, дабы не просить объяснить вновь напрямую. – Эва, дельфин. Ты его видела, – покосилась на нее Фел, когда первая удивленно захлопала глазами. – А он может? – с надеждой спросила Эва. – Да, – ответила она, пожав плечами, и с легкостью вызвала пантронус. За это, кстати, можно было поблагодарить саму Эву. Фел даже не пришлось вспоминать что-то, ведь ее главное счастливое воспоминание за последние пару дней стояло прямо перед ней, смешно хлопая глазами. Фел всегда радовало, как иногда смешно и нелепо, но действительно стараясь, Эва училась приобщаться к волшебному миру, внимая каждое слово Фелиции. Это льстило, знаете ли. Поэтому светящийся серебром дельфин тут же начал выписывать в воздухе немыслимые кульбиты, летая по всей гостиной, весело что-то стрекоча. – Давай, вставай в камин и бери порох из вазочки. Просто скажи «Косая аллея» и кинь его под себя. Он все это время будет с тобой, – Фел кивнула на подлетевшего к Эвелин дельфина, и та радостно погладила его по голове. – Готова? – Нет, – честно ответила Эвелин, но все же, зажмурившись, произнесла название места и исчезла в языках зеленого пламени. Фел моментально схватила порох и перенеслась следом. Эва скорее всего уже поняла, что ее слегка обманули, заметив, что дельфин исчез.

***

Первым делом они прошли через «Дырявый котел», появившись прямо из камина. В баре было не так много посетителей, поэтому можно было в полной мере оценить здешний антураж: высокие потолки, каменная отделка и мебель из темного лакированного дерева. Все это напоминало атмосферу английских пабов несколько веков назад и ощущалось, как попасть в детскую сказку. Казалось, что вот-вот здесь появиться сбежавшая из замка принцесса, облаченная в темный плащ с капюшоном, скрывающим лицо, и будет тихо удивляться тому, как живет простой народ. Но принцессы рядом видно не было: в баре восседали только несколько мужчин, весело болтающие о чем-то, и девушка лет 30, тихо читающая газету. На удивление Эвы, все они были облачены в похожую одежду: просторные балахоны с рукавами: безразмерные черные – на мужчинах и нежно-розовый с вшитыми золотыми узорами и золотистым поясом – на девушке. Фел почти сразу потянула Эву за собой к дверям. Выйдя на улицу, девушка обомлела еще больше. Почти все люди вокруг были одеты в эти странные… платья? Они были разного цвета и фасона, но все же сам тип одежды был одним тем же. – Что это за одежда? – чуть нахмурилась Эва, окидывая взглядом Фел. Та решила пойти в своем обычном существе, напялив длинную белую кофту и обычные синие джинсы. – Это ж мантии, – улыбнулась та, – самая базовая одежда в магмире. Я же такую же ношу. – Всмысле? – Не поняла Эва. – Вот кофта на мне, – Фел поправила ее, разглаживая невидимые складки, – это старая мамина мантия, я ее просто обрезала. Эва невольно подмечает, что это выглядит действительно не плохо. Странно, конечно, но вот, например, той девушке с белыми волосами очень даже идет. Одна идея приходит в голову сама собой, и Эва забывает заставить себя заткнуться. – Можно.. я тоже мантию куплю? – тихо просит она, смотря в пол. – Конечно, – радостно отвечает Фел, не представляя какой ураган сейчас разворачивается внутри Эвы. Прогулка по Косой алее показалась Эвелин необычным сном, какие обычно бывают при температуре. А для людей вокруг это все было совершенно обыденно, что поражало еще сильнее. Прилавок со свежими газетами, фотографии в которых двигались; Оживленные обсуждения мальчишек возле магазина «Все для квиддича» и необычные аккуратные метлы, стоявшие за витриной; Молодые мужчина и женщина, пробежавшие мимо и обсуждавшие бодроперцовое зелье, которое скорее нужно приобрести оптом, поскольку начнется сезон этого самого квиддича и их сыновей обязательно продует во время игры. Либо ее кто-то угостил травкой и сейчас она валяется где-то у забора под кайфом, либо ее хорошенько приложили по голове и отправили в мир иной. Эва не знала, какой вариант ее устраивает больше. Одновременно с неописуемым восторгом Эва чувствовала себя подавленно. А получиться ли у нее стать частью этого мира? Примет ли этот мир ее впринципе? Все казалось очень сложным, сумбурным и непонятным, отчего Эву периодически охватывала мимолетная паника. Все казалось таким сложным для понимания. Лавки торговали бочками с селезенками летучих мышей и глазами угрей, покачивающимися пирамидами из книг с заклинаниями, птичьими перьями и свитками пергамента, бутылками с волшебными зельями и глобусами Луны. Все вокруг парило, крутилось, кипело, горело и тут же затухало, прыгало и тут же приземлялось. Это была настоящая магия. Фел была непривычно серьезной и сосредоточенной. Как только они вышли из камина, она схватила Эву за руку и так ни разу и не отпустила чужую ладонь. В другой руке она крепко сжимала список нужных вещей и хмуро перечитывала его раз на разом. Эва невольно подметила, как Фел сама пару раз косилась куда-то в сторону лавок с квиддичными товарами или как на мгновение замерла возле маленькой красной двери с вывеской «Всевозможные Волшебные Вредилки» и огромной головой рыжего мужчины, снимающего и одевающего свою шляпу, сверху. Но в такие моменты Фел быстро себя одергивала и сново топала в направлении нужной лавки, тихо бурча: «Блять, если не уйдем, щас тут жить останемся» После того, как девушки прошлись по магазинам и приобрели все, что нужно, Фел остановилась посреди улицы: – А теперь лучше прибери свои восторги и успокойся, – посоветовала она, и потащила Эву к красивому магазинчику из темно красного дерева, с фиолетовой дверью и позолоченной вывеской «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры». – Ахринеть… – тихо выдохнула Эва, когда они вошли внутрь. В за небольшим столом в полумраке сидел скукоженный старичок, читая газету и отпивая что-то из чашки. Вокруг на деревянных постаментах в нескольких сантиметрах над ними парили разнообразные волшебные палочки. По ощущениям Эвы их было сотни… Нет, тысячи. Когда Фел оповестила продавца об их присутствии, постучав по дверному косяку, старик поднял растерянный взгляд, но заметив Эвелин в миг поменялся в лице. На сморщенных губах появилась лукавая улыбка, а серые глаза с интересом стали изучать Эвелин: – Какой приятный сюрприз! – воскликнул он, – Вы прежде не были у меня, юное дарование, – обратился он к Эвелин, вставая из-за стола. – Смею предположить, что вы пришли приобрести свою первую волшебную палочку, – он нарочно выделил слово. – Д-да, – чуть заикнувшись ответила Эвелин, косясь на Фел, которая так не вовремя решила дать ей возможность пообщаться самостоятельно. – Ах, война, – печально ответил мужчина, – она оставила отпечаток на каждом из нас, моя милая.. Эва стояла, не зная, что сказать. Мужчина говорил так уверенно, будто действительно знал про нее все. Откуда она, кто, почему ей не пришло письмо… Внезапно у мужчины в руке непонятно откуда появилась длиннющая серебряная линейка. – Правая или левая рука? – прищурился он. – Л-левая, – в доказательство своих слов, Эва легонько подняла левую руку. Мужчина тут же схватил ее и вытянул. – Стойне прямо. Линейка, порхая вокруг нее, начала самостоятельно измерять Эвины руки, плечи, рост и кисть. Вернувшись в руку хозяину, тот потер свою бороду и подошел к постаменту. Мужчина застыл, развернувшись в пол оборота и как-то до боли проницательно посмотрел Эве в глаза: – Не забывайте, моя дорогая, палочка выбирает волшебника, а не волшебник палочку. От странного тона, взгляда и ситуации Эву прошибло мурашками, но мужчина уже вернулся к своему занятию. Через несколько минут метаний мужчины по магазину, он взял одну из палочек с постамента и протянул ее Эвелин. – Дуб, волос единорога, 8 дюймов. Необычное сочетание, скажу я вам. Палочка-однолюб. Эта палочка может стать вам верным другом и опорой, устойчива к темным силам и способна обеспечить вас стабильной магией, но в случае плохого обращения она попросту медленно погибнет, – почему-то, говоря об этом мужчина весело усмехался. – Почти не гнется, поэтому будет служить лишь одному владельцу. Мужчина держал палочку прямо перед Эвелин, только протяни руку еще на пару сантиметров – коснешься, но Эве было страшно. Непонятная паника сковала в свои тиски, надавливая на горло и сжимая сердце. Магия. Сейчас пути назад не будет. А что потом? Эва почувствовала, насколько тяжелее стал воздух, как руки вновь затряслись. Сново будет паническая атака. В глазах уже слегка потемнело, а серебристые глаза напротив расплывались в четыре луны, как на плечо легла чья-то теплая ладонь. – Эви, все хорошо? – спросил знакомый голос. Эвелин обернулась, посмотрела в темно-карие омуты, пытаясь найти в них ответ, что делать дальше. Но они лишь непонятливо вглядывались ей в лицо. – Эви, давай. Попробуй. И Эва попробовала. От тихого вкрадчивого тона мурашки заискрили на самых кончиках пальцев, которых тут же коснулась гладкая древесина. Неожиданно воздух вокруг заискрил. На кончике ее палочки засветилась светло-голубая сфера, стремительно увеличивающаяся в размерах, она легонько взорвалась обдавая всех мягкой волной магии, и палочка слегка замигала тем же светло-голубым цветом. Эва чувствовала ее тепло под пальцами, чувствовала, как она пульсирует в ее руке, как она медленно наполняется магией Эвелин. Голова приятно закружилась, и Эва слегка покачнулась назад, где ее тут же поймали теплые руки: – Ну эй-эй, полегче, – тихо сказала Фел, – магии нужен был выход уже давно, – непонятно для кого пояснила она. – Милая Фелиция Смит, – перевел на нее взгляд Оливандер, – рябина, волос единорога, 10 дюймов, ах, как прекрасно она отражает свою владелицу, поистине судьбоносно, судьбоносно… Заплатив за палочку из мешочка Эвы, Фел быстро вывела ту на воздух. – Плохо? – вглядывалась она в лицо. – Ну, так.. – Эва неопределенно прочертила рукой по воздуху. – Что это было? – ослаблено спросила она. – Я не уверенна, но выглядит, как очередной магический выброс. Знаешь, магия не могла найти нормального выхода долгое время и вот, ей как бы его дали… ну и… типо.. Блин, мне кажется, я ошибаюсь. Или нет.. Надо спросить у мамы, как вернемся, окей? И получив согласный кивок, Фел покрепче схватила Эву, дабы та не рухнула на пол. – Впринципе нам осталось еще мантию купить и всё. Если хочешь, можем сходить за ней завтра? – Эй, нет! – возмутилась Эвелин, но тут же осекла себя. – Фел, я в порядке, честно, давай сходим сегодня, если ты не против, пожалуйста, – она посмотрела на Фел, будто сходить за школьной формой было пределом ее мечтаний. – Ладно, окей, хорошо, – выдохнула та, чуть прикрыв глаза, – но сперва ты придешь в себя, ладно? – А где она? Палочка? – У меня – Слушай, может в этом и смысл? Типо, чтобы скопившееся волшебство спокойно вышло через палочку? – Я не знаю, Эв.. Вдруг тебя магическим истощением ебнет? Но Эвелин была непреклонна в желании забрать теперь уже свою собственную палочку. Сново взяв ее в руки, Эва вновь почувствовала приятную пульсацию и как бледно-голубое свечение окутывает теперь только ее. В этот раз было легче. Определено. – Пошли, – улыбнулась Фел, глядя на счастливое лицо Эвелин.

***

В магазин мадам Малкин, вопреки наставлениям Фел, они решили не идти, приобретя для Эвы не школьную мантию, а такую, чтобы можно было спокойно разгуливать среди волшебников и не отличаться от сверстников. Несмотря на то, что после войны предубеждения о маглах постепенно уходили далеко в лету, они все еще были. Маги все еще не принимали джинсы, но большую популярность среди молодых и не очень людей обрели новые виды мантий. Приталенные, укороченные, с подшивками и блестками, разноцветные с вышивками на манер популярного сейчас у маглов стиля одежды. Кислотные цвета, блестки, нашивки стали символом нового поколения волшебников, у которых было чуть меньше предубеждений. Но маги старой закалки порой все еще очень красноречиво высказывали свое «Фи» на все, что связано с маглами. Например, некоторые преподаватели упрямо запрещали на своих уроках использование даже перьевых ручек, и сколько бы многие дети не пытались обойти этот запрет, отказывались даже проверять работы не написанные пером. – А тебе какая больше нравится? – вырвала ее из размышлений Эвелин. – Смотря какую ты хочешь, Эв. Тут большой выбор. Ответом послужило нервное молчание и поджатые губы Эвелин. – Ладно, давай просто каждая наберем по несколько мантий и потом ты все померяешь, окей? – выдохнула Фел. Эва кивнула и направилась в сторону. Через сорок минут поисков и примерок, когда Фел стояла возле примерочной и ковыряла носком кроссовка ковралин, шторка отдернулась. И Фел обалдела. Нет, скорее ахуела. Мантия выглядела так, будто изначально была сшита для Эвелин. От былой неуверенной в себе девочки в широкой футболке и джинсах не осталось и следа. Перед ней будто стоял совершенно другой человек – красивая, уверенная в себе молодая волшебница. Приталенную серебристую мантию украшал асимметричный пояс, а широкие рукава были обрезаны до локтей, обнажая изящные руки в черных удлиненных митенках. Саму мантию украшал сверкающий звездный узор, а на талии виднелись четыре блестящие пуговицы в виде тех же звездочек. Смоляные волосы распушились от неоднократных переодеваний, а на губах светилась улыбка – та самая, которую так редко можно было увидеть на вечно встревоженном лице. Фел на секунду показалось, будто в блестящей мантии в недавно открывшемся магазинчике по правой стороне Косой аллеи Эва чувствовала себя гораздо комфортнее, нежели на улицах родного города в привычных джинсах и футболке. И это не могло не радовать. Эва непонятливо взглянула на застывшую Фел, вопросительно поднимая брови и смущенно улыбаясь. Та быстро встряхнула головой, отгоняя наваждение и весело поджала губы. – Ну ты даешь, – пробормотала она, еще раз оглядывая Эвелин с ног до головы и закрывая лицо руками. – Э-эй, – со смешком протянула та и положила руку на плечо Фел, – ты чего? – Ты чертовски.. красиво выглядишь в этом, – пробурчала она и еще сильнее спрятала пылающее лицо в ладонях. Эвелин на это тихонько рассмеялась и, взяв сумку, отправилась к кассе, дабы сразу же оплатить покупку. Фел тихонько сползла на пол и прижалась затылком к стене, запрокинув голову к потолку. – Ебаный пиздец, – тихо прошептала она, ощущая, как лицо все еще пылает.