Когда чертополох цветет аметистами

В самом начале обучение шло со скрипом. Возможно, роль сыграла собственная психика, которая все еще периодически подкидывала идеи о том, что Эва наглоталась мухоморов и все это счастье ей мерещиться. А может быть дело было в новоиспеченной наставнице, которая неожиданно оказалась крайне строгим и требовательным учителем. Как только они вернулись с Косой аллеи с учебными принадлежностями и небольшой коробкой магических сладостей, Фел достала свои старые учебники за первый курс и потащила Эву на чердак. В их отсутствие миссис Морган поставила там сеть защитных и заглушающих чар, и теперь чердак был полностью пригоден для тренировок. Первым делом было решено начать с Чар, к которым Фел отчего-то пылала нездоровой любовью. Эва же ее энтузиазм разделяла до первой попытки использовать Вингардиум Левиоса. Она не понимала, как сконцентрировать силу и направить в определенный предмет, на что Фел показательно закатила глаза и сказала, что это все «..из-за твоих тараканов. У тебя все отлично с самоконтролем и меткостью.» и на удивление оказалась права. Дабы дополнительно попрактиковаться, в свободное от тренировок время Эва леветировала все, что попадется. Будь то чашка с чаем, пульт от телевизора или мамины тапочки. Благодаря таким свершениям собственного отпрыска, миссис Браун обзавелась парочкой новых седых волос. Периодически к девочкам присоединялась сама миссис Морган, проверяя Эвелин и давая небольшие, но очень дельные советы. Так, например, Эва приобрела учебник по истории магии авторства Батильды Бэгшот, где все объясняли гораздо проще, и узнала прием пересчитать собственные пальцы, позволяющий в миг убедиться, что все происходящее вокруг – не сон при температуре. За это лето Эва выработала неплохую дисциплину, ежедневно следуя бешеному режиму. С самого утра девочки собирались дома у Фел и начинали день с занятия по Трансфигурации. Далее шла Защита от Темных искусств, на которых Фел отличилась блестящей актерской игрой, бегая по чердаку с воплем «Ну, представь, что я – пикси, ну!», а Фел очень пожалела, что не владеет Петрификусом; Чары, на которых Фел обычно сперва объясняла новое заклинание, а потом либо скучала, либо отрабатывала свои заклинания для старших курсов, а Эва старательно занималась. Потом обычно в одно и то же время девочки спускались вниз, где папа Фел готовил им обед. Ожидаемо для Эвы, добрый и понимающий учитель истории и дома оказался приятным человеком. В отличии от миссис Морган, он ничем не мог помочь во время процесса обучения, поэтому старался поддерживать девочек морально. Каждый день, когда они, взмыленные и уставшие после тренировок, приползали за стол, он кормил их вкусным печеньем и рассказывал интересные, порой очень смешные истории из своего педагогического опыта. Эви с удивлением обнаружила, что похоже способности к преподаванию у Смит от отца. *** В один тихий июльский вечер миссис Морган спокойно сидела на ступеньках крыльца и напевала себе под нос старую песенку «Ведуний». Рядом медленно опустился худенький силуэт, и ей на плечо упала каштановая макушка. – Что если я не справлюсь? – обреченно сказала Фел спустя какое-то время молчания. – А ты думаешь, что не справишься? – Да.. – А что думает Эвелин? – Она.. Мы никогда не обсуждали это. – Я видела, чему она научилась, Фелис, – тихо сказала мама. – Это не моя заслуга, она сама учиться днями и ночами. Сейчас только шестнадцатое, а она уже прочитала весь учебник по ЗОТИ за 1 курс и законспектировала. Весь, мам! – А что ты делала для ее обучения? – Я?.. – Давай еще. – Фел, я не могу больше, честно. – Можешь. Эвелин безвольно откинулась на пол под журнальным столиком, за которым они сидели. Кружка как на зло совсем не хотела превращаться в чайник, а Эве казалось, что магия уже давит ей на виски. – Я поняла, что это. – Мм? – промычали в ответ из под стола. – Это все твоя палочка. Из-за нее у тебя не получается. – Чего? – В миг оживилась Эва. – Блять, нет, это из-за меня. Я же чувствую, она прекрасно работает, просто я бездарная. Или может у меня совсем нет магии? Или.. – Эв, нет, просто палочка отстой. Надо поменять ее у Оливандера, – начала Фел, заранее зная, какие эмоции это высказывание повлечет. Эва к своей волшебной палочке питала любовь, сродни материнской, и практически не выпускала ее из рук. Любое высказывание в сторону помощницы также воспринималось в абсолютные штыки. Похожие вспышки злости у Эвы вызвали разве что первые дни осознания магии в начале июля. Ей гораздо легче было обвинить во всем себя, поэтому при попытке обидеть ее палочку Эвелин начинала неистово поносить саму себя. Этим она порой напоминала Фел домовиков. Представив, как Эвелин в тонкой наволочке бьется башкой о шифонер и плаксиво повторяет: «Эви плохой эльф», Фел невольно хрюкнула. – Эви, палочка не слушается, она, скорее всего, неисправна. – Фел, с ней все в порядке! – Ну-ка, – Смит потянулась вперед с раскрытой ладонью, – дай мне, я попробую сама. Конечно же, ничего не случилось. Эва ведь совсем забыла, что палочка ее не поддается другим людям, а просто помахав ей, наколдовать ничего нельзя. Возможно, когда-нибудь Фел прилетит за то, что она так нагло пользуется недостаточной осведомленностью новой подруги. Ну и ладно. А Браун в своем желании доказать, что ее палочка, ее дитятко и свет в конце тоннеля, колдует покруче Бузиной была неумолима, поэтому схватила ее обратно и с горящими глазами вновь принялась пыхтеть над заклинанием. И все получилось, разумеется. – …нет, мам, в основном она сама. – Да? А мне казалось, что ты вчера от руки писала для нее тест по истории магии… – Это да, но это так уж.. – А Эви очень понравились перья, которые ты для нее достала. Самозаправляющиеся… Фел почувствовала, как вспыхнули уши. Сама не зная зачем, она поперлась в лавку Циани-Харрисон, где продавались всякие безделушки и купила несколько недешевых самых жестких самозаполняющихся перьев, спустив четверть своих накоплений. Ну, блин, Эви ведь будет неудобно писать этим вместо ручек. Пусть хоть такими пишет.. – Мам, это просто так. А на деле я ничего не делаю. – Ну ладно, Фелис, дело твое, – загадочно произнесла мама на манер столетнего мудреца-долгожителя и скрылась в доме. У Фел было над чем подумать в одиночестве. Эва оказалась крайне способной ученицей, и, по сути, единственное, что приходилось делать Фел – иногда подначивать и провоцировать, дабы Эва перестала злиться на саму себя изнутри и выплеснула эмоции на Фел. Иногда Смит удивлялась самой себе, поскольку манипуляции, что она проворачивала, были достойны слизеринок. Шляпа Фел выбор не давала, а зря.. На курсах младше, дабы вдолбить в черепушки другим детям, что их нельзя обзывать «сопливыми пуффендуйками», приходилось натурально влезать в драки, а потом дружной оравой тащиться на отработки. На какой факультет попала бы Эва, она не могла предположить, но тайно надеялась на Слизерин. Там необщительной Эве было бы комфортно. К тому же, Браун на удивление всех вокруг выбрала своим любимым предметом Зельеварение. Девушка могла часами зазубривать теорию и перечитывать конспекты, а уж когда она на том же чердаке сварила свое первое лечебное зелье, счастью ее не было предела. Но обдумывая ситуацию сейчас, Фел поняла что это было вполне ожидаемо. Таким творожным сыркам, как Браун, было свойственно находить себе медитативное занятие и корпеть над ним часами, дабы успокоить нервы. Типа алмазной мозаики или Лего. А она вон решила, что ее успокаивает смотреть, как развариваются в котле чьи-то глазные яблоки. Бывает. А в остальном девушки реально уставали. Как бы красочно не звучали рассказы об обучении магии, это была та же учеба, что и везде: конспекты, теория, термины. Самым крутым разумеется была практика, которой они ждали, как манны небесной. ЗОТИ или Защиту от Темных Искусств Фел искренне считала самым нужным предметом в школе, поскольку «…ну, не сможешь ты сварить чай, зажечь Люмус или использовать Бомбарду. Для этого ведь можно использовать чайник, фонарик и магловский динамит! А зажмет тебя какой-нибудь Волдеморт в подворотне и все! От него то ты калашом не отстреляешься!» И именно на ЗОТИ терпеливая Фел иногда вымещала накопившиеся эмоции. Конечно, она не учила Люмус на пару с Эвой, а, закрывшись круполом, хреначила Депульсо на все приглянувшиеся предметы, но тем не менее. В один июльский вечер девушки, перепившие энергетиков, решили, что будет отличной идеей научить Эву какому-то заклинанию для старших курсов. Чтоб уж наверняка. Выбор их пал на всеми любимый Ступефай. Инициативу проявила Фел. Впрочем, позже она сама и приложилась несколько раз башкой о стенку. – Блять, Фел, – причитала после Эва, прикладывая к ее голове не размороженную курицу, – у тебя итак в голове один кисель порой, сейчас вообще последние мозги перемешаешь. – Иди ты, – только смеялась над этим Фел. А когда миссис Морган, вернувшись со смены в Мунго, увидела ржущую в обнимку с курицей дочь и виноватую Эву, она молча взяла взяла сквозное зеркало, и уже через минуту из камина вылетела разъяренная Милания Морган собственной персоной. Как бы она не любила свою придурковатую внучку, девочкам была представлена красноречивая тирада о том, какие они малолетние дегенератки и угроза отобрать волшебные палочки в любое не учебное время. Но, слава Мерлину, чуть позже бабушка сменила гнев на милость и принялась вовсю знакомиться с «новым достойным членом магического общества», параллельно бурча о том, какая она худая и бледная. Эва хоть и делала для виду страшные глаза, но на самом деле было видно, как ей это внимание нравится. У нее самой была только мама, все время пропадающая на работе. Фел вообще нередко замечала, что в ее доме Браун меняется. Совсем незначительно для остальных, но очень заметно для Смит, которая проводит с ней почти все время. Осанка становится прямее, серые глаза – ярче, а еще руки. Дома у Смитов руки Эвы всегда были теплыми, когда у нее дома она вечно закатывала рукава до пальцев, пытаясь согреть ладони. Эве нравилось проводить время с папой Фел. А как Смит знала из отцовских рассказов, в школе Браун ходила одна, практически ни с кем не контактируя, но на уроках слушала с интересом. *** – Ты тут ни хрена не найдешь, – певуче протянула я. – Нахуй сходи, – беззлобно бросает Эва. Сегодняшний день действительно можно было бы пометить в календаре красным крестиком как день наших самых идиотских решений. Начиналось все даже не плохо. Наш доморощенный зельевар заявила, что у нее закончились ингредиенты для зелий, и на мое предложение сходить на Косую ответила, что все необходимое вполне реально найти в нашем местом лесу. Я была против, чтоб вы знали. Но разве ее переубедишь? Мне предоставили два блистательных варианта развития событий: либо она идет одна и что-нибудь непременно произойдет, либо я послушно шастаю за ней по лесу хвостиком и потом она покупает мне шоколадку. Блять, да я даже сладкое не люблю. Короче, пошли мы туда, прихватив с собой большой фолиант, по которому Эва разыскивала свои несчастные сорняки. Вот только одного мы не учли, город маленький, а люди у нас шипко любопытные. Именно поэтому два подростка, ползающие на корточках под деревьями, сильно заинтересовали дяденьку полицейского в отставке. Конечно, в разгар грибного сезона, в лесу, где грибы собирать разрешено законом, ну, конечно, мы отправились сюда искать закладки. Мерлин и Моргана, кто бы сомневался! Этот дед конкретно докопался до нас и пытался отобрать фолиант, дабы проверить, что там внутри ничего не спрятано. Увидь он написанные размашистым брауновским почерком пометки «Летучемышыные крылья и глаза 2 шт, слезы единорога 1 флакон..», я уверена, дядька бы тут же окрестил нас сатанистами. Спасло нас только то, что мой папа, храни его Мерлин, очень вовремя позвонил с просьбой докупить домой молока, а потом с актерской игрой, достойной Станиславского, наезжал на мужчину, мол, почему взрослый мужик пристал к школьницам без причины. После этого нас сперва окрестили идиотками, а потом меня заставили весь вечер заниматься маминым садом, в котором каждое второе растение так и норовит тебя сожрать. Потому что не уследила. Эву мама пока бранить и наказывать побаивается, типа негоже воспитывать чужого ребенка. Но я искренне считаю, что это не так. Совсем этот ребенок нам не чужой. Она же у нас практически ночует! Иногда ночует и по-настоящему. Мало того, что мы каждый день торчим на чердаке, завтракаем и обедаем у нас, так в один день мне что-то вперило в голову позвать Эву на ночевку, поэтому теперь мы стали устраивать такие тусовки регулярно. У Эвы дома атмосфера не совсем приятная, как мне кажется. Ну, для нее, я имею ввиду. Мне то везде нормально. – Подожди, я не понимаю, как можно делить детей так. Разве умный и хитрый – не одно и то же? – Вопрошала Эва, валяясь на моей кровати и закинув ноги на стену. - Там же несколько качеств в совокупности играют роль, – отвечала я, сидя на ковре с новыми джинсами и пытаясь вышить на них звезды. – Слизеринцы, например, отличаются хитростью и амбициями. Это – главное для них в жизни. А Когтеврану не факт, что эти амбиции сдались впринципе. У них самое главное – критически мыслить и впринципе уметь смотреть на вещи под разными углами. Знаешь, вроде того, что если предложить им головоломку, слизеринцы найдут способ заставить кого-то другого разгадать ее, а когтевранцы перевернут головоломку вверх дном и решат. – Аа, – содержательно протянула Эва. – А ты почему не на Гриффиндоре? – А почему должна? – По-моему ты очень подходишь. Благородство, смелость, честь и всё такое. – Кто тебе такое сказал? Если я разговариваю вместо тебя в киоске с мороженым это не значит, что я смелая, – смеюсь я. – Нет, ты вообще ниче не боишься ведь. – Дурочка, – беззлобно говорю я, – во-первых, смелость – это не отсутствие страха, а умение его преодолеть. А во-вторых, я смелая, только когда мне это надо. И благородства у меня никакого нет. Помнишь, я рассказывала тебе о Гарри Поттере? – Угу, – пробурчала Эва, перебирая мои волосы после того, как я залезла на кровать и плюхнулась башкой ей на колени. – Так вот, во время Битвы за Хогвартс Волдеморт и Пожиратели собрались в запретном лесу возле школы и потребовали, чтобы он добровольно пришел к ним, иначе от школы останутся руины. И он ведь пошел. Пошел жертвовать собой за всех людей вокруг, за весь Магический мир. Это и есть гриффиндорское благородство. А я? Хрен бы я умерла за благое дело. Я слишком эгоистична для гриффов. Нет, безусловно, у него выбора особо не было. Но если бы у меня был, я бы не пошла. Нашла бы способ сбежать, спасая только себя и своих близких. Я в принципе лишний раз ради кого попало ниче не делаю. – А нахрен за мной в лес пошла неделю назад? – А ты не кто попало. – Ну нихуя себе, – протянула Эва. – Вот сучка, – засмеялась я и подняла голову, сев рядом. – А как думаешь, какой факультет подходит мне? – Узнаем в сентябре, – пожимаю я плечами. – Ну, Фел, на скидку хотя бы, – заканючила Эва. Раньше, помниться, ей было очень неловко просить у меня что-либо. Теперь я, очевидно, вошла в круг доверенных лиц, которым можно трепать нервы. – Да я не знаю!. Я похожа на говорящий кусок материи? Эва сделала из своих губ сморщенную книззлову задницу и отвернулась к окну. Спустя недолгое молчание она тихо спросила: – А как думаешь, меня вообще примут другие волшебники? Ну, знаешь, я же.. – Точно такая же маглороженная волшебница, как пол нашего факультета, – перебила ее я. – Какая разница во сколько ты пришла в этот мир? Это не было твоей виной. Да, позже. Да, тебе тяжелее, чем другим. Но это ведь прекрасный повод познакомиться и помочь. – Не все видят мир, как ты, Фел. – Все люди помогут, если это не в ущерб им самим, поверь мне. – Не забывай, пожалуйста, что наши подростки отличаются от ваших. Почти все мы – дети войны, – тихо добавила я, смотря в пол. – Расскажи мне.. о войне, – также тихо попросила Эвелин, и я будто отмерла. – Давай не сейчас. Потом как-нибудь, – слабо улыбнулась я. – Просто знай, что мы немного другие… Кстати, – неожиданно мне в голову пришла поистине гениальная идея, – я даже могу тебе доказать это раньше! – Ч-чего? – замялась Эва. Ну надо же, тусуемся вместе уже месяц, а она все не может привыкнуть к моим всплескам серотонина в заднице. – Пойдешь с моими друзьями гулять! – обрадовала я нахмурившуюся Браун. В конце концов, нужно же что-то делать с ее социофобией. Через пару дней мы уже вывалились из камина в Дырявом котле и радостно шагали в сторону парка Победы, что располагался в соседнем магическом квартале. Парк был совсем новый и рядом с ним было кафе «Тинки Визардс», в котором нынче стала собираться вся местная молодёжь. Когда на входе я нашла нужный столик, ребята уже весело махали нам руками. – Кристи, – радостно взвизгнула я и кинулась обнимать старого друга, с которым не виделась уже месяц. Не успела я наобниматься со всеми и насладиться компанией друзей, мои глаза тут же выцепили смущенную Браун, которая, вероятно, изо всех сил пыталась слиться с окружающей обстановкой и сбежать. – Знакомьтесь, это Эвелин, – схватила я ее за плечи. – Браун, – тихо сказала она, протягивая руку. – Не переживай, дорогая, мы не кусаемся, – стрельнула глазками Каприс и положила руку ей на плечо, глядя на нее снизу вверх. Если мы с Эвелин со своими пятью с половиной футами были вполне себе среднего роста и легко дотягивались до огромного Макмиллана, то Де Шилли ростом пять и один выглядела почти комично. Но, ладно, признаю, даже несмотря на это, она у нас очень красивая. И шлюховатая, поэтому стоит как-нибудь стряхнуть ее культяпки с Эви, пока Капри не начала строить из себя вейлу. Обычно, когда Де Шилли находит себе новый любовный интерес, мы молча наблюдаем за тем, как она его соблазняет, а потом он надоедает ей через месяц. Обычно нам всем плевать. Ну хочет и хочет, пусть балуется, мы ее любим какой есть. Но, блять, не щас. Ее нельзя, она мой друг. Я не позволю разбить ей сердце. Даже своей подруге. – Здравствуй, – мягко подключилась к разговору Айиша, наблюдавшая за представлением Капри со стороны, – меня зовут Айиша Шафик, я староста Когтеврана, – улыбнулась она. – Привет, – радостно выдохнула Эва, впервые за последние десять минут заметив кого-то чуть спокойнее бушующего океана. Да, признаю, нас троих вместе выдержишь не всегда. Особенно с непривычки. *** – Эва, прости, пожалуйста, но могу я задать грубый вопрос? – заглянула мне в глаза Айиша, когда мы устроились за крайним столиком у окна. Я медленно кивнула. – Понимаешь, когда волшебники подавляют свою магию, может начаться непреодолимый процесс превращения человека в обскура. Почему ты… не стала таковой? – Реально, – согласно закивал.. Кристи или как там его, – ты же 4 года положенных уже подавляешь ее. Почему ты не обскур? На самом деле этот вопрос теперь заинтересовал и меня, поскольку я этот термин слышала единожды от Фел, когда та вправляла мозги моей матушке, и больше к нему мы не возвращались. Поэтому я тактично таранила взглядом Смит, желая получить объяснение как можно скорее. – Вы ахуеете, – вместо этого ухмыльнулась она. Теперь на нее в упор смотрели четыре пары глаз. – Как объясняет это моя мама, скорее всего она просто каким-то образом иногда пользовалась беспалочковой магией. Она была для Эвы чем-то вроде инстинкта самосохранения. – Чего?! – Невербальная в возрасте четвертого, блять, курса? – Да, – явно довольная собой кивнула Фел. Я ее гордости не разделяла. – Ты ошибаешься, – тихо сказала я, – это были магические выбросы. Я не контролировала, что творила моя магия. – Эви, прости, что напомню, но та же история два года назад, – Фел пристально посмотрела мне в глаза. Конечно, я знаю, что это за история. Когда мне было 13 трое взрослых парней поймали меня в подворотне и попытались… сделать то, что страшно произносить вслух. Тогда я так испугалась и моя разбушевавшаяся магия откинула их от меня так, что они трое потеряли сознание. Об этой истории до сих пор не знает никто кроме Фел. Даже маме мне тогда рассказать было страшно. Потом я еще несколько дней не выходила из дома. – Ты считаешь?.. – я вопросительно подняла бровь. Фел кивнула. – Она приложила троих человек невербальным Ступефаем, – произнесла она, и я заметила, как смешно Кристи открыл рот, Айиша выпучила глаза, а Каприс восторженно улыбнулась. – Это было не так, как вы себе представляете. Я сама тогда нихрена не поняла, у меня не было намерения. – Слушай, если тебя за руку цапнет книззл, ты тоже не будешь рассуждать отдернуть ли тебе руку. Ты сделаешь это без намерений, – мягко улыбнулась Айиша. Теперь рот открыла уже я. Час от часу не легче, прости Господи.. *** На мое удивление прогулка с друзьями Фел пошла даже лучше, чем я ожидала. Мы успели посидеть в кафе, пройтись по парку Победы, посидеть у небольшого озера. Я в очередной раз убедилась в том, что со своей резкостью и прямолинейностью Фел может спасти меня из любых неловких ситуаций. Я ведь сама не успела сообразить, каким образом я, которая еще полчаса назад сидела ниже воды, тише травы, сейчас радостно болтаю с Каприс Де Шилли о зельях. Как оказалось, существуют не только лекарственные зелья, а очень много других. Например, косметические. Волшебницы совсем не пользуются косметикой или другими магловскими средствами, поскольку у них есть зелья красоты на любой случай жизни. Я мельком рассматривала саму Каприс и, действительно, шоколадные волосы лежали просто идеально, прям как в рекламе выпрямительных утюжков. Я не думаю, что хоть одно магловское средство обладает таким же эффектом. Еще есть зелья для готовки, способные превратить любое блюдо в произведение искусства, зелья, дающие удачу, телекинез или еще какие-то способности. У них даже есть любовные зелья. Я с интересом слушала все это от Каприс, которая похоже получала огромное удовольствие от того, что может обсудить эту тему хоть с кем-то. Она мне в принципе очень понравилась как человек. Да, может, иногда она излишне тактильная, но для меня это не кажется настолько ужасным теперь. Фел тоже этим постоянно грешит. В начале я была просто в ужасе: после 7 лет избегания общения и сохранения дистанции со всеми вокруг, дабы никто не узнал про мою ненормальность – это было странно. А Смит то хватала меня за руки, то ни с того ни с сего укладывала башку на мои колени, нагло вторгаясь в мое личное пространство, то постоянно лезла обниматься при встрече, будто не виделись мы не двенадцать часов, а как минимум несколько лет. И я привыкла. Конечно, мне не было также комфортно, когда меня пытался лапать кто-то другой, но и в ужасе уже не вздрагивала. Айиша Шафик показалась мне очень доброй и, прости господь, тактичной. Эта черта была пожалуй ее отличительной, если смотреть на остальных членов могучей кучки. Она не перебивала, не пыталась заобнимать меня в первые минуты знакомства, не давила, не баламутила, просто спокойно беседовала. Похоже, она была действительно самой умной здесь. Хотя и внешностью ее природа не обделила вот ни капельки: темные брови и почти черные глаза, аккуратный нос и высокие скулы. Конечно, ее платок на голове и мантия из полупрозрачного шелка довольно сильно отличали ее от всех остальных волшебниц в округе, но ее семья хоть и входит в британские двадцать восемь чистокровных семей, имеет арабское происхождение. И в арабских странах многие волшебницы и волшебники ходят так. Я лишь кивнула. Я впервые видела девушку в платке и искренне восхитилась тем, как красиво она интегрировала его в современную моду магического мира. Да и не мне затирать кому-то про отличия от других. Точно не мне. А еще был Макмиллан. Кристи, блять. Почему Фел и ее подруги называли его на женский манер, я так и не поняла, но сама предпочла называть его по фамилии. Оказалось, что сам он из чистокровного рода Макмилланов. Это считается крутым, но он выглядит глуповатым, когда рассказывает об этом. Хотя, глуповатым он выглядит с завидной постоянностью. И нет, я не бешусь. Просто он мне по какой-то неизвестной причине не нравится. Может манера, может излишнее внимание к моей персоне. И вообще, он еще и с Фел все время рядом трется, будто собака. Перед возвращением домой камином из ближайшей к парку забегаловки Каприс пообещала прислать мне совой каталог косметических зелий от «Бьюти Сикретс», Айиша попросила не пропадать и при любой проблеме писать ей, а Макмиллан… Ну, Макмиллан – это Макмиллан. Он просто обнял Фел, кивнул мне и скрылся в зеленом пламени.  Оказавшись в гостиная, мы решили, что будет не плохой идеей взять мороженое из холодильника и пойти сидеть во двор на большие двухместные качели. Послеобеденное солнце во всю слепило глаза и грело плечи, от чего я приятно съежилась, а Фел закатала майку до груди. Она жару переносит не очень, то ли дело мерзлявая я.  – Как тебе вообще вся эта затея? – спросила она, открывая ведерко мороженого.  – С твоими друзьями? Они милые ребята,  – искренне ответила я.  – Они тебе понравились? – улыбнулась Фел, я кивнула. – Кстати.. а в чем весь понт чистокровных семей? – этот вопрос мучал меня всю дорогу домой, так как Макмиллан может в шутку, а может и нет, представился как «будущий Лорд Древнейшего и Благороднейшего дома Макмилланов». – Блин, не стоило Кристи это говорить. Прости, пожалуйста, если это было грубо, – опустила глаза Фел. – Для Кристи это больная тема. Он не хочет принимать род, поэтому это что-то вроде защитной реакции. Он не собирался как-то задеть тебя из-за того, что ты маглорожденная. Так вот оно что. Она посчитала, что я расценила это, как оскорбление из-за моей крови. – Фел, я понимаю, что это не было в упрек мне, не парься. Мне просто хочется узнать о том, что это за лорды, дома и зачем их принимать. – О Мерлин, ты точно не расстроилась? – я покачала головой, – Ладно, хорошо, я могу рассказать. Но я не уверена, что знаю прямо таки все… Дети из чистокровных семей – это не просто те, у кого оба родителя маги. У них есть их род, который дает им доступ к более сложной магии, что недоступен маглороженным. Прости, – Фел еще раз виновато потупила взгляд, – В каждом роде есть Лорд или Леди, которые принимают на себя роль старшего в роде. Когда в таких семьях рождается ребенок он может принять род, приняв обязанности наследника, а может и нет. В теории, все дети рода все равно являются наследниками, но официально обращаться как к наследнику принято, только если человек этот статус принял и носит родовое кольцо. Потом Лорд может сам избрать будущего наследника и составить Пергамент, что именно он сможет принять статус Лорда в будущем. Если же Лорд или Леди скончались, то магия негласно делает потенциальным Лордом или Леди их старшего ребенка. Но он может отказаться, передав обязанности любому родственнику. Я, скрипя извилинами, переваривала полученную информацию. Не, мне не привыкать к огромному количеству информации разом, да и о Священных 28 я немного знала, но вот так взаправду слышать о волшебных родах, наследниках и лордах было безумно странно. И хрен знает, это маги опоздали на несколько веков или наоборот маглы – простые глупые обыватели. – А почему Макмиллан не откажется от рода? – Потому что его двоюродный братец уже отказался от статуса, а родная сестра стала Аббот. – И.. получается у него нет выбора? – Почему же, есть, – с деланным равнодушием пожала плечами Фел, – спрыгнуть с моста например. Потому что, когда его отец, храни его Мерлин еще век, откинется, права будущего Лорда перейдут его двоюродному брату Эрни, а тот ни за что на это не подпишется. И тогда род просто вымрет, а вместе с ним родовая магия. – Фел, – спустя некоторое время молчания начала я, – выходит, ты тоже можешь стать наследницей? Смит фыркнула: – Слава Мерлину нет, у меня полно двоюродных сестер и братьев, так что все путем. Да и какая к чертям из меня наследница, меня ж даже этикету не обучали. – Этикет типа как у королевских кровей? – ухмыльнулась я. – Ну типа. Мою маму учили, но особо не докапывались, она ж младшая самая. – А Айиша тоже наследница? – Неа, у них там какие-то заморочки с полом. Роль главы рода передается только по мужской линии. Знаешь, Шафики, они… довольно консервативны. Роль наследника перейдет к ее двоюродному брату, она одна в семье. – Ты знаешь, у меня ощущение, что я слушаю лекцию о престолонаследии. – Кстати, похоже, – ухмыльнулась Фил. – Но знаешь, вообще папа Айиши считает, что с этими стереотипами следует бороться, так как сын его брата довольно беспечный. А она вполне смогла бы достойно управлять домом. Но это все зависит от ее деда, он все еще является главой рода и похоже хочет перескочить своих сыновей, передав место сразу внуку. Эва почувствовала, как ее мозг медленно вскипает от количества упомянутых родственников и постаралась быстро свернуть тему, пока Фел не начала рассказывать про каждого из своих сиблингов, которых, к слову, было шесть. Такое уже было, проходили.