Сделка

      *****       Сон проходил медленно, на душе почему-то было муторно, даже глаза не хотелось открывать. Да и лежал Чонгук как-то странно: на чём-то жёстком, явно не в своей постели. Еле продрал глаза и сначала ничего не понял. Прямо перед носом маячили чьи-то ноги, точнее, чьи-то голые коленки, торчащие из-под бежевых шортов. Медленно поднял взгляд. И воспоминания навалились все разом. Блядь! Ким Тэхён! Вот его сейчас видеть хотелось меньше всего. Хотя нет, видеть его хотелось, чтобы сразу же и убить этого пьяницу и с чувством выполненного долга, гордо уйти из квартиры.       – Привет, – раздалось вдруг тихое. – Проснулся?       Проснулся, проснулся – сейчас тебе, Ким, будет пиздец – пожалеешь, что сам проснулся! Но это всё про себя. Ничего не отвечая, стал выползать из-под пледа. Пледа? Откуда здесь плед? Оглядел своё импровизированное «гнездо», построенное возле входной двери – да, накрыт пледом, под головой – подушка. А куртка? Помнил, что вчера, походу, заснул, уткнувшись в собственную куртку. Поднял глаза выше, куртка висела на крючке. Ага, заботливый какой. Не поможет тебе эта, блядь, забота! Перевёл взгляд на картину перед собой - ну просто ангел во плоти. Сидит такой тихий на корточках, глазёнками типа наивными своими ворочает, ручки на коленочках сложил – прилежный ученик, блядь! Да только Чонгуку все эти Тэхёновы игры похую - давно понял, что тот – артист.       Поэтому поднялся на ноги, снял куртку с крючка и стал натягивать на себя с раздражением, что снова родилось внутри от одного только вида Кима, да ещё никак не мог попасть в рукава.       – Ты что, уходишь? – Тэхён сразу тоже подскочил, словно ужаленный, хватая парня за рукав. - Почему?       Тот выдернул его зло из несильного захвата, продолжая одеваться.       – Не уходи, – пробормотал Тэхён тихо, протягивая к парню руки, но уже не решаясь прикасаться.       Чонгук вдруг вскинул на него глаза, в которых летали злые искры.       – Если не уйду, то точно тебя пришибу, – бросил сквозь зубы.       – Пришиби, – проговорил Тэхён обречённо, – только не уходи.       – Ты хоть помнишь, что вчера творил?       Тот помотал головой, опуская глаза.       Ага, как же, не помнит он! Если бы не помнил, не был сейчас таким виноватым.       – Не ври, всё ты помнишь, – процедил сквозь зубы.       – Честно, не помню, – пробормотал огорчённо, – но, кажется, где-то вчера накосячил. Да? – и снова виноватый взгляд.       Чонгук насмешливо глядел в ответ.       – Удобно? Правда? – даже хмыкнул. – Ничего не помню, значит, не виноват. Прибить бы тебя.       Тэхён глядел всё так же виновато и молчал, потом вздохнул.       – Я же сказал - прибей, может полегчает. Только не уходи.       – Правда, что ли ничего не помнишь? Не помнишь, как в очередной раз зациклился на моём поцелуе с Бон Саён? - Тэхён сморщился, как от зубной боли и покачал головой. – Как ползал в пьяном виде по полу и хватал меня за ноги, не помнишь? – парень вскинул удивлённые глаза. – И как посылал меня нахуй и говорил, что у меня хуй в штанах не держится, конечно же, тоже не помнишь?       Тэхён дикими глазами смотрел прямо в глаза Чонгука.       – Я что, правда такое говорил?       – Понятно, - Чонгук вздохнул, нагнулся, надевая кроссовки.       – Не уходи, – Тэхён снова схватил его за куртку, не собираясь отпускать. Понимал, что если тот сейчас уйдёт, то может больше вообще не вернуться.       Чонгук разогнулся, как-то даже огорчённо глядя сейчас на Тэхёна.       – Даже не пытайся сейчас меня поцеловать - получишь по морде.       У Тэхёна даже таких мыслей не было, понимал – не тот случай. Единственное, что ещё мог сделать – загородить собой дверь, чтобы не дать уйти. Протиснулся мимо стоящего возле двери Чонгука и привалился к ней.       – Пусти, – устало проговорил Чонгук. – Я всё равно уйду.       Тэхён помотал головой.       – Нет, – и вдруг сказал то, что подумал ранее: – Если я сейчас дам тебе уйти, ты больше не вернёшься. Не уйду. Хочешь, бей.       – Дурак, что ли, – Чон даже опешил. Да, он хотел его убить, но, глядя в эти виноватые глаза, понимал, что не сможет ничего сделать этому дураку.       А тот глядит в самую душу и повторяет, как мантру:       – Не уходи. Прошу.       – Блядь! Заебал!       Чонгук выдохнул, сбрасывая снова с себя кроссовки и куртку, разворачиваясь и нервно направляясь в гостиную, плюхаясь на диван. Только сейчас увидел, что в гостиной полный порядок: ковёр пуст и бел, словно не было вчера на нём пьяных посиделок с едой, выпивкой, швырянием стаканов и ползанием по полу.       – Когда успел убраться-то?       – Я рано проснулся, – ответил тихо Тэхён, усаживаясь рядом. – Увидел весь этот срач, понял, конечно, что вчера что-то такое произошло, потому как я валяюсь среди разбросанной еды прямо на ковре в гостиной, а ты - свернувшись калачиком возле входной двери, накрывшись курткой. Ну, примерно догадался, что могло произойти, но всё же не думал, что нажрался до такого, – и снова тихо добавил, не глядя на Чонгука: – Прости меня. Видимо, вчера из меня вылезло всё, что держал в себе последнее время. Это меня не оправдывает, конечно, просто говорю, чтобы объяснить, – и сразу же заговорил быстрее, поворачиваясь к Чонгуку и глядя на его безразличный профиль: – Только ты не подумай, что я часто так напиваюсь. Просто как-то в последнее время... в общем, так получилось. Обещаю, такого больше не повторится, – и снова тихо добавил: – Ты только не уходи.       Чонгук повернул голову, долго глядел на парня, затем вздохнул.       – Ладно, проехали. Всё бывает.       – Спасибо, – пробормотал Тэхён, неуверенно протягивая руку и беря ладонь парня. И тот её не вырвал. Только тогда облегчённо выдохнул, улыбнувшись. – Хочешь чего-нибудь поесть? Или хотя бы кофе? Я, если честно, тоже ещё даже не завтракал. Сам понимаешь, на еду глаза не смотрели.       Чонгук задумался, а ведь и правда, можно было бы что-то закинуть в рот, время ведь уже плавно двигалось к обеду.       – Знаешь, поем. Только сначала приму душ.       – Отлично, – Тэхён сразу же повеселел. – Там, на стуле в ванной лежат вещи для тебя: штаны спортивные и футболка. И новая зубная щётка на раковине.       Чонгук на это вопросительно поглядел.       – Ты что же, ожидал, что я всё же не уйду?       – Ну, как бы ... надеялся...              ... Злоупотреблять ковром Тэхён больше не решился, уж больно разные по эмоциям и накалу страстей произошли на нём события.       Чонгук вышел из ванной посвежевшим и даже вроде как подобревшим, что порадовало Тэхёна. Бросив быстрый взгляд на ковёр, Чон усмехнулся и прошёл в кухонную зону, уселся на высокий стул возле длинной столешницы. Стол снова ломился от разнообразной еды.       – Только кофе, – бросил Чонгук, при этом на автомате вытягивая рукой из тарелки кусок сыра.       Тэхён налил и себе кофе и взгромоздился на стул напротив. Пили молча, лишь изредка поглядывая друг на друга. Правда Чонгук всё же потаскал всю сырную нарезку, на что тот глядел и чуть улыбался.       – Чего улыбаешься? – вдруг спросил парень. И в голосе уже нет ни раздражения, ни злости, скорее - насмешка.       – Ещё сыр порезать?       – Что? – Чонгук уставился на пустую тарелку и на последний кусок в собственной руке. – Это что, я всё съел? – глядя удивлённо.       – Ешь на здоровье. А то вчера ты в основном пил.       – Кто бы говорил? – со смешком бросил Чонгук, доедая кусок сыра и придвигая к себе миску с рисом, бросая в неё сразу кусочки мяса и рыбы, заливая соусом. А тот всё смотрел на губы Чонгука, которые сейчас блестели от соуса и жирка, и Чон их поэтому постоянно облизывал. Смотрел и снова видел их на своём члене – даже зажмурился. Нет, он не даст ему уйти.       Открыл глаза и с улыбкой уставился на активно жующего парня. Выгнул бровь – сытным же получился кое у кого кофе. У самого же аппетита не было вовсе, ну так и выпил вчера он намного больше. И снова не смог сдержать улыбки. На что Чонгук лишь вопросительно качнул подбородком, пережёвывая еду.       – Мне нравится, как ты ешь, – сказал Тэхён, хотя думал вовсе не об этом.       Тот проглотил и уставился на парня.       – И как же я ем?       – С аппетитом. У меня же его нет вовсе.       – Пить надо меньше, – резонно заключил.       – Знаю, – вздохнул. – Я уже сказал, что не буду. Честно.       Чонгук согласно кивнул, доедая нехилую такую миску с рисом, мясом и рыбой и допивая кофе. Тэхён же по мере уменьшения еды стал снова переживать – что будет дальше?       – Ладно, я пойду, – парень поднялся со стула, ответив этой фразой на все вопросы Тэхёна, и направился опять в прихожую.       Ну нет, уйти Тэхён ему теперь не даст. Вот теперь точно только через его труп.       Слетев со своего стула, буквально в два длинных шага оказался позади Чонгука, правда тот и сам почему-то не очень торопился, обхватывая парня сзади, сжимая настолько сильно, что даже сам испугался, и сразу же чуть ослабляя хватку и прижимаясь губами к чужой шее. Чонгук замер, словно не знал, как отреагировать на это, но не отстранился и даже не дёрнулся.       – Помнишь, мы с тобой хотели наверстать всё, что упустили, – тихо, в самое ухо прошептал Тэхён, обдавая его влажным теплом, от которого по всему телу Чона забегали потревоженные мурашки. – Помнишь, что мы с тобой тогда сказали друг другу? Помнишь? Сказали, что хотим друг друга, – Тэхён замолчал, продолжая жарко дышать парню в шею. – У меня ничего не изменилось с тех пор, и поэтому я тебя не отпущу. Вот как хочешь. Только не отпущу. Не смогу, – и проговорил совсем тихо, снова целуя в шею: – Я не смогу без тебя.       И сам не понял, как, прижавшись ещё сильнее к Чонгуку, провёл зубами по шее и вдруг прикусил кожу на ней. Видимо, прикусил довольно чувствительно, потому как парень дёрнулся и даже зашипел недовольной кошкой, выворачиваясь буквально штопором из кольца сильных рук.       Он дико уставился на Тэхёна, который уже пожалел, что потерял осторожность, отдаваясь своим чувствам.       – Блядь! Ты ещё и кусаешься?! – буквально тот взвизгнул, потирая место укуса, но вдруг замолчал, натыкаясь на расфокусированный чужой взгляд и понимая, что ему скорее всего ничего не ответят.       Тэхён просто стоял и просто смотрел. Он всё сказал, решение было за Чонгуком. И тот тоже застыл, уставясь в этот мутный взгляд.       Что было в том взгляде, кроме бесконечного желания? А ведь было что-то, от чего сбилось дыхание, и руки непроизвольно потянулись навстречу, притягивая Тэхёна к себе и сжимая его плечи. Наверное, в них была надежда, что Чонгук откликнется, не уйдёт. А ещё, наверное, Чонгук и сам ждал, что его остановят, не дадут уйти. И Тэхён не разочаровал, не дал уйти. Остановил. Обнял.       Нет, он не собирался кусать, просто немного забылся, чувствуя рядом с собой это чёртово тело, которое так хотел. По-животному хотел, уже давно. И сейчас просто чуть-чуть потерялся, сделав то, чего никогда раньше не делал, потому что не хотелось. Было не нужно. Ведь укус - это уже даже не показатель страсти, скорее это собственническое клеймо.       И что, теперь, можно подумать, после этого укуса, Чонгук – его собственность? Даже захотелось от такого рассмеяться. Это Чонгук-то – свободолюбивый, агрессивный и шипастый, которого хрен два приручишь? Такие если только сами идут в руки, по своему желанию.       Взгляд чёрных глаз снова стал абсолютно спокоен и внимателен, словно и не было того возмущённого возгласа. Руки скользнули с плеч Тэхёна, обхватывая теперь его скулы, а губы вдруг прижались к чужим и начали их целовать сначала неспешно, затем всё более настойчиво, язык врывался в чужой рот уже требовательно и привычно агрессивно. Но вдруг Чонгука словно кто выключил, он тяжело выдохнул, отстраняясь, опуская глаза, и, видимо, всё же сдаваясь окончательно.       Сколько бы они ни бегали друг от друга, сколько бы судьба ни проверяла на прочность их чувства и желания, они всё равно оказывались вместе, рядом, тянулись друг к другу буквально с первой встречи.       – Пойдём, – тихо проговорил Чонгук, беря за руку Тэхёна.       В спальне, так и не отпуская чужую руку и снова глядя уже не в такие мутные от желания глаза, проговорил:       – Но я – сверху. Это даже не обсуждается. Я никогда не был снизу и не буду. Понял?       Тэхён на это лишь улыбнулся – где-то он уже слышал подобное, но вслух проговорил:       – А разве я тебе предлагаю что-то другое? Как скажешь, так и будет.       Тэхёну на самом деле было абсолютно всё равно, в какой позиции быть. Он и так не до конца ещё верил в то, что Чонгук всё же ответил согласием. Всё это казалось сном. Еще утром парень мог навсегда уйти из его жизни, а сейчас они стоят посреди спальни и решают, кто будет сверху. Странное всё же чувство юмора у судьбы.       И тут вовсе не ко времени Тэхёну пришла в голову одна мысль. И ведь не было её ранее, может, потому, что секс между ними казался чем-то не вот сегодняшним, а достаточно далёким. И эта мысль засела в голове, не отпуская: «Как всё у них получится? Получится ли вообще что-то? Подходят ли они друг другу?». Ведь с первого раза редко когда бывает всё отлично, только в книгах и фильмах. Только вот почему-то никогда раньше, с кем бы Тэхён ни был, не было таких страхов. Нравился секс – прекрасно, можно было встретиться ещё пару-тройку раз; если же нет – давай, до свидания. И никаких сожалений, никаких внутренних вопросов.       «Хорошо, что эти сомнения и вопросы только у меня», - подумал, глядя на абсолютно спокойного Чонгука.       Да и с чего вдруг возник этот вопрос? Просто, скорее всего, хотелось, чтобы всё срослось. Очень хотелось.       Чонгук тем временем, видимо, решив всё для себя, уже полностью разделся, укладываясь на кровать, подперев голову рукой, и с вопросом глядя на Тэхёна.       – Может тебе помочь, Принцесса? – хмыкнул парень.       И от этого уже почти забытого прозвища Тэхён полностью пришёл в себя, улыбнулся, невольно разглядывая прекрасное тело на кровати. Все эти кубики и мышцы, которые, дал себе слово – зацелует, оближет и всё равно покусает, как бы этот игольчатый зверёк не ерепенился. Единственное, возможно, не сразу, чтобы не пугать. И уже подходил к кровати, на ходу сбрасывая с себя немногочисленные детали одежды.       Сразу же пристроился между раскинутых ног парня, оглаживая внутреннюю часть бёдер и подкрадываясь руками выше, слишком внимательно наблюдая, как на его глазах наливался соком крупный орган, покрываясь сеткой синих, вздувшихся вен. Зрелище, от которого можно ослепнуть.       Чонгук сразу же откинулся на подушки и поначалу даже затих.       Тэхён долго ещё выцеловывал каждый сантиметр нежной кожи на внутренней стороне бёдер, двигаясь вверх неспешно, языком прокладывая себе дорожки, длинными пальцами перебирая мошонку с враз поджавшимися крупными яичками, а после, упиваясь такой сладкой тяжестью на своём языке. Больше им не надо было никуда спешить, Тэхён и не спешил. Больше им никто не помешает. Пусть попробуют, он просто всех пошлёт к чёрту!              Он долго мучил своими ласками Чонгука, не давая тому получить такую долгожданную разрядку, хотя парень уже чуть ли ни повыдёргивал все волосы у него на голове, безжалостно накручивая их на пальцы и притягивая ещё ближе, хотя ближе было уже некуда – Тэхён, умело расслабив горло, брал до самого конца. Но тому видимо этого казалось мало, хотелось ещё глубже, дальше, чтобы в самую душу. Сам же выгибался и стонал от таких ласк. А Тэхён вдруг в самый ответственный момент просто отстранился, услышал глухой, громкий стон разочарования и увидел столь же разочарованный, мутный взгляд.       – Что? – прохрипел Чонгук. – Что не так?       – Всё так, – промурлыкал Тэхён, не переставая облизывать влажную, покрасневшую головку своими такими же влажными и такими же красными губами. – Просто я хочу тебя. Прямо сейчас.       – О, Боги! – Чонгук даже задохнулся от этих простых слов, снова роняя голову на подушку. Его член резко дёрнулся, норовя снова нырнуть в самую глотку. – А...? – снова приподнялся с подушки.       – Всё уже на кровати. И не трудись долго, я подготовился.       – Подготовился? – Чонгук, приоткрыв рот от изумления, глядел на мужчину. И тут пришло понимание: – Ты что же, заранее решил, что у нас сегодня будет секс?       – Ну, – неопределённо промычал Тэхён, – надеялся.       На что Чонгук лишь покачал головой и усмехнулся.       – Позу выбери сам, – произнёс Чонгук, глядя словно на порнокартинку на столь же увлечённо разглядывающего его самого Тэхёна, у которого собственный член подрагивал, блестя на розовой головке капельками выделений. Он, не отрываясь смотрел, как Чонгук раскатывал по своему органу презерватив, как выливал и грел в пальцах смазку.       И только после этого, молча повернулся к Чонгуку спиной, опускаясь на колени и глубоко прогибаясь в пояснице, чуть вздрогнув от первого прикосновения прохладной жидкости на своей коже.       – Будь нежен, – тихо проговорил Тэхён, опуская голову на руки. – У меня давно никого не было.       – У меня тоже, – раздалось глухое за спиной, – поэтому не обещаю. Да и ты меня так не вовремя остановил. Так что буду тебе за это жёстко мстить.       А у самого даже руки затряслись, когда, не сдержавшись, проехался большим пальцем по анусу, чуть раскрывшемуся в ответ на чужое прикосновение.       – Ну, что же, мсти, – лишь обречённо проговорил Тэхён, сглатывая и выдыхая.       А потом – первое вторжение, несмелое, даже робкое. А кто-то ещё говорил, что будет жёстко мстить. И давно забытое чувство наполненности заставило резко задохнуться. А то, что было дальше, и вовсе размазало Тэхёна, потому что Чонгук обцеловал все его плечи и шею, облизал, засасывая кожу лишь до несильных засосов, тут же зализывая, при этом что-то такое ещё и тихо бормоча себе под нос, словно заклинания. Теперь уже он явно мучил Тэхёна своей лаской и неспешностью.       – Блядь! Чонгук, быстрее.              Первым не выдержал Тэхён, на что тот лишь снова поцеловал его в шею, пробормотав тихо в самое ухо:       – Это моя мстя тебе, Принцесса. Ты же хотел нежно.       На что Тэхён только нетерпеливо застонал, прикрывая веки и утыкаясь в руки, непроизвольно помахивая, чтобы всё же было глубже. Но Чонгук постоянно выскальзывал полностью, чтобы потом опять войти и мучить его своей неспешностью. Но, похоже, и сам мучился от такого темпа, порыкивая и впиваясь пальцами в кожу на бёдрах Тэхёна. Но и это всё было запредельно хорошо, Тэхён только глубоко вдыхал ртом на каждый новый глубокий, но такой неспешный толчок. Они вдыхали одновременно, одновременно после хрипло выдыхая.       И вдруг снова в самое ухо, чуть прикусив его:       – Можно мне увидеть твои глаза? – пока ещё тихо, но уже рвано, чуть задыхаясь.       Что? Внутри Тэхёна стало сразу ещё теснее, распирая его ещё больше, но вдруг почти сразу же он почувствовал непривычную пустоту.       «Можно мне увидеть твои глаза?» – странное выражение, потому как обычно эта фраза звучала скорее в приказном тоне: «Я хочу видеть твои глаза». И от этого неожиданно просящего голоса, и от самой фразы всё перевернулось внутри, напрягаясь и скручиваясь ещё больше, заставляя в тот же самый момент перевернуться самому на спину, раскрываясь максимально откровенно перед Чонгуком, внимательно глядя в огромные, распахнутые чёрные глаза, что сейчас уже не были нежными, а полыхали плохо скрытой страстью и еле сдерживаемым напряжением.       «Хочешь видеть мои глаза? На, вот тебе мои глаза, моё тело, моё сердце и моя душа! Забирай всё!». И, видимо, Чонгук прочитал в расширившихся зрачках напротив всё это, потому что, закинув эти длинные ноги себе на плечи, снова вошёл, вошёл уже быстро и резко. Громко выдохнули при этом одновременно оба.       Нежности уже не было в тех толчках, что последовали за этим. Вся месть закончилась. Сначала - всего лишь несколько несильных толчков, с оттяжкой, выходя полностью и проезжаясь теперь постоянно по заветному клубку нервов, заставляя Тэхёна от этого каждый раз всхлипывать и содрогаться всем телом. А затем Чонгук просто взорвался диким темпом, не щадя уже Тэхёна, лишь слушая его хриплые стоны и продолжая глядеть в широко распахнутые глаза, которые тот не мог закрыть, ведь они служили Чонгуку ориентиром в этом мире, чтобы окончательно не потеряться.       Тот и сам хрипло дышал, с всхлипываниями и стонами, но продолжал глядеть в эти карамельные, остановившиеся глаза, которые удерживали его на этой земле, пока ещё могли.       Оба потерялись от безумно чувственных, таких прекрасных и обоюдно острых ощущений. Оба задыхались, бессознательно хватаясь друг за друга, лихорадочно целуя всё, что попадалось под губы, и пытаясь удержаться в этом мире любой ценой.       Тэхён всё же ускользнул первым, только тогда зажмурившись до белых пятен и чёрных мушек под веками, прикусив до крови губу, всхлипнув и сбив полностью дыхание. Чонгук быстро его догнал, чтобы всё же не потеряться в этом Космосе в одиночку.       Тэхён долго лежал неподвижно, пытаясь выровнять дыхание, провожая внутренним взором последнюю падающую звезду. Глубоко вздохнув в очередной раз, открыл глаза, поворачивая голову набок. На него глядели всё такие же чёрные, только уже почти спокойные глаза. И все же в них ещё оставались следы какой-то затаённой тревоги.       Сухие губы раздвинулись, и парень тихо прошептал:       – Тэ, как ты думаешь: у нас всё ...?       Господи, он что, слышал его мысли?! Неужели Чонгук переживал о том же самом?! Неужели тоже волновался? Даже сейчас? А казался таким спокойным и уверенным.       Теперь Тэхён чётко знал, что у них всё получится, что всё будет хорошо! Что всё будет просто замечательно! Что даже не нужны ещё несколько «проверочных заходов», чтобы в этом убедиться. Они дышали и жили в одном ритме, были на одной волне, летали в одном Космосе.       Два магнита снова стали разнополюсными, с грохотом притянувшись друг к другу.       – Тэ, как ты думаешь: у нас всё ...?       Договорить Чонгук не успел, Тэхён сгрёб парня в свои объятия, сильно прижимая к себе, гладя по крепким лопаткам и вплетая пальцы во влажные, мягкие волосы.       И вдруг, даже не понял, как у него вырвалось:       – Гуки, я люблю тебя.       Ответом ему была тишина, Тэхён зажмурился, уже мысленно ругая себя за несдержанность и пытаясь отстраниться. Только никто ему этого не позволил, чужая рука мёртвой хваткой обвила талию, сильно стискивая и царапая обнажённую кожу. А плечо Тэхёна вдруг отчего-то стало мокрым и горячим, да ещё и странно как-то вздрогнули чужие плечи...       ...Они проснулись, в комнате было непривычно темно. Проснулись одновременно, словно почувствовав изменение дыхания и сердечного ритма друг друга, в полной темноте, только отсвет из окна гулял в двух парах глаз, создавая невероятную, космическую картину.       – Сколько мы проспали?       – Похоже – несколько часов, – со сна хрипло пробормотал Чонгук, потягиваясь и обнимая парня рядом, прижимаясь к нему своим таким же обнажённым телом.       После той встряски в виде столь неожиданного секса, вырубились сразу оба, лишь натянув на себя одеяло. До душа и смены белья очередь не дошла. Поэтому сейчас первым делом решили наверстать упущенное, а то, как выразился Тэхён, дядя ему открутит член, если они испачкают обивку его дорогущей кровати. Так что он решил, что член ему ещё пригодится, на что Чонгук абсолютно серьёзно кивнул, соглашаясь.       Два отдохнувших тела решили принять даже не душ, а ванну, тем более, что это была даже не ванна, а, скорее мини-бассейн, предварительно вылив в неё сразу несколько пузырьков с чем-то душистым, так как пена появилась не сразу. Зато потом её стало столько, что парни друг друга просто перестали видеть за воздушными клубами с переливающимися, радужными пузырьками.       – Бля-я-я-дь! – вопил Чонгук, отплёвываясь и давясь пеной, которая уже только что из носа у него не лезла. – Ну, ладно, я! Но ты-то должен знать, сколько надо лить этой жижи!       – Откуда? – обиженно откликнулся Тэхён откуда-то с другого конца вселенной. – Я никогда в жизни этой фигнёй не маялся, – сразу же подавившись клоком из пузырьков, который оказался почему-то ужасно горьким, а, казалось, что, если на бутыльке нарисованы всевозможные ягодки, это его содержимое должно быть сладким и вкусным.       – Неправильная ты какая-то Принцесса, – выдал Чонгук из-за пелены постоянно лопающихся пузырей, – негламурная. Надо будет себе, наверное, найти более шикарную, изысканную и опупенную, которая будет знать, сколько надо лить в ванну жижи, чтобы в ней не задохнуться.       – Другую, значит, – нехорошо так проскрежетал Тэхён, отчего Чонгук сразу же утратил расслабленность, вскинувшись, замерев и вытянув голову на голос, словно сурикат на охоте, понимая, что походу чуток переборщил.       И вдруг его сильно дёрнули за ноги, отчего тот сразу же ушёл под воду, нахлебавшись вдоволь и воды с пузырьками, и того самого горького, которое на картинке типа должно быть сладким.       – Совсем сдурел?! – заорал Чонгук, как только смог вынырнуть наверх и глотнуть... всё той же горькой пены.       Но тут же снова был пойман за ноги и отправлен назад в царство водных разноцветных пузырьков, да ещё его сверху вдруг прижало длинное, сильное тело, не давая возможности всплыть. А потом ещё и стало безжалостно целовать, лишая последнего кислорода. Всплывать сразу же расхотелось, захотелось остаться в этом царстве, переливающемся всеми цветами радуги, навсегда. И чтобы весь этот радужный мир был только их. Поэтому обхватил это настойчивое, прилипчивое и скользкое тело обеими руками, притягивая к себе и погружаясь всё больше и больше в этот разноцветный мир, а заодно и - друг в друга.       Как они смогли выплыть, сами не поняли. Оба уже просто задыхались, то ли от нехватки воздуха, то ли от взаимных эмоций. Отдышавшись, долго глядели в глаза другу другу, потому что пена наконец начала оседать, лопаться, открывая вид на друг друга. Чудесный, надо сказать, вид, от которого оба сразу же стали лыбиться, как два идиота: раскрасневшиеся от тепла воды лица; влажные тела; мокрые, прилипшие к лицу волосы; сияющие глаза; а, главное, оба обнажённые и полностью доступные друг для друга.       Тэхён вдруг встал в полный рост. Схватившись сзади за металлические поручни, подтянулся и сел на бортик, раздвинув широко ноги, призывно улыбаясь.       – Иди ко мне, – пропел сексуально, глядя откровенно на Чонгука, сидящего по грудь в пене и наблюдающего за манипуляциями парня.              И тот послушно приплыл, останавливаясь рядом и протискиваясь между раздвинутых ног, сразу же кладя руки на чужие бёдра и медленно переводя взгляд с лучистых, словно смеющихся глаз, ниже: на острые ключицы, затем на бугорки выпирающих сосков, оттуда – на плоский, впалый живот и ещё ниже – на всё такой же, без единого волоска пах и на блестящий, уже чуть подрагивающий от предвкушения крупный орган. И вдруг, не долго думая, Чонгук чуть согнул ноги под водой, чтобы было удобно, придвигаясь ближе и целуя эту розовую влажную головку.       – Горько? – глухо спросил Тэхён, задохнувшись, вплетая свои пальцы в мокрые, чёрные волосы и неосознанно притягивая их пока ещё несильно.       – Сладко, – вдруг тихо ответил тот, облизывая её по спирали и не спеша заглатывая, отчего у Тэхёна даже закружилась голова.       О, Боги! Ему тоже сейчас было так невообразимо сладко...       ... Спали урывками, никак не могли насладиться, надышаться и наесться друг другом. Они уже больше суток были потеряны для всех, однако никто за это время даже не позвонил: никаких надоедливых реклам, никаких не нужных сейчас друзей, никаких срочных вопросов и неразрешимых задач. Похоже было, что сама судьба дала им передышку.       Да только и у судьбы, видимо, есть свой срок годности.       Это был первый звонок, который отвлёк парней от взаимного минета, но оба даже не расстроились, потому как всё-таки уже успели отдохнуть и сейчас просто лениво ласкали друг друга.       Чонгук нехотя потянулся за телефоном, одним глазом глядя на экран. «Друган Юнги». Усмехнулся, принимая звонок, всё ещё чувствуя на своём члене сладкие губы Тэхёна и от этого непроизвольно улыбаясь.       – Привет, Юнги.       – Ну, привет. Даже не буду спрашивать – как ты. По твоему мурлыкающему голосу всё понятно. Рад за вас. И привет Тэхёну.       – Спасибо, бро. Передам, – хохотнул весело Чон. – Что нового?       – Заранее прошу простить, но придётся прерваться.       – Что-то случилось? – нахмурился сразу Чонгук и поставил звонок на громкую связь, чтобы слышал Тэхён, наконец-то закончивший со своим десертом.       – Ага, случилось. Бон Чхоль погиб. Думаю, ты не в курсе.       Чонгук на несколько секунд завис, переваривая информацию.       – Не в курсе. Когда? Как это произошло?       – Вчера вечером. После того, как ты уехал, мы ещё немного поговорили, потом Абади Хёк его отвёз и высадил возле магистрали, развязав предварительно глаза. Дал ему новый телефон и его симку и предложил вызвать либо такси, либо своего водителя. И уехал. А буквально через пару часов передали в новостях, что он вместе со своим водителем разбился на скоростном шоссе. Водитель типа не справился с управлением, они на большой скорости врезались в ограждение. Оба насмерть.       – Блин, – задумчиво Чонгук. – Неужели спецслужбы?       – Вряд ли. Кому он теперь нужен, согласись? Мы вчера долго втроём это обсуждали. В случайность, естественно, не верит никто из нас. Чтобы его водитель не справился с управлением? Чушь! Думаем, его всё же достали обманутые и преданные им бизнес-партнёры. Не мог же он вечно всех надувать и подставлять, и чтобы никто ничего не понял. Так не бывает.       – Понятно, – проговорил Чонгук. – И что теперь? Нас это как-то может коснуться?       – Нас? Нет, конечно. Не справился с управлением и всё. Просто мы подумали, что надо бы нам с тобой навестить банк да забрать деньги из ячейки. Мало ли что. Как думаешь?       – Мы что, всё же возьмём их себе?       – Возьмём. Мы тут посидели, посоображали и решили, что имеем право на них. Всё-таки за них отдали свои жизни наши родители. Часть, конечно, если ты не против, отдадим в какие-нибудь фонды, приюты, больным детям. Ну, в общем, решим. А остальное – наше, как раньше и говорили, поделим на троих, тем более что Хёк решил уехать. Хотели поделить на четверых, но Го отказался наотрез, сказал, что к этим деньгам не имеет никакого отношения. Что он всего лишь выполняет заказ Ким Намджуна, и что ему за это щедро платят. Так что давай, хватит валяться в постели, а то член сотрёшь в порошок. Тэхён тебе за это спасибо не скажет. В общем, через час жду тебя возле «Хана-банк» на проспекте Сечжона.       Чонгук крякнул, бросив быстрый взгляд на задумчивого Тэхёна.       – Ну окей, договорились.       – Я тебя подвезу, – тот уже скидывал ноги с кровати.       – Не надо, – Чон покачал головой. – Лучше, если нас хотя бы пока не будут видеть вместе, тем более - в таких местах. Так, на всякий случай. Доеду на такси.       – Ну, ладно, – хотя расставаться парню никак не хотелось. – Я тогда съезжу к отцу в больницу – давно не был. Но, если что – звони. И... возвращайся.       Чонгук кивнул, улыбнувшись.       *****       Юнги и детектив Го на хорошо знакомой уже чёрной «Хонде» ждали Чонгука на стоянке недалеко от банка.       Парни вошли в главный офис «Хана-банка», который выглядел ничуть не хуже любого здания музыкального лейбла – мрамор, стекло и металл. Благополучно прошли через рамку, провожаемые сканирующими взглядами охраны, и ошарашенные великолепием, остановились посреди огромного холла, не зная, куда дальше идти.       К ним тут же подлетела невесомая девушка-эльф (именно, подлетела, потому как они даже не услышали её шагов, несмотря на высокую шпильку).       – Добрый день, господа? Какой у вас вопрос? – и девушка выжидательно и с улыбкой уставилась попеременно то на одного, то на другого парня.       – У нас вот, – Юнги, откашлялся, поправляя на плече пустой рюкзак, и протянул на ладони ключ.       – Поняла Вас, – эльф мило улыбнулась ему. – Прошу вас, подойдите к окну номер пять.       И тут же улетела, словно испарилась.       Парни направились к указанному окну, где за высоким, чистым стеклом сидела точно такая же девушка-эльф. Парни удивлённо уставились на неё, хлопая глазами. Они что, клонов что ли здесь выращивают?       – Слушаю вас, – девушка приветливо улыбнулась.       – Вот, – Юнги и ей сунул ключ прямо под стекло.       Девушка снова улыбнулась, только теперь показалось, что чуть более насмешливо.       – Спасибо большое. Я Вас поняла, ключ оставьте у себя. Прошу Ваше Удостоверение личности, – Юнги тут же полез во внутренний карман, достал ламинированный прямоугольник и протянул сотруднице банка.       Та сразу же быстро застучала по клавиатуре наманикюренными ноготками, затем отдала документ Юнги и спросила, переводя взгляд на Чонгука:       – Господин Мин один пойдёт в хранилище?       – Нет, мы вместе, – сразу же ответил «господин Мин».       – Тогда прошу и Ваше Удостоверение тоже, – пропела эльф, с улыбкой глядя на Чонгука.       Тот тоже достал документ, радуясь, что всегда носит его с собой. Снова постукивание длинных ногтей по клавиатуре и очередная дежурная улыбка.       – Спасибо большое, – отдавая документ Чону.       Потом девушка нажала какую-то кнопку, раздался лёгкий перезвон, словно колокольчиков и спустя несколько секунд к ней подошёл молодой человек, которому девушка что-то быстро сказала. Это был такой же эльф, только в мужском варианте: невысокий, хрупкий, улыбающийся. Он вышел из-за невысокой двери в холл, отделяющей стеклянные места служащих от общего зала.       – Прошу следовать за мной, – поклонился и пошёл вперёд, парни поспешили за ним.       Они прошли к лифтам и спустились вниз на минус третий этаж. После довольно долго шли по мало освещённому коридору, где с правой стороны располагались за решётками с номерами камеры с абсолютно одинаковыми круглыми дверями. Так и казалось, что это двери в жилища гномов или хоббитов. И снова шли вперёд, иногда поворачивая то влево, то вправо. Чонгук уже давно потерял нить направления, с грустью думая о том, что если вдруг этот мальчик-эльф растворится, то они отсюда просто не выберутся. А ещё его так и подмывало спросить, почему здесь нет вагонеток, как в «Гринготтс–банке»* - было бы гораздо практичнее и быстрее. И, рассмешив этим самого себе, хрюкнул, вызвав вопрос в глазах Юнги, но говорить о своём лайфхаке вслух не стал, так как понимал, что мальчик-эльф шутку вряд ли оценит.       Но вот наконец они остановились возле одной из камер с номером сто семнадцать. Этот же номер был и на ключе, что держал в руке Юнги. Провожатый открыл решетчатую дверь, набрав код на электронном замке. Они вошли внутрь.       – Ваш ключ, пожалуйста, – проговорил эльф, глядя попеременно то на Юнги, то на Чонгука.       Ну всё, дальше Чонгук не выдержал:       – Фонарь, пожалуйста,* – от смеха чуть ли не давился Чонгук и начал сам же громко ржать, вызвав недоумение на лице эльфа.       – Что, простите? – негромко всё же тот произнёс, глядя на Чона.       Юнги же на это лишь покачал головой, мысленно покрутив пальцем у виска и обозвав друга «влюблённым идиотом». Затем он протянул ключ сотруднику банка, на что тот кивнул.       – Вставьте Ваш ключ в отверстие справа, я вставлю в отверстие слева, и на счёт «три» мы с Вами должны одновременно их повернуть. Понятно?       Юнги кивнул, вставляя ключ в отверстие.       – Один, два, три, – проговорил эльф и они одновременно повернули свои ключи на пол оборота. Раздался щелчок. – Теперь вводите код, нажмите вниз на вот эту ручку и входите. Не торопитесь, пожалуйста. Я буду здесь ждать столько, сколько понадобится, чтобы проводить затем вас наверх, – и с этими словами, вышел из камеры, прикрыв за собой решетчатую дверь и даже отвернулся, чтобы не видеть, какой код будут вводить.       – Простите, – с паникой в голосе окликнул сотрудника Юнги, – но, как мы в том хранилище найдём свою ячейку?       Мальчик-эльф развернулся, непонимающе глядя на Юнги.       – Простите?       «Тупой эльф!», – с раздражением подумал Чонгук.       – Ну, понимаете, – стал на пальцах объяснять Юнги, – мы войдём внутрь, и как нам там найти свою ячейку? Она что, с таким же номером – сто семнадцать? И ключ подойдёт?       «Тупой эльф» продолжал несколько секунд сканировать Юнги взглядом, хлопая глазами, затем до него, видимо, что-то дошло, потому что он вдруг абсолютно по-человечески улыбнулся.       – Вы впервые здесь?       Парни кивнули.       – Я понял. Дело в том, что внутри хранилища нет никаких ячеек. Это сейфовое хранилище, и оно всё в полном вашем распоряжении. У вас договор об аренде не обанковской ячейки, а банковского сейфа. Всё, что находится внутри сейфа, принадлежит вам.       Вот теперь уже оба парня, открыв рты, тупо глядели на сотрудника банка, а тот позволил себе впервые непрофессионально насмешливо фыркнуть.       – В общем, я жду вас снаружи. Не торопитесь, – снова вышел за решётку и отвернулся.       – Сейф? – Юнги дико глянул на Чонгука. – Бон Чхоль ничего не говорил про сейф.       – Но и про ячейку он не говорил. А мы как-то не спросили.       Юнги согласно кивнул.       – Ну, ладно. Сейф, так – сейф. Нас сейфами не запугаешь.       И только тут до Чонгука дошло, что никакого кода они не знают.       – Юнги! Код! У нас его нет!       Но тот криво усмехнулся, показывая парню ключ. На одной из его сторон были чем-то острым нацарапаны четыре цифры. Чонгук облегчённо выдохнул.       Юнги набрал цифры на электронном замке двери и тот, тихо звякнув, известил о том, что дверь открыта. Парень потянул вниз ручку, и толстая, металлическая, круглая дверь тяжело подалась. Как только открылась дверь, сразу же внутри вспыхнул на потолке свет – четыре лампы в плафонах под решетчатой металлической защитой.       Юнги и Чонгук перешагнули порог, вошли и застыли. Потому что только сейчас стало ясно, почему Бон Чхоль не стал брать ячейку.       Это была комната размером примерно в пять квадратных метров, что было явно больше кухни в их квартире. Прямо по курсу находился металлический стеллаж во всю длину и высоту комнаты с полками. Нет, стеллаж был не весь заставлен пачками с деньгами, но на одну треть, точно.       Парни глядели на это и молчали.       – Да, родители нас без денег не оставили*, – вдруг хрипло проговорил Чонгук, опускаясь на пол, и начиная нервно смеяться.       Юнги прыснул вслед за ним, присоединяясь к другу, настолько нереальным было то, что они видели перед собой.       – Юнги, ты что-то там говорил по поводу одной трети для Абади Хёка, – отсмеявшись и икая, пробормотал Чонгук. – Так эта одна треть ни в какой рюкзак не поместится. Придётся ещё несколько ходок делать.       На что друг лишь заторможенно кивнул, соглашаясь. Он поднялся с пола, подошёл к стеллажу и с интересом стал рассматривать и трогать пачки с купюрами разного достоинства, перебирая в руках хрустящие бумажки. Доллары, евро, фунты стерлингов.       – А кто-то говорил, что ему досталась лишь маленькая часть.       – Ну..., – протянул Чонгук, – у жадности всегда глаза узкие. Бон Чхолю, значит, это казалось маленькой частью. А ведь бо́льшая часть денег вложена ещё в его бизнес. О, Боги, сколько же тогда они..., – слово «украли» чуть не сорвалось с его губ, но тот вовремя успел себя притормозить, постучав по губам ладонью. Мало ли что, а вдруг здесь есть камеры и прослушка.       – Так, – Юнги первым пришёл в себя, выдыхая, – тогда давай первую партию загрузим, сколько поместится. В следующий раз с двумя рюкзаками придём.       – Слушай, – Чон задумчиво глядел на стопки с валютой, - а мы чего, считать, что ли всё это будем? Сколько это – одна треть? – и перевёл вопросительный взгляд на Юнги.       Тот подумал, покусал губу.       – Не, не будем считать, а то иначе просто здесь умрём ... от старости. Давай, наберём ему так, на глаз.       – Ага, плюс-минус миллион, – ляпнул вдруг Чон.       И тут дико поглядел на друга и снова начал ржать, Юнги тут же подхватил его бесячий, дурной смех.       Да, никогда ещё народная поговорка не была настолько близка к истине.       Набрав полный рюкзак разной валюты, вернулись тем же путём в сопровождении всё того же эльфа, с которым попрощались и раскланялись уже в холле банка. Даже Чонгук уже не веселился, был задумчив. Почему-то настолько большие деньги вызывают непроизвольное уважение к себе.       Парни уже собирались выйти из банка, и тут их окликнула всё та же девушка-эльф, беззвучно снова подлетев:       – Господа Мин и Чон! Подождите, пожалуйста! Вас просят пройти к кабинет номер два, – и за спинами Юнги и Чонгука сразу же выросли два квадратно-гнездовых охранника с непрошибаемыми лицами.       – Пиздец, – тихо проговорил Чонгук, – вот и всё. Нас сейчас арестуют.       – Не ссы, – огрызнулся Юнги. – Не за что. В худшем случае могут только всё отобрать.       И они покорно направились вслед за девушкой, сопровождаемые двумя «шкафами».       Женщина, что сидела в кабинете номер два, была довольно преклонного возраста. Она неожиданно любезно улыбнулась парням, указывая им на два кресла перед столом, за которым сидела. Больше в комнате не было никого, и только тогда парни выдохнули.       Женщина оглядела парней, улыбнулась и начала:       – Я ведущий менеджер по контрактам, Квон Лиха. Господин, Чон, – она поглядела на Чонгука. – Господин Мин, – на Юнги. Прежде всего позвольте выразить вам мои соболезнования по поводу столь неожиданной гибели господина Бон Чхоля, – парни поклонились. – Но, дело в том, что в связи с его смертью, договор с ним на сейфовое хранение автоматически расторгается. Поэтому я должна спросить Вас, господин Чон и Вас, господин Мин, собираетесь ли вы заключить новый договор с нашим банком на сейфовое хранение или же нет. Если нет, то вы должны будете освободить хранилище в течение двадцати четырёх часов. Если же вы решите продолжить с нами сотрудничество, то надо будет заключить новый договор.       Чонгук быстро глянул на Юнги, про себя облегчённо выдыхая, но тот – индеец майя, ни одной эмоции на лице.       – Да, конечно, ведущий менеджер Квон, мы с господином Чоном готовы заключить договор на сейфовое хранение.       – Отлично, – женщина снова улыбнулась, – тогда подождите в холле буквально десять минут, я подготовлю новый договор. И разрешите ненадолго взять ваши документы.       Парни вышли в холл, устраиваясь на диванчике, и снова выдохнули.       – Я чуть не обосрался, – кинул Чонгук. – Думал, всё, плакали наши деньги.       – Я тоже, – тихо произнёс Юнги. – Тоже подумал, что не может быть всё так гладко.       И тут, словно кто услышал слова Юнги, перед ними снова словно из ниоткуда появилась девушка-эльф. Она наклонилась к парням и тихо проговорила, кивнув на набитый до отказа рюкзак:       – Господа Мин и Чон, меня попросили узнать, не нужна ли вам помощь в транспортировке и охране тех ценных вещей, которые вы взяли из хранилища? Эта услуга входит в пакет договора о сейфовом хранении, поэтому для вас она бесплатна.       Парни лишь одновременно замотали головами. Типа, спасибо большое, но свои деньги, как говорится, карман не тянут - сами довезём. Так надёжнее.       Девушка улыбнулась и отошла.       А после они благополучно подписали договор о сейфовом хранении. И выдохнули окончательно, лишь выйдя из дверей «Хана-банка». При этом шли к машине, оглядываясь по сторонам, словно были сами грабителями. И сейчас хоть и в малой степени, но прочувствовали на себе, как это выходить из банка с большими деньгами. Чужими деньгами.       Еле впихнули раздутый рюкзак в багажник «Хонды», полностью игнорируя вопросительно-охеревший взгляд Го.       – Все вопросы потом, – бросил устало Юнги.       Парни плюхнулись на задние сиденья и просто ехали молча. Го постоянно поглядывал на них в зеркало заднего вида, те выглядели так, словно только что грабанули банк.       – Тебя где выкинуть? – Юнги бросил беглый взгляд на друга.       – Я к Тэхёну, – называя адрес, на что Юнги лишь горько усмехнулся. Чонгук поджал губы, прекрасно понимая друга. – Не звонил?       Оба знали, про кого спрашивал Чон. Юнги лишь отрицательно замотал головой. Не звонил, и скорее всего уже больше и не будет звонить – говорил весь грустный его вид.       И тут телефон Юнги разразился рингтоном. Парень мельком глянул, нахмурился и снова сунул аппарат в задний карман джинсов. Чонгук в последний момент успел увидеть, что звонил Чимин.       – Не возьмёшь? – телефон разрывался, не желая сдаваться. Юнги снова упрямо замотал головой, однако тот так и продолжал истерично вопить даже из кармана. – Ответь парню, – снова Чонгук, – Юнги молчал, отвернувшись к окну. – Послушай, – настаивал друг: – А вдруг у него что-то случилось, а ты его даже не выслушал? Поговори с парнем.       Юнги несколько долгих секунд глядел на Чона, кусая губу, но всё же полез за телефоном.       – Да, – бросил резко.       – Юнги, прошу тебя, не бросай трубку! – голос Чимина буквально срывался на крик. – Прошу тебя, помоги!       ***       *«Гринготтс-банк» (Гарри Поттер) – волшебный банк в серии произведений о Гарри Поттере.       *«Ключ, пожалуйста. Фонарь, пожалуйста» (Гарри Поттер) – фраза из книги о волшебнике Гарри Поттере, когда тот попадает в Гринготтс-банк.       *«Родители тебя без денег не оставили» (Гарри Поттер) – фраза из книги о Гарри Поттере, после того, как Гарри посетил банк «Гринготтс».