Иначе

      Для Ки Хуна утро наступило в мрачной тишине. Двое мужчин — игроки 125 и 333 молчали, а оставшиеся пятеро под руководством 100-го оптимистично галдели. Они были уверены в том, что исход игр для них уже ясен и чувствовали себя как никогда уверенно. Тем не менее, Ки Хун не слышал их, погружённый в свои собственные мысли. Перед его лицом стояли те, кого уже не было рядом — скромная, робкая, готовая на всё ради своей малышки Чун Хи; храбрая и отважная Хён Чжу, умудрившаяся обрести здесь людей, которые готовы были принять её такой, какая она есть; Гым Чжа, пришедшая на игры ради помощи своему заплутавшему сыну и Ён Сик, пусть и не добившийся ничего, но не позволявший никому обидеть его мать. В голове также всплывал и образ действительно сожалеющего об убийстве Чжон Бэ Ён Иля, но его он отбрасывал сразу, как ненужное наваждение.

***

      Девять оставшихся игроков — восемь мужчин и младенец — были подняты на лифте огромную колонну, возвышающуюся ближе к краю арены. Эта гигантская конструкция напоминала параллелепипедальную башню, высотой с девятиэтажный дом, а рядом стояли две похожих, но имеющих другую геометрическую форму — цилиндра и треугольной призмы. Из динамика раздался женский голос — спокойный, безэмоциональный, готовый, как всегда, обозначить условия их судьбы: — Добро пожаловать к последней игре «Небесный кальмар». Правила просты. На каждой из трёх колонн вам нужно нажать кнопку и в течение отведённого времени столкнуть вниз хотя бы одного из игроков. Ваша задача — выбрать жертву и осуществить столкновение. Первая колонна — в форме квадрата. Вторая — треугольника. Третья — круга. На каждой из них вам предстоит столкнуть выбранного игрока.       Игроки не могли поверить, насколько просты правила игры. Это означало, что ведущий их не обманул. Вчера на голосовании совершенно точно были названы условия для победы. Сомневающиеся ещё несколько раз уточнили правила и их нюансы, а затем перешли к обсуждению.       Ки Хун стоял на краю, в отдалении от остальных. Он всем видом показывал, что не собирается участвовать в этом голосовании, понимая, что является одной из основных предполагаемых жертв. Посовещавшись, игроки решили, что не будут его пока трогать, ведь он не отпустит ребёнка, создавая им проблемы и теряя предоставленное время. Поэтому выбор первого пал на Мин Су — 125-го игрока, который за последние дни стал совсем слабым и уязвимым. Его лицо было бледным, глаза стеклянными — он ловил галлюцинации, вызванные ломкой от принимаемых наркотиков, которые он принимал для облегчения страха и прибавления уверенности себе. Сейчас же ничто не могло ему помочь, говоря о том, что свой выбор он уже сделал.       Внутри бушевали голоса ушедших: он видел тени Нам Гю и Таноса, слышал шёпот, зовущей его Сэ Ми. Всё ведь могло сложиться иначе, не будь он таким трусом. Конечно, он не хотел умирать, но слабость была сильнее.       333-й колебался, в глубине души жалея молодого парнишку, но понимал: если не столкнёт его сейчас — его самого могут столкнуть позже. Мин Су попытался увернуться, но физически был гораздо слабее. Мён Ги глубоко вздохнул и сделал решительный шаг вперёд, толкая 125-го вниз. Когда Мин Су рухнул на землю с глухим звуком, другие игроки заликовали, восхищаясь смелостью 333-го.       Перейдя на вторую колонну, участники поняли, что выбор, который им предстоит сделать сейчас, будет гораздо сложнее. Теперь перед ними стояли только неразделимые Ки Хун и младенец. И как сделать так, чтобы 456-й добровольно согласился отдать им ребёнка или не рухнул одновременно с ним вниз — они пока не знали. Каждый из них понимал — они могли бы столкнуть их обоих, но тогда на третьей колонне любой из них мог стать следующей жертвой. Это был бы неоправданный риск, позволивший в раз лишиться и всего выигрыша и цены собственной жизни.       Ки Хун, сопровождаемый опасными соперниками, действовал быстро: он ловко уворачивался от попыток окружить его и активно размахивал ненавистным, но таким ценным сейчас кинжалом. Мужчины предпринимали попытки разделить их силой или заманить в ловушку: один из них попытался схватить младенца и сбить Ки Хуна с ног. Но Ки Хун использовал нож как щит: он отбивал руки противников, отмахивался от их попыток схватить ребёнка или столкнуть его вниз. Он понимал: если они разделят его или младенца — это будет концом для обоих.       Время шло быстро. На экране показывался таймер; каждый игрок понимал: осталось всего несколько минут до финала. Они всё активнее наступали, желая избавиться от недостижимой цели. Ближе всех к 456-му удалось подобраться игроку №336. Но при неудачной попытке нападения, он сам оказался на краю. Ки Хун не желал сталкивать его вниз, только лишь продолжал держать оборону. И тогда Мён Ги сделал это за него.       Оставшиеся игроки оторопели, не понимая причин его поступка. Команда 100-го назвала его предателем, не понимая, почему игрок вдруг решил встать на сторону мужчины с младенцем на руках. И тогда ему пришлось признаться — он отец ребёнка.       Ошарашенные этим откровением, игроки поняли, что им нужно срочно менять тактику. 203-й, 353-й и 100-й схватили 039-го и принялись его избавить до полусмерти, чтобы скинуть затем на 3-ей колонне, но Ки Хун не мог смотреть на то, как страдает невинный. Он набросился на 203-го с ножом, стараясь отвести его подальше он лежачего. Завязалась драка, в ходе которой, гонясь за собственной жадностью и желанием жить, все, кроме Ки Хуна, ребёнка и его отца, погибли. Пока випы ликовали, восхищаясь таким поворотом судьбы, Ин Хо, пряча истинные эмоции под углами тёмной маски, думал, что поседеет, переживая за конечный исход.       Мён Ги долго боролся с собой, но показал свою истинную суть перед третьим этапом. Несмотря на его желание помочь своему ребёнку, он был не готов пожертвовать собой так, как эта сделала ранее мать их малышки. Он был так молод и сколького ещё мог достичь. Он бы разобрался с долгами, построил бизнес, завёл семью и других детей, а жизнь этой, ещё ничего не понимающей малышки, которая уже лишилась полноценной семьи и возможности получить качественную врачебную помощь при рождении, на самом деле ничего для него не значила. Для него было очевидно, что 456-й не захочет жертвовать собой, также как и все остальные для этого, поэтому был не велик исход того, что они выйдут отсюда вдвоём с ребёнком. Он не позволил Сону отправиться на третью колонну вместе с ними, но тогда бы это значило то, что умрёт не только Ки Хун, но и 222-я, которую он будет вынужден скинуть собственноручно. Понимая это, Ки Хун прыгнул следом, и между «отцами» сразу же завязалась драка. 456-й не пытался причинить Мён Ги вред, но отбивался всеми возможными способами. В конечном итоге, их сражение привело к тому, что они оба чуть не сорвались в пропасть, оставив малышку наверху одну. Цепляясь за возможность из последних сил, Ки Хун поднялся обратно на вершину колонны, понимая, сколько глупостей они все натворили.       Из этой игры могли выйти шестеро победителей. Это в шесть раз больше, чем тогда, когда он выиграл здесь три года назад. Шесть счастливых, больше не бедствующих людей. Но карта судьбы выпала так, что в живых остались лишь они двое. Он и малышка.       Ки Хун взял малышку на руки и подошёл с ней к краю колонны. Он смотрел в затемнённое стекло, не видя, находится ли там кто-то, но точно зная, кто за ним наблюдал. Он вспоминал, как давно уже признал своё поражение, понимая, что не победит эту злосчастную систему, вспоминал, как просил убить его, потеряв стольких людей во время затеянного бунта. Он понимал, что находящийся там человек, как и другие, сделавшие на них ставки, ждут сейчас только одного. Да, Ён Иль был прав. Все они были готовы пожертвовать невинным младенцем ради собственной шкуры и набитых деньгами карманов. Их души ничего не стоили, и он увидел это сам. Но были и другие, готовые пожертвовать собой, борясь за правду до конца ради веры в людей и спасения того, кто был этого достоин. Их Ки Хун был готов помнить всегда, они — настоящие герои, символ истинной ценности человеческой жизни и достоинства. И он был одним из них. — Мы не лошади, мы — люди. — Он выразил свой отказ от слепого подчинения системе и жестоким правилам игры, признал суть своей человеческой природы — способности к состраданию, мужеству и свободе выбора.       Позабыв о сомнении и страхе, Ки Хун широко раскинул руки, словно ангельские крылья — символ его внутренней свободы и готовности к последнему поступку. В этот момент он почувствовал себя частью чего-то большего: не просто участником игры или жертвой системы, а человеком с достоинством. Сон Ки Хун полетел вниз, понимая, что проиграв — он выиграл эту игру. Вновь.