Руки, что тянут карты

Шанс проиграл в третий раз за эту неделю. Карты предали его снова. Он сидел за столом в VIP-зале "Теневой Рулетки", пальцы судорожно сжимали последнюю фишку. 50 тысяч. Последние, что у него оставались. — Кажется, мы достигли конца — голос Айтраппеда звучал слишком мягко для того, что должно было последовать. Шанс поднял взгляд. Айт сидел напротив, развалившись в кресле, с сигарой в одной руке и его долговой распиской — в другой. — Ты мне должен уже... полтора миллиона. Шанс сглотнул. — Я найду деньги. — Нет. Айтраппед медленно положил сигару в пепельницу и наклонился вперед. — Ты их не найдешь. Ты их не отыграешь. Ты не продашь ничего, потому что у тебя уже ничего нет. Тишина. Шанс знал, что это правда. — Что ты хочешь? Айтраппед улыбнулся. — Тебя. Шанс замер. — Я не... — Не торгуешься? Не продаешься? —Айтраппед рассмеялся — Но ты уже продал себя, Шанс. Ты просто не понял, когда именно. Он встал, подошел к нему сзади, положил руки на плечи. — Я не буду грубым. Ты мне нравишься. Ты... красивый, когда проигрываешь. Шанс стиснул зубы — Я согласен... но не здесь. И не сегодня. Айт засмеялся, провел пальцем по его шее. — Ах, условия? Милый, ты не в том положении, чтобы их ставить. Шанс резко встал, оттолкнув его. — Я не буду твоей игрушкой. Айтраппед не рассердился. Он только ухмыльнулся, достал телефон. — Хочешь, я позвоню твоей двоюродной сестре? Она ведь не знает, что ты проиграл её квартиру? Шанс побледнел. — Ты... сволочь. — Да. Но ты подписался на это. ────────────── Тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь шторы. Шанс сидел на краю ванны, дрожащими руками смывая с кожи следы Айтраппеда. Горячая вода обжигала, но он терпел — будто мог сжечь этим все, что произошло. В зеркале отражалось его лицо, на котором были синяки на скуле (он попытался сопротивляться вначале), красные полосы на запястьях (Айт любил фиксацию) и пустой взгляд Он сплюнул в раковину — слюна была розовой от крови. - С тебя всё — сказал Айтраппед, застегивая ремень. Но Шанс не верил. Телефон вибрировал. Неизвестный номер: "Забыл сказать. Ты неплох. Возвращайся завтра." Шанс швырнул телефон в стену. Он разлетелся на осколки — как и его иллюзия, что это "разовый долг". Он попытался пить. Виски не заглушало вкус Айтраппеда у него во рту. Он попытался злиться. Но гнев разбивался о леденящий страх: "А если он придет снова?", "А если расскажет сестре?", "А если он... понравится другим "партнерам" Айта?" Он попытался плакать. Но слез не было. Только тихий, надрывный смешок, когда он осознал: "Я сам подписался на это. Карты, долги, гордость... А теперь я вещь". В 4 утра он услышал стук в дверь. Шанс замер, схватившись за нож (кухонный, тупой, бесполезный). — "Мистер Вейн? Заказная доставка!" Голос курьера. Не его. Но Шанс не открыл. Потому что завтра стучаться будет не курьер.