Руки, что тянут карты

Балкон клуба "Фортуна". Шанс глотнул воздух, вцепившись пальцами в кованые перила. Внизу — тридцать метров пустоты, фонари, лужи от недавнего дождя. Внутри — смех, музыка, звон бокалов. Никто не видел, как он вышел. Никто не видел, как Айтраппед последовал за ним. — Ну что, Шанс? Как тебе вечеринка? Голос Айта скользнул по его спине, как лезвие. Шанс не обернулся. Он знал, что увидит: эту ухмылку, этот безупречный смокинг, эти холодные глаза, которые уже решили его судьбу. — Я... я больше не должен тебе. Голос дрожал, как тогда, в той комнате, месяц назад. Айтраппед рассмеялся, шагнул ближе. — Долг? О, Шанс, ты до сих пор не понял. Его ладонь легко легла на спину Шанса, проглатывая шелк рубашки, кожу, тепло живого тела. — Ты никогда не перестанешь быть мне должен. Шанс зажмурился. Внутри — визг, паника, острое, детское "я не хочу умирать". Снаружи — тихий, воспитанный стон, который даже не долетел до гостей. Айтраппед наклонился, губы коснулись его уха: — Давай сыграем. Орел или решка? Упадёшь — проиграл. Удержишься — я отпускаю. Он достал монету. Золотую. Ту самую, что когда-то подарил Шансу в день открытия "Храма Фортуны". Шанс заплакал. Беззвучно. — Я... я не... Айтраппед уже подбрасывал монету. Она закрутилась в воздухе, поймала свет люстры, на секунду стала солнцем. Монета упала решкой. Айтраппед медленно поднял взгляд, его пальцы сжимали золотой кружок так, будто он мог в любой момент переиграть результат. — Кажется, судьба дала тебе шанс — его голос звучал слишком сладко, словно пропитанный ядом. Шанс стоял, чувствуя, как дрожь пробегает по спине. Он знал, что это не просто проигрыш. Это начало конца. — Но я — человек милосердный! — Айт развел руками, изображая великодушие — У тебя есть выбор. Он сделал шаг вперед, и Шанс неосознанно отпрянул. — Либо ты добровольно соглашаешься на... гостеприимство в моем доме. Со всеми удобствами, разумеется — его губы искривились в подобии улыбки. — Либо я отпускаю тебя вниз. Он кивнул в сторону открытого балкона за спиной Шанса. Высота — двадцать этажей. Шанс задохнулся. Он не хотел умирать. Не так. Не здесь. Не из-за долга, который сам же и проиграл. Но и перспектива "гостеприимства" Айта не сулила ничего хорошего. — Я… — его голос предательски дрогнул. Айтраппед поднял бровь, наслаждаясь моментом. — Давай, Шанс. Решай. Тишина. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже Айту. — Я согласен — прошептал Шанс, опуская голову. Айтраппед расплылся в улыбке — настоящей, торжествующей. — Умный мальчик — он протянул руку, словно для рукопожатия, но вместо этого схватил Шанса за подбородок, заставляя того смотреть ему в глаза. — Ты не пожалеешь. Я позабочусь о тебе. Его пальцы впились в кожу, оставляя красные следы. Шанс не сопротивлялся. Он проиграл. Через час Шанс сидел в черном лимузине, глядя в окно на исчезающий вдали город. Рядом Айтраппед наливал ему виски, невозмутимо болтая о том, как хорошо им теперь будет вместе. — Ты даже работать не будешь — он усмехнулся, протягивая бокал. — Разве что… иногда. Шанс медленно взял бокал, но не пил. Он смотрел на свое отражение в темном стекле. Оно больше не улыбалось.