Руки, что тянут карты

Дверь закрылась с тихим щелчком. Шанс стоял посреди комнаты, слишком большой, слишком пустой. Пол под ногами — холодный мрамор, зеркальный, отражающий его босые ступни, бледное лицо, широкие зрачки. — "Нравится?" Айтраппед развел руки, демонстрируя пространство. — "Твой новый дом." Он улыбался. Всегда улыбался. Шанс не ответил. - Первые дни прошли в тумане. Айт не бил его. Не кричал. Он кормил — ровно в восемь, в два, в семь. Блюда изысканные, с дольками лимона на краю тарелки, с каплями соуса, аккуратно выведенными шеф-поваром в форме спирали. — "Ты должен есть," — говорил Айт, когда Шанс отодвигал тарелку. И если тот не трогал еду, Айт молча выкидывал ее в окно. На следующий день порции становились меньше. На третий — исчезал ужин. Шанс научился проглатывать все до крошки. - Двор был огромным. Ухоженным. И совершенно закрытым. Высокие стены, камеры в каждом углу, охранники, которые не смотрели на него, но всегда оказывались рядом, если он подходил к воротам слишком близко. Айт разрешал гулять час в день. — "Для здоровья," — объяснял он, поправляя воротник Шанса. Его пальцы задевали шею, оставляя мурашки. Шанс не дышал, пока тот не отходил. - Он попытался сбежать на четвертый день. Глупо. Отчаянно. Ночью, босиком, через гардеробную — там было окно, маленькое, но возможно. Он царапал раму, рвал кожу на пальцах, задыхался от страха. Окно не открывалось. За спиной раздался вздох. — "Я же просил не разочаровывать меня." Айт стоял в дверях, в халате, с бокалом вина в руке. Он не злился. Это было страшнее. - Гардеробная. Маленькая. Без окон. — "Здесь ты подумаешь о своем поведении," — сказал Айт, поправляя манжеты. Он оставил ему: Стакан воды (ровно один), Одеяло (тонкое, шелковое), Музыку (ту самую, что играла в последний вечер** в казино) Дверь закрылась. Свет погас. Шанс прижался к стене, втягивая голову в плечи, как ребенок. В динамиках лилась мелодия. Он узнал ее — это играли, когда он проиграл все. - Когда дверь открылась, Шанс не поднял голову. Айт присел рядом, провел рукой по его волосам. — "Ты понял?" Шанс кивнул. Он не знал, что именно должен был понять. Но это не имело значения. Айт улыбнулся, взял его за подбородок, поднял лицо. — "Хороший мальчик." Его пальцы оставили следы на коже. Шанс не стер их.