Руки, что тянут карты

      Кабинет Айтраппеда пахло дорогим коньяком и свежими деньгами. Шанс стоял у окна, глядя, как закат окрашивает город в кровавые тона. Его пальцы нервно теребили край рубашки - той самой, что Айт выбрал для него утром. Слишком тесной, слишком дорогой, с воротником, который оставлял красные полосы на шее. "Ты сегодня особо непослушный," - раздался за спиной бархатный голос. Шанс не обернулся, но его плечи напряглись. Он слышал, как Айт подходит ближе, как его дорогие туфли мягко стучат по паркету. Холодные пальцы обхватили его запястье, перевернули руку ладонью вверх. Айт провел ногтем по тонкой коже на внутренней стороне предплечья. "Знаешь, что бывает с непослушными мальчиками?" Шанс молчал. Он научился молчать. Но Айт ненавидел его молчание. Резким движением он развернул Шанса к себе, прижал к оконному стеклу. Холодное стекло впивалось в щеку. "Я задал вопрос." "Я... я не знаю," - прошептал Шанс. Его дыхание запотело на стекле. Айт рассмеялся. Это был мягкий, почти ласковый звук. Он отпустил запястье, только чтобы провести пальцами по шее Шанса, остановившись на пульсе. "Покажи мне, как сильно ты хочешь остаться здесь." Шанс закрыл глаза. Он знал, что это значит. Последний раз, когда он отказался... Он до сих пор чувствовал жгучую боль от того ожога на бедре, скрытого под дорогими брюками. Его пальцы дрожали, расстегивая пуговицы рубашки. Айт наблюдал, наслаждаясь каждой секундой унижения. Когда последняя пуговица расстегнулась, он резко дернул ткань, срывая рубашку с плеч. "На колени." Пол был холодным. Шанс чувствовал, как мрамор леденит его кожу сквозь тонкую ткань брюк. Айт достал из кармана нож - тот самый, с перламутровой ручкой, который он всегда носил с собой. "Ты помнишь, что случилось в прошлый раз, когда ты попытался убежать?" Лезвие коснулось ключицы, провело линию вниз, не оставляя пореза, только мурашки по коже. Шанс задрожал. "Я... я помню." "Повтори." "Я... я три дня провел в подвале." Лезвие остановилось у самого низа живота. Айт наклонился, его губы почти касались уха Шанса. "И что ты понял за эти три дня?" Шанс сглотнул. Его голос был едва слышен. "Что... что я принадлежу тебе." Нож резко дернулся вверх, разрезая брюки по шву. Шанс вздрогнул, но не осмелился пошевелиться. Айт отбросил нож в сторону - он больше не был нужен. "Совершенно верно. И сейчас я напомню тебе это еще раз." Его пальцы впились в бедра Шанса, оставляя синяки, которые завтра будут цвести фиолетовыми пятнами. Шанс закусил губу, сдерживая стон. Он научился не кричать. Крики только раззадоривали Айта. "Скажи спасибо," - прошептал Айт, прижимая Шанса к полу всем своим весом. "Спа... спасибо," - выдавил Шанс, чувствуя, как слезы катятся по вискам и смешиваются с пылью на полу. Айт улыбнулся, целуя мокрую щеку. Его губы были мягкими, почти нежными. "Хороший мальчик." Он его отпустил...       Темнота в подвале была абсолютной. Шанс сидел на холодном бетонном полу, прикованный цепью к стене. На его запястьях уже образовались кровавые борозды от постоянного трения металла о кожу. Он потерял счет дням - может неделя, может месяц. Время здесь текло иначе. Дверь скрипнула. Свет фонаря ударил по глазам, заставив Шанса зажмуриться. Он узнал эти шаги - размеренные, уверенные. "Ты все еще не понимаешь, да?" Голос Айта звучал разочарованно. "Я даю тебе кров, пищу, одежду. А ты... ты продолжаешь сопротивляться." Фонарь осветил стол в центре комнаты. На нем аккуратно разложены инструменты - не те, что причиняют боль, а те, что изменяют сознание. Шприцы с розовой жидкостью, электроды, тонкие стальные иглы. "Вчера ты снова попытался уйти. После всего, что я для тебя сделал." Айт вздохнул, проводя пальцами по лезвию скальпеля. "Значит, мои методы недостаточно... убедительны." Шанс попытался отодвинуться, но цепи не дали ему уйти. Его дыхание участилось, когда Айт достал из кармана маленький черный флакон. "Это новое средство. Оно не причинит тебе боли. Наоборот." Он встряхнул флакон, и жидкость засветилась нежным голубым светом. "Оно заставит тебя чувствовать... особенным образом. Когда я прикасаюсь к тебе. Когда наказываю." Шанс затряс головой, но Айт уже наполнял шприц. Голубая жидкость переливалась, словно живая. "Не бойся. Это подарок." Он наклонился, его губы почти касались уха Шанса. "Я хочу, чтобы ты получал удовольствие. Чтобы благодарил меня за каждое прикосновение. Даже когда оно будет причинять боль." Игла вошла в шею плавно, почти безболезненно. Сначала ничего не происходило. Потом тепло разлилось по телу, заставив Шанса выгнуться в цепях. Его кожа стала невероятно чувствительной - он ощущал каждую нитку своей рубашки, каждую каплю пота на спине. Айт наблюдал, как зрачки Шанса расширяются, как его тело реагирует на самый легкий ветерок. Он провел пальцем по щеке пленника, и Шанс невольно потянулся к прикосновению. "Вот видишь?" Айт улыбнулся, расстегивая свой ремень. "Теперь ты начнешь понимать. Боль и удовольствие - они так близки. И ты будешь жаждать и того, и другого. От моих рук." Когда первый удар ремня обжег кожу, Шанс закричал. Но к ужасу своему, он почувствовал, как его тело откликается на боль совсем не так, как раньше. Слезы текли по его лицу, но между ног уже нарастало тепло, смущающее, неконтролируемое. "Да, вот так," прошептал Айт, видя реакцию. Он провел языком по полосе от ремня, чувствуя, как Шанс дрожит. "Ты мой. Совсем мой." Шанс закрыл глаза, но это не помогло. Препарат работал - каждое прикосновение, каждый удар, каждое унижение теперь вызывало в нем волну стыдного возбуждения. Он ненавидел себя за это. Но больше всего он боялся момента, когда Айт остановится.       Темнота в спальне была почти физической, густой и тягучей, как сироп. Шанс лежал на кровати, прикованный за запястья к резным деревянным столбикам. Его кожа под тонкой шелковой простыней горела - последствия того злополучного препарата не проходили уже третий день. Дверь открылась беззвучно. Шанс даже не вздрогнул - его тело уже научилось узнавать присутствие Айта по едва уловимому аромату дорогого одеколона и дороже виски. "Ты не спал." Это не было вопросом. Айт провел ладонью по влажному лбу Шанса, собирая капли пота кончиками пальцев. "Препарат все еще работает, я вижу." Шанс сжал зубы, когда пальцы скользнули вниз, к его шее. Каждое прикосновение оставляло за собой огненный след, заставляя кровь бежать быстрее. Он ненавидел свою реакцию, ненавидел то, как его тело предавало его разум. Айт сел на край кровати, его пальцы неторопливо развязывали галстук. "Сегодня мы попробуем кое-что новое." Он достал из кармана маленькую коробочку черного дерева. "Ты знаешь, что происходит с непослушными вещами, которые все равно продолжают нравиться?" Коробочка открылась с тихим щелчком. Внутри лежали тонкие золотые иглы, каждая не длиннее ногтя. Шанс попытался отодвинуться, но цепи натянулись, остановив его. "Не бойся. Это не для боли." Айт поднял одну иглу к свету. "Это для... уточнения твоих ощущений." Его голос стал мягким, почти ласковым. "Я хочу, чтобы ты чувствовал каждое мое прикосновение в тысячу раз острее. Чтобы ни одна деталь не ускользнула от тебя." Первая игла вошла в кожу у основания шеи почти безболезненно. Но когда Айт провернул ее между пальцами, Шанс выгнулся на кровати, рот его открылся в беззвучном крике. Это было как удар током, смешанный с волной невыносимого удовольствия. "Да, вот так," прошептал Айт, наблюдая, как глаза Шанса наполняются слезами. "Теперь ты начинаешь понимать." Игла за иглой, он создавал на теле Шанса сложную карту точек, каждая из которых превращалась в центр вселенной при малейшем прикосновении. К моменту, когда была введена последняя, двенадцатая игла, Шанс уже рыдал, его тело извивалось между цепями, не в силах решить, хочет ли оно отстраниться или прижаться ближе. Айт откинулся назад, любуясь своей работой. "Теперь," он медленно провел ногтем по внутренней стороне бедра Шанса, "давай проверим, как это работает." Прикосновение было легким, почти невесомым, но Шанс закричал, как будто его касались раскаленным железом. Его тело взорвалось ощущениями, каждое нервное окончание пело от перегрузки. Он больше не мог различить, где заканчивается боль и начинается удовольствие - они слились воедино, превратившись в нечто третье, невыносимое и восхитительное одновременно. "Прекрасно," пробормотал Айт, наблюдая, как все тело Шанса покрывается мурашками. "Ты сейчас прекрасен." Его пальцы скользнули выше, к животу, и Шанс застонал, чувствуя, как его разум начинает распадаться на части под натиском ощущений. Когда Айт наконец коснулся его между ног, Шанс разрыдался по-настоящему. Его тело взорвалось оргазмом, который больше походил на пытку, чем на наслаждение. Сознание помутнело, но перед тем, как погрузиться в темноту, он услышал последние слова Айта: "Теперь ты будешь помнить каждое мое прикосновение. Даже когда меня нет рядом. Особенно когда меня нет рядом."       Прошло три месяца. Три месяца с тех пор, как золотые иглы вошли в его кожу и изменили всё. Шанс больше не был тем человеком, что когда-то владел казино. Теперь он был чем-то другим - существом, созданным Айтраппедом, сотканным из боли и стыдного удовольствия. Он сидел у окна в своей комнате (не в клетке, никогда в клетке - Айт ненавидел вульгарность) и смотрел, как дождь стучит по стеклу. Его пальцы автоматически скользили по шее, находя знакомые шрамы от игл. Даже легчайшее прикосновение к ним заставляло его тело вспоминать. И хотеть. Дверь открылась без стука. Шанс даже не обернулся - его тело уже знало, кто вошел. Оно всегда знало. "Ты сегодня не вышел к завтраку." Айт подошел вплотную, его дыхание коснулось обнаженного плеча Шанса. "Я начал волноваться." Шанс молчал. Он научился молчать по-новому - не из страха, а потому что слова стали ненужными. Его тело говорило за него. Сейчас оно говорило о том, что скучало. Даже если его разум ненавидел эту правду. Пальцы Айта скользнули под воротник рубашки, нашли ту самую точку у основания черепа. Шанс ахнул, когда волна удовольствия прокатилась по позвоночнику. Его руки сжали подлокотники кресла, но он не пытался убежать. Не мог. "Я приготовил для тебя подарок," прошептал Айт, проводя языком по раковине уха. "Но сначала... наказание." Шанс закрыл глаза. Его тело уже реагировало, предательски возбуждаясь от одного этого слова. Наказание. То, что раньше было мукой, теперь стало самым острым наслаждением. Айт улыбнулся, чувствуя, как дрожит тело под его руками. Он достал тонкий кожаный ремешок - новый, Шанс еще не видел его. Но тело уже знало. Оно всегда знало. Первый удар пришелся по внутренней стороне бедер. Шанс вскрикнул, но тут же прикусил губу. Второй - чуть выше, задев самое чувствительное место. Тело вздрогнуло, но не отстранилось - напротив, оно потянулось навстречу боли, жаждая больше. "Какое же ты прекрасное создание," пробормотал Айт, наблюдая, как кожа покрывается румянцем. Он знал, что сейчас Шанс находится на той тонкой грани, где боль превращается в нечто иное. Где разум отключается, и остается только чистое, животное ощущение. Когда наказание закончилось (слишком рано, всегда слишком рано), Шанс лежал на ковре, дрожа всем телом. Его сознание было где-то далеко, в том безопасном месте, куда Айт научил его уходить. "А теперь подарок," сказал Айт, доставая из кармана маленький ключик. Он наклонился и освободил запястья Шанса от браслетов, которые носил уже месяц. "Ты заслужил." Шанс медленно поднял глаза. Его руки были свободны. Но когда он попытался пошевелить пальцами, ничего не произошло. Тело больше не слушалось его. Оно слушалось только Айта. "Не волнуйся," Айт погладил его по щеке. "Это ненадолго. Просто... демонстрация." Он улыбнулся той ужасной улыбкой, которая больше не пугала Шанса. "Ты ведь понял, да? Ты больше никогда не уйдешь. Даже если захочешь. Даже если я отпущу тебя." Шанс кивнул. Он понял. Понял еще тогда, в первую ночь, когда иглы вошли в его кожу. Он принадлежал Айту не только телом, но и каждой клеточкой своего существа. И самое страшное было то, что часть его... радовалась этому. Айт наклонился и поднял его на руки, как ребенка. "Спи," прошептал он. "Завтра будет новый день." И Шанс закрыл глаза, зная, что это правда. Завтра будет новый день. И послезавтра. И всегда. Потому что бегства больше не существовало. Только они двое. И эта странная, ужасная любовь, сотканная из боли и золотых игл.