Руки, что тянут карты

Годы назад, до Шанса, до казино, до той ледяной жестокости, что въелась в кости, был другой Айтраппед. Молодой. Неприлично богатый благодаря наследству, размер которого вызывал зависть и лесть в равной степени. Капризный? Безусловно. Избалованный? Как принц. Но под этой позолотой проглядывало что-то иное – импульсивная щедрость, любопытство к диковинкам, и, как ни странно, определенная наивная доброжелательность. Мир был его игровой площадкой, а люди – игрушками, но пока что он предпочитал игрушки не ломать, а удивлять и задаривать. Именно в таком настроении, движимый смутным слухом о легендарной коллекции, молодой Айтраппед оказался в приемной Рингмастера. Не в подземном бункере-кабинете, а в роскошной, светлой галерее его публичной резиденции. Стены здесь тоже были увешаны мечами, но это были шедевры кузнечного искусства, исторические реликвии, сияющие золотом и драгоценными камнями – красивые, но безопасные трофеи. Айтраппед расхаживал по залу, одетый в нелепо дорогой, но кричаще яркий костюм, щелкая пальцами в такт музыке, звучавшей только у него в голове. Его сопровождал тучный, потный управляющий, едва поспевающий за ним. – Скукота! – громко объявил Айтраппед, останавливаясь перед японской катаной в лакированных ножнах. – Красиво, да. Но где же изюминка, Ринги? Говорят, у тебя есть... необычные экземпляры. Те, что не показывают снобам из совета директоров. Рингмастер, наблюдавший за ним с вежливой, но ледяной дистанции у дальней стены, едва заметно приподнял бровь. "Ринги". Уже одно это обращение могло бы стать смертным приговором в иных обстоятельствах. Но клиент... был слишком богат, чтобы обижаться. Пока что. – Моя коллекция обширна, мистер Айтраппед, – голос Рингмастера был гладким, как полированная сталь. – Некоторые предметы требуют особых условий хранения. И особого... понимания. – Понимание? – Айтраппед махнул рукой, сверкнув массивным перстнем. – У меня денег хватит, чтобы понять что угодно! Показывай самое запретное, самое жуткое, что у тебя есть! Я чувствую – сегодня день больших покупок! Рингмастер помедлил. Молодой повеса был раздражающ, но его настойчивость и безрассудная щедрость открывали определенные... возможности. Возможности избавиться от чего-то, что давно лежало камнем на душе, несмотря на клятвы? Нет. Скорее, возможность проверить клятву на прочность чужими руками. Циничный расчет боролся с осторожностью. Расчет победил. – Очень хорошо, – Рингмастер кивнул. – Следуйте за мной. Но предупреждаю: то, что вы увидите, не для слабонервных. И не для публичного показа. Он провел Айтраппеда через потайную дверь, замаскированную под панель с гобеленами, вниз по узкой винтовой лестнице. Воздух стал холоднее, пахнуть камнем и сталью. Они оказались в небольшом, слабо освещенном подвальном помещении – предбаннике его истинного хранилища. И здесь, в нише, выделяясь своей массивностью и неестественной холодностью, стоял Он. Пятислойный монстр сейфов, увенчанный дверью с десятью замочными скважинами. – Вот это да! – Айтраппед присвистнул, подойдя вплотную. Он не почувствовал страха, только азарт охотника, нашедшего самую крупную дичь. – Что за зверь тут заперт, Ринги? Золото инков? Секретные документы? Или... – его глаза сверкнули озорством, – настоящий дракон? Рингмастер стоял в нескольких шагах, руки за спиной. Его лицо в полумраке было нечитаемым. – Ни то, ни другое, ни третье. Это... артефакт. Меч. Даркхарт. – Меч? – Айтраппед рассмеялся. – И ради этого железа такой замок? Ты что, боишься, что его украдут? – Я боюсь того, что он может сделать, если его выпустят, – ответил Рингмастер с ледяной серьезностью. – Это не оружие. Это проклятие. Оно искажает разум владельца. Заполняет его тьмой, ненавистью ко всему живому. Оно... разъедает душу. Айтраппед слушал, его легкомысленная улыбка понемногу таяла, сменяясь жадным интересом. Проклятый меч! Это звучало... эксклюзивно. Уникально. Такого не было ни у кого! Предупреждения Рингмастера лишь подливали масла в огонь его каприза. – Искажает разум? Ненависть? – Он повернулся к сейфу, его пальцы невольно потянулись к холодной стали двери, но не коснулись. – Звучит... мощно. Интригующе. Я всегда хотел иметь что-то по-настоящему уникальное. Нечто, что заставит всех говорить. И бояться. Он обернулся к Рингмастеру, и в его глазах горел уже не просто азарт, а навязчивая идея. – Я покупаю его, Ринги. Назови цену. Любую. Рингмастер ощутил холодный укол в груди. Тот самый холод, что исходил от Даркхарта. "Никогда". Клятва, данная самому себе в темноте кабинета, зазвенела в ушах пустотой. Но перед ним стоял не просто глупец. Перед ним стоял кошелек с практически бездонным содержимым. И идея избавиться от Даркхарта, переложив ответственность на этого самоуверенного юнца... Она была чертовски соблазнительной. Цинизм и алчность вступили в последний, короткий бой с осторожностью и клятвой. Алчность победила нокаутом. – Цена... высока, – произнес Рингмастер, и его голос звучал чуть хриплее обычного. – Очень высока. Вы платите не только за артефакт. Вы платите за риск. За мою совесть. И за вечное молчание об этой сделке. – Говори цифру! – потребовал Айтраппед, нетерпеливо постукивая дорогой ботинкой по каменному полу. – Цифру, и я удваиваю! Рингмастер назвал сумму. Астрономическую. Такую, что даже у Айтраппеда дыхание на мгновение перехватило. Но лишь на мгновение. Его лицо расплылось в торжествующей улыбке. – Договорились! – Он щелкнул пальцами, и его управляющий, бледный как полотно, достал чековую книжку. – Пиши, Борис! И не забывай нули! – Он снова повернулся к сейфу, его взгляд скользил по массивной двери с десятью замками. – Даркхарт... – он произнес имя с странным почтением и предвкушением. – Какое имя! Кажется... оно мне знакомо. Как будто я его давно искал. Рингмастер, принимая чек, ощущал не радость, а тяжесть. Тяжесть предательства – предательства своей же клятвы. Он методично достал десять ключей, один за другим вставил их в скважины, повернул в сложной последовательности. Щелчки замков звучали как приговор. Когда дверь последнего, пятого сейфа открылась, изнутри вырвалась струя леденящего воздуха. Там, в глубине, среди свинцовых оберток и защитных слоев, лежал бесформенный сверток. – Ваше приобретение, мистер Айтраппед, – Рингмастер не стал вытаскивать его. Он лишь указал внутрь. – Перевозите сейф целиком. И помните мое предупреждение. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Не доставайте его. Не прикасайтесь к нему голыми руками. Храните в темноте, холоде и под надежной охраной. И... – он сделал паузу, глядя в сияющие азартом глаза покупателя, – постарайтесь забыть, что он у вас есть. – О, не беспокойся, Ринги! – Айтраппед весело хлопнул Рингмастера по плечу, заставив того внутренне содрогнуться. – Я знаю, что делаю! Это будет гвоздь моей коллекции! Самая жуткая и крутая вещь в мире! Этим я точно удивлю всех! – Он уже отдавал приказы управляющему организовать перевозку массивного сейфа. Рингмастер молча наблюдал, как слуги Айтраппеда начали возиться с его бывшей "вечной" тюрьмой для Даркхарта. Он держал в руке чек с астрономической суммой. Бумага была теплой. Но в его душе был только холод. Холод и тихое шипение циничной мысли: "Он сам напросился. Он взрослый. Он был предупрежден. Деньги не пахнут. А его душа... это уже не моя забота." Он видел, как молодой, еще не ожесточившийся Айтраппед с восхищением смотрит на погружаемый на специальную тележку сейф. В его глазах не было страха. Только азарт обладания запретным плодом. Рингмастер знал, что только что продал не просто меч. Он продал чье-то будущее. И часть своей собственной души. Дверь в подвал закрылась за уходящими, оставив его одного в холодной тишине галереи, среди сияющих, безобидных мечей. Он сжал чек в кулаке. Деньги были реальными. А клятва "никогда"... теперь была лишь пылью.