Death note

Обычно L. не появлялся на публике, не говоря уже о том, чтобы зайти в сверкающий торговый центр со стеклянными эскалаторами и поп-музыкой, отражающейся от мраморных полов. Я уже говорила, что L не ходит по торговым центрам? Он не выносил громкую музыку, толпу незнакомцев, пробегающую мимо, и флуоресцентные лампы, которые жужжали в его чувствительном мозгу, словно сигнал тревоги. И всё же он был здесь — сгорбившись, как обычно, с тёмными глазами, скользящими слева направо, и бледными пальцами, небрежно обхватывающими лямку розовой сумки из магазина. Всего лишь один из… четырнадцати. Его сгорбленные плечи, прижатый ко рту большой палец и вечно взъерошенные волосы привлекали внимание растерянных прохожих. Ему было всё равно. Его взгляд был прикован к одному человеку. К ней. Девушка прыгала между витринами, её ногти были накрашены — блестящий пастельно-розовый лак. Наряд был подобран идеально, вплоть до последней золотой подвески на браслете. Она сияла, проходя перед ним. – Рю, смотри! — её голос звенел словно колокольчик, мягкий и яркий, прорезая окружающий шум. L моргнул и медленно повернул голову, увидев её в нескольких шагах от себя — Ёсикава позировала перед зеркалом в бутике, держа в руках блестящую розовую сумочку в форме сердца. – Какая прелесть, правда? — спросила она, уже разворачиваясь на каблуках, чтобы схватить подходящий к ней кошелек. L уставился. Это было мило. Но больше всего потому, что держала его она — глаза сверкали, щеки пылали от волнения, блеск для губ отражал свет, словно стеклянная конфета. Нэтсуми выглядела здесь такой живой — словно принадлежала миру блестящих полок и пастельных манекенов. В своей стихии. – У тебя уже шесть сумок, — пробормотал он. – Знаю, но этот совсем другого оттенка розового. Этот, типа, зефирно-розовый. Это совершенно другой! – Ты создаёшь новые категории цвета каждые десять минут, — он снова уставился. – Это называется быть эстетическим визионером, спасибо, — Нэтсуми наклонилась вперёд, театрально положив подбородок ему на плечо. Он помолчал. – То же самое рассуждение ты использовала для блестящего берета и палетки теней для век в стиле единорога? – Ты меня осуждаешь? — ахнула она. Взгляд L метнулся к ней. – Вовсе нет. Я... собираю данные. – На чем? Он задумчиво наклонил голову, коснувшись губ большим пальцем: – Средний уровень серотонина на каждый купленный аксессуар. Нэтсуми рассмеялась и обняла его, чуть не сбив с ног. – Ты такой зануда, я тебя люблю, — хихикнула она, крепко прижимая его к себе. L застыл, как удивленный кот. Но затем медленно — очень медленно — его пальцы легонько коснулись её спины, а одна рука неуклюже опустилась на талию. – Я тоже тебя люблю, — пробормотал он в её плечо так тихо, что его голос почти затерялся в гуле магазина. На секунду Ёсикава замерла, а затем отстранилась с улыбкой, которая могла бы оживить целый небольшой город. – Я покупаю сумочку! — торжествующе заявила она. – Я ожидал такого исхода. – Давай, Рю, магазин! – Ты говорила это много магазинов назад, — пробормотал он ровным, но без раздражения тоном. Ёсикава уже достаточно хорошо его знала, поддразнивания. Это была его версия. Нэтсуми обернулась с дерзкой ухмылкой: – Знаю, но у этой туфли на платформе с блестками, которые я показывала тебе на прошлой неделе! Мне они нужны. Для атмосферы. – Для вибраций, — медленно повторил он, словно анализируя иностранную фразу. Затем моргнул. – Есть ли у вибраций какое-то функциональное назначение? – Да. Они делают меня счастливой, — хихикнула она. Он помолчал. – Приемлемо. L позволял ей тащить себя за собой, едва шурша носками по глянцевой плитке пола. Он не очень понимал, зачем дюжина сумок с аксессуарами, блески для губ, крошечные серьги в форме кексов или пушистые кардиганы семи оттенков розового, но одно он понимал: Нэтсуми выглядела сияющей, когда совершали покупки. Когда кружилась перед зеркалом в новом наряде, глядя на него широко это раскрытыми, полными надежды глазами в ожидании одобрения, — просто кивал была его версия обожания. Иногда, если она заставляла его врасплох, он даже бормотал тихое «Прекрасно», прежде чем засунуть в рот леденец и сделать вид, что он вообще ничего не сказал. В одном из магазинов Ёсикава обернулась и увидела его сидящим на мягкой скамейке возле раздевалок, скрестив ноги, с горкой её пакетов у ног. Он сгорбился, но, как ни странно, был доволен, покусывая шоколадку, которую она ему недавно подсунула. Его взгляд, как всегда, следил за каждым её движением. – Тебе не скучно? — спросила девушка, склонив голову набок. – Мне очень интересно наблюдать за тобой в твоей естественной среде обитания. Нэтсуми фыркнул: – Я не зверь из зоопарка, чудак. – Нет, — сказал он, задумчиво жуя. – Ты скорее похожа на бабочку. Шумная, блестящая, и тебя таинственным образом тянет к дорогим вещам. Ёсикава закатила глаза с ухмылкой и наклонилась, чтобы поцеловать его в щёку. Он на мгновение застыл, а потом вернулся в нормальное состояние, словно ничего не произошло. – Я закончила, — сказала она. – Готов идти? Позже они сидели рядом на бархатной скамейке прямо у магазина. L, словно крепость, окружил себя вашими сумками, сгорбившись над чашкой клубничного чая с молоком, которым она его подкупила. Его ноги в носках слегка болтались над полом. Нэтсуми отправила в рот моти и наклонилась к нему, положив голову ему на плечо. – Я сегодня протащила тебя по слишком большому количеству магазинов? — тихо спросила она, на мгновение прикрыв глаза. – Ты протащил меня по семнадцати магазинам, четырём киоскам и одному киоску со свечами. Я нёс примерно 12,4 килограмма товаров. Меня шесть раз принимали за потерявшегося парня. – Так что... да? — девушка сдержала смех. – Это было терпимо, — ответил он отпивая свой напиток. Ёсикава села и скептически посмотрела на него. Он смотрел прямо перед собой, продолжая пить. – Потому что это было с тобой. – Ты становишься всё лучше и лучше, — её сердце ёкнуло, совсем чуть-чуть. – Я учусь через опыт. Она хихикнула и нежно откинула ему волосы с глаз. Он моргнул от прикосновения, но не отстранился. – Ты такой хороший парень, Рю. – Я пытаюсь, — сказал он так, словно это была научная гипотеза. Затем, помолчав, он добавил чуть тише – Хотя в следующий раз я возьму с собой чемодан на колесиках. – Договорились — сквозь смех ответила она. Он слегка прислонился к Нэтсуми, полуприкрыв глаза и наблюдая за проходящими мимо людьми. Его не волновали взгляды. Его не волновал шум. Его волновало лишь тепло её руки, прижатой к его руке, сладкий аромат её нового дезодоранта, витавший в воздухе, и то, как она смотрела на него, словно он был не головоломкой, которую нужно разгадать, а кем-то уже цельным. А для человека, жившего в тени, это был самый драгоценный свет, который он когда-либо знал.