Цена волшебства

– Как мне с тобой расплатиться в этот раз? – спросил Колосов, решив взять быка за рога. Ведь правду говорят – ожидание хуже смерти. А он никак не мог привыкнуть к необходимости отдавать часть себя каждый раз, когда Ешая оказывала ему неоценимые услуги – спасала жизнь, например. В тайне – Виктор не признавался в этом даже самому себе – он боялся, что однажды плата станет неподъемной. – Не устаю восхищаться твоей обучаемости, милый! – Ешая промурлыкала эти слова, голос её звучал мягко, тягуче – Ну что ж, расплатишься ты… Она замолкла, притворно задумавшись, и провела пальцем по краю воротника своей куртки, словно невзначай оглаживая кожу шеи. Виктор выгнул бровь, сдерживая раздражение. Он ненавидел эти её спектакли – Ешая мастерски тянула время и играла на нервах. Хватит, думал он, давай уже, рви пластырь, говори цену! Накосячил – расплатился, всё просто, как в системе наказаний и поощрений, ёшкин кот! Но пауза затягивалась, и он поймал себя на том, что следит за движением её пальцев. – Расплатишься натурой! – Ешая, словно уловив его мысли, сделала выбор быстрее и нагло подмигнула. Колосов замер, чувствуя, как в груди что-то резко сжалось – не от страха, нет, а от какого-то странного, горячего толчка, будто она щёлкнула пальцами прямо по его оголённым нервам. Слова повисли в воздухе, двусмысленные, тяжёлые, и он вдруг осознал, как близко она стоит – в шаге, может, меньше. Её запах – смесь трав, чернил и молока, – ударил в нос, и Виктор невольно втянул воздух, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Ешая наклонилась ещё ближе – он как-то никогда не задумывался о том, что они почти одного роста. Она была лишь на пару сантиметров ниже, поэтому тёплое дыхание коснулось его щеки. Виктор поймал её взгляд – в зрачках плясали искры насмешки, азарта и ещё чего-то тягучего, звериного, от чего у него снова сжалось сердце. Мысль о том, что она имела в виду, пронеслась в голове, ударила молнией в темечко, и он резко выдохнул, пытаясь отогнать её. Это Ешая, чёрт возьми, она играет, издевается, как всегда! В прошлый раз она смеялась, когда говорила про расплату кровью, а после спокойно достала скальпель, раскровила ему ладонь и нацедила пару мензурок, пока он бледнел и злился. Но тело, предатель, уже реагировало – пульс стучал в висках, а горло пересохло, будто он сутки бродил по пустыне. Почему, чёрт возьми, он робеет перед ней? – Что… ты имеешь в виду? – выдавил он, голос хрипел, выдавая его с потрохами. Ешая не двинулась следом, но её улыбка стала хищной, и она медленно провела кончиком языка по нижней тонкой губе, словно невзначай, наблюдая за его реакцией. Блеснули в полумраке острые белые клычки. – О, Колосов, расслабься, – протянула она, и её голос опустился до мягкого шёпота, заставляя сглотнуть. Ешая чуть наклонила голову, а после пальцы, длинные, ловкие, скользнули по его плечу, едва касаясь, но этого хватило, чтобы кожа вспыхнула жаром, хотя почувствовать прикосновение сквозь куртку он не смог бы при всём желании – Я всего лишь пошутила. Эту фразу она уже произнесла нормальным голосом, выпрямляясь и отступая на шаг, делая вид, что ничего не было. Да и что, собственно говоря, произошло? Подумаешь, снова сыграла на нервах дражайшего напарника, как на клавесине. Так, сущий пустяк. – Я тебя развела, милый. Мне просто нравится твоя реакция, – Она повела плечом и продолжила, – Плату брать с тебя я не буду, в конце концов, ты не виноват в том, что дежурный безмозглый кретин и не смог отличить активность беспокойника от одержимого. А с одержимым ты бы справился сам. Виктор подзавис, пытаясь осознать, что ему только что сказали. Она… Похвалила его? Пусть эта фраза не звучала, как похвала в привычном её понимании, не было слов «Молодец», «Хорошо получилось», но это Ешаино «ты бы справился сам» ставило его на какой-то совершенно новый уровень. Будто из учеников его приняли в подмастерье. Колосов выдохнул, на губах расползлась глупая улыбка, и он мысленно отвесил себе затрещину, злясь, что ведёт себя по-дурацки. Ешая отвернулась от него и подошла к окну, делая вид, что крайне заинтересована чем-то в телефоне. Её палец порхал над стеклом экрана, а губы сжались в тонкую полоску, подсказывая, что больше она не настроена на диалог. Но в дёрганых движениях и жестах напарницы ему виделась тщательно скрываемая злость. Не на него, нет – на ситуацию, на Отдел, на того идиота-дежурного. Возникло ощущение, что она… недовольна. Причём недовольна не тем, что снова пришлось спасать напарника, а тем, что его вообще подвергли опасности. «Глупости! Или ты уже забыл, как она готова была тебя скормить ликану?» – шептал внутренний голос. Колосов достал телефон и вызвал труповозку, сухо доложив Алёнке, которая-то и выдала ему эту наводку, что она ошиблась. Он признавал за другими право косячить – потому что была свежа ещё память о собственных ошибках. Хотя, по его мнению, это были разные промахи – Виктор рисковал только своей жизнью. А вот Алёнка чуть не угробила другого человека из-за собственной невнимательности. – Кстати, Колосов, – подала голос напарница, – я сюда из Отдела поехала, тебя просили заглянуть к Лапшичко в медцентр и забрать у него документы. Какие – не спрашивай, Горбатыч сказал, наш медик сам знает, что отдать. Колосов кивнул, мысленно посылая десятой дорогой и шефа-Горбатыча, и медиков, которые не могли сами бумажки доставить, и немного напарницу – просто за компанию, чтобы дорогу показала. В том, что маршрут она знает и даже может по нему проводить экскурсии, Виктор не сомневался. – Тогда давай, сама тут закончишь, а я в центр и потом уже в Отдел, – Виктор сказал это уже на выходе и на секунду обернулся. Ему показалось, что на лице напарницы застыло зловещее выражение, но тут он моргнул, и Ешая ответила самым невинным взглядом из своего арсенала. Это напрягло ещё больше, чем возможные коварные планы, которые она строила. Виктор прокрутил в голове последние события, гадая, что задумала его напарница, а после решительно отмёл все дурные подозрения – не случилось ничего необычного. А значит, и ждать подвоха неоткуда. Прокатиться по утренней Москве в часы, когда все уже уехали на работу, а дороги стали свободнее – удовольствие. Колосов вышел на остановку раньше медцентра, чтобы прогуляться и освободить мысли. Время близилось к девяти утра, основные пробки уже схлынули, город задышал свободнее. Влажный мартовский ветер задувал под куртку, обдавал лоб и шею, он шёл по тротуару, вдыхая сырой воздух, пропитанный запахом талого снега и выхлопов. В груди ширилось и росло какое-то новое чувство, определить его Виктор не мог, но был уверен – оно связано с переменами. А уж хорошими или плохими – жизнь покажет. Медицинский центр, с которым у Отдела был партнерский договор, встретил его резким, почти едким запахом антисептика, смешанным с латексом и стерильной чистотой, от которой першило в горле. Начищенный до зеркального блеска белый кафель отражал свет дневных ламп, слепя глаза, а их гудение создавало монотонный фон, как далёкий рой пчёл. В холле было тихо, только где-то вдалеке натужно кряхтел кофейный автомат, Колосов даже представил себе, как от того пахнет прогорклым эспрессо. Где-то вдалеке послышался скрип, а после и хлопок двери. Виктор поправил куртку и направился к стойке регистрации, но не успел он сделать и пары шагов, как из бокового коридора вынырнул знакомый силуэт – долговязый, слегка сутулый, с неизменной сигаретой, зажатой в уголке рта – к счастью, не зажжённой. – Колосов, ты, что ли? – голос некроманта Гриши был хриплым от недосыпа и никотина, давний друг Колосова имел привычку смолить нещадно, за что и носил прозвище Гриша-паровоз. Знакомы они с Виктором были ещё со школьной скамьи и подружились раньше, чем Колосов узнал про аномалии, ликанов, призраков и беспокойников. Какое-то время он обижался, что Гриша не рассказал обо всём – о целом мире, скрытом от глаз простых людей, о настоящей магии, о том, что существуют феи и оборотни, – но после понял, что незнание было благом, а не слепотой. Даже сейчас, уже работая в региональном отделе, Виктор, оглядываясь назад, не знал, не было ли ошибкой погрузиться в это. Ответа не было, было только смутное чувство, что пути назад нет. – О, Гришаня, – Колосов протянул некроманту руку и ответил на крепкое рукопожатие, – Я за доками. Лапшичко что-то там для меня оставил. – Оставил, куда б он делся. Пошли, отдам. А сам-то не надумал к нам на обследование? Вживить там чего? Косточку зачарованную какую-нибудь? – Да ну тебя, – Виктор отмахнулся. – Я пока не настолько отчаялся, чтобы под твой скальпель лечь. Это Гриша предлагал регулярно, и так же регулярно Колосов отказывался, искренне веря в то, что он ещё не настолько отчаялся, чтобы добровольно стать клиентом некроманта. Гриша работал чаще всего вместе с командой анестезиологов, поэтому медцентр и носил звание одного из лучших в узких кругах. Не потому, что врачи не допускали ошибок, или все пациенты упорно боролись за жизнь, а потому, что Гриша и ему подобные не давали клиентам центра уйти за грань. Колосов следом за другом прошёл несколько длинных коридоров, освещённых чуть зеленоватыми лампами, которые кидали на лица медперсонала мертвенные отблески, превращая их в подобие восковых фигур. Большинство этот свет необратимо уродовал – добавлял глубокие тени под глазами, делал лицо отёкшим и уставшим. Но некоторых не мог испортить даже он. Виктор мысленно присвистнул, когда мимо них, чуть задев его локтем, прошла спешным шагом молодая практикантка – Юля, если верить бейджику. В ней чувствовалась грация, тёмные волосы, собранные в хвост, покачивались в такт шагам, спадали на спину тяжёлой волной. Виктор почувствовал, как его взгляд прилип к ней, будто кто-то невидимый дёрнул за ниточку, и он не мог отвернуться. Почему? Он сам не понимал. – Ничего себе у вас тут медсестрички, – улыбнулся он Грише, провожая Юлю глазами. Гриша только мазнул по ней безразлично. – А, эта… Юля. Странная она, Вить. Не заглядывайся, серьёзно. – Он подавил порыв сплюнуть, тяжело сглотнул и толкнул дверь ординаторской. – Бери свои доки и вали, у меня дел по горло. Виктор получил заветную папку с материалами экспертизы – тёмно-синий пластиковый прямоугольник, и, не удержавшись, спросил: – А что странная-то? – Юля не выходила из головы, и это его раздражало. Затылок чуть зудел, и, проведя рукой, Виктор обнаружил в волосах уйму пыли из заброшенного здания. Списав зуд на неё, Колосов заинтересованно обернулся к Грише. Некромант поморщился, перекатывая сигарету во рту, и бросил, глядя куда-то в сторону: – Да ну, не знаю. Никакая она. Появилась пару недель назад, никто толком не понял, откуда. Работает, как робот, улыбается всем. Девочка-загадка, ёпта. Ладно, доки я тебе отдал, давай, не теряйся, у меня ещё операция. Гриша хлопнул его по плечу и поспешил прочь по коридору, оставив Виктора с папкой подмышкой и смутным чувством, что разговор оставил больше вопросов, чем ответов. Он вздохнул, в очередной раз подумав, что с Гришкой-одноклассником было куда проще, чем с Гришей-некромантом. Зажав папку, он пошёл на выход, в голове уже прокручивая предстоящий рабочий день. Время – утро, впереди дел – вагон и маленькая тележка. В душе теплилась надежда на то, что вызовов больше не будет и остаток дня пройдёт спокойно за отчётами. Погруженный в свои мысли, Виктор прошёл к фойе и на выходе к стойкам регистратуры в дверях столкнулся с давешней медсестричкой. Юля – он запомнил – несла куда-то кипу бумаг, и теперь они с тихим шорохом, как стайка белых птиц, разлетелись по полу, заставляя девушку чуть вскрикнуть всплеснуть руками. – Ну что же вы так неаккуратно, молодой человек! – укоризненно выдохнула она, но в её голосе, мягком, с лёгкой хрипотцой, сквозило больше шутки, чем злости. У Юли были карие глаза, большие, влажные и печальные, опушённые ресницами какой-то немыслимой длины. Гипнотические глаза – раз глянешь в такие, и уже забудешь, куда шёл. – Простите, прекрасная незнакомка, – вырвалось у него с лёгкой усмешкой, и Виктор придержал медсестру за локоток, сам присел на корточки, собирая бумаги. Он постучал ими, собирая в стопку, и вручил девушке, которая так и стояла рядом – кажется, даже положения рук не изменила. Взяв у него из рук листы, она чуть задела пальцем запястье Колосова, зарделась, опустила взгляд. Это сделало её более живой, но Виктору всё равно показалось, что руки у неё ледяные, как мрамор. – Ну, чего ж незнакомка. Можем и познакомиться? – Это прозвучало неуверенно, вопросительно и настолько мило, что Виктор почти растаял, представился по форме. Юля улыбнулась, и ему подумалось, что улыбка девушки похожа на солнечный луч в этом стерильном здании. Колосов бестолково моргнул – вот уж никогда не отличался излишней сентиментальностью. Через пару минут они уже стояли у кофейного автомата, держа в руках пластиковые стаканчики с горьким кофе, пахнущим пылью и жжёными зёрнами. Виктор болтал, шутил, рассказывал что-то про свою работу – без деталей, конечно, – но всё время ловил себя на том, что не может отвести взгляд от её глаз, от её рук, которые нервно теребили край стаканчика. Это было на него не похоже, это было ненормально, но мысль ускользала, растворяясь. – И вот, представляете, Юлия… – он осёкся, глянув на часы, и выругался про себя. Сорок минут! Сорок минут он болтал с ней, забыв про папку, про Отдел, про всё. – Заболтался я с вами, Юля. Прошу простить – долг зовёт! Он шутливо козырнул, приложив к макушке ладонь, и услышал печальный вздох. Виктор и сам не понял, как пригласил после этого девушку на совместный ужин в пятницу и обменялся с ней телефонами. Очнулся от наваждения он уже в автобусе, глядя в окно. «Странно, она ведь даже не в моём вкусе, кажется» – подумалось ему. А кто в твоем вкусе, Колосов? Едко спросил внутренний голос. Уж не напарница ли твоя? Виктор помотал головой, отгоняя образ белобрысой ехидны, и сурово приказал себе: «Никаких мыслей про Ешаю!» Но если бы наш мозг мог не думать о чёрной кошке каждый раз, когда от него этого требуют, человечество бы уже покоряло другие галактики. А пока что лейтенант Виктор Колосов не мог справиться не то, что со своими мыслями – даже с собственным сердцебиением, которое чуть ускорило ход. Он усилием воли начал думать о карих больших глазах Юлии, о её аккуратных руках и мягком смехе… Разум переключился охотно, словно только и ждал сигнала. Юля казалась идеальным способом вытеснить из головы Ешаю… Нет, стоп, никаких мыслей о напарнице! Юля – вот кто нужен. Симпатичная, милая, нормальная. И чего ему раньше брюнетки не нравились? Колосов и не заметил, как автобус доехал до конечной. Он очнулся, когда водитель бросил на него усталый взгляд через зеркало, и понял, что остался в салоне один. Он вышел, постоял пару минут, глядя на уродливые новостройки, которые неаккуратными громадами высились прямо перед ним. Вокруг них ютились маленькие пятиэтажки, словно старушки, посеревшие и обветшалые, с облупившейся краской и погнутыми антеннами на крышах. Шестнадцатиэтажные коробки нависали над ними надменно, глядя равнодушно абсолютно одинаковыми пустыми стёклами, подпирая друг друга каменными плечами. Гладкие фасады блестели под мартовским солнцем, но в этом блеске не было ни капли тепла. Виктора передёрнуло. Он отвернулся от нового жилого комплекса и направился в старый район, где в одной из потрёпанных пятиэтажек и располагался региональный отдел паранормальной активности, занимая весь первый этаж. Выше ещё четыре этажа занимали общежития для тех, кто пришёл с той, теневой стороны, и не нашёл себе жилья по вкусу в городе. Существа там поселились разные, но одно Виктор знал точно: Ешаи среди них не было. Она всегда держалась особняком, как кошка, что гуляет сама по себе, и её дом – если он вообще существовал – оставался для него загадкой. Отдел гудел, как растревоженный улей, уже на ступеньках Виктор столкнулся с Алёнкой. Голубые глаза девушки были полны слёз, она выбежала из здания так, будто за ней черти гнались, даже не обратив на коллегу внимания. – И тебе здрасьте, – пробормотал Колосов, толкая тяжёлую дверь. Внутри его встретил знакомый запах – пыль, шерсть (Игорь опять линяет, чёрт его дери), старые бумаги. Коридоры Отдела были узкими, с потёртым линолеумом и зелёной краской на стенах, где местами висели пожелтевшие плакаты с инструкциями по безопасности при встрече с аномалиями. Свет тусклых ламп мигал, отбрасывая длинные тени, а из кабинетов доносились обрывки разговоров, стук клавиатур и чей-то раздражённый голос. В коридоре он встретил напарницу, и, не удержавшись, спросил: – Что за бардак? Ешая пожала плечами, её губы тронула лёгкая, почти небрежная улыбка. – Понятия не имею, милый, – протянула она, – Жду тебя в кабинете, отчёт писать будем. Не задерживайся, а то мне скучно, – и ушла, оставив Колосова стоять с папкой наперевес. Что ж, если отпирается – значит точно руку приложила к происходящему. «Отчёт писать будем» – как же, он будет строчить, а она – сидеть, закинув ноги на стол, и подкидывать формулировки вроде «объект утилизирован с особым цинизмом», чтобы сбить его с толку. “Вечер пройдёт уютно,” – хохотнул про себя Колосов, и отправился с бумагами к шефу. Горбатыч, как обычно, был погружён в телефонный разговор, папку принял, не глядя, кивнул и жестом отослал Виктора восвояси. Но любопытство – та ещё зараза, и поэтому, забыв известную поговорку, что оно сгубило кошку, и не страшась участи небезызвестной Варвары, он решил не идти сразу к Ешае. Вместо этого Колосов отправился к главному источнику сплетен Отдела – Игорю, полноватому оборотню, чья рыжая шевелюра и лохматые брови делали его похожим на добродушного пса. Но добродушие это было обманчивым – Игорь слышал всё, знал всё и любил делиться, если его правильно разговорить. Дежурный хмурился, вчитываясь в какие-то отчёты, но увидев Колосова, просиял, понимая, что пришёл его шанс отвлечься от скучных бумажек и, возможно, узнать что-то новое. Его глаза, жёлтые, с узкими зрачками, блеснули, и он откинулся на стуле, готовый к болтовне. – Колосов, здорово! – прогундосил он – Что нового? – Да так, доки сдал, – Виктор прислонился к стойке, скрестив руки. – Как дела, как жизнь? Линяешь опять, небось, весь Отдел в твоей шерсти. – Ага, весна, брат, – Игорь хохотнул, потирая щетину. – Жена уже ворчит, пылесос не справляется. По Игорю было видно, что ему не терпится узнать истинную причину разговора, так что Виктор решил не тянуть оборотня за… Пусть будет хвост. – Да вот, зашёл, а тут цирк. Алёнка вылетела в слезах, будто за ней черти гнались. Что за дела? Игорь осклабился, показав клыки, и наклонился ближе, понизив голос. Он Алёнку недолюбливал – впрочем, чувство было взаимным, хоть Виктор и не знал, из-за чего они цапались. Но тем не менее, оборотень ответил: – Ну, черти не черти, а одна конкретная ведьма – очень даже. Напарница твоя драгоценная сказала ей что-то, и Алёнка – хлоп! – побледнела, покраснела, а потом рванула к Горбатычу с заявлением по собственному. Виктор поднял бровь, намекая – в жизни не поверит, что оборотень не в курсе конфликта, с его-то феноменальным звериным слухом. Игорь, понимая, что публика жаждет подробностей, приподнялся, оглядел коридор и, не найдя признаков присутствия Ешаи, заговорщицким шёпотом продолжил: – Сказала, мол, если Алёнка не хочет своей головой думать, то и без неё справится. Но к чему это было, я не понял. Алёнка застыла, как кролик перед удавом, а потом – визг, слёзы, и понеслась к шефу. – из-под кустистых бровей на Колосова смотрели заинтересованные глаза, но он проигнорировал жаждущего подробностей оборотня. Потому что сам-то понял, к чему это сказала напарница. И был не уверен, что та не претворит угрозу в жизнь. Коротко матюгнувшись, Виктор возвёл глаза к потолку, словно желая там увидеть ответ на давно мучающий его вопрос: как найти управу на напарницу? Логика у неё простая, как дважды два: если кто-то слаб, глуп или мешает – его убирают, и точка. И, чёрт возьми, в глубине души Виктор понимал её. Если Алёнка не хочет думать – ей нечего делать в Отделе. Да и в целом в органах. Она работала тут уже не первый год, а косячила гораздо чаще него и, что ещё хуже – постоянно жаловалась. Ранее Виктор относился к этому снисходительно, но сейчас на собственной шкуре испытал цену чужой ошибки. Эта мысль засела в нём, а после на смену пришла другая – он начал рассуждать как Ешая. Мерить всё её линейкой. С кем поведёшься, от того и наберёшься? Пожалуй, именно так. Виктор не знал, какая мысль ему более неприятна: что напарница навязывает ему своё мировоззрение, или что она просто вытаскивает на поверхность то, что он так долго прятал и пытался забыть. – Вот же… – пробормотал он, потирая затылок. Игорь смотрел на него с любопытством, но Виктор только кивнул. – Ладно, пошёл я. Не линяй сильно, а то пылесос куплю и тебе подарю. – Ха, попробуй, – хохотнул оборотень, возвращаясь к своим отчётам. Виктор же нехотя поплёлся в кабинет, не понимая, что сейчас говорить. Поблагодарить? В очередной раз поспорить? Поругаться? В итоге он решил молчать.