Цена волшебства

Путь до кабинета, где предстоит скучное написание отчёта, всегда можно растянуть. Что Колосов и попытался сделать, медленно вышагивая по скрипящему линолеуму, вытертому в некоторых местах до серости сотнями ботинок. В голове крутилась карусель мыслей, но ни за одну из них не удавалось зацепиться. Уже выученный назубок плакат «Скажи нет пыльце фей! Нет зависимости!» чуть покосился, и Виктор счёл своим долгом поправить его. На плакате была изображена фея весьма маргинального вида – всклокоченные волосы, помятые крылья в подозрительных пятнах, взгляд мутный – завсегдатай подворотен, да и только. Она трясла крыльями над одной чашей весов, а на другой лежала гантеля – суровая, чугунная, явно не по зубам эфирному созданию даже в приступе эйфории. Виктор в который раз хмыкнул, понимая, почему перевес такой очевидный. Лампа над головой мигнула, подгоняя, мимо не прошёл – прокатился – тучный следователь-домовой. Виктор смотрел, гадая, как тот вообще пролезает в узкие дверные проёмы Отдела. Завернув за угол, у лестницы на второй этаж Виктор столкнулся с Максом – техником из команды артефакторов. Всклокоченная борода и вечный комбинезон делали его похожим на анекдотичного механика, сошедшего со страниц «Крокодила» или «Мурзилки». Макс стоял, склонившись над каким-то металлическим устройством, которое занимало половину коридора и выглядело как помесь фонарика, мясорубки и гроба на колёсиках. Раструб, направленный в потолок, был испещрён выщербленными рунами, а корпус – весь в потёках ржавчины и подозрительных царапинах, будто кто-то пытался вскрыть его когтями. Техник бормотал себе под нос что-то нечленораздельное и тыкал в агрегат отвёрткой, явно не зная, с какой стороны к нему подступиться и вполне явственно напоминал свежеподнятого беспокойника – мешки под глазами, синюшный цвет лица и четко проступившие носогубные складки. – Витя, ты вовремя! – Макс поднял голову, и его глаза засветились чистым, незамутнённым техникой безопасности энтузиазмом, – Глянь-прикинь, эту хрень изъяли у Кащеевых ещё месяц назад и не проверили. Говорят, артефакт для вызова духов, но я думаю, оно просто так электричество наше жрёт уже сколько времени. Поможешь проверить? А то мне одному стрёмно. Макс противоречил сам себе – и вроде артефакт-ерунда, и смотреть стрёмно, из чего Виктор сделал вывод, что с устройством он мается давно и точно сказать, что это такое, не может. Ему бы к Ешае, отчёт строчить, но коллега смотрел с такой надеждой, что пройти мимо было неудобно. Оставался шанс уговорить его отложить проверку до лучших времён, но был этот шанс совсем призрачным. – Макс, ты серьёзно? – Он скрестил руки, приподняв бровь. – Последний раз, когда я тебе помогал, у нас полкабинета в слизи было. Горбатыч до сих пор ворчит. – Да ладно, Вить, это ж было разок! – Макс беспечно похлопал артефакт ладонью, отчего тот издал подозрительный писк, похожий на звук закипающего чайника. – Смотри, ща включу и повышу напряжение – а то просто в сеть оно уже месяц воткнуто стоит и хоть бы хны – и если оно заискрит, ты просто… О, огнетушитель вон возьмёшь! Огнетушитель стоял в углу, грустно облокотившись покрытым пылью боком о стену, и судя по количеству паутины, налипшей на рожок, заменить его следовало ещё лет десять назад. Виктор скептически его осмотрел и пришёл к неутешительному выводу: в случае замыкания этим огнетушителем проще ударить как следует по корпусу аппарата и вывести его из строя, чем пытаться сорвать пломбу и выжать из него хоть каплю пены. Интуиция говорила ему: «Это добром не кончится». Но кто из нас не игнорировал доводы внутреннего голоса? – Ты хотя бы поле силовое вклю… – Обречённо начал Колосов, но Макс, не выспавшийся, плохо соображающий Макс в этот момент включил махину в розетку, параллельно выкручивая напряжение. Слишком резко. Виктор почувствовал, как внутри что-то потянуло, ухнуло и оборвалось – будто кто-то дёрнул за невидимую ниточку в районе солнечного сплетения. Аппарат щёлкнул, заискрил, выплюнув сноп голубоватых искр, а потом с тяжёлым вздохом погас. Лампа над головой мигнула и тоже потухла. И на лестнице. И вообще во всём здании. Где-то в начале этажа послышалась звонкая ругань. У Макса же волосы встали дыбом, а лицо покрылось тонким слоем сажи. Левую руку он бережно прижимал к боку, явно обжёгшись о заискрившие перекрытия нестандартного вещдока, а правой что-то увлечённо набирал в планшете. – Ты смотри! – Восхищённо протянул он, и Колосов только головой покачал, думая о увлекающейся натуре исследователя. Но интерес взял верх, и он, заглядывая через плечо коллеги, попытался понять хоть что-то в тонких линиях и графиках. – И что бы это значило? – Собственный голос звучал чуть хрипло, и в целом присутствовало ощущение, что он переел, забрал больше, чем может унести. Виктор помотал головой, не понимая, с чем связаны такие спецэффекты, но предполагая, что всему виной выброс энергии, который произошёл при увеличении напряжения аппарата. – Етить, а! Они с нас магию с электричеством качали! Они майнили крипту прямо у нас под носом! Смешивали магию с вольтами, представляешь? Это ж гениально! – Почему-то детского восторга в голосе Макса было больше, чем праведного возмущения. А вот начинающие выглядывать в коридор сотрудники Отдела были явно недовольны тем, что эксперимент закончился всеобщим отключением от сети. Колосов вздохнул – он же чувствовал, что в результате получит только новый «косяк» в послужной список. Макс, со всех сторон получая самые лестные, в кавычках, комментарии, убежал куда-то в подвальные помещения, где располагалась обитель его коллег – держать их лабораторию в другом месте было попросту опасно для окружающих. Сам того не ожидая, Виктор икнул, чувствуя, как нечто, что он успел втянуть в себя, переваривается. Расползается по венам, проникает в кровь, питает, наполняет энергией. Он покачал головой, думая, что с этим стоило бы обратиться к Грише, или ещё к кому-нибудь, кто был более сведущ. Возможно, даже к Ешае. Виктор прислушался к себе: плохо ему не было, наоборот, откуда-то появилась бодрость, будто он выпил большую чашку хорошего крепкого кофе без сахара. Сделав вывод, что ничего страшного с ним не случилось, Колосов в начале спустился вниз и включил запасной генератор, а после, убедившись, что инцидент исчерпан и невольные жертвы его расползаются по кабинетам, поднялся по лестнице вверх. Чуть покатые, гладкие каменные ступени на краях пестрели выбоинами, отчего казалось, что они щерятся тупыми зубами на каждого, кто идёт по лестнице. Коридор второго этажа заканчивался тяжёлой деревянной дверью с латунной табличкой «Кабинет 27». Виктор толкнул её, и она отозвалась протяжным, жалобным скрипом, открывая вид на их с Ешаей скромную обитель. Кабинет был тесным, но уже привычным, почти родным. Два стола, заваленные папками, ручками и смятыми стикерами, стояли у противоположных стен. На столе Виктора красовались кружка с отколотой ручкой и надписью «У меня лапки» – подарок от Игоря, который до сих пор считал это верхом остроумия, – и древний кактус в потрескавшемся горшке. Колосов поливал его от случая к случаю, растение же, игнорируя все испытания, выпавшие на его долю, с редкостным упорством цеплялось за жизнь. Стены украшали старые карты Москвы с пометками аномальных зон – некоторые уже выцвели до нечитаемости, – пара потрёпанных плакатов с рок-группами и почётные грамоты с облупившейся позолотой, выданные кому-то в каком-то лохматом году. Окно с разведёнными жалюзи пропускало сероватый мартовский свет, а на подоконнике стояла жестяная банка с карандашами, сушёной лавандой и парой заговорённых морских камешков, отчего в кабинете пахло терпко и уютно. Под окном – поближе к батарее – пристроился диванчик, обитый потёртым синим велюром. Ешая была тут, развалившись на стуле, закинув ноги на стол – он уже устал спорить ещё и по этому поводу, и потихоньку смирялся с клеймом «аккуратиста», – она со скучающим видом листала журнал с мотоциклами на обложке. Её плащ висел на спинке, а чёрная футболка чуть задралась, открывая полоску бледной кожи живота. Она подняла взгляд, и её глаза – светлые, с лукавыми искрами – впились в Виктора. – Ну наконец-то, – протянула она, откладывая журнал. – А ты не торопился. Я уж думала, ты решил сбежать с Максом тестировать очередную адскую машинку. Или с Алёнкой мириться побежал? Виктор фыркнул, плюхаясь на свой стул. Щёки предательски потеплели – он ненавидел, когда она тыкала в его слабости, – и он отвернулся, делая вид, что возится с ноутбуком, хотя тот ещё даже не загрузился. – Давай, Еш, включайся, – буркнул он. – Отчёт писать надо. Не хочешь хоть раз попробовать? Ешая потянулась, выгибая спину. Футболка задралась ещё выше, обнажая ямку пупка и пару родинок, похожих на звёздочки. Потом напарница наклонилась к нему, уперев локти в стол. – Ох, Виктор, ты серьёзно? – Она округлила глаза, изображая невинность. – Я и компьютер? Да я ж в них ничего не смыслю! Эти кнопочки, экранчики – сплошная магия. Научишь, а? Покажешь, куда тыкать? Он открыл было рот, чтобы начать объяснять – рефлекс сработал быстрее здравого смысла, – но тут заметил, как её губы дрогнули, сдерживая смешок. Виктор откинулся на спинку стула, скрестив руки, и бросил на неё хмурый взгляд. – Ты в прошлом месяце базу данных ковыряла, пока я тебе кофе таскал, – проворчал он. – Хватит, а? Перестань меня разводить. Ешая расхохоталась – тихо, но искренне, и её смех заполнил кабинет. – Не могу, – протянула она мягче. – Просто не могу удержаться. Терпи, Колосов, тебе деваться некуда. Он вздохнул, сдаваясь. – Ладно, по делу, – вздохнул он, открывая шаблон отчёта. – Что пишем про одержимого? «Объект нейтрализован» или твоё любимое «пал жертвой страшной силы – красоты»? – За попытку комплимента зачёт, лейтенант. Значит, ты считаешь меня красивой? Виктор запыхтел ещё сильнее, но тут же осёкся, понимая, что она этого и добивается. Он знал, что его язык – его враг, и уже привык к тому, что любое слово может быть использовано против него. Это даже было ему на руку – держало в тонусе и постоянно заставляло думать, о чём говорит, потому что Ешае нравилось выводить Виктора из себя, смотреть, как он краснеет и ворчит, как недовольный кот, которого потрепали за ухо. Ешая хмыкнула, подтащила свой стул ближе, заглядывая в экран через его плечо. Её дыхание, тёплое, с лёгким ароматом мяты, коснулось его шеи, шевеля мелкие волоски, и Виктор невольно напрягся, стараясь не подать виду. Носа коснулся запах травы и чернил. – Пиши «объект устранён ввиду угрозы», – предложила она, подозрительно серьёзно. – А то Горбатыч придерётся, что мы пишем в отчётах чушь. – Ты за официоз? – Виктор повернулся, приподняв бровь. – Где подвох? – Конкретно сейчас – нигде, но ты не расслабляйся. – Как будто у него был шанс расслабиться хоть на минуту рядом с ней. Иногда Виктору казалось, что сами недра земли разверзлись, и из Ада на Землю Ешаю просто выгнали за непотребное поведение. Он уткнулся в экран, стуча по клавишам, пока Ешая лениво подкидывала формулировки. Они препирались, посмеивались, и кабинет, пропитанный запахами лаванды, моря и старой бумаги, казался отдельным, скрытым от любопытных глаз мирком. Виктор подумал, что такая Ешая – язвительная, но не злая – выглядит даже безобидной. И он её не боится. Вообще. Даже когда она наклонялась ближе, чтобы ткнуть пальцем в экран и поправить его «корявую формулировку», он только качал головой, скрывая улыбку. Через пару часов их перебранки отчёт был почти готов. Ешая откинулась на спинку стула, потягиваясь, а Виктор переключился на другие документы, и всё поехало по накатанной. Напарница тоже пододвинула к себе какие-то бумаги, перебирая листы в папке. Время близилось к вечеру, когда идиллию прервал стук в дверь. – Вить, Ешая, вам задание, – прогундосил капитан из соседнего кабинета. Его лицо, покрытое сеткой морщин, выглядело так, будто он всю жизнь хмурился на подчинённых. – Пожар в психиатрической клинике на севере, явно магического происхождения. Подозреваем Феникса. Опять за своё взялась, курица старая. – Так мы поехали! – Виктор выпрямился, чувствуя, как адреналин бурлит. Но Ешая, покачиваясь на стуле, зевнула и посмотрела на него со снисхождением – так взрослая собака смотрит на шебутного щенка. – Там уже потушили? – Она лениво повернулась к капитану, крутя в пальцах карандаш. – Да, потушили, – кивнул тот, почёсывая затылок. – Половина клиники выгорела, но жертв нет. Пока. – Ну вот, Колосов, – Ешая ткнула его кулаком в плечо, не сильно, но ощутимо. – Дело не горит! – Она хмыкнула, довольная шуткой. Виктор выдохнул, проводя рукой по тёмному ёжику волос. На экране мигал в конце строчки курсор, капитан, подтвердив, что за дело можно взяться и завтра, тем более что подозреваемой на месте преступления не обнаружили, ушёл. Мысли сами собой перетекли на поджог больницы. Фенкис – неуловимая старуха, которая раз за разом ускользала от Отдела, заставляя служителей порядка молиться на тот день, когда она уйдёт на круг перерождения. – Ладно, – буркнул он, закрывая ноутбук. – Но если ночью позвонишь и скажешь: «Колосов, вставай, Феникс опять фейерверки устраивает», я тебя придушу. – Обещаешь? – Ешая ухмыльнулась, не отрываясь от папки. – Смотри, а то я могу и проверить. Виктор только покачал головой. С ней никогда не знаешь, чего ждать – то ли она правда даст ему выспаться, то ли ночью устроит побудку. И всё же эта неопределённость, как ни странно, ему нравилась.