Все в восторге от Мэри Сью!

— Что? — изучая сложное выражение лица Моци, словно новую игрушку, грабитель поддразнил его с ноткой сарказма. — Ты думал, я тебя поцелую? Моци стиснул зубы и тяжело дышал, как бык. — Ха-ха-ха, ты правда так думал! — Тоба снова расхохотался. Наконец, он слегка приподнялся и окинул взглядом строгое, красивое лицо адмирала, а затем вдруг подмигнул ему: — Тогда я исполню твоё маленькое желание. Тут он склонился над Моци и поцеловал его. Огненно-рыжие волосы грабителя, собранные в низкий хвост на затылке, струились по земле, спускаясь с плеч и широкой груди адмирала. В лунном свете его поза выглядела потрясающе грациозной, словно он был вампиром, сосущим шею своей жертвы. Пойманная им добыча недоверчиво посмотрела на него. Под руководством Тобы адмирал открыл рот и неловко, но страстно ответил на его дразнящий поцелуй, а затем залился краской, снова услышав его дурацкий, но ужасно соблазнительный смех. Когда поцелуй закончился, Тоба поднял голову и, едва касаясь его кожи губами, чуть хрипловатым голосом произнёс: — Этот адмирал на вкус просто восхитителен. Моци, не в силах сдержать волнение из-за настолько бессовестной провокации, сглотнул, а его сердце заколотилось как барабан. Его решимость снова покачнулась и треснула. — Я хотел бы попробовать и другие места, если позволите… — прищурив привлекательные глаза, грабитель наблюдал за смущённым и растерянным адмиралом флота, известным своей железной волей и стальной решимостью. Затем ловкая рука Тобы опустилась, словно скользкая змея… — Хватит, чёрт тебя возьми! Почти потеряв самообладание от нахлынувшего желания, Моци вдруг вспомнил, почему все эти годы боялся сближаться с другими. В одно мгновение все его страсти и романтические мечты остыли, словно ледяная морская вода хлынула в его сердце, уничтожая всё на своём пути. Моци грубо оттолкнул Тобу, который уже почти полностью лежал на нём, и хрипло заявил: — Это всё, больше ничего нельзя! Едва не рухнувшая решимость адмирала вновь окрепла. Тоба на мгновение замер ошеломлённо, словно только что увидел тщательно охраняемое сокровище. Чем сложнее было его заполучить, тем сильнее ему этого хотелось. С яркими, обворожительно мерцающими во тьме глазами он взял адмирала за руку, а затем нежным, соблазнительным голосом взмолился: — Это не будет больно, я обещаю! Выражение лица Моци тут же снова стало непроницаемым. Это прозвучало совсем как ложь, сказанная наивному и доверчивому юноше. Тоба небрежно добавил: — Вы можете быть сверху, адмирал. Я буду снизу. Несчастная старая дева с трудом устояла перед этим великим искушением и сквозь стиснутые зубы ответила: — Да ни за что! Грабитель был ошеломлён, на его лице отразилось редкое для него изумление: — Ох… Ты хочешь быть снизу? Серьёзно? Я бы никогда не подумал! — Чтоб тебя! Я не об этом! — Моци сердито посмотрел на него, а затем мрачно продолжил: — Я закоренелый холостяк. Я не могу взять на себя ответственность даже за такую скотину, как ты. Словно сняв с себя тяжкий груз, суровый адмирал повернулся спиной к Тобе и холодно и настойчиво скомандовал: — Спи! Спокойной ночи, чёрт тебя возьми. Затем он начал тихонько повторять про себя воинские уставы, чтобы успокоиться. В силу своего традиционного склада ума Моци не желал вступать в интимную связь с теми, к кому не испытывал чувств и с кем не хотел строить серьёзных отношений. Это было главной причиной того, что адмирал оставался девственником в тридцать лет. И причина, по которой он не хотел ни с кем заводить эти самые отношения, была, естественно, связана с морским чудовищем, сидевшим внутри него. Моци ужасно смущался своей гротескной внешности после превращения в Кракена, и в то же время боялся, что в своём безумии может навредить другим… поэтому адмиралу ничего не оставалось, как решительно и уныло оставаться закоренелым холостяком. Однако… Тоба на мгновение замер, а затем, прикрывая живот руками, завыл от смеха: — Ха-ха-ха-ха! Грабитель ещё долго не мог перестать смеяться. Адмирал раздражённо закатил глаза, но предпочёл снова притвориться мёртвым. Тоба, наконец, успокоился и ответил, указывая на свой нос: — Айя, разве я похож на человека, за которого нужно брать ответственность? Мы всего лишь пара взрослых людей, которые действуют по обоюдному согласию и хотят немного развлечься. Немного подумав, адмирал пришёл к выводу, что проклятый домушник и правда едва ли не последний человек в этом мире, за которого стоит переживать. Итак, решимость адмирала опасно покачнулась, уже в который раз за последние сутки. Многоопытный старый девственник действительно уже собирался передумать, как вдруг улыбка Тобы исчезла. Он повернулся спиной к адмиралу с надменным выражением лица и холодно заявил: — Забудь. Я больше не хочу. Буду спать. Он был в крайне переменчивом настроении. Таким образом адмирал оказался в ещё большем замешательстве. "Стоит ли мне это сделать? Как мне это сделать? Он имел в виду, что я могу это сделать, не беря на себя ответственность, верно? Тогда почему он сказал, что собирается спать?.. А как же я?.." Адмирал лежал совершенно неподвижно на земле, словно каменная статуя бесстрастного бога войны, но внутри его сердце захлестнуло цунами. Густая аура его недовольства, обретя почти осязаемую форму, тяжело обрушилась на Тобу. И тогда грабитель потянулся назад и, дразня, обхватил лодыжку адмирала пальцами ног. Почувствовав, как тот напрягся, словно стальная пружина, коварный грабитель не смог сдержать смеха. — Да чтоб тебя! Смутно чувствуя, как Тоба играет с ним, словно кошка с мышкой, Моци крайне разозлился. Он наконец решил поддаться своему похотливому желанию, которое жгло так яростно, что это уже причиняло боль. Адмирал повернулся и прижал насмехающегося грабителя к себе. Сжав пальцами острый, изящный подбородок Тобы, он отчаянно поцеловал его. Тоба мгновенно изменил позу, обхватив шею адмирала руками, затем, слегка нахмурив брови, одарил его соблазнительным взглядом, словно сирена, заманивающая добычу на скалы. Моци так возбудился, что даже его глаза слегка покраснели. Между поцелуями адмирал быстро сбросил с себя всю одежду, обнажив мощное, мускулистое тело. В лунном свете по всей его коже были видны многочисленные перекрещивающиеся шрамы. Это были настоящие свидетельства его доблести, награды, которые невозможно было украсть. Окинув взглядом тело адмирала, Тоба чуть с ума не сошёл от желания. Проведя языком по мочке его уха, он прошептал: — Этот адмирал ещё прекраснее, чем я ожидал… От этого комментария кровь Моци вскипела. Он в наказание укусил Тобу за алебастровую шею, а затем снова яростно поцеловал его. После долгих поцелуев Моци стал похож на огромную немецкую овчарку, впервые попробовавшую мясную косточку после всей своей жизни, проведённой на вегетарианской диете. Собака шумно фыркала и пыхтела, переворачивая кость, жадно облизывая и обнюхивая её, обильно истекая слюной. Но кость она есть не решалась, словно не знала, как это сделать. — Мой дорогой адмирал, — Тоба крепко держал голову Моци, пока тот сердито ворчал, — Вы уже поцеловали все части моего тела. Тоба поднял три пальца: — Три раза. Грабитель немного подумал и снова рассмеялся: — Может быть, ты не знаешь, что делать? Моци суровым молчанием защитил гордость старой девы. Словно внезапно наткнувшись на редкое сокровище, Тоба обжигающе прижал адмирала к земле. Он уткнулся головой между бёдер Моци и лениво проговорил: — Тогда я тебя научу. * * * Через несколько минут грабитель вытер рот и поднял взгляд: — Ты кончил быстрее, чем я ожидал. Но это вполне понятно, ведь для тебя это впервые. Покраснев от уха до уха, Моци тихо потребовал: — Выплюнь это. — Нет. Кадык грабителя дёрнулся в горле, словно он только что что-то проглотил. Затем, причмокнув губами, он сообщил с довольным видом: — Земляной, насыщенный вкус с мягкой, плотной текстурой. Честь тридцатилетнему вину Адмиралтейства. С каждым словом Тобы один напряженный нерв Моци лопался. Едва тот закончил фразу, адмирал набросился на него, словно хищный волк. Попробовав восхитительные мясные обрезки, большая немецкая овчарка с рычанием вцепилась зубами в роскошную кость и обглодала ее дочиста. Просто чудо, что эта кость оказалась поразительно податливой.