Все в восторге от Мэри Сью!

Впервые вкусив запретный плод, адмирал снова и снова жадно опустошал грабителя, словно дикий зверь. Зажатый между тёмными морскими течениями, пустынный остров казался отдельным маленьким миром, а узкая поляна между гигантскими скалами напоминала тюремную камеру. Адмирал схватил известного вора-домушника и жестоко наказывал его по всей строгости закона, пока тот не начал молить о пощаде… завораживающим голосом. Впрочем, тон Тобы больше походил не на мольбы, а на страстное требование ещё большего наказания… Поскольку за последние тридцать лет адмирал накопил так много энергии, он очень неохотно отпустил грабителя только после того, как на горизонте забрезжил слабый свет. — Тц! Старый девственник, внезапно потерявший невинность, — это не шутка. Ноги Тобы болели так, что ему было трудно держать их вместе, но его легкомысленный дух ничуть не ослаб. Он погладил адмирала по щеке и с усмешкой спросил: — Наелся? Облизнув губы, Моци посмотрел на пострадавшее больше всего место на теле грабителя и кивнул: — Мгм. Адмирал был вполне способен нанести ещё один удар, но Тоба выглядел уже совершенно измотанным. — Нам пора спать. В раннем рассвете Моци видел, как лицо Тобы после их совместной ночи сияло мягким персиковым цветом. Оно казалось исключительно соблазнительно расписанным крошечными мазками кисти, смоченной в афродизиаке. И каждая его пора источала сладкий, манящий аромат. Оказавшись на крючке, адмирал никогда не чувствовал себя таким сильным, как сейчас, когда перед ним была сирена, околдовывающая его каждым своим вздохом. Чувствуя, как его похоть снова поднимает голову, Моци боялся смотреть на Тобу, который безрассудно одарил его новой любовной улыбкой. Подтянув грабителя поближе к себе, он поднял одежду, которую ранее бросил на землю, и накинул её на них обоих. На одного человека его одежды было бы вполне достаточно, чтобы укрыться, но двоим было маловато. Поэтому адмирал накинул большую часть на Тобу, убедившись, что тот плотно закутан, хотя его собственная спина, обращённая к океану, осталась почти полностью открыта. Утренний бриз, проникавший на их небольшую поляну через просветы в скалах, был почти полностью перекрыт телом Моци. Тоба изогнул губы в мечтательной улыбке и уснул в тепле рук адмирала. Почувствовав, что его дыхание стало ровнее, Моци украдкой прижался к нему покрепче. С любопытством он прижался носом к щеке Тобы и вдохнул его запах, который, казалось, смешался с запахом его собственной кожи. А затем адмирал тихонько поцеловал грабителя в щёку. Тот держал глаза закрытыми, словно не замечая поцелуя, в то время как лицо адмирала залилось краской. Моци сейчас же воровато спрятал глаза, словно боясь, что Тоба вдруг проснётся и посмеётся над ним. Крупная немецкая овчарка бережно и задумчиво положила косточку обратно в миску. Не в силах оторваться, она вдыхала аромат, исходивший от косточки, даже жадно лизнула её, прежде чем улеглась и от радости уткнулась мордой в лапы. Очевидно, что разум адмирала был изгнан из его тела вместе с семенем, настолько, что он совершенно забыл, что собирался потребовать немедленно вернуть ему медаль за отвагу. Он был совершенно заворожён восхитительным вкусом мясной косточки. * * * Тоба проснулся с лихорадкой. Неясно, было ли это связано с тем, что он не очистил себя от спермы, оставшейся после бурной ночи... Сама мысль о том, чтобы использовать для этого солёную морскую воду, казалась ему пыткой. — Хмм… голова болит, горло болит, всё тело болит, — проворчал грабитель с заложенным носом, плотно прижимаясь к Моци. Он надулся и добавил: — И задница тоже болит. Где твои люди?! Моци положил руку на лоб Тобы и почувствовал, как он горит. И тут сердце адмирала ёкнуло. На необитаемом острове у них не было ничего. Не только нечем было сбить жар Тобы, у них даже не было доступа к чистой воде или одеялу, чтобы укрыться. Если лихорадка не спадёт в ближайшее время, последствия могут быть немыслимыми. Хотя грабитель, казалось, ничуть не волновался. Он сообщил вполне жизнерадостно: — Эх, если твой флот не прибудет в ближайшее время, они как раз успеют найти мой хладный труп. Его рубиновые глаза спокойно отражали синий океан и лазурное небо перед ним, словно смерть не была чем-то серьёзным. С улыбкой на лице он продолжил: — По крайней мере, пейзаж не так уж плох. Лицо Моци оставалось бесстрастным, упорно скрывая его мысли. Скрестив руки за спиной, Тоба лежал на земле, положив голову на адмирала; его щёки покраснели от лихорадки: — Я никогда бы не подумал, что после всей жизни, потраченной на воровство и грабёж, я перед смертью совершу доброе дело… Теперь это греет мне душу. Кончики бровей Моци взлетели вверх: — Какое доброе дело? О чём ты? Тоба протянул руку, чтобы нежно погладить лицо адмирала: — Помощь тебе в потере девственности определённо следует считать благотворительностью! Раздосадованный и обеспокоенный одновременно, Моци ещё некоторое время размышлял и спорил сам с собой, а затем всё же набрался смелости раскрыть свой секрет: — У меня есть способ выбраться с этого острова… Грабитель вопросительно изогнул бровь: — Правда-правда? Как?! В этот момент к адмиралу неожиданно вернулась часть его сообразительности, которая осторожно напомнила ему о его первоначальных намерениях, поэтому он воспользовался случаем, чтобы заключить с грабителем запоздалую сделку: — Прежде чем я тебе скажу, ты должен мне кое-что пообещать. Тоба тут же откатился от Моци более чем на метр. Натянув адмиральский плащ на засосы, оставшиеся на груди и ключицах, он настороженно заявил: — Не смей брать на себя ответственность за меня! Уголок рта адмирала дёрнулся, поскольку он действительно обдумывал эту мысль, но он возразил: — Да, нет... Дело в чём-то другом… Грабитель вздохнул с облегчением и ухмыльнулся: — В чём же? Моци сделал несколько глубоких вдохов, чтобы подавить желание прижать Тобу к себе и преподать ему новый суровый урок, и мрачным голосом потребовал: — Верни всё, что ты украл, законным владельцам, включая мою медаль и алмаз молодого господина Мужуна, а также всё остальное, что ты сможешь найти. — Без проблем, — тут же согласился грабитель. Его ответ был таким быстрым, что Моци с трудом поверил своим ушам. После короткой паузы Тоба объяснил: — В этом мире осталось не так уж много вещей, которые стоит красть. Если я верну всё, что украл до этого, я смогу украсть эти вещи снова, ха-ха-ха! Адмирал лишился дара речи. — Хорошо, я обещаю тебе. Тоба подошел к Моци и с любопытством спросил: — Как же ты собираешься вернуть нас домой? Моци вздохнул и очень медленно продолжил: — На самом деле, причина, по которой я могу вызывать цунами и управлять морскими существами, заключается в том, что во мне течёт кровь Кракена. — Кракен?.. — грабитель изогнул бровь, в глазах его промелькнул загадочный блеск. Моци неохотно кивнул. У него не оставалось другого выбора, кроме как признаться в своей тайной сущности: — Я могу превратиться в Кракена и перенести тебя в населённое людьми место. Я не рассказал об этом раньше, потому что это мой самый сокровенный секрет. К тому же… после превращения я выгляжу отвратительно. Но ты можешь закрыть глаза! И тогда Моци преобразился перед Тобой с таким выражением лица, словно шёл на смерть на поле боя. Но поскольку сегодня не было полнолуния, и адмирал делал это по собственной воле, он полностью контролировал происходящее. Ужасающий монстр напоминал небольшой холм. Более дюжины толстых, скользких щупалец нагло тянулись от его тела. Два гигантских круглых глаза ярко-зелёным пламенем горели над его бездонной чудовищной пастью. Чудище нервно поджало губы, пытаясь сделать свой гигантский рот меньше, чем он был на самом деле. Завершив трансформацию, Моци мысленно собрался с духом. Его огромные зелёные глаза, больше головы Тобы, внимательно посмотрели на грабителя, ожидая, что на его привлекательном лице промелькнёт отвращение или даже ужас… Однако, как только адмирал увидел Тобу, он понял, что сильно ошибался. Глаза грабителя горели от волнения. Он был так тронут открывшимся зрелищем, что его щёки залились румянцем. С худыми руками, сложенными перед собой, и тяжело вздымающейся грудью, Тоба всем своим видом напоминал старшеклассницу, только что встретившую суперпопулярного кумира подростков. «Выражение его лица… несколько неожиданное…»