Любовь в прямом эфире

Первые лучи солнца пробились сквозь кроны деревьев, осветив небольшой домик и палатки, раскиданные вокруг. Птицы щебетали, как будто у них не было похмелья после вчерашнего костра и самодельной лотереи. Но у людей всё было иначе.  Тем временем из домика вышел Тэхён. Вернее, выполз. Он выглядел как зомби после бессонной ночи в аду. Глаза полузакрыты, волосы растрёпаны, и единственное, что держало его на ногах — это страсть к эстетике и… возмущение. Он поднял взгляд — и тут его словно ударило током. Прямо на деревянной скамейке сидел Чонгук. В. Одних. Трусах. Растянувшись по-царски, с чашкой кофе в руке, он абсолютно не стеснялся своего внешнего вида. Волосы на голове были такими же непослушными, как и на его ногах. А их, к ужасу Тэхёна, было много. Тэхён замер. Его глаз начал дёргаться. — Господи… он… волосатый,— прошептал он себе. Он рефлекторно опустил взгляд — и тут же поднял обратно, как будто увидел что-то слишком. Он прикрыл лицо рукой и прошипел: — Твою же… я не просил это видеть первым делом с утра. Чонгук ухмыльнулся, не поднимая взгляда от чашки. — Ага, доброе утро, принцесса. Что, не выспался на своём полу? … Тэхён сидел за стареньким деревянным столом, кутаясь в худи, словно это была броня от всей этой сельской реальности. Под глазами — чёрные круги, лицо будто выточено из мрамора страдания. Он пил горячий чай с каким-то травяным привкусом — возможно, просто с веткой чего-то, что Чонгук нашёл в лесу. На улице из палатки выбрался Чимин — волосы растрёпаны, глаза горят, губы в дьявольской ухмылке. Он выглядел так, будто провёл ночь не в палатке, а в пятизвёздочном отеле на облаках. Юнги вышел за ним, застёгивая рубашку — и ни слова не говорил. Только хмыкнул, когда Чимин чуть не споткнулся о полено и с притворной наивностью пролепетал: — Ну не я же виноват, что у него руки как у Аполлона, а я — слабое создание… В это время Чонгук, уже с утра в одних шортах, разводил костёр рядом с той самой кирпичной печкой, которую они вчера расчистили. Газом тут и не пахло — ни в прямом, ни в переносном смысле. Костер пыхтел, дым шёл в глаза, и всё это сопровождалось крепким ворчанием Джина: — Кто придумал делать яичницу на открытом огне? Мы что, в 1463 году? — Мы в аду, — отозвался Тэхён, прихлёбывая чай. — Причём в адской его версии, где туалет — это отдельное приключение, а душ — река с температурой воды, как в гренландских айсбергах. Чонгук оглянулся через плечо и с ехидной ухмылкой сказал: — Подумаешь, знатные страдания. Вчера вот сидел у меня на коленках — не пикнул даже. Тэхён подавился чаем. Чимин хлопнул в ладоши. — О, пошло! Вот это уже разговор! Я говорю, химия тут такая, что даже трава вон рядом скучает без флирта! — Хватит, — простонал Тэхён, закрывая лицо руками. — Я просто хотел поснимать красивое утро… не позор. — Ага, — усмехнулся Джин, — а в итоге снял храпящего зверя и «тёплого трактора» в трусах. Неудивительно, что у тебя теперь травма. Чонгук только пожал плечами, подкидывая в костёр дрова: — Сами виноваты, городские. Надо было спать в палатке. Там хотя бы свежий воздух. — И Юнги, — добавил Чимин с блаженной улыбкой. Юнги бросил в него шишку. Чимин подошёл к другу, нежно положил руку ему на плечо и тихо прошептал с хищной интонацией: — Когда останемся наедине, я тебе ТАКОЕ расскажу… что ты забудешь даже как спать. Тэхён повернул к нему голову в замедленной сцене, прищурился, и с полной серьёзностью спросил: — Ты опять собрался обсуждать ягодицы Юнги? — В смысле опять? Это была научная беседа!— возмутился Чимин, делая вид, что оскорблён. — Но если тебе не интересно, то я просто покажу эскиз, который нацарапал в темноте… чисто по памяти. К завтраку всё же удалось что-то приготовить: немного яиц, хлеб поджаренный на сковородке, тушёные овощи, и, по легенде, «мясо дикого лесного кролика», найденного Намджуном. Хотя на вкус оно скорее напоминало переваренную резину. Тэхён ел молча, но внутри горело желание побыть наедине. Он всё ещё ощущал, как вчера сидел у Чонгука на коленях. Как тот держал его за талию — немного крепче, чем нужно. И как потом, ночью, именно его храп не давал уснуть. А утром… эти чёртовы трусы. Всё это казалось каким-то сюрреализмом. Где-то между укусом хлеба и глотком чая, Тэхён тихо выдохнул: — Надо было ехать в Париж. Чимин тут же повернулся к нему: — Я бы и там нашёл Юнги, ты ж знаешь меня. — Вот именно, — буркнул Тэхён. — Поэтому и не поехали. Утро было на удивление солнечным, и когда сельские ребята ушли «добывать завтрак» (а на деле, рубить ветки и гоняться за перепуганными куропатками), два городских павлина — Тэхён и Чимин — остались на хозяйстве. А вернее, они торжественно решили, что им нужно срочно искупаться, потому что «кожа не дышит», «поры забились» и вообще — «в деревне тоже нужно быть свежими, как огурчики в мицеллярке». Озеро встретило их лёгким паром и зеркальной водой. Тэхён с осторожностью снимал кофту, будто собирался прыгать в кипяток, а Чимин уже вовсю визжал, плескался и пытался выдавить из Тэхёна хоть каплю веселья. — Ну что ты как препод по географии, — фыркал он. — Раздевайся и в воду, Зевс! — Ты Зевс, — буркнул Тэхён. — Я так… Гермес с мешками под глазами. — Ой, Гермес, не позорься. Ты видел свои ключицы? На них сушить можно! Кстати… — И вот тут Чимин, усевшись на прибрежный камень, заложил ноги по-турецки и выдал: — Рассказываю. Ночь века. Я и Юнги в палатке. Только легли. Думаю, щас просто полежим, звёзды посмотрим, максимум обнимашки. — М-м. — Ага. М-м. А он, прикинь, как зверь! Только я повернулся — он мне: «Ты чё дёргаешься, сиди ровно», — и цап меня! Целует, руки — туда, сюда… Думаю, ну всё, приплыли. У меня аж ногу свело.Он на мне я на нём, мы в ней. Сначала такой невинный взгляд, как у ангела, а потом… ох, месье, держитесь за подушки! — Он как набросился… сначала так, потом сяк, потом я пизданулся башкой об застёжку палатки — бам! — но знаешь, мне было плевать. Тэхён хихикнул, опустив лицо в ладони. — И, прикинь, он в процессе начинает пиздеть про свою жизнь. Мол, “я вообще не знаю, кто я, я вечно всем помогаю, а меня никто не понимает”, — и вот между этими “меня никто не понимает” он меня дальше целует! Я как будто на психологическом приёме у Аполлона! — Господи… — И тут — драматическая пауза — я в темноте отлетаю головой прямо в палатку! В жёсткую железку сбоку! Так звякнул, что звезды реально в глазах пошли! Но, детка… — он сделал паузу и драматично указал на себя, — оно того стоило. Тэхён уже просто задыхался от смеха. — Ты жив вообще? — Более чем! Ты бы видел Юнги — он после этого минут пять извинялся, чуть ли не одеялом меня бинтовал. Но, честно? Если меня будет бить судьба — пусть хотя бы в палатке с таким как он. Они засмеялись, вода забрызгала берег, а издалека раздался гулкий крик Чонгука: — Вы там долго ещё плескаться будете? Или мне ведро принести?! — Принеси мёд, трактор! — заорал Чимин в ответ. — У нас тут жара, не то что у тебя в сердце! Тэхён покраснел, как варёный рак. — Мы точно не выживем здесь… — Нет, но зато умрём красиво! — подмигнул Чимин и шлёпнул его по плечу. — А теперь — марш мыться! Нам же ещё к ужину готовиться, вдруг Юнги опять предложит “поиграть в доверие”. Солнце уже прилично припекало, когда Тэхён решил, что пора вылезать из озера. Волны тихо шуршали, стряхивая с его кожи последние капли воды, а лёгкий ветерок тут же обвевал обнажённое тело, заставляя поёжиться. Он крался к одежде, как ниндзя — быстро, бесшумно, с надеждой, что никто не увидит его голого. Но судьба, как всегда, имела другие планы. — О, ну наконец-то, — раздался знакомый голос с ухмылкой. — А то я уж подумал, ты там с русалками решил остаться. Тэхён резко поднял голову. Чонгук. Конечно. Стоял у самого берега, засунув руки в карманы, и разглядывал его с таким выражением, как будто смотрел кино категории “строго 18+”. — Я… ты… — Тэхён покраснел как переспелый помидор и тут же прикрылся тем, что нашёл под рукой — сначала ладонями, потом схватил рубашку. — Ты совсем с ума сошёл?! Отвернись, тракторист недоделанный! — Господи, да чего ты орёшь? — фыркнул Чонгук, никуда не отворачиваясь. — Что я там не видел? Всё у вас, у фиф, одинаковое. Тэхён чуть не задохнулся. — Фиф?! Я тебе сейчас покажу фиф! — он натянул рубашку прямо на мокрое тело и попытался натянуть шорты, не теряя равновесия. — И не смей больше так смотреть! Это… это… это нарушение личного пространства! — Ага, особенно когда ты разгуливаешь, как Адам после изгнания, — ухмыльнулся Чонгук. — Слушай, а ты случайно не хочешь из этого контента для блога сделать? Назовёшь “Городские штучки в дикой природе”. — Ты ненормальный, — пробормотал Тэхён, натягивая наконец шорты.  — Зато мощный, — подмигнул Чонгук и развернулся, уходя обратно к костру. А Тэхён так и остался стоять, мокрый, смущённый, с бешено колотящимся сердцем и единственной мыслью в голове: “Он реально на меня глазел? Или это просто мне показалось?..” Вокруг костра стояла теплая, почти домашняя атмосфера. Они уже успели приготовить еду — кто-то жарил мясо на шампурах, кто-то разогревал картошку в фольге, а запах деревенского ужина витал в воздухе. Чимин и Тэхён стояли чуть в стороне, внимательно слушая, как остальные ребята  болтают между собой, время от времени кивая и улыбаясь. Юнги подшучивал: — Да, и как потом Джин с Намджуном в воде обнимались, как настоящие моржи. Я думал, они замёрзнут там насмерть! Все рассмеялись, а Хосок, поднимая кружку с напитком, добавил с хитрой улыбкой: — А я вот проснулся ночью и подумал, что кто-то начал рубить дрова бензопилой… Оказалось, это не бензопила, а Чонгук просто храпел так, что весь лес, наверное, проснулся! — Чонгук! — поддразнил его Намджун. — Ты, наверное, единственный человек, чей храп способен напугать шакалов. Чонгук лишь усмехнулся и ответил: — Ну что вы, это я просто проверял, не проснулись ли городские девчонки. Тэхён с Чимином переглянулись, потом Чимин усмехнулся и сказал: — Ну, нам, городским, точно есть чему поучиться у таких крепких парней. — А теперь? — спросил Намджун, — Кто хочет ещё поиграть? Думаю, «Правда или действие» — отличная идея для продолжения вечера. Чимин, не теряя энтузиазма, тут же поднял руку: — Я всегда готов!  У костра вечер только начинал сгущаться, а компания уже уютно устроилась вокруг огня. Чимин, как обычно, не мог усидеть спокойно, постоянно метался, шутил и строил рожицы. Тэхён сидел рядом, нервно почесывая затылок, периодически бросая в Чонгука косые взгляды — тот же не упускал случая подколоть городского парня своим колхозным юмором. — Ты бы, Тэхён, перестал так краснеть, — ухмыльнулся Чимин, чуть наклонившись к другу. — Вижу я тебя, как ты на Чонгука косишь. Не думал, что наш суровый тракторист может так вдохновлять? Тэхён только промямлил что-то невнятное и замялся. Чонгук, заметив это, фыркнул: — Ага, вдохновляет. Думаешь, я тут для шоу? Я тут чтоб работать, а не на свидания ходить. Чимин, с широкой улыбкой, подмигнул: — Ну, работать — это одно, а как там насчёт любви? В это время Джин и Намджун, сидевшие чуть в стороне, обсуждали что-то шёпотом, глядя друг на друга с лёгкой улыбкой. Чимин, подхватив волну, решил сыграть роль купидона: — Эй, ребята, а вы не думали, что могли бы попробовать… ну, знаете… объединиться? Намджун, не моргнув, ответил с ехидной улыбкой: — ты совсем ненормальный что ли? Тэхён, пытаясь сменить тему, осторожно спросил Чонгука: — А ты вообще в таких делах разбираешься? — Что, с парнями? — Чонгук усмехнулся. — Да меня мама заставила сюда прийти, а не эти гейские разговоры слушать. Чимин оттолкнулся и встал, размахивая руками: — Ай, брось, Чонгук! Ты просто скрываешь свои чувства! Видел я, как ты на Тэхёна посматриваешь. Не бойся, мальчик, в этом мире нет ничего страшного. Чонгук, уже с притворной злостью, резко встал: — Да что ты говоришь! Я — настоящий мужик, я бы на такую «городскую» фигню никогда не потратил время! Чонгук плюнул через плечо и уселся обратно, но взгляд его мягчел. Тэхён попытался сдержать улыбку, а Чимин шепнул ему на ухо: — Слушай, главное — не спешить. У нас ещё всё впереди, и кто знает, может, эта глупая деревня научит нас чему-то новому. Ночь опустилась над лесом мягким тёплым одеялом. Возле костра потрескивали поленья, пахло дымом, поджаренной картошкой и… усталостью вперемешку с весельем. Все сидели в кругу — кто на поваленных бревнах, кто просто на земле, а Тэхён вообще свернулся на пледе, как уставшая кошка, обняв ноги и подперев подбородок ладонями. Чимин, с мокрыми после купания волосами и всё ещё немного сияющий после утреннего «лесного флирта», хлопнул в ладоши. — Люююди! — протянул он. — У меня есть идея получше, чем «правда или действие», а то ещё одно задание на раздевание, и кто-то точно подаст в суд на нас за «общественное обнажение на природе». — Ты сам первым разделся, — сказал Юнги очень тихо чтобы только Чимин его услышал, глядя на него с ухмылкой, не отводя взгляда с его шеи. — Так это было стратегически! — надулся Чимин. — Я отвлёк врага — и влюбил в себя. — В кого конкретно? — лениво уточнил Чонгук, ковыряясь ножом в картошке. Его взгляд, впрочем, на мгновение скользнул по Тэхёну. Тот именно в этот момент поднял глаза и, встретившись с этим «тёплым трактором», нервно сглотнул. — Не важно, — отмахнулся Чимин. — Так вот. Новая игра. Называется: «Горячая картошка»! — Это где мы закидываем тебе в рот раскалённый клубень и ждём, когда ты начнёшь рассказывать свои секреты? — ухмыльнулся Хосок. — Почти, — фыркнул Чимин. — У кого в руках картошка, тот быстро отвечает на вопрос. Если мямлит — получает щелбан от ближайшего к нему. Всё просто! — Щелбан? — Джин тут же сделал вид, что собирается надеть шлем. — Я не подписывался на насилие. — Кто мямлит — тот страдает, — отрезал Намджун философски. Картошку выудили из углей, обернули в салфетку. Начали. Первая «жертва» — Тэхён. Картошка едва не выскользнула из его рук. — Кто тебе тут больше всего нравится? — спросил Чимин с ехидной улыбкой. — Я… я… — Тэхён заткнулся, весь покраснел. — Щелбааан! — объявил Чимин, уже потирая пальцы. — Да стой ты! — вмешался Чонгук и протянул Тэхёну бутылку воды. — Он щас вообще в обморок свалится, а ты ему свои гей-грехи толкаешь. — Я же просто спрашиваю, не женюсь же сразу! — Лучше бы женился, а то сидишь без дела, — буркнул Юнги, подкидывая свою картошку и не глядя на Чимина. — Оу! Заметано! Дальше всё пошло весело и шумно. Картошка переходила из рук в руки, и никто не мог избежать стёбных вопросов: — Кого бы ты поцеловал, если бы был последним человеком на земле? — С кем бы ты хотел оказаться на необитаемом острове, кроме Юнги, Чимина и Тэхёна, потому что это очевидно? Когда картошка оказалась у Намджуна, Чимин тут же выпалил: — Ты с Джином чё, правда только «друзья» или просто не признаёте это, потому что деревня? — Щелбан! — закричали все в унисон, когда Намджун лишь глубоко закашлялся. — Это был дым! Я закашлялся из-за дыма! — Следующий раунд? — спросил Чимин. — Или вы все боитесь своих же чувств? — Это где мы закидываем тебе в рот раскалённый клубень и ждём, когда ты начнёшь рассказывать свои секреты? — ухмыльнулся Хосок. — Почти, — фыркнул Чимин. — У кого в руках картошка, тот быстро отвечает на вопрос. Если мямлит — получает щелбан от ближайшего к нему. Всё просто! — Щелбан? — Джин тут же сделал вид, что собирается надеть шлем. — Я не подписывался на насилие. — Кто мямлит — тот страдает, — отрезал Намджун философски. Картошку выудили из углей, обернули в салфетку. Начали. Первая «жертва» — Тэхён. Картошка едва не выскользнула из его рук. — Кто тебе тут больше всего нравится? — спросил Чимин с ехидной улыбкой. — Я… я… — Тэхён заткнулся, весь покраснел. — Щелбааан! — объявил Чимин, уже потирая пальцы. — Да стой ты! — вмешался Чонгук и протянул Тэхёну бутылку воды. — Он щас вообще в обморок свалится, а ты ему свои гей-грехи толкаешь. — Я же просто спрашиваю, не женюсь же сразу! — Лучше бы женился, а то сидишь без дела, — буркнул Юнги, подкидывая свою картошку и не глядя на Чимина. — Оу! Заметано! Дальше всё пошло весело и шумно. Картошка переходила из рук в руки, и никто не мог избежать стёбных вопросов: — Кого бы ты поцеловал, если бы был последним человеком на земле? — С кем бы ты хотел оказаться на необитаемом острове, кроме Юнги, Чимина и Тэхёна, потому что это очевидно? Когда картошка оказалась у Намджуна, Чимин тут же выпалил: — Ты с Джином чё, правда только «друзья» или просто не признаёте это, потому что деревня? — Щелбан! — закричали все в унисон, когда Намджун лишь глубоко закашлялся. — Это был дым! Я закашлялся из-за дыма! — Следующий раунд? — спросил Чимин. — Или вы все боитесь своих же чувств? Картошка быстро перескочила к Намджуну. — С кем бы ты провёл ночь, если бы здесь остались только мы? — спросил Чимин. Намджун быстро ответил: — С Джином. Чимин бросил клубень Юнги, который ловко принял его одной рукой. — Ну, Юнги, кто твой тайный обожатель? — спросил Чимин с игривой улыбкой. Юнги, не замедляя, ответил коротко: — Чимин. Все захихикали, а Юнги подмигнул. Картошка быстро перекатилась к Тэхёну. — Лови! — прокричал Хосок. — Тэхён, скажи честно, кто из нас самый «горячий»? Тэхён покраснел и лишь тихо мяукнул, не рискуя отвечать. — Ага, мяукнул — значит, щелбан! — засмеялся Чимин и с легкостью дал Тэхёну лёгкий щелбан по плечу. — Стой, стой, не убивай, — попытался защититься Тэхён, посмеиваясь, но руки уже тянулись к клубню. Картошка полетела в сторону Чонгука. — А теперь, Чонгук, — сказал Чимин, глядя на него с ехидной улыбкой, — теоретически, с кем бы ты встречался? Наступила пауза, Чонгук хмыкнул и неожиданно произнес: — С Тэхёном. Вокруг повисла тишина. Сердце Тэхёна застучало громче костра, дыхание сбилось. Он не ожидал услышать это. Его лицо сразу же покраснело, а пальцы сжали клубень чуть крепче. Чимин рассмеялся: — Ну вот, теперь игра стала интереснее! Юнги подмигнул Тэхёну: — Время раскрывать карты, парень. Картошка перескочила к Джину. — Джин, а кто самый скрытный в этом кругу? — спросил Намджун, прищурившись. — Тэхён, — ответил Джин с улыбкой. Картошка вернулась к Чимину. — Чимин, кто твой самый неожиданный флирт? — Юнги, — ответил тот без колебаний, засмеявшись. Картошка вновь оказалась у Тэхёна. — Ну, парень, — произнёс Чонгук, улыбаясь, — кто в этом кругу самый красивый? Тэхён чуть замялся, но ответил: — Ты. Чонгук усмехнулся и слегка кивнул. Игра продолжалась, вопросы становились всё более острыми. Каждый отвечал быстро, кто не успевал — получал лёгкий, но весёлый щелбан от соседа. Огонь в костре тихо потрескивал, отражая лёгкий блеск в глазах каждого из ребят. После неожиданного признания Чонгука вокруг повисла лёгкая напряжённость, но игра не останавливалась — наоборот, она словно набирала обороты. Картошка снова оказалась в руках Чимина. Он хитро улыбнулся и, не отходя от традиций, задал новый вопрос: — Чонгук, а если бы тебе пришлось выбрать: вечер с Тэхёном или ночь с Юнги — что бы выбрал? Чонгук задумался на секунду, а потом спокойно ответил: — Вечер с Тэхёном. Ночь пусть остаётся загадкой. Тэхён чуть поёжился, прижав картошку к колену, но выглядел будто пытается сохранить спокойствие. Юнги, сидевший рядом, бросил быстрый взгляд и улыбнулся чуть шире. Картошка полетела к Намджуну. Чимин тут же подхватил волну и спросил: — Намджун, признайся, кто из нас больше всего ревнует? Намджун прищурился и ответил с лёгкой усмешкой: — Чонгук. Он вообще по части ревности — чемпион. Все дружно рассмеялись, а Чонгук в ответ сделал сердитое, но смешное лицо. Теперь картошка оказалась у Джина. — Джин, — обратился к нему Чимин, — расскажи, кто самый сладкий, когда не в духе? Джин коротко ответил: — Юнги. Юнги рассмеялся и подмигнул Чимину, словно подтверждая эту «страшную тайну». Картошка плавно перекатилась к Тэхёну. — Тэхён, — произнёс Чонгук, — расскажи честно, кого бы ты хотел держать за руку прямо сейчас? Тэхён покраснел, но в ответ пробормотал: — Чимина. Вокруг раздался взрыв смеха, и Чимин с юмором пожал плечами: — Вот так, ребята! Вот вам и интрига вечера. После очередного круга «горячей картошки» смех начал утихать, и кто-то из деревенских парней предложил сменить игру. — Ребята, — начал Джин, — а давайте теперь расскажем истории у костра? Такие страшные, чтобы уши закладывало и сердце колотилось. — Да, — поддержал Намджун, — а то у нас тут веселье было, как на свадьбе, а хочется чуть по-другому, по-настоящему. Чонгук глубоко вдохнул, огонь отбрасывал на его лицо длинные тени, и голос стал низким и таинственным. — Слушайте внимательно, — начал он, — эта история уходит далеко вглубь нашего леса, в те места, куда никто не решается заходить после заката. Говорят, что в самом сердце этого леса живёт существо — не человек и не зверь. Его называют Тень Леса. Все немного замолчали, притихли, внимательно слушая. — Тень Леса — это не просто легенда. Это древний дух, охраняющий этот лес. Он появляется только ночью и выбирает тех, кто нарушает его покой. Люди, которые слышат шёпоты среди деревьев и видят мерцающие глаза, — это не просто страх, это предупреждение. Если кто-то попытается уйти с леса, унося с собой хоть веточку или камешек, Тень Леса приходит за ними. Тэхён невольно поджал губы, глядя на огонь. Чимин, обычно уверенный и болтливый, вдруг словно сжал руку Тэхёна чуть крепче. — Говорят, — продолжал Чонгук, — что однажды группа охотников осмелилась устроить лагеря прямо в сердце леса. Они насмехались над легендами, шутили про «призраков» и «тени». Но к утру двое из них исчезли без следа, а остальные нашли лишь их палатки — пустые, с разбросанными вещами и каким-то странным липким следом, который никто не мог объяснить. Чимин чуть напрягся, оглянулся вокруг, словно проверяя, нет ли в темноте чего-то лишнего. — Самое страшное, — продолжил Чонгук, — что наутро в тех местах нашли странные символы, вырезанные на деревьях, которые никто из деревенских не видел раньше. Это был знак Тени Леса — предупреждение для всех, кто осмелится нарушить его покой. Тэхён тихо выдохнул, пытаясь успокоить сердце, которое почему-то билось громче обычного. — Говорят, что если услышишь ночью тяжелое дыхание или шорох прямо у палатки, — завершил Чонгук, — лучше не выглядывать и не отвечать. Потому что Тень может забрать тебя навсегда. Чимин, немного побледнев, пошутил, пытаясь разрядить атмосферу: — Ну что, ребята, теперь я точно не пойду в туалет ночью один. Все рассмеялись, но внутри каждый почувствовал, что лес теперь кажется чуть менее дружелюбным. Тэхён и Чимин пересмотрели свои ощущения, и даже их смелость слегка потряслась. Ночь становилась всё гуще, тёмные тени леса сгущались вокруг лагеря. После рассказа Чонгука у костра повисла особая тишина — даже потрескивание дров казалось слишком громким и навязчивым. Каждый вглядывался в темноту, словно пытаясь заметить ту самую Тень Леса. — Ладно, хватит с этих страшилок, — наконец прервал молчание Намджун, отряхивая руки от золы. — Теперь пора решать, кто где будет спать.  Шутки-шутками, а после жуткой истории Чонгука про «Тень леса», озвученной глухим голосом с намёком на слишком реалистичные подробности, в палатке ночевать уже не казалось весёлым приключением. Первыми вытянули Юнги и Хосок. Как только оба поняли, что спят вместе в доме, Юнги спокойно кивнул, а вот Чимин вдруг затих. — Что такое, Минни? — спросил Тэхён, заметив, как тот надул губы. — Ничего, — ответил он быстро, но потом, шёпотом: — Просто… я думал, может, опять с ним… в палатке, как в прошлый раз… Тэхён мягко похлопал его по плечу, но сам внутренне надеялся, что не попадёт в палатку — особенно после того, как Чонгук описал, как однажды в этом лесу кого-то унесла Тень с рогами. Следующими — Намджун и… Чонгук. Оба переглянулись. — Только не храпи, как вчера, — проворчал Намджун. — Я думал, трактор завёлся. — Это мой расслабленный нос, прости, — ухмыльнулся Чонгук. — Ты просто не привык к мужской силе. — Мужская сила должна быть тихой, — отрезал Джин. К слову, Джин и остался один — ему выпало спать на полу в доме. — Вот вам и старший! — драматично вскинул руки он. — Даже не дали угол с подушкой. — Мы тебе косточку принесём, как собаке, — подмигнул Хосок. Все рассмеялись. ⸻ И, наконец, остались Чимин и Тэхён. Они переглянулись — бумажки в их руках уже не нужны. Очевидно. — Палатка. На улице, — хором сказали все, и раздалось сочувственное “оооох”. — Вы из города, вы справитесь, — сказал Чонгук с ухмылкой. — Там звёзды, романтика, свежий воздух. И, возможно, кабаны. — Или та самая Тень, — добавил Хосок с фальшивым шёпотом. — Она приходит за теми, кто вчера слишком активно на кого-то смотрел… Чимин замер, уставившись на Юнги. — Да ну вас! — бросил Тэхён, хотя внутри у него тоже щемило. — Мне уже холодно от этих сказок. — А мне холодно от мысли, что я буду рядом, когда ты во сне визжать начнёшь, — буркнул Чимин. — Визжать буду, если ты залезешь в мой спальник, — парировал Тэхён. Они забрали свой фонарик и одеяла и направились в сторону палатки, пока остальные с шумом растаскивали подушки, спальники и устраивались по местам. — Главное — не смотреть в лес. И не думать, что там что-то есть, — крикнул вдогонку Чонгук. — Потому что… оно точно там есть. — Заткнись! — одновременно закричали Чимин и Тэхён, ускоряя шаг. Ночь опустилась на лес окончательно. Луна пряталась за облаками, деревья скрипели под лёгким ветерком, а палатка, в которой оказались Чимин и Тэхён, жалобно потрескивала, будто тоже нервничала от всей этой ситуации. — Честно… — пробормотал Тэхён, натягивая капюшон на голову, — я думал, мы уже отыграли свою долю страха у костра. Зачем я согласился спать под открытым небом? — Потому что ты вытянул бумажку с надписью «Палатка». Это судьба, малыш, — пропел Чимин, закутываясь в одеяло. — Хотя я не против… романтика, луна, лес, комары размером с пуделя… — И храп Чонгука, который слышно даже отсюда, — пробурчал Тэхён и закатил глаза. Где-то в кустах что-то зашуршало. — Что это?! — вскрикнули оба одновременно. — Белка, наверное… или олень… или призрак той самой «тени леса», — зловеще добавил Чимин и тут же сам вжался в спальник. — Ну или маньяк. Приятных снов! — Перестань! — прошипел Тэхён. — Я и так уже боюсь. Если ты ещё хоть раз пошевелишься — я точно… не выдержу. Наступила тишина. — Знаешь, — вдруг тихо пробормотал Чимин, — вот бы сейчас Юнги рядом лежал… Он бы не пугался. Он бы просто молча положил руку мне на грудь… и всё. Мы, лес и звезда… — Что за поэтичный кошмар ты несёшь? — простонал Тэхён, прижимая подушку к уху. — Прости. Ночь вдохновляет. Тут палатка снова скрипнула, и оба подпрыгнули. — Всё, я спать не буду. Давай дежурим по очереди, — предложил Тэхён. — Ага, один бодрствует, второй дрожит. Они захихикали. Смех немного снял напряжение. Через пару минут Чимин уже тихонько бормотал: — Если эта палатка выдержит нас и всех духов леса — значит, выдержит всё. — А если нет — нас найдут обнявшимися в спальнике, и в новостях напишут: «Два городских мальчика не справились с деревенскими условиями». — По крайней мере, красиво погибнем. — Во сне? — Обязательно.  Ночь в палатке продолжалась, но заснуть им так и не удавалось. Каждый шорох в лесу заставлял их подскакивать, а тишина казалась наполненной таинственными звуками. В самый напряжённый момент Тэхён внезапно прошептал: — Чимин, мне… в туалет. Но я не могу один — слишком страшно. Пойдём вместе? Чимин поморщился, бормоча что-то вроде: — Да ты что, ночью в лес ходить? Это ж мыться бы лучше… Но виду не подал, потому что сам тоже не спал и понимал: лучше вместе, чем одному. Взяли с собой сковородку — на всякий случай, если кто-то или что-то решит поприветствовать их «по-дружески». Осторожно вышли из палатки и направились к ближайшим кустам. Темнота была такой густой, что казалось — сам лес дышит вокруг. Вдруг из темноты донёсся странный звук — не то вой, не то плач, с каким-то шорохом и шумом. Тэхён и Чимин замерли, глядя друг на друга с широко открытыми глазами. — Ты это слышал? — прошептал Тэхён, чувствуя, как сердце забилось в горле. — Да… похоже, кто-то или что-то совсем рядом. Держи сковородку крепче, — едва выдавил Чимин, сжимая металл обеими руками. Они стояли неподвижно, затаив дыхание, словно охотники, но в этот момент никакой храбрости не чувствовали — только страх и желание поскорее вернуться в палатку, где, по крайней мере, было хоть немного защищённо. Ночь опустилась ещё глубже, и когда Тэхён с Чимином медленно вернулись к палатке, их сердца уже не просто стучали — они колотились в груди, будто пытаясь вырваться наружу. Свет луны мягко окутывал ткань палатки серебристым светом, но вдруг позади неё что-то зашевелилось. Из темноты леса возникла высокая фигура — вся в чёрном, с огромными изогнутыми рогами, словно демон из древних сказаний. Тень двигалась бесшумно, а тихий шёпот, будто заклинание, тихо раздавался вокруг, словно сам лес заговорил. Тэхён и Чимин застынули, не в силах пошевелиться. Их глаза расширились, дыхание сбилось, а сковородка в руках Чимина стала холодной, как лед. Фигура медленно приближалась. Каждый её шаг казался бесконечным, словно время замедлилось. Тень наклонилась к палатке, и в этот момент Чимин почувствовал, как страх сковывает всё тело, но внутри проснулась решимость. Когда фигура была совсем рядом — почти касаясь палатки, — Чимин, не думая, всем весом поднял сковородку и со всей силы ударил по таинственной тени. Раздался глухой звук удара, словно металл встретился с чем-то твёрдым Тень глухо рухнула на землю, и в этот момент раздался раздражённый, почти что извиняющийся голос: — Да вы что, совсем дебилы? — прорявкал кто-то, потирая лоб и отряхиваясь от пыли. — Можно было просто уйти, а вы тут сковородками машете! Чуть мне череп не проломили! — Ты кто вообще? — спросил Чимин, глядя на фигуру, которая пыталась подняться, держась за лоб. Чимин и Тэхён уставились на фигуру, которая пыталась подняться, держа ладонь на лбу. Фигура медленно поднялась, сняла рога, потом маску и на свет вышел сам Джин — весь сгрёбшийся, с дикой гримасой, держась за лоб, где уже распухал комок. — Ты че, ебанулся? — Чимин прищурился — Ты что, решил нас напугать до смерти? — возмутился Тэхён. — Мы уже думали, что тут какой-то настоящий монстр из леса. Ребята вышли из леса, немного запыхавшись после всей этой дикой истории с тенью и шишкой на голове у Джина. Как только они оказались на поляне у лагеря, напряжение наконец-то спало — и взорвался настоящий хохот. Юнги первым не выдержал и разразился громким смехом, который тут же подхватили Намджун и Хосок. Джин, всё ещё слегка прихрамывая, но уже улыбаясь, качал головой: — Чёрт возьми, вы только представьте — я, этот “ужас леса” с рогами, а на голове шишка, как будто мне сам лес ответил. — Да вы только посмотрите на них! — рассмеялся Намджун. — Как будто на них настоящий лесной демон напал. — Чимин с сковородкой — просто легенда, — подхватил Хосок, залившись смехом. — Готов сразиться с кем угодно. Джин, глядя на Чимина, добавил: — Мы с Чонгуком задумали этот розыгрыш. Делали маску с рогами, прятались в кустах, а Юнги с Хосоком устраивали звуковое сопровождение — вой, плач, шорохи… Настоящий хоррор-фильм. Чонгук гордо улыбнулся и добавил: — И как только они с Тэхёном начали хлопать сковородкой и бормотать, мы просто не могли остановиться смеяться. Тэхён и Чимин стояли рядом, всё ещё красные и немного смущённые. Чимин всё ещё крепко держал сковородку. — Ну вы, ребята, совсем издеваетесь, — тихо пробормотал Чимин, но в голосе слышалась улыбка. — Мы просто хотели встряхнуть вас, — усмехнулся Джин. — Серьёзные вы слишком, пора немножко расслабиться. — Ага, теперь вы точно знаете, что в нашем лагере весело, — подмигнул Хосок. Все дружно рассмеялись, и даже Тэхён не смог удержаться. — Так кто из вас больше всех испугался? — спросил Намджун, глядя на Чимина. — Это был я, — признался Чимин, пожимая плечами. — Кто ещё будет сковородкой махать, если не я? — А я, — добавил Тэхён, — когда услышал эти звуки, думал, что нас сейчас сожрут. — Ну теперь вы точно готовы к любым лесным приключениям, — улыбнулся Юнги. — Только давайте в следующий раз без шишек и синяков, — шутливо сказал Джин, поглаживая макушку, где у него была заметна большая шишка.