Любовь в прямом эфире

Утро в лесу застало ребят в приподнятом настроении, несмотря на то, как прошла ночь. Солнечные лучи лениво пробивались сквозь кроны деревьев, заливая всё вокруг тёплым светом. Воздух был свеж и наполнен запахом сосновой смолы и влажной земли. За столом, где они собирались, царила лёгкая суета — кто-то мялся, потягивался, кто-то уже собирал вещи в охотничьи рюкзаки. В воздухе витало ожидание — охота, хоть и серьёзное дело, всегда казалась ребятам приключением, возможностью проявить себя. Чимин с Тэхёном стояли в стороне, наблюдая, как ведущий распределение — Намджун — неспешно объявляет пары. — Тэхён, ты с Чонгуком, — сказал Намджун, едва сдерживая улыбку. Тэхён едва не поперхнулся, и взгляд его сразу упал на Чонгука, который широко улыбался, будто знал, что заставит его попотеть. — Ну что, друг, — сказал Чонгук с лёгкой насмешкой, — будешь сегодня держаться? Или лес тебя съест первым? Тэхён покраснел, пытаясь выдавить из себя что-то смелое: — Сумею… постараюсь не стать трофеем. Чимин похлопал его по спине и подмигнул: — Держись, я верю в тебя. А я с Юнги, — добавил он, глядя на друга, который кивнул и улыбнулся. — Пара нормальных людей наконец-то, — усмехнулся Джин, разделяясь с Намджуном и Хосоком. Ребята разошлись, готовясь к походу. Тэхён чувствовал, как внутри всё напряжено и смешано с волнением. С Чонгуком — это точно не будет скучно. Чонгук уверенно шёл вперёд с ружьём в руках, глаза его внимательно скользили по деревьям и кустам. Для него охота была не просто делом — это был вызов, возможность показать себя. А рядом с ним шёл Тэхён — по большей части просто для компании. Он не был охотником и явно чувствовал себя не в своей тарелке. Каждый взгляд Чонгука казался слишком сосредоточенным, почти холодным, и Тэхён невольно отводил глаза, чувствуя, что этот взгляд словно изучает его по частям. В голосе Чонгука не было ничего лишнего — только краткие команды и тихие замечания, которые звучали странно серьёзно и немного отстранённо. — Здесь может быть дичь, — сказал Чонгук тихо, не оборачиваясь. — Будь внимателен. Лучше просто молчи и не мешай. Тэхён сглотнул, почувствовав, как сердце начало биться быстрее. Ему было немного неловко — не только из-за охоты, а из-за того, как Чонгук на него смотрел. В этих взглядах и манере речи проскальзывала какая-то особенная напряжённость, которую Тэхён не мог понять до конца. — Ты… часто ходишь на охоту? — спросил он, стараясь звучать непринуждённо, но слова выходили неуклюже. — Не так часто, — ответил Чонгук, не сводя глаз с леса. — Но когда иду, я всегда сосредоточен. Тут не место для болтовни. — Понятно, — Тэхён улыбнулся, но улыбка была немного напряжённой. Чонгук улыбнулся уголком губ, и между ними повисло молчание, наполненное чем-то неопределённым, почти электрическим. Тэхён не знал, что думать, но чувствовал, что этот поход в лес для него — не просто проверка на смелость, а нечто куда более личное. Они медленно продвигались сквозь лес, внимательно прислушиваясь к каждому звуку. Тэхён шел рядом с Чонгуком, стараясь не показывать, насколько ему страшно. Он был хрупким, нежным, и даже мысль о змее вызывала у него лёгкое беспокойство. — Тут змеи водятся? — тихо спросил Тэхён, пытаясь сохранить спокойный тон. Чонгук кивнул, не отрывая взгляда от кустов. — Да, есть. Редко, но бывают. Обычно они стараются не попадаться на глаза, но в этом лесу — всё может быть. Тэхён глубоко вдохнул, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Внутри что-то дрожало, но он не хотел казаться слабым, поэтому только чуть сильнее сжал кулаки. — Я… я постараюсь не паниковать, — пробормотал он. Чонгук едва заметно усмехнулся, не отвечая. Они подошли к небольшой поляне, где, казалось, кто-то недавно прошёл. Вдруг Чонгук остановился, поднял ружьё, присел и сосредоточенно целился. Его рука была твёрдой и уверенной. — Сейчас будет, — тихо сказал он. Выстрел нарушил тишину леса. Тэхён вздрогнул так сильно, что чуть не упал назад. Его сердце бешено стучало, и холодок страха превратился в ледяной комок в горле. Он не любил слышать выстрелы и не мог смотреть на страдания животных. Чонгук быстро подошёл к добыче — молодой заяц лежал без движения на земле. Он аккуратно поднял её и повернулся к Тэхёну, собираясь подойти ближе. Тэхён пытался улыбнуться, но в глазах было тревожно. В этот момент из кустов раздался резкий шум. Что-то быстро мчалось по траве. — Что это? — спросил Тэхён, обернувшись. Они оба замерли, когда из-за деревьев выскочило животное. Но это был не лев и не олень, как могло бы показаться в их воображении — это был волк. Он подошёл к ним, сел на землю и внимательно смотрел. Когда волк вдруг выскочил из кустов, Чонгук сразу же поднял руку, показывая Тэхёну знак — молчать и не двигаться. Тэхён, сдерживая дыхание, уставился на зверя, пытаясь не сделать ни шагу. Чонгук быстро присел на землю, будто прячась, словно животное могло его не заметить. Волк спокойно прыгнул через него, легко перелетев через тело, и скрылся в чаще, словно его и не было. Тэхён чуть не выдохнул, но заметил, как Чонгук резко схватился за живот и поморщился. — Чонгук? — тихо спросил Тэхён, уже чувствуя тревогу. Чонгук медленно поднялся, но лицо его стало искажённым от боли. — Змея… — выдохнул он, указывая рукой чуть ниже живота, — укусила. Он резко сорвал с себя куртку и начал пытаться снять рубашку, всячески пытаясь добраться до укуса. Боль была резкой, жгучей, и от неё он издал громкий, почти животный крик. — Еб…ть, — выругался он, пытаясь не падать на землю. — Пиздец, это больно! Тэхён метнулся помочь, но Чонгук отмахнулся. — Отвали, — сказал он сквозь зубы. — Сам разберусь, а то ещё на меня падать начнёшь. Сквозь боль Чонгук пытался осмотреть рану. Кожа вокруг была припухшей, покрасневшей, с небольшими следами от зубов. Он старался не паниковать, но лицо выдавало, насколько ему тяжело. Сквозь боль Чонгук пытался осмотреть рану. Кожа вокруг была припухшей, покрасневшей, с небольшими следами от зубов. Он старался не паниковать, но лицо выдавало, насколько ему тяжело. — Тэхен! — Быстрее сюда! Отсоси мне яд, да побыстрее! Иначе я здесь через час сдохну. Тэхен вначале застыл, потом уставился на Чонгука, как на сумасшедшего. — Ты, серьёзно? — спросил он, делая шаг назад. — Ты чё, охуел? Я что, рот свой на говно променяю?Я не сосалка Чонгук схватился за живот чуть ниже пупка, вся походка стала шаткой. — Тэхён, блять, не тупи! Отсоси отсюда этот яд, давай! — закричал он, глаза уже почти вылезали из орбит. Тэхён с диким ужасом отступил на шаг. — Ты охуел что ли?! Я не буду сосать тебе этот… этот… ну там! — он даже не мог нормально сказать, куда именно. — Да пиздец, ну ты мужик или нет?! — Чонгук кричал, пытаясь стоять прямо, но едва держался на ногах. — Если не отсосёшь, я тут щас умру, понял? Отсосёшь — жив буду! — Ну блядь, соси уже! — на грани истерики. Тэхён нехотя наклонился, начал сосать, краснея до ушей. Через пару секунд морщится: — Фу, сука, это жёстко! Чёрт, какой запах! — Не глотай! — орал Чонгук, глядя куда-то в сторону и сжимая зубы. — выплюнул, да? Выплюнь, пиздец! — Да выплёвываю я! — Тэхён плевал в траву, глаза бегали в панике. — Не смотри сюда, а то у меня тошнота! Как только Тэхён выплюнул остатки яда и откашлялся, они оба облегчённо вздохнули. Чонгук всё ещё морщился от боли, но теперь уже чувствовал себя чуть лучше. — Ладно, — сказал Чонгук, вставая на ноги с трудом. — Пошли, надо рану обработать. Иначе тут скоро будет не просто шишка, а целый вулкан. Тэхён, всё ещё краснея от своего подвигa, взял рюкзак и потянулся за аптечкой. — Ты реально героически выглядел, — улыбнулся он. — Почти как в каком-то фильме про выживание. Только вместо меча — я. — Да брось, — пробормотал Чонгук, слегка ухмыляясь. — Если бы не ты, я бы уже лежал и вспоминал молодость. Они двинулись обратно по тропинке, осторожно переступая через ветки и кусты. Тэхён постоянно поглядывал на Чонгука, боясь, что тот внезапно начнёт падать или снова закричит. — Слушай, — начал Тэхён, пытаясь разрядить обстановку, — если кто-то из нас ещё раз укусит какая-то хрень, я точно сбегу. — Ага, — ответил Чонгук с улыбкой, — а я на тебя надеяться не буду. В лагере ребята уже собирались готовить завтрак, но заметили их возвращение. Юнги сразу же подбежал: — Что случилось? Чонгук, ты в порядке? — Да, только чуть чуть змея меня куснула, Прошло полтора часа с тех пор, как Тэхён, в полном шоке и испуге, сосал яд из той самой ранки у Чонгука — раны, расположенной крайне близко к самому деликатному месту. Теперь, сидя рядом с Чонгуком и помогая обработать укус, он не мог отделаться от смущения, которое подступало к горлу и окрашивало щеки в яркий румянец. Каждый раз, когда взгляд Тэхёна случайно падал на ту область, в которой он полтора часа назад с ужасом и неохотой выполнял это странное, почти комичное действие, его охватывало внутреннее волнение. Для него это было не просто медицинская помощь — это был своего рода личный вызов и испытание на смелость, но в то же время — очень неловкий момент, который он пытался заглушить шутками в голове. Чонгук же казался спокойным и даже немного ироничным. Его расслабленная манера и шутливое подмигивание только усиливали чувство неловкости у Тэхёна. Мальчик мысленно благодарил судьбу, что змея не укусила его «чуть ниже», ведь представить себе ситуацию, в которой придётся сосать яд с самого интимного места, было для него почти невозможным. Вся эта ситуация стала для Тэхёна своеобразным испытанием, которое оставило в памяти смешанные чувства — страх, смущение и одновременно гордость за то, что он справился. Эта ночь точно запомнится ему надолго, и вряд ли он сможет смотреть на Чонгука так же просто, как раньше. Ребята уселись вокруг костра, потягивая горячий чай и делясь впечатлениями. В воздухе витал запах дымка и жареного мяса, а лес вокруг тихо шелестел листвой. Юнги с Хосоком оживлённо обсуждали, кто больше поймал за утро. — Да ты просто удачливый везунчик, — смеялся Юнги, показывая на трофеи Хосока. — Уф, да ладно, — Хосок отмахивался, — мне просто повезло больше, чем тебе. Намджун подсел к Джину и подмигнул: — Ну что, Джин, не стесняйся, признавайся, кто тебя вчера утром реально разбудил? Джин хитро улыбнулся: — Сначала думал, что это дикий зверь, а потом понял — это был Хосок с утра пилил дрова. Все засмеялись. Тэхён же сидел чуть в стороне, стараясь не выделяться. Его мысли постоянно возвращались к одному моменту. Чонгук, сидевший рядом, заметил: — Эй, Тэхён, ты чего такой задумчивый? Всё нормально? — Да, да… просто немного устал, — ответил Тэхён, пытаясь скрыть лёгкое смущение. Чонгук усмехнулся, но не стал уточнять, понимая, что лучше не трогать тему.  Ребята усталые, но довольные, они делились историями, смеялись и потягивали напитки. Хосок уже слегка краснел, подтягивая к себе кружку: — Да, чуваки, я в этом походе прям бог охоты. Чё, кто спорит? Юнги усмехнулся: — Спорить не буду, но в следующий раз ты мне дрова пилишь, а я охочусь. Намджун, присев рядом к Джину, тихо пробормотал: — Вот я не пойму, кто из вас с утра веселее: Хосок или Юнги? Джин, улыбаясь, ответил: — Оба дебилы, но в хорошем смысле. Ребята засмеялись, и атмосфера расслабилась. Тэхён сидел чуть в стороне, поглядывая на огонь, стараясь не показывать, как у него внутри всё ещё крутились мысли.  Чимин, как обычно, не мог усидеть на месте. Поднимая кружку, он улыбнулся: — Ребята, я опять со своими дебильными идеями. Что скажете, сыграем в «Правда или действие»? Но в этот раз — безжалостно, жестко и без пощады. Все сразу зашумели. — Ты серьёзно? — удивился Намджун. — После всей этой дичи? — А почему бы и нет! — ответил Чимин с задорной улыбкой. — Скучно просто так сидеть. Будет весело! Юнги пододвинул кружку: — Ладно, но если кто начнёт ныть, я первый подам знак — и тот задание выполняет без вопросов. — Согласен, — добавил Хосок, подмигивая. — Я сегодня на все готов. — Ну что, ребята, — начал он с лукавой улыбкой, — последний вечер в лесу, пора выкладывать карты на стол. Кто готов к настоящим откровениям? Хосок сразу подхватил: — Да вы что, в последний раз? Тогда без пощады! Чимин подал бутылку, и она закружилась по кругу. У всех загорелись глаза — игра начиналась. Бутылка остановилась на Юнги. Он посмотрел на Чимина, тот кивнул и спокойно спросил: — Правда или действие? — Правда, — коротко ответил Юнги. — С кем из нас ты бы остался на ночь, если бы в лесу остался один? — спросил Чимин, слегка наклонившись, чтобы Юнги не мог избежать взгляда. Юнги не моргнул: — С тобой. Все рассмеялись, а Чимин едва заметно улыбнулся, почувствовав лёгкий азарт в воздухе. Когда очередь дошла до Тэхёна, в компании чувствовалась лёгкая напряжённость. Он выбрал правду, и вопрос оказался не менее острым: — Кто из нас самый привлекательный? Тэхён взглянул на Чонгука и тихо ответил: — Чонгук. Чонгук поднял бровь и хитро улыбнулся. Игра продолжалась, вопросы становились всё откровеннее, а ответы — короче и дерзче. Никто не мог скрыть смех или покраснение — атмосфера была заряжена смесью веселья, флирта и лёгкой неловкости. Чимин подхватил бутылку и, вращая её, сказал: — Давайте уж тогда настоящие дикие вопросы. Без правил и пощады. Юнги ловко прокручивал бутылку, и та неспешно крутилась на месте. Вся компания замерла, затаив дыхание — кому же выпадет следующий вопрос? Бутылка остановилась на Чонгуке. Он хмыкнул и спросил: — Правда или действие? — Правда, — ответил Чонгук, не скрывая лёгкой улыбки. Юнги прищурился, собираясь задать вопрос, который давно всех интриговал. — Что вы там с Тэхёном в лесу делали? И почему ты на него орал, чтобы он сосал? Вся компания мгновенно напряглась. Тэхён сразу почувствовал, как щеки его заливает румянец, а вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь робким дыханием. Чонгук, заметив смущение Тэхёна, быстро попытался оправдаться: — Да это всё из-за змеи! Меня укусила гадюка, и я просто кричал на Тэхёна, чтобы он отсосал яд. Юнги поднял бровь, не спуская с него глаз: — Тогда почему вы орали «соси!», а потом орал « выплевывать»? Чонгук нахмурился, его голос стал чуть резче: — Да хватит уже! Это была экстренная ситуация, а не какой-то гей-флёр! Тэхён помог — и всё! Все рассмеялись, а Чонгук махнул рукой и сказал: — Ладно, не хочу больше об этом. Лучше следующий вопрос. Бутылка закрутилась, медленно вращаясь по кругу. Она остановилась на Юнги. Он вздохнул и улыбнулся — сейчас точно будет весело. — Правда или действие? — спросил Чонгук, голос в этот раз был чуть насмешливым, словно готовился к ответу. Юнги, не долго думая, выбрал: — Правду. Чонгук усмехнулся, посмотрел прямо в глаза Юнги и спросил: — Так, а что вы с Чимином делали в первый день ночёвки? Когда я вышел в туалет, ваша палатка шаталась. Юнги моментально растерялся, почувствовал, как лицо начинает краснеть, а в голове будто пчёлы завелись. — Э-э… Ну… это… просто… — начал было он, но тут из-за костра раздался тихий хохот. — Ну да, Юнги, рассказывай нам всю правду! — подкалывал Чимин, хихикая. — Да ладно вам, — попытался оправдаться Юнги, — просто… мы репетировали… э-э… спасательную операцию! Чонгук ехидно усмехнулся: — Чёрт, не ожидал, что Юнги по мальчикам. Поздравляю, дружище. Намджун хлопнул Юнги по плечу, усмехаясь: — Да, теперь понятно, почему палатка шаталась. Уже подогретые настроением и парой рюмок, ребята начали обсуждать, кто где будет спать в последнюю ночь в лесу. — Ну что, решим лотереей? — предложил Намджун, доставая из рюкзака несколько палочек. — Да, давайте! — подхватил Чимин с лёгкой улыбкой, поглядывая на Юнги. Они все стали вытягивать жребий, а Тэхён, несмотря на веселье, ощущал лёгкое волнение. Бумажки раскрылись, и тут стало понятно, что судьба явно не на его стороне. — Ну, значит, — прочитал Тэхён свою бумажку с дрожью в голосе, — я с Чонгуком в палатке. — Вот это удача, — подшутил Хосок, который вытянул спать на полу, — а я — король пола. — Юнги с Чимином, — продолжил Джин. — Намджун и я — — подал голос Джин, улыбаясь. Чонгук только мельком посмотрел на Тэхёна и не сказал ни слова, словно говоря: «С этим придется смириться». Все медленно двинулись к своим местам: в дом, в палатку и на пол. Хосок устроился прямо на полу, ворочаясь и хохоча, а Тэхён и Чонгук молча вошли в палатку, где их ждала теснота и ночь, полная тишины и нескрываемых чувств. Ночь в палатке выдалась тесной и тёмной, лишь тусклый свет луны пробивался сквозь тонкую ткань. Тэхён, устроившись поудобнее, старался не смотреть на Чонгука, но ощущал, как взгляд того скользит по нему. В голове у парня кружились мысли и чувства — ему было неловко и странно, ведь проводить ночь в палатке с таким суровым и закрытым человеком, да ещё и после всего, что произошло, казалось настоящим испытанием. Вдруг Чонгук тихо заговорил, нарушая тишину. — Ты не должен смущаться, — сказал он спокойно. — Я не осуждаю тебя. По парням — это твой выбор, и мне пофиг. Просто будь собой. Тэхён удивленно поднял глаза. — Правда? — прошептал он. — Да. Ты… очень хороший, — Чонгук сделал паузу, словно выбирая слова. — Милый, даже. Тэхён покраснел, не зная, как реагировать, но в груди стало теплее. Он почувствовал, что за этой маской грубого и молчаливого парня скрывается кто-то, кому действительно не всё равно. — Спасибо, — выдавил наконец он. — Слушай, это может звучать странно, но… как вообще это — встречаться с парнем? — он поёжился, будто говорящая фраза заставила его смущаться сильнее, чем ожидалось. Тэхён вздрогнул и взглянул на него, удивлённый неожиданным вопросом. — Ну… — начал он, чувствуя, как щеки загораются румянцем, — честно, у меня был только один парень в жизни. Да, именно один. И всё было нормально. Более того, мне кажется, что встречаться с парнями даже безопаснее. Ну, в плане эмоций — они более романтичные, понимаешь? Не знаю, как это у девушек, я с ними почти не встречался — может, просто боялся или не знал, не умею как-то… Мне просто нравятся парни, и всё. Чонгук слушал, слегка улыбаясь. — Интересно… — пробормотал он. — Мне всегда казалось, что это что-то… другое. Но, если честно, звучит лучше, чем я думал. Чонгук медленно перевернулся на бок и посмотрел на Тэхёна. В его глазах светилась необычная нежность, которую Тэхён не мог сразу понять. Он почувствовал, как Чонгук осторожно поднял руку и провёл пальцами по его щеке. — Знаешь, ты очень милый и красивый, — тихо сказал Чонгук, приближаясь. Тэхён замер, сердце забилось сильнее, а затем — неожиданно — Чонгук нежно поцеловал его в губы. В этот момент мир вокруг словно остановился. Тэхён ощутил тепло и какую-то тихую уверенность, которые раньше казались ему недосягаемыми. Они оба замерли, не спеша отстраняться, словно позволяя этой нежности заполнить всё пространство между ними. Чонгук целовал его медленно, будто пытаясь передать через каждый поцелуй что-то важное. Тэхён с каждым разом всё больше прифигивал — как это возможно? Тот самый грубый, казалось бы, калхозник, который всегда делал вид, что парни ему неинтересны, теперь так нежно держит его и целует? В голове Тэхёна мелькали противоречивые мысли — «Да как он вообще так может?» Он чувствовал, как его сердце пульсирует в груди, а нервы играют на пределе между шоком и каким-то странным счастьем. Чонгук не сказал ни слова, просто медленно провёл рукой по животу Тэхёна, нежно обнимая за талию. Он притянул его к себе ближе, крепко, так что Тэхён почувствовал тепло и уверенность. Их губы встретились снова, поцелуй становился всё глубже и нежнее. Вокруг — тишина ночи, только мерцание звёзд за палаткой и мягкий шёпот их дыхания. Они забыли обо всём: страхах, сомнениях, лесных приключениях. Просто были рядом. Так, почти всю ночь, они лежали, обнявшись, тихо шепча друг другу слова, которые не решались произнести вслух. И только когда наступил рассвет, усталость взяла своё — они наконец заснули, чувствуя, что этот момент навсегда останется с ними. Утро застало Тэхёна резким и неприятным холодом — он проснулся, ощутив, как влажный воздух пробирается сквозь ткань палатки. Чонгука рядом не было — место рядом пустовало. Внезапно снаружи раздался громкий раскат, и тяжелые капли дождя начали барабанить по палатке, быстро переходя в ливень. Тэхён, выбравшись из палатки, увидел, как чимин стоит у дверей дома, крича на кого-то, чтобы тот быстрее заходил внутрь. — Ты чего стоишь? — слышал Тэхён сквозь шум дождя. — Быстрее в дом, а то промокнешь до костей! Он подозвал Чимина: — А Чонгук где? Чимин, не отводя взгляда от двери, пожал плечами: — Не знаю, — пробормотал он, словно сам растерянный. — Я только что видел, что он куда-то ушёл в лес, но куда именно — без понятия. Ливень усиливался, и Тэхён, дрожа от холода и беспокойства, понял, что сегодняшний день обещает быть далеко не простым. Все собрались в доме, слушая, как за стенами ревёт дождь. Атмосфера была немного напряжённой — ребята обсуждали планы на ближайшее время. — Если дождь не прекратится к вечеру, — начал Намджун, — то уже завтра уедем. Не стоит мокнуть и рисковать здоровьем. Такое решение не всем пришлось по душе. Многие уже мысленно представляли горячий душ и удобные кровати, а тут — необходимость сворачивать лагерь. В этот момент дверь дома резко распахнулась, и в помещение ворвался Чонгук, весь промокший до нитки, капая водой на пол. Тэхен тут же подошёл к нему, с серьёзным лицом спросил: — Где ты был?! Ты нас всех чуть не довёл до нервного срыва. Но Чонгук молчал, не отвечая, лишь тяжело дышал, словно что-то скрывая. Его взгляд был усталым и немного отстранённым. — Чонгук? — повторил Тэхен, делая шаг вперёд. Но парень даже не поднял глаз — молчание висело в воздухе, словно непроницаемая стена. Тэхён стоял в углу комнаты, погружённый в смятение. Он смотрел на Чонгука — мокрого, замолчавшего и словно чужого. В голове крутились мысли: «Что с ним? Почему он ведёт себя так, будто ничего не случилось? После того поцелуя, после тех ночных разговоров…» Он попытался понять, что произошло, но ничего не укладывалось в голове. Казалось, Чонгук просто решил переключиться, закрыть дверь и игнорировать всё, что было между ними. Как будто те минуты нежности — всего лишь игра или случайность. «Да он просто мудак, — подумал Тэхён с досадой. — Сделал своё, а теперь забыл, как будто ничего и не было». В груди поднималась обида и недоумение — ведь для Тэхёна это было что-то важное, а для Чонгука — пустяк. Ночь протекала медленно и тягуче. Дождь за окнами барабанил всё сильнее, а в доме, где собрались ребята, воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь редкими вздохами и шелестом воспоминаний. Чимин, Тэхён и остальные, уставшие от бездействия и скуки, решили пролистать записи, которые они сделали за всё время в лесу. Камеры то и дело фиксировали их смех, споры, шалости, а иногда — и самые неожиданные моменты. Они ржали над собой, вспоминали нелепые ситуации и даже пытались повторять смешные танцы. — Помните, как Джин пытался выглядеть серьёзным, когда рассказывал страшилки? — смеялся Чимин, показывая всем на экране. — А как же! — добавил Юнги, поднимая брови. — У него даже губы дрожали. Тэхён улыбался, но взгляд его время от времени скользил к Чонгуку. Тот сидел в углу, на расстоянии, молчаливый и отстранённый, не присоединяясь ни к шуткам, ни к просмотру. — Чонгук, давай с нами, — позвал его Тэхён, стараясь не звучать слишком навязчиво. Но Чонгук лишь покачал головой и уткнулся в телефон, будто стараясь раствориться в цифровом мире и скрыться от реальности. Тэхён чувствовал лёгкое сожаление: казалось, что между ним и Чонгуком снова невидимая стена. Когда последние кадры записи закончились, ребята уже слегка притомились от просмотра своих приключений. В комнате стало тихо — только слышался негромкий разговор и тихий смех, прерываемый звуками дождя за окном, который постепенно стихал. Вдруг Юнги заметил: — Похоже, дождь закончился. Можно выходить. Как только двери распахнулись, Чонгук рванул наружу, будто выпущенный сжатой пружиной. Он быстро развёл костёр, и пламя вспыхнуло ярко, согревая прохладный вечер. Он сел рядом с огнём, глубоко задумавшись, его взгляд стал немного отрешённым. Тэхён наблюдал за ним из дверей дома, чувствуя странную тяжесть в груди. Почему Чонгук так его игнорирует? После всего, что было между ними… Это казалось каким-то невидимым барьером, который Чонгук поставил между ними. Тэхён не мог понять — может, это просто стыд или что-то другое? Он сделал шаг навстречу костру, присев рядом, но Чонгук не обернулся и не сказал ни слова. Тэхён молча смотрел в огонь, пытаясь найти ответ в трещащих языках пламени, в этом тёплом и одновременно холодном молчании между ними. Вечер уже сгущался, когда ребята, весело переговариваясь, решили отправиться к речке — охладиться после долгого дня и просто сменить обстановку. Все дружно поднялись, оставив за собой тишину возле костра. Остались только Чонгук и Тэхён. Воздух казался напряжённым, как будто кто-то невидимый держал между ними невысказанные слова. Тэхён не выдержал. Он сделал шаг вперёд и осторожно, будто боясь разбить хрупкую тишину, заговорил: — Чонгук, что с тобой происходит? Почему ты так ведёшь себя после того… после того поцелуя? Чонгук отмахнулся, словно стараясь избавиться от мухи: — Да ничего. Это просто эмоции. Был пьян. Я не гей, мне не нравятся парни. Тэхён почувствовал, как у него внутри всё смешалось — и обида, и непонимание, и желание понять правду. Голос его стал тверже, несмотря на застенчивость: — Тогда почему ты меня поцеловал? Если тебе не нравятся парни, зачем было это? Чонгук, уже слегка раздражённый, взглянул на Тэхёна с непривычным упрёком: — Слышь фифа, меня лично парни не интересуют, да уже немного перегнул палку но всё же . Ты слишком зациклился на этом . Это была просто какая-то херня — прерванные эмоции, понял? Тэхён замялся, но в его глазах уже не было прежней робости — сейчас в них горела тихая решимость. Ему было странно и больно, что тот, кто так недавно был близок, теперь отмахивался, будто это была игра. Но в глубине души Тэхён понимал — для Чонгука это было действительно сложно. Тэхён, сжав кулаки, не мог больше сдерживаться: — Знаешь что, Чонгук? Ты просто воспользовался мной! Сделал своё дело, а теперь — будто ничего и не было. Только ради своих корыстных мыслей! Чонгук резко повернулся к нему, глаза вспыхнули огнём: — Корыстных? Вот же блоггер недоделанный. —— Я думал, ты хоть немного настоящий, а ты просто играешь со мной! — Да играю, значит! — ответил Чонгук, — Ты сам хотел, я не заставлял! Их голоса разнеслись по ночному лесу, резкие и горячие. Ни один не хотел уступать, слова сыпались одна за другой, словно искры в огне. — Может, ты просто боишься признаться себе в чём-то, вот и отшатываешься! — выпалил Тэхён. — Да пошёл ты! — не выдержал Чонгук. — И хватит вешать мне ярлыки! Тэхён посмотрел на Чонгука с болью и злостью в голосе: — Ты, Чонгук, — просто колхозник, который умеет только яблоками швырять и по глазам бить. Ни слова нормального не скажешь, только грубость и дичь. Чонгук холодно ответил, с горечью в тоне: — А вы, — типичные городские педики . который только и может, что хвастаться своими маникюрами и играть в какую-то роль. Ни силы, ни настоящести в тебе. Они смотрели друг на друга, слова словно кололи сердца, ранили глубже, чем могли предположить сами. В этой ссоре было больше боли, чем злости. Тэхён, не выдержав, резко сказал: — Ты вообще дебил, Чонгук. Полный идиот. Чонгук в ответ с ехидством и раздражением: — А ты истеричная блондинка, которая всё драматизирует без причины. Тэхён с горечью и злостью в голосе отвернулся и, не сказав больше ни слова, быстро пошёл в дом, оставив Чонгука одного стоять на улице. Утро было хмурым и тихим — словно само небо понимало напряжение между Тэхёном и Чонгуком. Все уже собирались в путь домой, но между ними двоими висело молчание, тяжелое и непроницаемое. Ребята замечали это, но никто не осмеливался нарушить тишину. Было ясно — между Тэхёном и Чонгуком произошло что-то, что они не готовы обсуждать. Они шли рядом с остальными, но не смотрели друг на друга. Когда все попрощались и разошлись по домам, Тэхён даже не бросил взгляда в сторону Чонгука, словно старался стереть его из памяти. Чонгук, в свою очередь, остался стоять на месте, словно пытаясь понять, как всё могло так сложиться. Тэхён лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку, словно хотел провалиться сквозь неё.  Чимин, лёжа на кровати рядом с Тэхёном, начал рассказывать, улыбаясь до ушей: — Ладно, слушай, наш поход в лес был не просто походом — это был настоящий романтический квест! Представь: идём мы с Юнги, а он такой весь серьёзный, будто мы не в лесу, а на свидании в ресторане “Звериная поляна”. — Он держит мою руку, а я думаю: “Ну всё, сейчас он скажет что-то очень важное…” — и тут он тихо так шепчет: “Тихо, смотри — белочка!” — а я такой: “Да ты с ума сошёл? Это просто белка, а не Купидон с луком!” — А потом Юнги начинает крадучись идти впереди, медленно, как будто сцена из романтического фильма, а я за ним — чуть не спотыкаюсь о свои же ноги. Вокруг — деревья, тишина, и только мы — герои драмы “Лесная любовь”. — Вдруг он останавливается, оборачивается ко мне, улыбается и говорит: “Знаешь, Чимин, с тобой в лесу даже змеи кажутся милыми.” А я чуть не упал со смеху, потому что подумал: “Пфф, а если они вдруг нас укусят, это уже совсем не романтика!” — В общем, это была такая романтическая, трогательная и немного сумасшедшая прогулка, что я теперь уверен — Юнги мог бы быть неплохим героем мелодрамы. Вот только романтика с сковородкой — это уже слишком. Он улыбнулся и добавил: — Чёрт, вот бы сейчас он меня снова по попе шлепнул и назвал красавцем — тогда вообще романтика была бы на высоте! Чимин посмотрел на Тэхёна и заметил, что тот всё ещё стоит, уткнувшись головой в подушку. Подойдя ближе, он осторожно подвигнул его за плечо и пригляделся. Лицо Тэхёна было опухшим, красным, а глаза — заплаканными. — Эй, что с тобой? — тихо спросил Чимин, садясь рядом. Тэхён вздохнул, глубоко вдохнул и начал рассказывать, не отводя взгляда от подушки: — Всё это… — он закашлялся — с Чонгуком… после леса… я не знаю, почему он так себя ведёт. Мы… поцеловались, а теперь он словно будто чужой. Игнорирует меня, будто ничего не было. Мне… больно и непонятно. Я думал, мы… ну, может, что-то значит для него, а теперь я просто… странный, и, кажется, он сожалеет. Чимин внимательно слушал, как Тэхён рассказывает про ссору с Чонгуком. — Он ещё назвал меня «типичным городским педиком», и «истеричной блондинкой»… Чимин аж застыал: — он тебя засосал?! И я только сейчас узнаю?! — Этот мудак-колхозник тебя поцеловал, а потом ещё и называет тебя «типичным городским педиком»?! Да пусть у него яйца уже засохли, если он так себя ведёт! Как можно быть таким долбаёбом?! Чимин замолчал на секунду, потом громко рассмеялся, хлопнул Тэхёна по плечу и добавил: — Ты лучше, намного лучше. А этот колхозник пусть с колхозом и остаётся. Засохнут у него яйца, честное слово. Тэхён чуть улыбнулся сквозь слёзы, чувствуя, как его друг берёт всю эту боль на себя и превращает в самый жёсткий, но тёплый поток поддержки. После того как ребята закончили обрабатывать видео с их приключениями, Тэхён внезапно решил завести свой блог — и не простой, а с живыми трансляциями. Назвал он его довольно дерзко: «Любовь в прямом эфире». Первый эфир получился… мягко говоря, хаотичным. Тэхён начал рассказывать всё, как было, но в своей характерной манере — с перебивками, эмоциями и комичными вставками. «Вот слушайте, — начал он, сидя перед камерой, — был у меня один… ну, как бы сказать… мудак. Поцеловал меня, да так внезапно! Думаю, всё, норм, может, любовь? Нет, блин. Сначала он яблоком в глаз пизданул. Да, серьезно, яблоком! Я так и думал: “Окей, терпимо”. Потом он, представляете, мочился в ручей, и там же мне в тот же самый глаз кулаком залепил! Вот это уже пиздец, говорю вам!» Он поморщился, словно заново прочувствовал боль, но сразу же улыбнулся: «А потом что? Назвал меня «педиком», — с иронией сказал Тэхён, — и не просто так, а ещё «истеричной блондинкой». Да ну нафиг! Я — блондин? Ну и что? Это не повод сразу же считать меня истеричкой! Слушайте, я нормальный парень, просто с хорошим цветом волос, а этот мудак — просто мудак!» Вся трансляция получилась настолько искренней и смешной, что даже те, кто случайно зашёл посмотреть, не могли удержаться от смеха. Комментарии начали сыпаться с подбадриванием, и Тэхён чувствовал себя наконец свободным, выговорившись по-настоящему, не боясь никого и ничего. В итоге этот первый эфир стал хитом, и его новый блог «Любовь в прямом эфире» начал набирать популярность — ведь кто не любит добротный, искренний и местами чертовски смешной рассказ из жизни? Тэхен сидел в уголке и с трудом представлял, как он проведёт этот чертов год в этом проклятом селе. Он уже чувствовал, как у него начинает сносить крышу от скуки и однообразия. В голове вертелись мысли: «Как я вообще сюда попал? Этот год точно сведёт меня с ума…» Чимин, напротив, уже нашёл свою пару — Юнги, которого с полным правом прозвал «Аполлоном деревни». Они вдвоём казались идеальной парой. А Тэхёну же достался… дебильный тракторист. Сначала этот парень казался даже чересчур настойчивым — будто пытался «засосать» Тэхёна своими взглядами, постоянно приставал и задавал странные вопросы. Но потом, как назло, сразу же добавил, что он «не гей» и парни ему не нравятся. Тэхён в который раз пожалел, что судьба свела его с таким персонажем — всё это казалось каким-то сюжетом из комедии с плохим сценарием, где он — главный невезучий герой. Тэхён совсем не хотел выходить из дома. Целую неделю он сидел взаперти, укрывшись в своей комнате, словно в своей крепости. Чимин же, наоборот, каждый день встречался со своим «Аполлоном» Юнги, что-то снимал, шутил и казался полностью погружённым в этот маленький деревенский роман. У Тэхёна постепенно пропадало настроение куда-либо идти — казалось, всё вокруг потеряло краски. Но однажды ночью, когда над головой уже почти вставало солнце, он решил, что надо хоть как-то развеяться. Взял камеру, вышел из дома и направился на поляну за деревней. Там, среди мягкой росы и первых лучей рассвета, он хотел снять что-то своё — хоть немного вдохновения, хоть каплю тишины перед новым днём. Тэхен увлечённо снимал на камеру, почти не замечая рассвета. Вдруг его взгляд упал на фигуру, стоявшую за деревом — это был Чонгук, или, как все его называли в деревне, просто «тракторист». Тэхен почувствовал, как сердце забилось быстрее, и попытался тихо уйти, чтобы не попасться ему на глаза. Но Чонгук шагнул вперёд и быстро подошёл: — Эй, почему ты тут один и почти не выходишь из дома? Что случилось? — спросил он с лёгкой насмешкой. — Ты вообще зачем пришёл? — голос Тэхёна был резким, без тени приветствия. — Или снова хочешь «по-пацански» сосаться, а потом сказать, что ты не гей? Чонгук остановился в нескольких шагах, чуть дернулся от тона. — Я просто хотел поговорить, — начал он, но Тэхён перебил: — Поговорить? После того, как ты весь из себя важный разгуливаешь, как будто ничего не было? Как будто не ты меня поцеловал? Не ты ко мне прижимался ночью? А потом такой: “ой, я просто пьян был, извини, ты истеричная блондинка”? Он сделал шаг ближе, не отводя взгляда. — Ты решил, что можешь просто взять — использовать кого-то, чтобы стало полегче, а потом сбежать обратно в свой курятник с гордым видом? — Эй… — начал Чонгук, явно не ожидая такой напористости. — Это всё было… — Что? Ошибкой? Припадком? Или ты просто испугался, что тебе понравилось? — в голосе Тэхёна уже звучал не просто гнев, а обида. — Ты не представляешь, Чонгук, что это значит для человека, который всю жизнь боится быть собой. А потом приходит один тракторист и рушит всё за одну ночь. Он отвернулся, но через пару секунд добавил уже тише, почти себе: — Я неделю из дома не выходил. А ты даже не подумал извиниться. Только игнор и гордость. Чонгук смотрел на него, будто хотел что-то сказать. Но слова застряли в горле. — Не утруждайся, — бросил Тэхён через плечо. — Я сам уже всё понял. С трактористами по-другому не бывает. Тэхён шёл по тропинке домой, раздражённо ковыряя носком пылинки на дороге. Настроения — никакого. Небо снова затянуло серыми тучами, воздух был густой, липкий, как мысли у него в голове. — Тэхён! — раздался знакомый голос с крыльца. Он остановился, выпрямился и натянул вежливую улыбку. На лавочке сидела тётушка Сунхи, в переднике, с чашкой травяного чая в руках и знакомым, добродушным лицом. Она махнула ему рукой. — Ну чего ты как привидение ходишь? Где твоя камера? Где твой огонёк, а? Чего с Чонгуком не видно вас вдвоём? Поссорились? “Вот и началось…” — вздохнул Тэхён про себя, медленно подходя. — Да всё нормально, — выдал он быстро и безэмоционально. — Просто… ну, устал, наверное. Мы там уже всё поснимали. Деревня, знаете, она не бегает — не убежит. — Устал? — прищурилась Сунхи. — Ты ж сам как батарейка раньше бегал, всё снимал, всё щёлкал. А теперь даже глаза грустные стали. Может, Чонгук тебе слово резкое кинул? Он у меня, знаешь, с виду нормальный, а язык как у воробья — не угомонится! — Та нет, — фальшиво усмехнулся Тэхён, опуская взгляд. — Всё в порядке. Просто… иногда людям нужно чуть-чуть побыть наедине. Без… трактористов. — последнюю фразу он пробормотал себе под нос. — А? Что сказал? — Сунхи наклонилась к нему. — Ничего! — вспыхнул он, затем снова сменил тон. — Простите. Правда, всё хорошо. Просто захотелось переключиться. Сунхи встала с лавочки и хлопнула в ладоши: — Ну, тогда заходи. У меня чай, плюшки с вишней — твои любимые, помню! Я никому не скажу, что ты сбежал от трактора. — Я не сбежал от… — Тэхён осёкся, выдохнул и махнул рукой. — Ладно, будет чай — значит, будет чай. Спасибо. Он поднялся на крыльцо, чувствуя, как где-то глубоко внутри всё ещё клокочет раздражение. Но рядом с Сунхи становилось немного теплее. Как будто кто-то всё ещё верит, что он просто “встал не с той ноги”, а не впал в эмоциональную кому после одного поцелуя с чёртовым Чонгуком На кухне у тётушки Сунхи пахло медом, тёплым хлебом и чем-то невероятно уютным. Тэхён сидел у окна с чашкой ароматного чая, а сама хозяйка возилась у плиты, всё ещё поглядывая на него с той самой заботой, от которой становилось и легче, и сложнее одновременно. — Так, какие тебе парни нравятся? — Что? — Тэхён вспыхнул. — Ну а что? Какие? Высокие, с татуировками? Весёлые? Спокойные? Молчуны? Он на секунду задумался. А потом начал перечислять: — Ну, не знаю. Надёжные, наверное. Сильные, но не агрессивные. Немного угрюмые… чтобы умели чинить что-то. Лицо не обязательно красивое, но вот глаза — чтоб с характером. И руки… такие, знаешь, крепкие. Умеющие держать. И… — он осёкся. — Как у Чонгука, — тихо добавила Сунхи с полуулыбкой. Тэхён чуть не уронил чашку. Он посмотрел на неё в ужасе. — Это совпадение! — Конечно, — подмигнула она. — Только ты сейчас описал его полностью. От затылка до пяток. — Тэхён, — вдруг сказала она, присаживаясь рядом, — ты не подумай, я не лезу… но мне всё же интересно. Вот так смотришь ты на Чонгука, как будто… не просто он тебе односельчанин. Честно скажи — он тебе нравится? Тэхён чуть не подавился чаем. — Что?! — он закашлялся. — Нравится? Ну, это… Он просто… Он сложный. Грубый иногда. И вообще… — Но ты всё равно на него смотришь, — хитро улыбнулась Сунхи. — А я мать. Я замечаю. — С тобой всё так, Тэхён. Ты просто влюбился. Ну или начинаешь. А мой сын… дурак, конечно. Упрямый. Но он не плохой. Просто не научили его по-другому. Он запутался — вот и защищается глупостями. Это не про тебя. Это про него. Тэхён молчал. Только сглотнул. А Сунхи продолжила, глядя в кружку: — Я тебе по секрету скажу. Я давно хотела, чтобы у него появился кто-то. Хоть парень, хоть девушка, хоть бабка или дед— мне плевать. Только бы любили друг друга. А ты… Ты хороший. И если он когда-нибудь поймёт, что ты — его счастье, я буду только рада. И даже… немножко горда, что помогла свести вас. Она подмигнула и добавила, уже вставая: — Ну всё. А теперь допивай чай, красавец.  После разговора с тётушкой Сунхи на душе у Тэхёна будто стало чуть легче. Нет, проблему это не решило. Чонгук всё ещё оставался тем самым упрямым трактористом с глазами цвета асфальта после дождя, который то целует, то называет педиком. Но, по крайней мере, Тэхён больше не чувствовал себя один. Собираясь уходить, он повернулся к Сунхи и спросил почти невзначай: — А у вас, тётушка, случаем нет каких-нибудь саженцев? Или цветов? Хочу в огороде что-то посадить… Может, поможет навести в голове порядок. Сунхи вспыхнула от радости, будто Тэхён ей сделал комплимент. — Да ты что, конечно есть! У меня там и петунии, и бархатцы, и какие-то… ну, не помню названия, но красивые! А ещё у меня есть волшебные семечки. Правда, я их просто в “Ашан” купила, но звучит же? Она с радостью вручила ему маленький ящичек с рассадой, мешочек семян, садовые перчатки с рисунками подсолнухов и пластиковую лейку в форме жирафа. — Это для вдохновения, — сказала она, подмигнув. Тэхён вернулся домой, скинул сандалии, нацепил перчатки и включил камеру. В объектив попало всё: его упрямо сдвинутые брови, небрежно закатанные рукава и… детская леечка в виде жирафа, которую он, к своему стыду, уже успел полюбить. — “Всем привет, с вами я, человек, которого поцеловал тракторист и потом обозвал. Сегодня мы сажаем цветы, чтобы хоть что-то в жизни выросло, кроме моего раздражения.” Он пыхтел, копался в земле, семена сыпались мимо лунок, иногда он бормотал: — Это бархатцы, пусть растут крепкие, не то что некоторые личности… — А это… что-то фиолетовое. Может, оно хоть не будет игнорить меня после того, как я его поливал… Камера продолжала снимать, а он уже почти влюбился в процесс. Глина под ногтями, солнце в волосах, и жираф-лейка, которая смешно чавкала при каждом наклоне. В какой-то момент он остановился, выпрямился, вытер лоб и глянул в камеру: — “Честно? Может, я и не нужен этому дебильному трактористу. Зато теперь у меня есть фиолетовое что-то, бархатцы и жираф, который не бросает меня после поцелуев. Неплохой расклад, как по мне.” Он улыбнулся, искренне. Может, с чего-то такого и начинается новая глава.