Этому вампиру не нужна моя кровь!?

[Немногим ранее]

День разворачивался из кромешной тьмы, где каждый вдох отзывался гнилью стагнации. Вампир, что так похож на Сонхуна пробуждался с неизменной мигренью — чужое эхо, обрывки прошлых жизней терзали его черепную коробку, напоминая о былом величии и утраченной силе. Днём — если этот период блеклого существования вообще можно было назвать днём — он предавался томительному ожиданию. Затворник в помпезных стенах особняка, он плотно задраивал шторы, укрываясь от внешнего мира, и отчаянно пытался не думать. Не думать о неутолимой жажде, что высасывала из него остатки былого могущества. Не думать о вечности, тяжким грузом давившей на плечи. Не думать о том, как бы поскорее оказаться дома, в своём родном мире. «Тот мир, откуда я родом?..» — лишь тень презрительной усмешки скользнула бы по его губам, если бы кто-то осмелился поднять эту тему. Прах и пепел воспоминаний, горький привкус поражения и утраты — вот чем была его прошлая жизнь. Здесь, в этом провинциальном захолустье мироздания, его сочли бы безумцем, плетущим небылицы о драконах и бессмертных. Здесь он впервые познал диковинное понятие «женщина», существа, чья природа оставалась для него загадкой, несмотря на все попытки вникнуть в их суть. Вдовствующая Дама, эта эксцентричная покровительница, усердно пыталась приобщить его к местным обычаям, подсовывая под руку странные свитки с не менее диковинными историями. Недавно он наткнулся на нечто, именуемое «омегаверсом», и лицезрел, как в глазах Дамы зажёгся маниакальный огонь. Она боготворила эту вымышленную для неё реальность. Но кроме того, в этой реальности — в этом царстве обыденности, его прежнее величие низводилось до роли… айдола? «Пак Сонхун, кажется? У него даже имя почти такое же как и у меня. Абсурд,» — Само упоминание подобной низости вызывало у него лишь презрительное фырканье. Император, павший с небес, унижающийся до развлечения толпы? Неслыханно! Впрочем, прошлое не имело значения. Император ли он, нищий ли — здесь, в этом чужом мире, он был лишь гостем, незваным и нежеланным. Его забросили сюда силой, оборвав все связи его с прежним миром. И кто знает, когда закончится этот вынужденный «отпуск» в царстве смертных? Когда он вновь сможет взмыть в небеса и вернуть себе то, что по праву принадлежало ему? Пока же оставалось лишь смиренно влачить свое существование в этом золотом, но все же плену, плетя интриги и выжидая подходящего момента для возвращения. С наступлением сумерек, когда багряные объятия заката сменялись ледяным дыханием искусственного света, вампир покидал своё убежище. Особняк, вырванный из цепких рук жалкой людишки, богатой вдовы Ру Ри Рэн, что в обмен на защиту от Колоссов предложила не кровь, а всё своё состояние… Гениальность, граничащая с безумием. Не то чтобы его влекли какие-то цели, просто ноги сами по себе, несли Сон Хуна по этим улицам. Вернее, по жалким осколкам улиц, что остались после ярости Колоссов. — «Почему они тоже здесь? Год минул, а ответа всё нет. Магия императорской крови моего отца, что изгнала меня в этот мир вместе со свитой, должна была перенести только нас. Но всё, как всегда, обернулось катастрофой. Впрочем… удивляться нечему. Скорее… мне было до боли безразлично. Отец меня ненавидел, особенно после того, как я узурпировал трон. Такова уж суть вампиров — ненавидеть того, кто сильнее, прекраснее, могущественнее, боготворя в ненависти… В конце концов… Этот странный мир… Он до боли напоминает тот, что я оставил… и до дрожи чужд…» Сон Хун, некогда сильнейший из вампиров, лицемерный святоша, жестокий император, чьё имя было проклятием на устах народа, носивший титул «Очаровательный Убийца» — альфа над всеми альфами и омегами, теперь был обречён на бесцельное скитание в этом чужом, непонятном мире, где магия — лишь сказка для глупцов, чудовища — плод больного воображения, а вампиры, альфы и омеги — и вовсе не существуют. Он, как и прочие иноземные существа, стал изгоем в этом царстве обыденности. — «Неужели целый год прошел?..» — Для Сон Хуна это лишь мимолетное мгновение в вечности. Чёрный зонт укрывал его от палящих лучей солнца. Хотя, по правде говоря, Сон Хун был единственным вампиром, которого не страшило прикосновение дневного светила и холодного металла. Улицы зияли пустотой, если не считать Колоссов, что продолжали разрушать и без того полуразрушенные здания. И, конечно же, рано или поздно одна из этих безмозглых тварей, движимая лишь инстинктом, непременно попытается прорваться к вампирскому логову. Разума в них не было ни на грош, а красный цвет они чуяли нутром и от того страшились, ведь именно таким оттенком искрилась магия вампиров, обращая их в прах. И потому, скучающим взглядом окинув чудовище, Сон Хун лишь приготовился атаковать своей магией крови. В его глазах вспыхнул ярко-алый цвет. Мощный выброс энергии пронзил воздух, окрашивая его в багряные тона. Колосс, застыв в неестественной позе, рассыпался в пыль. Сон Хун даже не удостоил его взглядом. Подобные столкновения стали рутиной, скучной и предсказуемой. Но тень изумления скользнула по его лицу, когда в этот выжженный, пропитанный тоской пейзаж ворвался человек. Не жалкий скиталец, крадущийся в тени руин, а путник, чья поступь, хоть и легка, несла в себе отзвук несокрушимой уверенности. На губах его играла горькая усмешка, словно бы говоря: «Я так старался укрыться за этим спящим чудовищем от проклятых вампиров, а этот красавец одним взмахом руки обратил мои усилия в ничто». Волосы его пылали оттенками багряного заката, а аромат… О, этот нестерпимо сладкий, дурманящий нектар! Даже самый бесчувственный вампир не смог бы спутать его ни с чем другим. Но… что за безумие? Кто в здравом уме рискнёт прогуливаться здесь, пусть и вечером, когда одно неверное движение колосса могло оборвать его никчёмное существование? В мгновение ока Сон Хун осознал: перед ним только что промелькнул потенциальный ужин, лакомый кусок, который сама судьба бросила к его ногам. Путник, предчувствуя неладное, резко обернулся. Его взгляд, полный настороженности, встретился с алыми глазами вампира. И в тот же миг, он юркнул в ближайший пролом в стене, исчезнув так же внезапно, как и появился. Иллюзия, игра света и тени? Нет, Сон Хун слишком хорошо чувствовал этот запах, чтобы поверить в обман. Инстинкт хищника, долго дремавший в оковах апатии, пробудился с неумолимой силой. Жажда, доселе лишь глухо пульсировавшая в венах, вспыхнула яростным пламенем. Он не мог позволить этому лакомству ускользнуть. Он не позволит. Сон Хун медленно двинулся вперёд, зонт над головой создавал зловещую тень. Шаг за шагом, он приближался к провалу в стене, куда скрылся юноша. Запах крови, слабый, едва уловимый, манил и дразнил. Он чуял нечто знакомое, витавшее в воздухе, ощущал ускользающее биение сердца. — «Странно… Так могут пахнуть только омеги… Но ведь их не существует в этом мире, верно?.. К тому же, я абсолютно уверен, что в этот мир перенеслись лишь дворцовые альфы, мои подчинённые. Омег здесь быть не должно и в помине…» — еретическая мысль кольнула сознание вампира. Внутри руин царил полумрак, пронизанный тонкими лучами заходящего солнца. Красные волосы мелькнули в глубине. Сон Хун бесшумно скользил между обломками, его зрение, обострённое вампирской природой, позволяло видеть в темноте, как днём. Но внезапно след оборвался. — Ха… предпочесть гнить в этой дыре, лишь бы не стать вампирским десертом, достойная похвалы предусмотрительность, — промурлыкал Сон Хун, с ленцой спрыгивая вниз. Куда ему торопиться? Глупая закуска никуда не денется. Сон Хун приземлился мягко и сразу же почувствовал, как изменился воздух. Он стал гуще, насыщеннее, а этот запах... Теперь уже не оставалось никаких сомнений. Это был аромат омеги, чистый, концентрированный, сводящий с ума. Но откуда? Как такое возможно? Подземная парковка зияла лабиринтом бетонных колонн и обломков. Бледные лучи проникали сквозь прорехи в потолке, но и этого хватило Сон Хуну, чтобы понять: он точно не один. В самом дальнем углу, за покосившейся колонной, кто-то прятался. Он чувствовал его страх, его отчаяние. Вампир медленно двинулся вперёд, его шаги, нарушая затхлую тишину, отдавались гулким эхом в бетонных стенах. Внезапный грохот, будто что-то упало, разнёсся по парковке, и вслед за ним — торопливые шаги, затихающие в непроглядной тьме. Взгляд Сон Хуна лишь зацепился за подозрительный, мерцающий отблеск на полу. — М? Что за любопытная вещица мне попалась? — пробормотал вампир, поднимая находку с пола… Блестяшка оказалась плоской, гладкой и холодной на ощупь. Сон Хун повертел её в руках, пытаясь понять, что это за диковина. Прямоугольная форма, белый глянцевый корпус, гладкая, отполированная поверхность — ничего подобного он раньше не видел. На одной из сторон виднелось небольшое круглое отверстие, а на другой — странный символ, напоминающий надкушенное яблоко. Вампир нахмурился. Что это? Оружие? Украшение? Или просто какая-то бессмысленная безделушка, выброшенная за ненадобностью? Он попытался нажать на несколько кнопок, расположенных по бокам, но ничего не произошло. Блестяшка оставалась мёртвой и безмолвной. Что за колдовство заключено в этой крохотной вещице? Как она смогла ожить? Он, рожденный в мире магии, где технологии были лишь несбыточной мечтой, никогда не сталкивался с подобным чудом… Или проклятием? Даже спустя год скитаний в этом странном мире он так и не смог освоить пульт от телевизора, эту магическую палочку, управляющую потоками света и звука. Впрочем, даже если бы он решился включить его, эфир остался бы пустым. Электричество, рождённое магией, текло по проводам, но связь, эта невидимая нить, оставалась недоступной для вампиров, пленников собственного невежества… Сон Хун ещё раз повертел в руках чужой телефон, и наконец заметил на белой стороне выгравированное имя: «Хисын». Имя, которое не говорило ему ничего, но заставило задуматься… Не принадлежит ли эта диковинка тому безумцу с копной алых волос, что пытается ускользнуть от его клыков?.. [Настоящее время] Пальцы Сон Хуна, обжигающе холодные, коснулись цепочки на шее Хисына, перебирая звенья, оценивая их прочность. Лёгкое усилие — и металл подался, звякнув, упал на грязный асфальт. Черноволосый отступил на шаг, и внезапно снова оказался напротив Хисына, хищно оглядывая полыхающую кровавым шевелюру, обтягивающую майку, дерзко обрисовывающую возбуждённые соски, россыпь колец и браслетов, намекающих на скрытую чувственность. В глазах его плясали голодные огоньки. Хисын сглотнул, понимая, что слова закончились. Остался лишь животный страх и проклятое желание выжить. Он прекрасно понимал: ему нужно до последнего сопротивляться и бежать. Но ноги приросли к земле, немигающий взгляд был прикован к этой хищной фигуре. Но взгляд он не отвёл. Ни за что! — Айгу… — просипел Хисын, тщетно борясь с предательской дрожью в голосе, — Мы ещё толком не познакомились, а ты уже хочешь меня раздеть? А я, видишь ли, даже винцо не захватил… Не знал, что у нас тут экспресс-раздевание в программе! Вампир замер, и лишь опахала его длинных ресниц трепетали. Казалось, он был заворожен дерзостью Хисына. Но в следующее мгновение растворился в воздухе, чтобы тут же возникнуть за спиной своей жертвы, заключая его в объятия, так внезапно, что тот даже не успел опомниться. Лишь в гранатовых глазах вся жизнь пронеслась, а прекрасное лицо застыло в панике. Горячее дыхание опалило мочку уха, и голос опустившийся на октаву, прошептал: — Моё имя — Сон Хун… А вино, — вампир прильнул ближе, — сильно переоценено. Кровь — вот истинный нектар богов. Хисын натянул подобие голливудской улыбки, но губы, дрожа, выдавали бушующее внутри море смятения. Дрожащие руки он спрятал в карманы, пытаясь унять предательскую дрожь. «Сонхун? Этот самовлюбленный идиот и правда думает, что меня интересует его имя?! Тц! Да это просто блядское совпадение, не более! Хисын, соберись, твой друг мёртв уже как год! Перед тобой не тот Сонхун, которого ты знал, а грёбаный вампир!» — отчаянно убеждал он сам себя. Сигарета, зажатая в зубах, догорела до самого фильтра, оставляя на языке привкус пепла и горечи. — Айщ! — Обжигающий укол боли заставил его подскочить, и окурок, шипя, упал на тёмный асфальт. Пользуясь этой суматохой, он почти смог вырваться, но Сонхун перехватил его, грубо хватая Хисына за волосы. Игнорируя все его жалкие попытки сохранить хоть какое-то подобие достоинства. Оттянув его голову назад, обнажая бледную, трепещущую шею, он сладостно улыбнулся, и в этой улыбке читалась нескрываемая угроза: — Тебе следует быть осторожнее с огнём. В чёрных, как омут, глазах напротив, к ужасу Хисына, заплясали искры дьявольского веселья. Веки его задумчиво опустились, скрывая бурю мыслей, и в этот момент в голове вампира явно не было ни одной благородной идеи, лишь подозрительное молчание и маниакальная улыбка, обещавшая невыразимые муки. «Тц! Да что его так развеселило-то, блять?!» — лишь мысленно взвыл Хисын, лихорадочно соображая, насколько эффективно он сможет использовать свой треснувший телефон в качестве оружия возмездия, насколько сильно сможет врезать этим куском стекла. Но… когда его руки начали судорожно рыскать в карманах, как назло, телефона там не оказалось… — «Ну ёб твою мать! Что за день-то такой?! Да чтоб тебя, кровопийца!» Хотя, что ещё могло пойти «не так» в ситуации, когда тебя собирается сожрать вампир?! И не какой-нибудь там задрипанный кровосос, а красавец, перед чьим порочным очарованием не устояли даже цепи на шее Хисына, ставшие лишь пикантным дополнением к его образу. — Ха-а… Да понял, я, понял. Ты, клыкастый, похоже какой-то особенный, да? — в конце концов выдохнул Хисын, силясь придать голосу хоть толику уверенности, — Вот только учти, если надумал снять с меня что-то, а потом закусить мною, то сначала будь добр, накорми меня. Не знаю, может быть, пригласи на свидание для начала? Я, знаешь ли, три дня в рот ничего не брал. Так что, будь уверен, моя кровь для тебя окажется горьким пойлом, а не божественным нектаром. В ответ лишь Сонхун разразился смехом — низким, бархатным рокотом, от которого сердце Хисына встрепенулось испуганной пташкой, отчаянно бьющейся в тесной клетке груди. — Накормить?.. Тебя?.. — Сон Хун приподнял уголок губы в усмешке, и в обсидиановых омутах его глаз плеснулся багровый отбеск. — А я-то, наивный, полагал, что ужином станешь ты сам. Вампир медленно склонился, его дыхание обжигало кожу Хисына. Он коснулся губами шеи парня, нежно, почти ласково. — Терпкий… Сладкий… — прошептал Сонхун, томно прикрывая веки, и уже было собрался обнажить клыки, предвкушая долгожданный пир. — Хн-х… чёрт! — выдохнул Хисын, чувствуя, как предательский румянец опаляет щёки багряным пламенем. Острые, как бритва, зубы Сонхуна коснулись нежной кожи, оставляя за собой горячий след крови. Хисын задрожал, не в силах понять, от боли или от странного, зарождающегося желания. Его руки, до этого сжатые в кулаки, невольно расслабились, а тело предательски подалось навстречу. «Стоп! Что я творю?!» — промелькнуло в голове, но инстинкты уже брали верх. — Ты сам этого хочешь, — прошептал вампир. Хисын не ответил. Он и сам не знал, чего хочет. Страх смешался с любопытством, отвращение с влечением, и этот гремучий коктейль взрывался в его душе, лишая воли и рассудка. Ноги подкашивались, и он готов был рухнуть в бездну, в которой ждал его прекрасный, но смертельно опасный демон. Пьянящий аромат Сонхуна и эта нестерпимая близость действовали подобно афродизиаку, впрыснутому прямо в кровь. — А это… уже подозрительно… Кх… похоже на то, что происходит после свидания. — Ты даже не представляешь, насколько ты близок к истине, — ответил Сонхун, и нарочно дразня, его руки перехватили чужие ладони, властно прижимая к груди Хисына. Вампир буквально заставлял Хисына трогать себя за соски, его руки властно повелевали, дерзко спускаясь ниже. «Жарко… Чёрт… Нет… Почему он просто не выпьет меня уже и оставит тут умирать?!.. Кх… Зачем всё это… Не могу… Понять!» — Разум Хисына начал тонуть в густом, дурманящем тумане, но сквозь пелену надвигающегося забвения он всё ещё пытался бравировать, оттягивая неизбежное, как приговорённый — казнь. — Ну… Кх… Знаешь, если надумаешь поужинать со мной, а не мной, то я, может, и соглашусь. — Сильно зажмурив глаза прохрипел Хисын, всем своим видом пытаясь показать то насколько ему была противна мужская близость, — Но, чур, интим не предлагать! Сонхун откинул голову назад, и его смех, раскатистый и зловещий, снова эхом пронёсся по пустынной автостоянке. — Ты… — произнёс он, и взгляд его глаз потемнел до абсолютной черноты, — …не перестаешь меня забавлять, смертный. — Да? — Хисын нарочито бравировал, чувствуя дыхание смерти. — А ты не перестаёшь меня пугать. Ледяные пальцы Сонхуна тот час же отпустили чужие ладони, а затем беспрепятственно скользнули по талии Хисына, проникая под майку: — Я знаю, сейчас ты хочешь, чтобы я остановился. — прошептал вампир, и в голосе его клубилось обещание, обернувшееся лезвием угрозы. — Но твоё тело хочет меня. Хисын шумно сглотнул. Ладони Сонхуна, холодные и властные, распаляли нечто далеко затаившееся в душе. Тело преломилось, дрожь пронзила каждую клеточку, а разум сопротивлялся с дикой яростью, рождая лишь мысль: «Нельзя, нельзя ему поддаваться!». Но что-то внутри, тёмное и первобытное, уже хотело большего. Сонхун резко развернул Хисына, прижимая его спиной к холодной стене здания. Запястья Хисына оказались зажаты над головой, лишая его возможности сопротивляться. Горячее дыхание вампира опалило его шею, заставляя вздрагивать всем телом. Сонхун впился поцелуем в его губы, грубо и властно. Хисын попытался отстраниться, но хватка вампира была железной. Он отвечал на поцелуй, неосознанно, подчиняясь животному инстинкту. Его тело горело от желания, разум помутнел. И вот, он уже не помнил в какой именно момент, алая кровь хлынула, обжигая горло терпким вкусом. Хисын закричал, но звук утонул в поцелуе Сонхуна. Боль пронзила всё тело, но вместе с тем пришло и странное, пьянящее наслаждение. Мир вокруг поплыл, краски смешались, и Хисын почувствовал, как силы покидают его. Вампир притянул Хисына ещё ближе, так, что между ними не осталось ни малейшего зазора. Его дыхание стало обжигающим ветром, спускаясь от губ ниже, к шее, а клыки, острые и смертоносные, снова коснулись пульсирующей вены. Хисын замер, ожидая ещё одного неминуемого укуса, но вместо этого Сонхун лишь томно выдохнул, обдавая его горячим шёпотом: — И всё-таки так странно… Ты точно обычный человек? — вдруг в задумчивости спросил он. — Я чувствую твой страх… твоё желание… Но твой запах… Ответь мне, кто ты? Руки Сон Хуна снова обвились вокруг талии Хисына, но теперь заставляя его податься вперёд, встретившись лицом к лицу. Вампир медленно скользнул губами от шеи к плечу, оставляя за собой дорожку мурашек. Хисын застонал, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик, и судорожно вцепился в плечи Сонхуна, ни то пытаясь огородить от себя вампира, ни то приблизить. — Что за странный вопрос?! Тебе ведь… нужна только моя кровь, не так ли?.. — прохрипел он. — Тогда зачем эти грёбанные прелюдии?! Сонхун одарил его улыбкой, в которой сверкнула сталь обнажённых клыков. — Я наслышан, что в первый раз бывает больно… — Хмыкнул он, — Так что если я не подготовлю тебя, то ты ещё долго не сможешь оправиться… — Я… перестаю понимать о чём именно мы говорим… — пробормотал Хисын, тщетно пытаясь освободиться от цепких объятий. — Просто выпей меня и покончим со всем этим! Лицо Хисына забилось краской. Он отвернул взгляд, стараясь не встречаться с насмешливым взглядом Сонхуна. Всё происходящее казалось каким-то безумием, а вампир, очевидно, наслаждался его замешательством. Затем он резко ухватился за цепь на груди Хисына и с нарочито елейной улыбочкой, произнёс: — Ах, не торопи события, смертный. Я ещё не насытился… тобой. Хисын задохнулся от неожиданности, когда Сонхун резко дёрнул цепь, заставляя его податься вперёд. Тонкие звенья врезались в кожу, оставляя багровые полосы. Внезапный, резкий шум отозвался эхом, и искры, как бриллиантовая крошка, брызнули на асфальт. Цепь, извивавшаяся до этого змеёй, рассыпалась под чудовищным напором вампирской силы. Хисын замер, впечатанный в янтарь ужаса. «Похоже, это конец.» Последний аккорд в его соло. Сонхун, опьянённый ужасом трепещущей жертвы, склонился ближе. Дыхание его — ледяной ветер с кладбища, смешанный с древней, нечеловеческой мощью. Но вместо клыков, вместо муки, лишь обжигающий язык коснулся шеи Хисына. — Сладкий… до безумия, до погибели сладкий… Хисын, — проворковал Сонхун, погружая лицо в податливую плоть. Душащий аромат ударил в голову, разжигая в самой бездне зрачков первобытное пламя. Он стиснул парня в объятиях, столь неистовых, что казалось, рёбра вот-вот хрустнут под напором, а воздух навеки покинет лёгкие. «Мой…» — прорычал он в глубине сознания, словно клеймо ставя. Хисын, оглушённый, зачарованно смотрел на него, разум отказывался верить: «Откуда… он знает моё имя?» — Но, пожалуй… — Сон Хун отстранился с нарочитой, мучительной медлительностью, хищно оглядывая добычу, — На сегодня твоей крови достаточно. «Странно… Прежде, дабы утолить жажду, требовалось вырвать жизни как минимум троих. Но от него… я насытился столь быстро?.. Немыслимо. Неужели дело в дурмане его омежьего запаха?» — В глазах его метались тени сомнений и голода. — Завтра… — произнес он, и в голосе не было и следа романтики, лишь звериный, первобытный инстинкт. Его бархатный голос выскользнул из сгущающейся тьмы. — «Starfield COEX»… Ужин. Будешь послушен и явишься сам. Иначе… клянусь, не заржавеет за мной, и я приду к тебе. Домой. А там… посмотрим, чем ты меня угостишь. Он растворился в ночи, оставив после себя лишь лёгкий шлейф терпкого парфюма. Тишина обрушилась, погребая юношу под обломками автостоянки и роем вопросов, зудящих в голове. Хисын остался стоять, прислонившись к холодной стене. Сердце бешено колотилось, отбивая ритм панического ужаса. Он провёл дрожащей рукой по шее, ощущая липкую влагу крови. Вкус её, терпкий и чуждый, всё ещё стоял в горле, напоминая о случившемся. Слова Сонхуна эхом отдавались в голове, терзая сознание: «Кто ты?». Что он имел в виду? — И вообще… Что это, блять, только что было? Игра? Попытка сломить? Психологическая атака?! Безуспешные попытки нащупать телефон лишь усиливали панику. — Ну где же ты, мой миленький айфончик?! — мысленно вопил Хисын. — Не мог же я тебя так тупо проебать! Хисын оглянулся по сторонам, ожидая, что Сонхун вынырнет из темноты вновь и продолжит свой допрос. Но вокруг была лишь тишина, нарушаемая миганием аварийного освещения. Он с трудом оторвался от стены и, шатаясь, направился к выходу с парковки. Каждый шаг отдавался болью в укушенной шее, напоминая о власти, которую Сонхун имел над ним. Вот только теперь покидать заброшенную автостоянку Хисын не рисковал. Тяжкий вздох, сорвавшийся с губ, был больше похож на предсмертный хрип загнанного зверька. Разум истерично кричал о бегстве, велел зарыться в самую тёмную нору и забыть, что такое солнечный свет, но последнее обещание Сонхуна пульсировало в висках — точное попадание в цель. Слова вампира эхом отдавались в сознании, переплетаясь с призрачным смехом. «Starfield COEX» — сердце вампирского логова. Это же как добровольно раздеться в клетке со львами и заорать: «Обед подан!». «И из всех мест… почему именно это? Он что, решил проверить, насколько хорошо я горю в аду? Я уверен, те местные вампиры меня уже на дух не переносят. Ведь не по моей прихоти, а в целях самообороны, я сжёг своими цепями, как минимум, пятерых.» — Айщ! И Что же мне теперь делать?! — безмолвный крик разрывал его изнутри. — Вампир зовет на свидание… в обитель тьмы и клыков! Что дальше? Присяга на верность с кровавой подписью на алтаре, освещённом черепами?! Ярость, настоянная на горьком привкусе унижения, пьянила. Он ощущал себя хуже марионетки на ниточках, дёргаемой жестоким кукловодом-садистом. А самое мерзкое — правила этой извращённой игры ему никто не объяснил. Спустя какое-то время, когда первый шок схлынул, и Хисын вдоволь полюбовался на мигающую какофонию аварийного освещения, он, поддавшись внезапному приливу адреналина, направился к ближайшей машине, чудом сохранившую хоть какое-то подобие товарного вида. Гранатовые глаза, вопреки всему, зацепились за свое отражение в треснувшем зеркале заднего вида. Кто смотрит на него оттуда? Бледная тень прежнего Хисына, легендарного айдола и покорителя самых неприступных сердец? Неужели он позволит этому кровопийце превратить себя в дрожащую мышь, прячущуюся в пыльном углу в ожидании неминуемого конца? Нет уж, увольте! Хисын… да ты выбирался из передряг и похуже! Пора показать этим клыкастым упырям, кто тут главный краш-тест! Сердце неугомонно колотилось, отзываясь в висках, но сквозь отчаяние разгорелось пламя решимости. Он пойдёт. Сначала пойдёт домой. А там, возможно, и придумает, что делать со всем этим дерьмом. Но для начала, разумеется, выберется из этого чёртового подвала, где не видно ни зги. Хисын лихорадочно шарил по карманам, отыскивая знакомые очертания старой зажигалки и помятой пачки сигарет. Дрожащие пальцы чиркнули кремнем, и жадный вдох обжёг лёгкие. Никотин на миг приглушил бурю в голове. А его руки с лёгкостью открыли дверцу машины, — «Она в самом деле была не заперта?» — Лишь усомнился он на секунду, — «Значит, всё-таки, не показалось…» В мутном сознании рождались первые, призрачные контуры плана. Безумного, отчаянного, балансирующего на грани самоуничтожения, но, возможно, единственного, дарующего хоть зыбкую надежду на спасение. «В первую очередь, я должен выжить… А значит… Я притворюсь влюблённым в него. В конце концов, в этом мире выживают только лицемеры… Те, кто готов день за днём быть ужином для одного-единственного вампира, лишь бы не сгинуть в безвестности… Эй… Да я же всю жизнь притворялся влюбленным в фанатов, верно?.. Ха… Как же это тупо…». Хисын криво усмехнулся своим мыслям, жадно затягиваясь сигаретой. В голове вихрем неслись планы, как обвести этого клыкастого демона вокруг пальца. Этот вампир — не наивный поклонник, которого можно очаровать дежурной улыбкой, не говоря уже об обмане. Здесь нужна виртуозная игра. Нащупав в бардачке наполовину пустую бутылку газировки, Хисын сделал большой глоток, надеясь, что эта ядовитая бурда, очевидно пролежавшая здесь целую вечность, хоть немного прояснит мысли. В конце концов, в этом разваливающемся мире уже давно забыли о водопроводе, не говоря уже о тепле и газе. Так что этот напиток был явно куда лучше, чем грязная вода из реки. Хотя вопрос этот, сомнительно спорный… — Тьфу, блять… Как же это… мерзко… — Проворчал Хисын. Кажется кому-то завтра точно не поздоровится… — Но сладенько, ага. — Он удобнее уселся на кресле, да так будто бы за последний час вообще ничего из ряда вон не произошло, и на миг прикрыл свои веки. — Тц-а… Да плевать… Да, чёрт возьми, он пойдет в этот проклятый «Starfield COEX»! Не потому, что боится сдохнуть раньше своего часа, а потому, что нужно заглянуть в глаза своему страху, похлопать его по плечу и спросить: «Ну и чего же ты хочешь от меня, ублюдок?» Должен раскусить мотивы этого кровопийцы. Должен… выжить и поведать эту историю своим детям, а потом и внукам, если, конечно, он доживёт до такого счастливого времени с этими кульбитами судьбы…

[Тем временем, с другой стороны]

Сонхун растворился в чернильной бездне ночи. Чёрный зонт распустился над головой тёмным цветком, заслоняя россыпь бриллиантовых звёзд. Внутри разгоралась буря желаний, томящихся в хрупкой темнице самообладания. «Придёт ли?.. Впрочем, с таким манящим ароматом… он уже не вырвется. Но что воистину занимательно, он — лишь простой смертный этого мира. Как же так?..» — раскатилось громом в сознании. — «Метку оставить не получилось… значит, не омега. Но… вкус его крови открыл мне нечто…» — Проклятье… — Лишь вырвалось из его уст, а брови нахмурились. Хисын — костёр, пылающий в непроглядной чаще: яркий, обманчивый и до неприличия опасный. Он слышал его сбившееся дыхание, ощущал необоримое притяжение. И этот огненный магнит грозил испепелить самого Сон Хуна дотла. Хисын — тот самый запретный плод с древа познания, сорвав который, обрекаешь себя на вечное проклятие и билет в преисподнюю. Но разве не в этом вся дьявольская прелесть искушения? Искушения, которого он не сможет, да и не захочет избегать. Хисын… Имя, начертанное явно не руками на задней крышке телефона, найденного случайно. Лишь подтверждение — гаджет принадлежал тому юноше с волосами цвета запёкшейся крови. Но... Мертвенный оттенок в глазах цвета граната — вот что пленило взгляд. «Телефон… Кажется, так Вдовствующая Дама Ру Ри Рэн однажды называла эту диковинку,» — вампир бросил на предмет мрачный взгляд. Лишь в торговых центрах теплилась искра автономного человеческого электричества. «Неужели этот безумец и впрямь им пользуется? Отвага его безгранична, раз уж подзаряжает эту вещицу в самом сердце моего логова… А?.. Не о нём ли возмущался Ники? Неужели Хисын, этот глупый смертный, и есть тот дебошир, которого боятся мои подданные? Ха…» Судьба, словно сплетенная из нитей лунного света, привела его к нему. До сего дня вампиру и в голову не приходило искать этого буяна, чтобы преподать утончённые уроки хороших манер в их обществе. «И всё же… Интригует…» Белый телефон качнулся в его руке. Случайное нажатие кнопки разблокировки. «Придётся попросить Вдовствующую Даму открыть мне секреты этой игрушки…» Но уголок губ Сон Хуна вдруг тронула нервная, но чертовски соблазнительная усмешка. — А?.. Разве здесь не должен быть ключ или что-то вроде того?.. Хе… Этот смертный в самом деле, не просто храбрый безумец, но и, очевидно, глупец… В конце концов, Сонхун лишь лениво помотал головой, а затем, не мудрствуя лукаво, сунул телефон в карман и направился домой. Но мысли его уже витали в завтрашнем дне, предвкушая ужин в «Starfield COEX»… Он знал: это не просто свидание, это — игра ва-банк, наглый блеф на грани безумия, где ставка — его будущее. «Похоже, я нашёл причину своего «отпуска» в этом бренном мире… Так что пусть приходит…» — размышлял Сонхун, прикрыв веки. — «мой неадекватный… Истинный.»